Скрывая чувства

И о чем он думал, когда сжимал ее в объятиях? Или когда целовал ее?

Виктор не отрицал, насколько приятным было для него ощущать тепло желанной девушки, сладость ее губ. Но она не принадлежала ему. И никогда не будет принадлежать. А вот схлопотать за это от друга он мог. И был удивлен, когда Марк, позвонив ему утром, не обмолвился об этом. Возможно, Лера ничего не рассказала Марку, будучи занятой выяснением отношений, либо друг припас разборки на потом. Но ничто не могло заставить Виктора думать сейчас о чем-то другом, нежели о кульминации многолетней вражды.

Он наблюдал за тем, как в переговорную вошел седовласый и загорелый мужчина. Василий Громов. Отец Роберта.

– Привет, пап, – заговорил Боб, направляясь к отцу. – Как перелет?

– Отвык, если честно, – улыбнулся мужчина, пожимая сначала руку сына, а после и Виктору. – И чего Диме не сидится спокойно? Созвать собрание так быстро. Что-то случилось? – удивлено спросил он, присаживаясь на свободное место.

– Как мама? – спросил Боб, поворачиваясь в сторону отца.

– Хорошо. Передает привет. И ждет тебя в гости. Вместе с женой и внуком, – добавил он, хитро улыбаясь.

Виктор усмехнулся, вспоминая, насколько болезненной темой была в их семье отсутствие у Роберта этих самых детей и жены. О чем в каждом разговоре упоминали родители, и от чего убегал Роберт.

Боб только слабо рассмеялся, поднимая перед собой руки в оборонительном жесте.

В кабинет вошла секретарь, принося с собой кофе для собравшихся. Обменявшись парой благожелательных фраз, она поторопилась обратно, пообещав, что Дмитрий Николаевич скоро подойдет.

– Сам всех торопит, но при этом всегда опаздывает, – рассмеялся Василий.

Никольский не был так счастлив, чтобы разделить чувства относительно Дмитрия. Он принял удобную позу, вспоминая, как оказался здесь впервые.

Первые пару процентов акций Виктор купил пять лет назад. Тогда в активе Марка было уже 15 %, полученных от матери, и Никольский загорелся идеей скупить как можно больше акций компании. У Марка с отцом всегда были напряженные отношения, а после развода его родителей, когда мать Марка сбежала с художником, бросив разгневанного Дмитрия и полностью поддерживающего ее сына, она перевела свой пакет акций компании на сына, дав тому возможность участвовать в жизни главного детища Дмитрия Громова. И пока губительные напряженные отношения разрастались между отцом и сыном, грозя уничтожить все вокруг, Виктор не спеша, с толком и расстановкой, скупал акции, увеличивая собственные активы до того же количества, которым владел Марк.

Роберт стал акционером «РегионСтроя» благодаря собственному отцу, и владел десятью процентами, а Василий – тридцатью процентами. Сейчас и Дмитрий владел таким же количеством акций, как и его брат. А когда-то они были единственными владельцами фирмы, выросшей до огромного холдинга. Но с годами Дмитрий потерял хватку, разбазаривая собственное имущество, а после появления в его жизни новой жены, Громов-старший оказался на грани банкротства. И собрание он проводил по одной простой причине – избавиться от кое-какого имущества, принадлежащего компании.

Марк же выступал против решений отца. И собирая экстренно собрание, пока, по официальной информации Марк Громов находился на грани жизни и смерти, Дмитрий пытался заставить других акционеров пойти у него на поводу. И Виктор знал точную причину – Эрнест Майер загнал «РегионСтрой» в угол, отбирая второй год лучшие контракты. По личной просьбе Марка Громова. Правда, об этом никто не знал.

– Простите за задержку, – до собравшихся донесся твердый голос Дмитрия, быстро входящего в переговорную. – Хорошо, что все уже на месте.

– Все? – переспросил Василий, окидывая взглядом присутствующих в кабинете мужчин. – А где же Марк?

– Вась, разве ты не в курсе? – изобразил удивление на лице Дмитрий, усаживаясь на свое место за столом. – Он попал в аварию и сейчас в больнице. Думаю, что большинством голосов мы сможем обойтись без моего сына. Тем более что вопрос срочный.

