Лето на Цеоде

Глава 2. Цеода и ее обитатели

Огромная каменная глыба с потрескиванием поднялась на метр над землей. С нее комьями осыпалась земля. Повисев так пару секунд, глыба с грохотом повалилась вниз.

– Я не могу…

– Можешь. Подними его!

Камень снова поднялся в воздух. На этот раз уже не так уверенно. Он дрожал и колебался.

– Тяжелый, – прохныкал кто-то.

– Терпи!

Валун поднялся еще на пару метров в воздух.

– Молодец! А теперь метни его!

Камень начал раскручиваться, все быстрее и быстрее – и… в какой-то миг, пролетев десяток метров, с грохотом пробил кирпичную стену.

– Прекрасно!

– Спасибо, папа…

– Сырные крекеры? – улыбаясь, предложила стюардесса.

Я закашлялся:

– Нет!

– А я буду, – согласился прадед.

Стюардесса дала ему маленький пакетик с крекерами. Их там было от силы граммов двадцать.

– И это всё? – почесывая затылок, недоумевал я.

– Ыгы, – с наслаждением жуя содержимое, подтвердил прадедушка. – Ну мы же не в бизнес-классе.

Я огляделся. Мы сидели в креслах внутри портала. Если точнее, то кресла находились в большой прозрачной капсуле, которая с огромной скоростью мчалась сквозь космос. Это был транспорт к Цеоде.

Капсула на самом деле была создана из силового поля, а изображение космоса ненастоящее – просто чтобы пассажирам было веселее лететь. Иногда мимо проплывали лохматые яркие звезды, а иногда мы ныряли в космическую тьму или погружались в полумрак. Тогда начинала слегка светиться улыбающаяся стюардесса, стоящая рядом. Кроме нас, пассажиров в капсуле не было.

– Прадедушка, – начал я, – ты поссорился с ассасинами?

– Что-то вроде того. – Прадед кивнул.

– А из-за чего?

– Я им поручил… – Прадед осекся. – Ну, в общем, я их ввел в заблуждение, и они провалили задание.

– Я читал в книгах, что задание они всегда выполняют.

– Ты прав. Но в этот раз не выполнили и думают, что по моей вине. – Прадед уловил мой вопросительный взгляд и покачал головой. – Извини, Вукузё, рассказать об этом не могу.

– Почему?

– Я подписал договор о неразглашении информации.

С минуту мы молчали. Я наблюдал сквозь стенку капсулы за проносящимися мимо звездами и изображал глубокое безразличие ко всей этой тайне. Но, как вы понимаете, на самом деле меня грызло любопытство. Что же такое мог попросить у ассасинов прадедушка? Эта мысль еще долго не давала мне покоя.

– Одна минута до прибытия на Цеоду, – сказала стюардесса, замерцала и исчезла. Значит, обслуживание закончено.

– Дедушка, – я вздохнул, – скажи хотя бы, удачно ли закончилось то дело. Этим же ты договор не нарушишь?

Прадед засомневался.

– Это тоже конфиденциальная информация. Я подписался не посвящать никого постороннего в эту тайну, так что…

Прадед внезапно нахмурился.

– Я обязан не посвящать никого постороннего в эту тайну, но ты-то не посторонний! Ты мой правнук! Ты даже больше, чем мой правнук, ты… – Прадед прикусил губу. – В общем, ты не посторонний. Так что я могу смело сообщить тебе, что миссия провалилась.

– Что?! – воскликнул я.

– Семь ассасинов отправились кое-куда, – прадедушка замялся, – чтобы кое-чего… Неважно! Я щедро заплатил их учителю, но ассасины не вернулись. И он потребовал с меня компенсацию за утрату лучших воинов. – Прадедушка сжал кулак. – Я ему сказал, что такого пункта в договоре не было, и ответственность за них я не несу и нести не собираюсь… Он ответил, что его воины были обмануты, и… – прадедушка говорил медленно, осторожно подбирая слова, как канатоходец, идущий по веревке над пропастью, – в отместку за мою наглость, встретив меня, они имеют право ненадолго отложить свою службу и, «по зову чести», как он сказал, благородно помочь мне.

