- -
- 100%
- +
Елизавета поняла, что самым разумным сейчас будет выйти на верхнюю палубу из помещения, где невозможно дышать из-за духоты и глупости. Не привлекая особого внимания, она незаметно выскользнула из-за стола и отправилась осуществлять свой нехитрый план.
Дождик давно закончился, было прохладно, от воды тянуло свежестью. Палуба пустовала. Поскольку теплоход давно забыл о своей романтической юности и дослуживал век в качестве увеселительного заведения, наверху был организован небольшой летний ресторанчик. Очень рационально, не пропадать же месту за просто так! В теплую погоду здесь было довольно уютно и романтично. За столиками сидело несколько человек, у барной стойки посетители не маячили, зато на фоне бутылочного разнообразия очень живописно вырисовывалась одинокая фигура бармена. Обстановка вполне цивилизованная, опасаться нечего. Елизавета миновала ресторанную зону, мельком отметив про себя, что здесь гораздо уютнее, чем в банкетном зале, прошла дальше и оказалась на самом носу теплохода.
Всей грудью вдохнула порцию свежего воздуха. Перед ней открывалась великолепная панорама: в темной воде реки отражались многочисленные огни, течение превращало их в волшебный калейдоскоп. Город тоже старался изо всех сил – мерцал миллионами разноцветных огней. Но красота мало трогала Елизавету, на душе было пасмурно и неуютно. Жалко было всех: Антонину Сергеевну, дурака Кирилла, а больше всех себя, любимую. Не то чтобы она любит Кирилла, вовсе нет, вряд ли их отношения можно назвать любовью, но их столько связывает, что она с трудом представляет себе дальнейшую жизнь без него. Обрушившаяся на ее голову свадьба лишила ее самого лучшего друга и близкого по духу человека. Именно в этот момент Елизавета поняла, что осталась в одиночестве.
Процесс начался давно, их дружная компания стала распадаться полтора года назад, когда Пашка без всяких видимых причин бросил институт и отправился служить Родине. Но все равно они были вместе и Пашку поддерживали изо всех сил, ездили к нему в часть на присягу, звонили, писали. Следом за Пашкой их покинул Володька. Уехал вместе с родителями в Германию на постоянное место жительства. Тяжело было расставаться, но такой горечи она точно не испытывала. Теперь Кирилл отмочил номер по полной программе. Остается верных товарищей – всего ничего. Да и те разлетаются в разные стороны со страшной скоростью. Кто в учебу с головой окунулся, кто в любовь заигрался. Остаются однокурсники, но это другая история. Получается довольно плачевная картина. В свои двадцать с небольшим хвостиком не с кем даже в кино сбегать.
– Добрый вечер, – раздался рядом довольно приятный мужской голос.
Елизавета вздрогнула от неожиданности и оглянулась. Дядька лет сорока, на вид вполне приличный, не пьяный, одет хорошо, незнакомый. Она готова голову отдать на отсечение, что видит его первый раз в жизни. Меньше всего Елизавете хотелось общаться с незнакомыми людьми. Что за манеры у этих самоуверенных мужиков. Странная у них логика, честное слово. Получается, если девушка одна, да еще в ресторане, не разобравшись в ситуации, они прутся флиртовать напропалую. Елизавета напряглась и приготовилась дать хороший отпор наглецу.
– Мы, кажется, знакомы. – Судя по всему, незнакомец не собирался униматься.
– Не думаю, – сухо обронила Елизавета, давая понять великовозрастному нахалу, что не намерена участвовать в игре. Очень оригинальный способ знакомиться, ничего не скажешь. Взрослый дяденька, мог придумать что-то пооригинальнее, ан нет, не хватает фантазии, пользуется штампами, старыми как мир. До чрезвычайности свежо и, главное, ненавязчиво.
– А что вы тут делаете? – не обращая внимания на ее явное нежелание продолжать разговор, поинтересовался мужчина. Нахамить прилипчивому мужику хотелось страшно, но запала не хватило. День и так выдался не из легких, сил на войну с посторонними не осталось.
– У меня здесь свадьба, – невинным тоном произнесла Елизавета.
Как она и предполагала, удар получился отличный, в самое яблочко. Самоуверенный тип растерялся. Вид у него был настолько удивленный и расстроенный, что Елизавета еле сдержала себя, чтобы не расхохотаться. Настроение у девушки заметно улучшилось.
