Я (не) сделаю больно

Глава 4

Наконец-то у нас с девчонками выдался тот самый день, когда никто и ничто не помешало нам выбраться вместе в центр, чтобы сходить в кино, потом заглянуть в кафе, чтобы отведать вкуснейших пончиков (Эми знает в них толк) и прошвырнуться по торговому центру, разглядывая новинки сезона.

Набравшись положительных эмоций и зарядившись энергией, я и Сэм провожаем Эми до дома. Она живет в центре, поэтому ей далеко ездить не нужно. Зато мне и Сэм приходится топать на остановку. Сейчас Саманта живет с матерью в загородном доме, пока отец уехал в командировку. Мне кажется, что Сэм немного грустно. Она не любит, когда отца подолгу нет дома. Тогда ей кажется, что он никогда не вернется.

Я толкаю ее в плечо и шепчу ободряюще:

— Не вешай нос. Все будет в порядке.

— Надеюсь, — она кивает, и мы больше не говорим о ее семье.

Добравшись до остановки, ждем наши автобусы. Мы хоть и живем в пригороде, но добираться приходится на разных маршрутах, отчего мне становится тоскливо. Придется полчаса трястись в автобусе в одиночку. Если бы я ехала вместе с Самантой, нам нашлось бы о чем поболтать.

Первым приходит маршрут Сэм. Она машет мне на прощание рукой.

— До завтра! — кричу ей в ответ, а сама чувствую, как тоска тут же затягивает глаза пеленой из слез.

Ну что за размазня я такая!

Утираю рукавом глаза, когда автобус отходит от остановки.

Мой маршрут опаздывает. Я украдкой оглядываюсь.

На остановке стоят еще трое: немолодая женщина с подростком, и мужчина средних лет, который задумчиво курит. Неплохая компания, чтобы скоротать время ожидания. По крайней мере, я не одна.

Но тут подходит еще один автобус, и вся троица загружается в него, оставляя меня в безмолвном ужасе наблюдать, как смыкаются дверцы и большая машина трогается с места, унося мой крошечный островок безопасности.

Тут же на остановке становится темно и холодно, хотя ничего по факту и не изменилось. Это я так чувствую себя, когда остаюсь совершенно одна. Мимо проезжают машины, и я цепляюсь взглядом за каждую, мысленно надеясь, что одной из таких машин будет автомобиль тети — старый шевроле восьмидесятых годов с потертым правым крылом. Но тетя сегодня дома, у нее выходной, и навряд ли она сунется в центр города. Да и что ей здесь делать-то?

Выдыхаю.

Мысленно уговариваю себя перестать трястись от каждого звука.

За последние дни я так накрутила свои нервы, что вздрагиваю от любого шороха или тени. Головой понимаю, что это бессмысленно, но внутри будто что-то надломилось, и я понять никак не могу, что именно.

Топчусь на месте. Погода днем была теплая, и я решила, что лучше надеть тонкую ветровку вместо курточки, и теперь, когда солнце клонилось к закату, у меня зубы начинают стучать от холода. Или это нервный стук?

Сглатываю комок, убеждая себя, что всё в порядке. Вон даже кто-то еще подошел на остановку. Краем глаза подмечаю высокую фигуру, облаченную в темную одежду.

Поворачиваю голову, чтобы получше рассмотреть того, кто стоит позади меня. Это парень. Он одет в джинсы и куртку. И я могу разглядеть его лишь со спины.

Но то, что я вижу, уже не внушает доверия.

Отчего-то мое тело странным образом реагирует на парней в темной одежде. Потому что реакция не заставляет себя долго ждать. По коже бегут мурашки, а на висках проступает испарина. Меня берет озноб, и, обхватив себя руками, я едва не рыдаю, когда вижу, что к остановке приближается автобус. Мой маршрут!

Стоит дверям отвориться, как я тут же вбегаю по подножке и занимаю место поближе к водителю. Парень заходит следом.

Меня продолжает колотить.

Я стараюсь не смотреть на незнакомца, но подмечаю, что его горло закрывает ворот водолазки, поэтому узнать, скрывается ли там жуткая татуировка или нет, не представляется возможным.