Я слушал его, затаив дыхание, и едва смог произнести:

– В чем помочь?..

Прадед заскрежетал зубами:

– Они умеют благородно делать только одно…

В этот момент нас слегка тряхнуло.

– Прибываем, – радостно сообщил прадед, переведя разговор на другую тему.

Под капсулой появился вид на планету с высоты, и все мысли об истории с ассасинами мигом вылетели у меня из головы. Я радостно вскрикнул:

– Ты посмотри, Цеода! Какая красота! Сколько лесов!

Прадедушка хмыкнул и краем глаза посмотрел на меня:

– Прямо я в детстве.

– Приветствуем вас на Цеоде! – радостно сообщила стюардесса, вновь появившись в капсуле.

– Наконец-то… – проворчал прадед. – Я себе уже все джинсы отсидел.

Выйдя из портала, мы прошли досмотр и направились к выходу из Телепортационного комплекса Цеоды.

– Ты знаешь, как выглядит папин друг? – поинтересовался прадедушка.

– Да, знаю. Кстати, его зовут Ильфеон.

– Хорошо, а где вы договорились встретиться?

– У выхода.

Мы вышли на улицу и огляделись. Надо заметить, что погода была просто замечательная! Стояла жара, но легкий ветерок был прохладным и освежающим. Туристы, не в первый раз посещающие Цеоду, одевались совсем по-летнему. Да что тут говорить, зимы-то на Цеоде нет! Люди проходили мимо нас в соломенных панамах, легких сандалетах и солнечных очках, почти обязательных в это время суток.

Над нашими головами с шумом носились стаи диких попугаев. Эти попугаи, похожие на земных волнистых, были настолько наглыми (или настолько наивными и добродушными), что могли сесть человеку прямо на соломенную шляпу, приняв ее за насест или средство передвижения. Туристы их очень любили и чем только не баловали. Угощали их манго и драконьим фруктом, покупали в торговых автоматах пакетики с семечками и зерном. Некоторые настолько влюблялись в эти милые создания, что ловили их руками (под присмотром охраны, разумеется), а потом выкупали и увозили к себе домой. Объяснялась их популярность тем, что попугаи Цеоды уже были не совсем волнистыми. При колонизации здесь выпустили разные виды птиц, волнистые попугаи скрестились с местными птицами (чего никто не ожидал) и приобрели удивительную способность с легкостью копировать голоса людей и животных. Если обычного попугая надо учить говорить несколько месяцев, то попугаи Цеоды учили слова за пару минут.

– Дедушка! – изумился я. – Смотри!

Я показал на жердочку в метре от нас, сделанную из корня какого-то дерева, на которой, важно нахохлившись, сидела стайка волнистиков. Рядом стоял улыбающийся продавец – я не смог понять, настоящий или голографический, в таком же ярком наряде, как у его подопечных.

Даже дедушка улыбнулся и протянул руку, зная, что попугаи тут почти ручные. Волнистик, сидевший поближе к нам, что-то недовольно чирикнул и отлетел к своим сородичам.

– Прелестная птичка! – сказал дедушка.

– Прелестная птичка! – с удивительной точностью повторил попугай с желтенькой грудкой.

– Какой умный! – восхитился я.

– Умный! Умный! – затараторили несколько других.

Прадедушка хихикнул и прошептал мне на ухо:

– Смотри, как надо!

Он подошел к жердочке и четко произнес:

– Я – птица-говорун!

Какое-то время ничего не происходило.

– Я – птица-говорун! – вдруг прочирикал розовый попугайчик с желтой головкой.

– Отличаюсь умом и сообразительностью! – продолжил прадедушка.

– Отличаюсь… – неуверенно начал один.

– Умом, – продолжил другой, – и сообразительностью!

– Я – птица-говорун, – повторил прадедушка, – отличаюсь умом и сообразительностью!

– Я – птица-говорун, отличаюсь умом и сообразительностью! – чирикнули пять попугаев.

– Вау! – прошептал я.