– Поздравляю, – промямлил мужчина без энтузиазма. Было ясно, что он озадачен. Радости и апломба поубавилось.
– Спасибо, конечно, но поздравлять меня не с чем. Свадьба не у меня, друг женится, – смилостивилась Елизавета.
– Тогда примите мои соболезнования, – заметно обрадовался собеседник. – Веселая вы девушка, с вами не соскучишься.
– Вы все неправильно поняли. Друг вовсе не сердечный, а по жизни. – Елизавета и сама не поняла, зачем она стала оправдываться и объяснять что-то чужому человеку.
– Вот теперь вы окончательно меня запутали. Хотя это и не важно. Разрешите представиться, Никита Александрович Балашов к вашим услугам.
Какой знаток этикета. Голову склонил, только каблуками не щелкнул и ручку не поцеловал. Смешной дядька.
– Очень приятно, Елизавета, – ответила девушка. Раздражение улетучилось, ей было немножечко лестно, что такой вальяжный и взрослый мужчина старается изо всех сил произвести на нее впечатление.
– Красиво, – с мечтательной ноткой в голосе произнес Балашов после небольшой паузы.
– Что? – Елизавета насторожилась. Собственное имя ей не нравилось, натерпелась еще в розовом детстве. Классическое «Лиза-подлиза» преследовало ее по пятам с детского сада. А уж когда лет десяти от роду она приехала к бабушке в деревню, а у соседей на вольготных деревенских лугах паслась коза по прозвищу Лизка... Страшно вспомнить, сколько было пролито слез.
– Все красиво: вечер, река, звезды, панорама, – мечтательно произнес Балашов.
– Вы поэт? – поинтересовалась Елизавета.
– Нет, к сожалению. У меня профессия самая прозаическая. Я строитель. А вы, если не секрет, чем занимаетесь?
– А я пока учусь.
– А хотите, я угадаю вашу будущую специальность? – Балашов, не дожидаясь ответа, торжественно заявил: – Вы будете юристом.
– Не угадали, господин Балашов. Есть еще варианты?
– Конечно, значит, экономистом.
– С чего вы взяли?
– А сейчас вокруг сплошные юристы, экономисты и психологи. Так что угадать не трудно.
– А я, уважаемый Никита Александрович, буду врачом. Так что подвела вас ваша интуиция.
– Удивительно.
– Это почему же? – насторожилась Елизавета. – Доверия не вызываю?
– Что вы, Лиза, совсем наоборот. Но вы такая хрупкая и нежная, довольно трудно представить вас в больнице или на месте участкового врача, ведь это тяжелый и зачастую неблагодарный труд, страшные нагрузки, вечная занятость. Хотя... должен отметить, белый халатик вам будет очень к лицу.
– Вы извините, пожалуйста, но ваше мнение на этот счет меня совершенно не интересует, – отрезала Елизавета. Нашелся знаток кордебалета. Видит человека в первый раз в жизни, ничего о нем не знает, но выводы делает. Хорош гусь.
– Вы обиделись? Простите меня, пожалуйста. – Балашов почувствовал резкую смену в настроении девушки и понял, что сморозил что-то не то.
– А вы знаете, господин строитель, мне все равно. Можете ерничать, блистать своим сомнительным остроумием сколько вашей душеньке угодно. С какой стати я должна на вас обижаться? Каждый развлекается по-своему.
– Обиделись все-таки, а зря,– огорчился Никита Александрович, но сдаваться не хотелось, поэтому он решил не отступать. – Лиза, признайтесь, вам часто говорят, что вы настоящая красавица?
Хорошенький переход. Не получилось блеснуть умом и сообразительностью – решил сделать комплимент. Вышло довольно грубо, неумело, как-то пошленько. Непростительно для мужчины такого возраста быть неуклюжим неумехой. Неожиданный вопрос загнал Елизавету в тупик. Подышала свежим воздухом, называется. Выхода нет, придется возвращаться в душную свадебную кутерьму. И откуда только взялся этот настойчивый мужик?
– Простите, мне пора, – твердо произнесла девушка. Довольно слушать бред, она ни в чем ни перед кем не виновата. Оно ей нужно? Мало того, что день выдался не самым лучшим в жизни, так еще стой и выслушивай чужие бредни.