– Все настолько серьезно? – уточнил Василий, оборачиваясь к Виктору.

– Не думаю, – ответил он, кивая в сторону открывающейся двери.

На пороге под удивленный возглас собственного отца вошел Марк Громов, уверенно державшийся на абсолютно здоровых ногах.

– Что это значит? – твердо спросил Дмитрий, наблюдая, как его сын садится за круглый стол переговоров, занимая место напротив него.

– У меня тот же вопрос, – ответил Марк, подпирая подбородок рукой. – Почему на собрание акционеров не позвали меня?

– Ты был в больнице, – возмутился отец, откидываясь на спинку кресла.

– И вот меня выписали и я здесь, – пожал плечами Марк, оглядывая собравшихся. – Так какой вопрос у нас на повестке? Что теперь пытаешься продать, чтобы покрыть собственные долги?

Черные брови сместились к переносице на жестком, испещренном морщинами, лице Дмитрия.

– Какие долги? – вклинился в разговор Василий, заметно напрягаясь.

Марк повернулся к дяде, желая тому рассказать, как его собственный брат теряет компанию.

– Долги за дом, – начал перечислять Марк, замечая, как мрачнеет отец. – Долги перед собственными сотрудниками, перед подрядчиками. Затянувшееся строительство.

Лицо Василия изменилось. Он гневно глянул на брата, требуя от того объяснений.

– Дима, что это значит? Ты же говорил, что все в порядке и мне не обязательно участвовать в жизни компании.

Но Дмитрий только злобно взглянул на сына, игнорируя брата.

– И что это тебе даст, Марк? – обратился он к сыну. – Мои долги и твои тоже. И твоих друзей.

– Не волнуйся, отец. С долгами покончено, – ухмыльнулся Марк, замечая замешательство на лице Дмитрия.

– Поэтому ты и просил продать мои акции тебе? – перебил их Василий, поворачиваясь к Марку.

Мужчина кивнул, отмечая, как бледность идет лицу отца.

– Да, – вмешался в разговор Виктор, будучи до этого момента молчаливым наблюдателем. – Как и мои акции, и Роберта. Теперь Марк является владельцем семидесяти процентов акций компании.

Роберт кивнул, подтверждая слова друга. Василий устало откинулся на спинку кресла, понимая, как его собственный сын и племянник обыграли потерявшего хватку Дмитрия и рассмеялся.

– Тебе обвели вокруг пальца мальчишки, – сквозь смех выдавил из себя Василий, поглядывая на бледного брата.

– Обыграли, – огрызнулся он. – И что дальше? Что тебе еще нужно от меня, Марк?

– Все очень просто, – заговорил он, впившись взглядом в отца. – Контроль над компанией, контроль над тобой.

– Ну что же, – прошептал Дмитрий, отворачиваясь от родных глаз. – Ты получил это.

Проснувшись утром, я не застала Марка. На долю секунды мне померещилось, что все, что произошло прошлой ночью, было только сном. Но постель еще хранила запах одеколона Марка, а в комнате нашлись вещи, в которых он пришел ко мне.

Поднявшись и приведя себя в порядок, я покинула спальню, обнаружив только довольную Нику, доедающую порцию салата.

– Ну как, помирились? – хитро спросила она, наблюдая, как я прошла к кофеварке.

– Да, – кивнула, отмечая, во что превратилась комната за несколько дней моего морального отсутствия.

Вероника, как всегда, была в своем репертуаре, загадив кухню до неузнаваемости.

– Прости за беспорядок. – Проследила за моим напряженным взглядом она. – Я помогу убраться, – честно пообещала девушка, но я отмахнулась, предчувствуя, что ничем хорошим это не закончится.

– Где сейчас Марк?

– Они рано уехали. Кир его повез на собрание акционеров, – с набитым ртом ответила она.

– Вы оба были здесь ночью? – хрипло произнесла я, уставившись на улыбающуюся девушку.

– Нет, – прищурилась Ника. – У меня были другие дела. Но вот парни тут оставались. Кажется, Кир выиграл.