Попугаи тем временем начали голосить, переговариваясь с другими сородичами. Кто-то из них аккуратно чистил свои перышки, кто-то выдергивал старые перья у соседа (кстати, у волнистиков это знак внимания и заботы), а кто-то, подняв хохолок, стучал клювом о жердочку (попугаи таким образом точат клюв). Я протянул руку к попугаю с зеленой грудкой и желтой головкой и прошептал:

– Иди сюда!

Попугай смерил мою руку скептическим взглядом и удовлетворенно чирикнул. Потом прыгнул на ладонь и продолжил чистить перья.

– Вижу-вижу! – улыбнулся прадедушка. – Ты ему приглянулся!

Попугай тем временем закончил чиститься и зевнул (зевают они прямо-таки завораживающе мило). Потом пошел по руке дальше и, добравшись до плеча, повернул голову, вглядываясь мне в глаза.

Я, боясь пошевелиться, смотрел на это чудо.

Попугай же чирикнул: «Хочешь манго? Манго-манго-манго! Вкусное манго! Очень вкусное манго!»

Я засмеялся, а попугай продолжил: «Идем со мной, птичка! Хорошая птичка!»

Попугай помолчал, а потом стал выкрикивать что-то странное и совсем невразумительное:

На этом попугай остановился, бодро взъерошил перышки и как ни в чем не бывало произнес: «Хочешь манго?»

С минуту мы молчали, глядя на попугая со страхом и изумлением.

– Чему только зверей не учат! – всплеснул руками прадедушка.

Мы посмотрели друг на друга и одновременно сказали: «Берем!»

В десяти метрах от нас мы заметили человека лет тридцати пяти, который весело махал нам рукой.

– Этот? – прадед засомневался.

– Да, это он.

– На фотографии выглядел солиднее, – огорчился прадед.

Я подошел к нему поближе и, еще раз взглянув, убедился в том, что это действительно Ильфеон. Мы с ним поздоровались, а с прадедушкой они обнялись, как тут было принято, и через несколько минут мы уже ехали в открытой машине.

– Рад познакомиться, Вукузё! – улыбаясь, сказал Ильфеон. – Это ведь твоя первая телепортация, верно?

– Да, – гордо сказал я, – первая…

– Здо́рово! – кивнул он и обратился к прадедушке: – Вы ведь тоже в первый раз на нашей чудесной планете, да?

– Ага, в первый.

Ильфеон, придерживая руль одной рукой, сделал глубокий вдох. Воздух тут был чистейший.

– Скоро будем дома. Кстати, как вам природа Цеоды?

– Весьма, – пробормотал прадед. – А скажите, пожалуйста, на вашей планете много водоемов?

– Очень много, – с гордостью ответил Ильфеон. – Буквально через каждый километр озеро или речушка какая-нибудь.

Лицо прадедушки тут же просияло: он стал необыкновенно счастливым и радостным. Такое бывает у маленьких детей, когда родители им обещают, что купят не одну игрушку, а три.

– Чýдно, – потирая руки, сказал он.

С минуту мы ехали молча. Я с интересом изучал всё новые и новые пейзажи, а прадед что-то бормотал себе под нос, периодически похихикивая и потирая руки.

– Я видел, как вы покупали попугая! – улыбнулся Ильфеон.

– Ага, – я кивнул, – мы купили волнистика. Они такие хорошенькие.

– Милашки, – поддержал прадед.

– Мои дети тоже хотят себе попугая, – вздохнул Ильфеон, – но у нас уже есть кот… И я, честно говоря, боюсь за него.

– Оправданно. – Прадед кивнул. – Кот его поймает и съест.

– Да не-е. – Ильфеон махнул рукой. – Дело в том, что он крайне бережно относится к природе. Вот приведу пример: месяц назад Марципан лежал на веранде…

– Его зовут Марципан? – прадед усмехнулся и тут же вежливо добавил: – Красивое имя.