– Не уходите, пожалуйста, прошу вас. – Мужик всполошился не на шутку, даже руки сложил умоляюще. Кажется, шутка, вернее, вечерняя прогулка затянулась. Что она вообще делает, какого рожна выслушивает бред незнакомого человека? – Вы мне не верите, Лиза, но мы с вами действительно знакомы. Мы встречались совсем недавно. В таком большом городе за короткое время судьба сводит нас во второй раз. Вы понимаете, что это происходит не просто так?
Елизавета струсила. У мужика точно не все в порядке с головой, или ненормальный, или, что еще хуже, маньяк. Угораздило ее привлечь к себе внимание чокнутого! Надо что-то делать. Первое правило – не грубить, не раздражать, постараться поскорее смыться. Как назло, вокруг никого. Это ей видны столики и люди, которые за ними сидят. А они с маньяком стоят в таком месте, которое практически не освещается. Кричать глупо и бесполезно, играет музыка, никто не услышит, зато мужик может разозлиться, тогда непонятно, чем лично для нее обернется эта странная ситуация.
– Мне правда пора идти, меня ждут в ресторане, неудобно. Вы меня извините, до свидания, всего вам хорошего.
– Лиза, милая, я ничего не выдумываю. Выслушайте меня, наконец, это займет ровно две минуты. Никуда ваша свадьба не денется.
– Да, да, конечно, – ответила Елизавета, тревожно поглядывая по сторонам.
– Да не сумасшедший я, у вас такие глаза, словно через секунду я вас за борт выброшу. Не надо меня бояться, я очень порядочный и вполне благонадежный гражданин. Просто случай интересный. Вспомните, недели две назад, в метро, вы не удержались на ногах и на секунду оказались в моих объятиях. Вспомнили?
Елизавета перевела дух и через секунду расхохоталась.
Ситуация и впрямь оказалась комичной до невероятности. Она насочиняла целый мешок страхов, а все было довольно прозаично. Действительно, перед ней стоял тот самый мужчина, на грудь которого она рухнула после сильного толчка в вагоне метро. Надо же, теперь она точно знает, это он. Получается, что он ее хорошо запомнил. И с чего она решила, что Никита Александрович маньяк или прожженный стареющий ловелас? Очень даже приличный человек и смеется заразительно.
От души нахохотавшись, вспомнив подробности небольшого происшествия двухнедельной давности, они, наконец, перевели дух.
– По-моему, мы с вами не имеем права расстаться просто так. Может быть, поужинаем? Например, в этом ресторанчике на палубе, здесь кухня отличная и обстановка прекрасная, очень уютно, нет лишней суеты. Я частенько сюда заглядываю, – предложил Балашов.
– Боюсь, это невозможно. Я живу очень далеко от Речного вокзала, нет никакого желания ехать на край света, чтобы просто поужинать. Вы не обижайтесь, история действительно очень милая и забавная. Пусть она такой и останется.
– Что ж, очень приятно было встретиться и познакомиться. Визитку возьмите на всякий случай. Жизнь – штука непредсказуемая. Вдруг я вам пригожусь или вы передумаете? Всякое случается. Я для вас доступен в любое время, договорились? А может быть, хотя бы по бокалу шампанского выпьем?
– Спасибо. – Елизавета взяла визитку, улыбнулась и помахала рукой Балашову. – Прощайте, Никита Александрович, удачи!
– До свидания, милая девушка Лиза.
Балашов не сразу вернулся на свое место, задумчиво смотрел вслед удаляющейся фигурке. Зашел, называется, поужинать в любимое местечко. Чем же так трогает его эта девочка? Почему, едва завидев ее сегодня, он, не раздумывая, сорвался с места, догнал и минут двадцать вел себя как растерявшийся мальчишка? Смешно, но он с трудом находил слова, не мог поддержать разговор, волновался! А это никуда не годится. Наверное, эта девочка гораздо мудрее него. Сумничал, старый таракан, поужинать пригласил. Можно представить, какого мнения о нем и его умственных способностях Елизавета! Хорошая девочка, воспитанная, спасибо, в лицо ему не рассмеялась, когда он, не очень хорошо соображая и не контролируя себя, нес полный бред про судьбу и прочие глупости. Настроение у Балашова испортилось. Повода расстраиваться не было, подумаешь, случайная встреча с девчонкой, ну и что из того, что судьба свела их в тесном вагоне метро, а теперь здесь? Подумаешь, событие. Ни вспомнить, ни рассказать нечего. Наверное, просто немножечко обидно, что ему, Никите Балашову, уже давно не двадцать лет и даже не тридцать. Говорят, это со многими происходит в его возрасте. Ищи причину в себе, рыжеволосая девочка ни в чем не виновата.