– В чем именно? – уточнила я, чувствуя, как холодеют руки.

– Как в чем? – наигранно надула пухлые губы Ника. – Они поспорили на то, сколько вы там продержитесь. Я так и знала, ты крепкая девчонка! Братец кое-что мне поведал с утра, – девушка заговорщически рассмеялась.

Прижав холодные ладони к пылающим щекам, я прошептала:

– Пожалуйста, не напоминай. И никому не рассказывай.

– Без проблем, – рассмеялась Ника. – Все и так в курсе.

Марк вернулся днем, довольный, расслабленный и в сопровождении всех друзей. Заметив меня, стоящую у плиты, которая вновь вернула себе первозданный блеск, как и вся кухня, он быстро приблизился и заключил в объятия.

– Аккуратнее, – произнесла, указывая на бурлящую кастрюлю.

– Как вкусно пахнет, – прошептал Марк. – А ты еще вкуснее, – улыбнулся он, даря нежный поцелуй в щеку.

– Вижу, все прошло хорошо. Расскажешь?

– Потом, – ответил он. – А сейчас ты не против, если мы немного отметим?

Я покачала головой.

– Черт, как тут вкусно пахнет, – воскликнул ворвавшийся в кухню Кирилл, улыбаясь.

– Отправляйтесь отмечать в кабинет, и дай мне время закончить. Надеюсь, вы хорошо относитесь к домашней кухне? – спросила я, заметив, как на пороге появились все.

– Я обожаю тебя, – выкрикнула Вероника, подбегая ко мне. – Особенно то, что ты готовишь.

– Ника, ты как саранча, готова съесть всё! – рассмеялась я, отгоняя ее от холодильника, где уже стоял салат.

Среди парней прокатился хохот и слова поддержки, что девушка ест больше, чем в нее должно помещаться. Я взглянула на них, радуясь, что Марка окружают такие люди. Заметив среди счастливых лиц одно напряженное, я глубоко вдохнула, и произнесла:

– Виктор, я должна извиниться перед тобой за то, что вспылила в больнице, – мягко произнесла, замечая, как меняется его лицо.

– Не стоит, – быстро ответил, но не пошевелился, когда я направилась к нему, стоящему чуть в стороне от остальных.

– Нет, стоит, – расплылась в улыбке, решив, как должна сейчас поступить.

Резко обняв мужчину и прижав к себе на глазах удивленных мужчин и присвистнувшей Ники, которая точно что-то стащила со стола и пыталась быстро прожевать. Объятия оказались настолько крепкими, насколько у меня хватило сил. Я умудрилась выбить воздух из легких Виктора.

Приблизив лицо к его уху, я тихо прошептала:

– Еще раз такое выкинешь, я придушу тебя, Витя. – И также быстро, как и обняла, выпустила ошарашенного и замершего на месте мужчину из плотного кольца рук.

– А теперь отправляйтесь отмечать, пока мы с Никой тут закончим, – скомандовала я, выгоняя мужскую часть гостей.

Кирилл смеялся от души, покидая кухню и вытягивая за собой молчаливого Виктора. Роберт похлопал того по плечу, шепнув что-то другу. Следом за ними шел Марк, мягко улыбаясь мне. Поравнявшись со мной, он спросил:

– Что ты ему сказала?

– Напомнила о своей угрозе, – подмигнула, получая нежный поцелуй в щеку. – И назвала его Витей.

Марк изумленно взглянул на меня, а после расхохотался.

– Он ненавидит, когда его так называют, – подмигнул Марк. – И, Лера, я кое-что забыл сказать тебе.

– И что это? – хитро прищурилась я.

– Я люблю тебя, – прошептал Марк, целуя в лоб.

– И я тебя, – выдохнула в ответ, провожая взглядом уходящего мужчину.

Обернувшись, я заметила одного свидетеля, который яростно наворачивал салат, притворяясь, что не подслушивал.

– Ника, а ну выплюнь, – уперев руки в бока, рассмеялась я, отметив, как уставилась на меня замершая с ложкой у рта девушка.