– Дети выбрали, – признался Ильфеон. – Так вот, Марципан преспокойненько лежал на летней веранде, с глубоким безразличием поглядывая на амадинов, клюющих его хвост и прыгающих по животу. Такое случается довольно часто, и я не придал этому особого значения, отвлекся: мы с сыном тогда играли в шахматы. А когда снова посмотрел в окно, то увидел, что один из попугаев каким-то образом провалился Марципану в рот, его перья намокли, и он не мог вылезти. Марципан же, по доброте своей, сидел не шевелясь, понимая, что это может привести к определенным последствиям, опасным для незадачливого амадина. Хорошо еще, что мы вовремя подоспели!

– Крайне необычная ситуация, – хмыкнул прадед.

Вокруг зеленел лес. Утреннее солнце ярко освещало деревья и заросшую травой поляну и заброшенное здание, рядом с которым стояли немолодой мужчина и девочка лет тринадцати – отец и дочь. В стене здания зияла огромная дыра.

В двух шагах было маленькое озеро, – видно, кто-то построил себе дом у самой воды, но потом уехал, и дом стал разваливаться. Вблизи берега, в удивительно прозрачной воде, весело резвились разноцветные рыбки.

– Видишь? – сказал отец дочери, указывая на одну из рыбин, которая была покрупнее своих сородичей.

– Да.

– Это твоя мишень. Попади в нее.

Девочка посмотрела на него испуганно: «Зачем?»

– Ты должна уметь атаковать. Помнишь, про кого я тебе говорил?

Она опустила глаза:

– Да.

– Так вот, они будут всеми силами стараться погубить нас с тобой… Мы должны уметь давать отпор.

Дочка снова взглянула на рыб – те беззаботно плавали туда-сюда.

– Мы должны, – повторил отец.

Девочка моментально посерьезнела и, подняв обе руки, начала рисовать в воздухе какие-то диковинные символы и фигуры.

Сначала ничего не происходило. Но через пару мгновений земля под ее ногами задрожала, а песок зашуршал, словно гремучая змея. Вверх неуверенно взлетело несколько камушков, а она все что-то шептала и шептала…

Наконец в воздух лениво поднялась пара увесистых булыжников. Они медленно раскачивались и, казалось, жаловались, что их потревожили.

– Камни увесистые, – отец хмыкнул, – но это еще не оружие!

– Поняла.

Булыжники завибрировали, осыпаясь на землю мелкими камушками. Поднялась пыль.

– Умница!

Пыль осела – и их взорам предстали два острейших гладких каменных кинжала.

– Метни их!

Она прицелилась и… Ей стоило в буквальном смысле только щелкнуть пальцами, и кинжалы, как спущенные с поводка гончие псы, понесутся на ничего не подозревающую жертву. Но она не смогла.

– Чего ты ждешь? – холодно спросил отец. – Ты же любишь рыбу на ужин! Убей их!

Рыбки весело плескались в воде. Они то выпрыгивали из нее, поблескивая чешуйками, то пускались вдогонку друг за другом.

– Ясно… – Отец вздохнул.

Он поднял руки и несколькими ловкими движениями подчинил себе один из кинжалов.

– Придется самому…

Щелчок пальцами – и кинжал стремительно рванулся прямо к цели.

– Нет! – Девочка вскрикнула и с яростью взмахнула рукой.

Второй кинжал, доселе висевший в воздухе, понесся наперерез первому.

– Что ты делаешь? – недоуменно спросил отец.

Казалось, первый кинжал, разогнавшись, выбьет из рыбы жизнь и, понесшись дальше, глубоко вонзится в дно озера, но…

Второй кинжал, выпущенный девочкой, вращаясь по своей оси как сверло, мчался чуть ли не вдвое быстрее первого.

Девочка вскинула руку и прошептала:

– Стой!

Первый кинжал на секунду завис в воздухе, и этого хватило, чтобы второй, гнавшийся за ним как молния, настиг его. В метре от поверхности воды прозвучало негромкое цок – и второй нож, с легкостью раскрошив лезвие первого, рухнул в озерную глубь. В воду посыпалась каменная крошка, и рыба, испугавшись, бросилась врассыпную.

Отец подошел к ней. Она опустила голову, ожидая суровой отповеди, но он лишь похлопал ее по плечу и кивнул:

– Неплохо. Совсем не плохо…

– Добро пожаловать! – поприветствовала нас жена Ильфеона, когда мы выбрались из машины.