Глава 3
На следующий день после свадьбы молодожены отправились наслаждаться в солнечный Египет. Можно даже не говорить, что путевки были куплены на деньги Антонины Сергеевны. Кирилл не посчитал нужным махнуть ручкой на прощание. Не нашел минутки, чтобы забежать или позвонить подруге. Что ж, пора привыкать к такому раскладу. Эта свадьба многое изменила, но все равно, как бы Елизавета себя ни успокаивала, было обидно до слез, и ничего поделать с этим она не могла. Лиза уже который день не находила себе места и маялась от тоски, которая с каждым днем подминала ее под себя все глубже и затягивала в беспросветный омут. Не было сил читать, телевизор надоел до оскомины, общаться со знакомыми даже по телефону не хотелось. Не хотелось ничего. Елизавета слонялась по квартире, как привидение. Дома сидеть было невмоготу, и на улицу выходить не хотелось. Родители пытались растормошить дочь, вернуть ее к нормальной жизни, но все их попытки оказались напрасными. В душу не лезли, за что им отдельное спасибо. Елизавета, может быть, и хотела поговорить с мамой, но ей нечего было сказать, тем более рассказать. Ей бы разобраться со своими чувствами самостоятельно.
Она не могла объяснить себе самой, отчего хандра не уходит из души. На самом деле не произошло ничего трагического или сверхъестественного. Люди каждый день женятся, разводятся, умирают. Женитьба друга, пусть и неожиданная, не самое плохое, что может произойти с человеком. Стоит ли так убиваться? Да, друг, никто не спорит, да, судьбы их переплетены, но ведь такое положение вещей не могло продолжаться вечно. Рано или поздно каждому пришлось бы строить собственную жизнь – это неизбежно. Просто Кирилл опередил ее, может быть, именно это обстоятельство задевает ее больше всего? Елизавете не хотелось соглашаться с этой мыслью, но в глубине души она понимала, что дело именно в этом.
Мама вторую неделю уговаривала ее съездить отдохнуть на море, тем более что достать путевку даже в самую горячую курортную пору в хороший санаторий или дом отдыха – не проблема. Сессия сдана досрочно, впереди целое лето. А она, как та царевна Несмеяна, кочевряжится: «Не хочу, не буду». Совсем с ума сошла.
Не многовато ли надуманных страданий? Оттого что Кирилл женился, он не стал ни хуже ни лучше, он остался прежним. Не нравится Регина? Да и пожалуйста, вокруг полно людей, которые не вызывают особой симпатии, что с того? Это еще не повод биться в истерике. Это же не она женилась на девушке, приехавшей устраивать свою личную жизнь в столицу. Им с Региной совсем не обязательно любить друг друга. Они же цивилизованные люди, им вполне достаточно общаться на приятельском уровне, поддерживать ровные, доброжелательные отношения, тем более что нет ничего, что могло бы этому помешать. У нее имеется одно значительное преимущество, которое Регине не купить ни за какие деньги. Она знает Кирилла с раннего детства, они вместе росли и учились, гоняли в казаки-разбойники, курили втихаря в подъезде, бегали на каток и в кино. Они знакомы тысячу лет. У Регины нет и не может быть такого багажа воспоминаний. Регина получила Кирилла уже готовеньким, взрослым. Он никогда не дрался за нее с хулиганами, а она не списывала у него физику и математику.
Елизавета понимала, надо взять себя в руки и найти любой способ, чтобы выползти из удушающей, парализующей депрессии, но каким образом избавиться от тоски – не понимала. Одна надежда: лето пролетит быстро и наступит осень. Начнется учеба, некогда будет жалеть себя, любимую. Но до спасительного сентября – целых два месяца, и нужно каким-то образом пережить это не самое лучшее время.
Вернулись из свадебного путешествия молодожены, привезли сувениры, даже выкроили минутку для коротенького визита вежливости. От недолгого общения с жизнерадостными, загоревшими дочерна счастливчиками Елизавета ничего не испытала, кроме укола легкой зависти, что было ей несвойственно в принципе. Укол оказался на удивление эффективным и произвел поразительное действие.
На следующее утро Елизавета открыла глаза и вдруг поняла, что она настоящая, беспробудная дуреха. Выдумала себе горе-злосчастье на ровном месте, упивается им без памяти и превращает свою прекрасную, замечательную, такую молодую жизнь в ад. За окошком бушует лето, нормальные люди получают удовольствие от прекрасной погоды, наслаждаются отпускной порой, никому в этом мире нет дела до ее переживаний. Чем она хуже и за что себя изводит и наказывает? Все, решено, она едет в отпуск. Неплохая мысль: покидать вещи в дорожную сумку и махнуть в какую-нибудь Турляндию по горящей путевке, но нет подходящих спутников. Всех, с кем можно поехать за границу, сдуло летним ветром из столицы. А одной ехать на чужеземные моря некомфортно и страшновато. Там традиции другие, горячих парней не счесть. Такой экстремальный отдых точно не для нее. Придется ехать на курорты Краснодарского края. Санаторий на берегу родного Черного моря, конечно, не предел мечтаний, но все-таки лучше, чем ничего. Скукотища там наверняка неимоверная и тоска зеленая. Не в том она возрасте, чтобы отдыхать в санатории. Рановато бегать по врачам и шаркать подошвами вместе с пожилыми дамами на местной дискотеке. Но ведь никто и не заставляет, к тому же все мелкие неприятности компенсирует море. Она обожает плавать и загорать. Совсем необязательно участвовать в сомнительных развлечениях людей среднего и старшего возраста, зато можно вволю насладиться солнышком. Загорает она быстро, несмотря на белую кожу, никогда не выглядит свежесваренным раком. Кожа темнеет, через три дня она становится похожа на мулатку.
Как только Елизавета села в поезд, она мгновенно забыла про свои недавние печали и страдания. Словно недавнее прошлое осталось на медленно, как в кино, уплывающем перроне Казанского вокзала. Немножко волнующе, конечно, отправляться одной в дальнее путешествие, но главное, надо решиться и сделать шаг. Путешествие, едва начавшись, вернуло ее к жизни. Словно в далеком детстве, она прилипла к оконному стеклу, за окнами мелькала чужая, незнакомая жизнь, сменяли друг друга небольшие поселки и совсем крохотные разъезды. За окном текла другая жизнь, странная, непонятная, но все-таки жизнь. Поезд, словно машина времени, показывает ей картинки не со столичной начинкой. Какое счастье, что она родилась в Москве, а не на маленькой, потерявшейся на карте станции, где ничего нет, кроме неказистого домика, веревок с бултыхающимся бельем и стаи ленивых разномастных собак, дремлющих в придорожной пыли.
Соседи по купе попались вполне адекватные. Супружеская пара, обоим лет под сорок, очень приятные, приветливые и ненавязчивые люди. Если честно, Елизавета немного опасалась перед поездкой, что дорожные сюрпризы испортят настроение. Но нет, повезло. Никто не докучал ненужными разговорами, не приставал со всякими глупостями. Верхняя полка ее тоже вполне устраивала. Поезд, монотонно и успокаивающе постукивая колесами на стыках, уверенно катил к югу. Отпускное настроение чувствовалось. Люди ехали в основном отдыхать к морю, греться на солнышке. У них даже лица другие – улыбающиеся, не напряженные. В вагоне много молодежи, некоторые перезнакомились и сбились в шумные стайки, но лично у нее нет никакого желания заводить дорожные знакомства и принимать участие в вагонных тусовках. Ей так покойно и хорошо, что не хочется нарушать наступившее в душе равновесие. Железнодорожный сервис устраивает, по крайней мере, нет раздражающих моментов. Кондиционер работает, проводница, женщина средних лет без всякого намека на хамство, чай разносит, на вопросы отвечает с приветливой улыбкой. Какая же она была глупая, когда сидела столько времени в добровольном заточении!
Постепенно день сошел на нет, пришла пора ложиться спать. Елизавета, пожелав попутчикам спокойной ночи, заняла свое место, блаженно потянулась и представила, что завтра в обед она увидит море.
Утром сомнения и страхи окончательно рассеялись. Елизавету разбудило яркое солнце за окном. Проводница предлагала чай, до окончания поездки осталось всего три часа. Небольшая тревога присутствовала, но незнакомый, завораживающий пейзаж за окном обещал, что все будет здорово.
Все получилось просто замечательно. До санатория Елизавета добралась без происшествий. Поселили ее в двухместный номер, но вторая койка пока пустовала. Консьержка объяснила Елизавете, что ее соседке крупно не повезло. Не успела приехать на юг, как сильно заболела. С приступом почечной колики ее отвезли в больницу. Елизавета выслушала душещипательную историю, но особенно не огорчилась. Жалко, конечно, человека, но что делать.