– Здравствуйте! – поздоровался прадедушка. – Вы, я полагаю, Адаль?

– Верно! – Женщина дружелюбно улыбнулась. – А вы прадедушка Вукузё и его тезка?

Прадедушка с довольным видом кивнул, и мы огляделись.

Дом находился в пригороде столицы Цеоды – тихом уютном местечке на берегу озера. Папа мне показывал фотки, но я даже не думал, что все будет так красиво!

Повсюду, куда ни глянь, простирался лес. Птицы пели на разные голоса, а вдали жидким серебром блестело озеро.

– Красота… – прошептал я в восторге.

– Ага, – кивнул прадед. – Красиво.

– Вукузё! – позвал Ильфеон.

Мы с прадедушкой обернулись.

– Э-э… – Ильфеон смутился, – как-то неудобно получается, что вы оба… вас обоих зовут Вукузё.

– Зовите меня просто дедом, – кивнул прадедушка, входя в дом. – По возрасту я даже вам, Ильфеон, в деды гожусь.

– Хорошо, – кивнул Ильфеон. – Дед!

– Что?

– Давайте мы вам с Вукузё покажем дом, а потом вы заселитесь в свои комнаты. Хорошо?

– Конечно.

Тут послышался топот на втором этаже.

– Что это? – удивился я.

– Кот буянит? – предположил прадед.

Ильфеон с женой рассмеялись:

– Лучше бы кот…

Топот послышался у лестницы, затем на ступенях, и внезапно внизу оказались мальчик и девочка лет десяти, со всклокоченными волосами.

– Вукузё приехал! – раздался возглас.

– Они тебя ждали, – объяснил мне Ильфеон и, обращаясь к детям, сказал: – Ведите себя прилично!

Те подошли ко мне.

– Привет, Вукузё! – поздоровался мальчик.

– Привет, – я улыбнулся.

Он набрал в легкие побольше воздуха и выпалил:

– Как дела? Как прошла телепортация? Как тебе наша планета? Как температура? А это твой папа, да? – Он бы продолжал и дальше, если бы не последний вопрос, из-за которого он в ту же секунду получил обидный подзатыльник от сестры.

– Какой еще папа! Это его прадедушка, лопух! Его зо… – она не успела договорить, потому что брат с силой дернул ее за длинную косу и рванул обратно на второй этаж.

– Ах ты!.. – вскрикнула сестра. – Ну, держись!

Снова послышался топот наверху…

Я посмотрел на Адаль и Ильфеона. У Адаль было смущенное выражение лица, а Ильфеон, что-то бормоча, поглаживал кожаный ремень на шортах.

– М-да, – сказал он. – Прошу прощения за моих… – Его прервал возглас наверху:

– Какой ты у нас теперь красавчик!

– Они близнецы, – продолжил Ильфеон, – так что сам понимаешь… Каждый день – вот такая чехарда.

– Чего они только не вытворяют, – покачала головой Адаль.

В этот момент подобно урагану вниз сбежал брат. Под левым глазом у него теперь красовался синяк. Пробегая мимо нас во двор, он выпалил:

– Меня тут не было!

Едва он скрылся в саду, как с лестницы сбежала сестра. Она остановилась возле нас и вкрадчивым голосом спросила:

– Куда побежала синеглазка?

Ильфеон быстро показал куда-то в район гостиной. Сестра едва заметно улыбнулась: «Спасибо!» – и побежала во двор.

– Видно, она его слишком хорошо знает, – сказал я.

После того как мы осмотрели дом, жена Ильфеона вручила всем по чашке холодного чая и сказала:

– Накажу я их сегодня! Вот правда, на-ка-жу!

Ильфеон махнул рукой.

– Знаю я, как ты их наказываешь! Вот, например… – Он глотнул чая и продолжил: – Рунмарион, как ты мог покрасить Марципана в белый цвет! Он же теперь не сможет загорать на солнце! Иди в комнату и подумай над своим несносным поведением!