Просыпалась рано, быстренько одевалась и вприпрыжку мчалась на пляж. Удивительное дело, но ранние пробуждения не похожи на домашние. В Москве она каждое утро, с трудом продирая глаза, долго и мучительно выползала из сна, несмотря на настойчивый звон будильника, и почти всегда чувствовала себя невыспавшейся и разбитой. А здесь вроде бы не было нужды вставать чуть свет, спи себе, отсыпайся. Ничего подобного. В шесть утра, как по команде, она распахивала глаза. Тело не ныло, не томилось после ночи, настроение было отличным, не хотелось пропустить ни минутки, ни секундочки южного благолепия. Душа желала впитать в себя небо, море, растительность, буйную и необыкновенную, горы на горизонте, облака, запомнить каждое утро. Она выбегала на балкон, и сердце обмирало от счастья. На пляже почти никого не было. Парочка энтузиастов преклонного возраста, совершающая утренний заплыв, да редкие рыбаки. На завтрак она не ходила. Не хотелось терять волшебные утренние ощущения из-за тарелки каши.
После девяти утра пляж заполнялся, а ровно в десять начиналось ежеутреннее шоу, на которое можно было смотреть бесконечно. Елизавета любовалась зрелищем пятый день, и оно по-прежнему доставляло массу удовольствия и веселило необыкновенно. На пляже появлялся он, воплощение грез и мечтаний юных красавиц. Молодой человек, которого природа и впрямь наградила выдающейся внешностью, но, как подозревала Елизавета, обделила в более важных вещах. Хотя она допускала, что имеет право на ошибку. Может быть, он не настолько глуп от природы, просто паренька испортили яркая и легкая курортная жизнь, обвальное женское внимание. Юноша работал в санатории, она встречала его несколько раз в корпусе. Появлялся мускулистый и загорелый красавец на пляже четко в одно и то же время, неторопливо проходил к самой кромке пляжа, взгляд его по-хозяйски небрежно и снисходительно, но оценивающе скользил по обнаженным телам заезжих красавиц. Он не только купался во всеобщем дамском обожании, парень явно не терял времени напрасно, ведь курортный сезон не вечен. Демонстрируя достоинства внешности, он мимоходом проводил кастинг. Тяжелая работа, санаторный срок всего три недели. Попробуй сделать правильный выбор, постарайся не попасть впросак, не промахнуться. Надо было видеть, как юный аполлон-нарцисс нес себя в народ. Не заметить эту красоту было невозможно. За сто шагов видно – человек обожает себя, любимого. Индюшечья напыщенность в сочетании с прекрасной внешностью производила неизгладимое впечатление. Потом он начинал медленно раздеваться. Казалось, ему нет никакого дела до окружающих. Но не надо было быть дипломированным психологом, чтобы увидеть: движения продуманы до мелочей и относятся к разряду показательных выступлений. Затем он неторопливо входил в воду, нырял, плыл к волнорезу, взбирался по стойкам на самый верх и замирал на несколько минут. После подготовки следовал завершающий, самый красивый аккорд представления. Он вытягивался в стойке и нырял. Надо отдать должное, это было действительно здорово. Но почему-то хотелось не аплодировать, а засунуть четыре пальца в рот и свистнуть громко, по-хулигански. Все, что происходило потом, было не очень интересно. Герой многочисленных курортных романов возвращался на пляж и продолжал купаться в лучах собственной славы, охмуряя очередную наивную пассию.
Ближе к полудню Елизавета покидала пляж, выпивала чашку кофе с мороженым в уютном летнем кафе и возвращалась в санаторий. Наступала жара, и не было особого желания плавиться на солнце или болтаться по улицам. Второй раз на пляж она шла после четырех и до самого захода солнца проводила время у моря.
Было немного одиноко по вечерам, но после того, как она рискнула посетить между ужином и сном местное кафе, желание активного времяпрепровождения после заката солнца отпало само собой. Слишком уж велика и необузданна была жажда горячих местных парней, стремящихся немедленно утешить одинокую девушку. Не Европа, чай, где никто не будет преследовать тебя с маниакальной напористостью и южной страстью, если ты вышла без сопровождения. Елизавета решила: рисковать не стоит, дешевле уважать местные традиции, и вечера проводила на балконе в обнимку с книжкой.