Адаль слегка смутилась:

– Ну… это не такой серьезный проступок.

– Хорошо, – Ильфеон кивнул, – приведу другой пример: – Амари, как ты могла покрасить Марципана в черный! Он же теперь сгорит на солнце! Отправляйся в свою комнату и подумай над этим возмутительным поступком.

Адаль возмущенно посмотрела на мужа:

– Между прочим, я ей после этого не дала малинового пирога!

– Это ты так думаешь, – усмехнувшись, парировал Ильфеон.

Адаль изумленно уставилась на мужа.

Ильфеон развел руками:

– Да признай же, наконец, что не умеешь наказывать детей! Зато прекрасно готовишь. Может быть, испечешь гостям и любимому мужу яблочный пирог?

Адаль отвесила Ильфеону шутливый подзатыльник и ушла на кухню. Ильфеон же, потирая затылок, сказал нам:

– Но детей она и впрямь балует!

Прадед рассмеялся:

– Я вдруг вспомнил, каким был сам в возрасте Рунмариона.

Он сделал глоток чая и ахнул:

– Как освежает! А какой аромат! Просто нектар, а не чай! С чем он?

Вернулась Адаль и обратилась к мужу.

– Яблок нет, – а потом к прадедушке: – Зато мы сегодня рано утром сходили с детьми по ягоды.

– Круто! – воскликнул я.

– Ага, – согласилась Адаль. – Мы с этими оболтусами собрали целых пять килограммов земляники! Представляешь!

– У вас уже поспела земляника? – Я ахнул. Мне даже стало обидно, что у нас зима.

Адаль махнула рукой:

– У нас вообще все круглый год и поспевает, и цветет!

– Засушить их надо, – посоветовал Ильфеон.

– Обоих? – глотнув чай, невозмутимо уточнила жена.

– Не детей. Ягоды.

– А-а-а… – Адаль вздохнула. – Нет, засушить не получится.

– Почему это?

– Дети, – последовал краткий ответ. – Дети всё съели!

– Что?! – Ильфеон закашлялся.

Мимо дома как раз пронеслись неугомонные брат с сестрой. Причем сестра уже явно искупалась в озере.

– Дети! – воззвал к ним Ильфеон. – Сбегайте на поляну и наберите ягод!

Рунмарион и Амари как ни в чем не бывало вернулись к крыльцу и кивнули:

– Хорошо, папа!

Сестра увидела у крыльца тазик, доверху наполненный водой.

– Ага! – Ее глаза засверкали.

Схватив его, девочка выплеснула содержимое на брата.

– О, спасибо, теплая водичка! – ехидно протянул Рунмарион, и дети, размахивая тазиком, выбежали за ограду.

– Кто последний добежит до ягодной поляны, тот – пчелиный прополис, – крикнул брат сестре, которая уже изрядно утомилась и отстала от него.

Когда голоса детей стихли, Ильфеон с надеждой предложил:

– Может, сделать медовый пирог?

– Хорошо, – кивнула Адаль. – Приготовлю медовый пирог к ужину.

Она снова ушла хлопотать на кухню, а Ильфеон выглянул в окно и вздохнул.

– Итак, пока отпрыски не вернулись, у нас есть… – он сверился с часами, – минут пять. Располагайтесь в своих комнатах, обед через час-полтора. И я все-таки надеюсь, что на ужин будет пирог!

После торжественной трапезы в честь нашего прилета Ильфеон подарил мне клетку для попугая. Просторную и уютную, с позолоченными прутьями решетки и старательно подобранными корнями-жердочками. В клетке также имелись две кормушки. В одну мы вдоволь насыпали зерен, а в другую – камушков (они улучшают пищеварение попугаев). К одному из прутиков было аккуратно прикреплено красненькое зеркальце, а рядом с поилкой – серебряный колокольчик.

Я открыл крохотную дверцу и посадил туда Флинта – так я назвал своего волнистика.

– Привет, красавчик! – прошептал я.

Попугай повернул голову набок и внимательно огляделся вокруг, поблескивая своими глазками-бусинками.

– Флинт орёл! – чирикнул он и важно нахохлился.