Весь путь до нужной мне остановки я проделываю за тем, что смотрю строго вперед, старательно прислушиваюсь ко всем звукам, которые наполняют салон автобуса, и мучительно ожидаю, что парень в черном покинет автобус раньше, чем придется выходить мне. У меня даже мелькает идея, выйти на остановку позже, чтобы запутать незнакомца. Но опять же с чего ему следить за мной? Глупую мысль тут же отметаю.

Хочу позвонить тете и попросить ее встретить меня. Но и с этой идеей мне приходится быстро распрощаться. Зачем беспокоить тетю по пустякам. Я что маленькая? Сама могу дойти до дома. Тем более нужно-то пройти один квартал. Там светло и бывает, что соседки выгуливают своих собачек перед сном. Так что одна я там точно не буду.

Убедив себя, что всё пройдет хорошо, выхожу на своей остановке. Парень остается в автобусе.

Выдыхаю.

Ну и дуреха же я! Надумала невесть что, накрутила себя, что зуб на зуб от молотящего страха не попадает.

Хмыкнув и дернув головой, иду бодрым шагом в сторону дома. Нужно пройти квартал, повернуть налево и вот я почти на месте. Но стоит мне только расслабиться, как слышу чьи-то приближающиеся шаги, да такие быстрые, что в ту же секунду понимаю, что кто-то бежит за мной.

Сердце совершает кульбит (скоро оно не выдержит и выпрыгнет из груди). Ускоряю шаг. Оглянуться боюсь.

А если это бежит тот парень из автобуса, который попросил водителя остановиться чуть подальше от остановки? И теперь он преследует меня?

Ноги превращаются в негнущиеся палки, но я прикладываю все силы, чтобы поскорее добраться до дома.

Поворот налево. Еще два дома.

У меня сбито дыхание, глаза выпучены от настигающего ужаса. Я тянусь к телефону, чтобы при необходимости вызвать полицию. Шум чужих шагов усиливается.

Я едва не вскрикиваю, когда мимо меня пробегает...

— Привет, Лили! — Соседка Леона, которая занимается вечерними пробежками, машет мне рукой.

— При-ри-ве-ет, — шепчу я дрожащими губами, наблюдая, как соседка легкой трусцой направляется дальше по улице.

И как я могла забыть о Леоне?

Сердце перестает тарабанить. Я опускаю телефон обратно в карман ветровки и, осторожно оглянувшись, направляюсь к дому. Поднимаюсь на крыльцо, еще раз оглядываюсь — вокруг пусто, тихо и достаточно светло, чтобы трусиха Лили Уилсон выглядела чертовски глупо.

Вхожу в дом. Тетя в гостиной — пьет чай и смотрит сериал. Приветственно машу ей и прохожу к лестнице.

У меня все еще не гнутся ноги, язык едва ворочается в пересохшем рту, а адреналин, выплеснувшийся в самый острый момент, потихонечку расползается по телу, превращаясь в кисель из пережитого ужаса и понимания, что я действительно себя накрутила. Нужно что-то делать с разбушевавшимися нервами. Иначе долго в стрессе мне не протянуть...

***

— Что-то сегодня многолюдно, — замечает Эми, пробиваясь через толпу студентов. Мы идем следом и думаем о том же.

— Чем ближе промежуточные тесты, тем больше прогульщиков объявляется, — отвечает Сэм, и от ее слов у меня мурашки по спине бегут.

Ну вот, вчерашняя попытка настроить себя на лад и наконец-то перестать думать о странных, совершенно не касающихся меня страхах напоминает о себе с новой силой.

Приходится уговаривать себя, что ничего плохого в колледже со мной не случится. Особенно когда подруги рядом. А этот страх... Он скоро пройдет. Я уверена, что дело в тестах, о которых говорит Сэм, и мне тоже нужно подтянуть хвосты, чтобы не запороть простые задания.

С этими мыслями я занимаю свое место в аудитории, ожидая, когда Эми и Сэм тоже достанут тетради и ручки. Впереди нас ожидает утомительная лекция по общей истории, и я готова зевать, ведь прошлой ночью едва ли удалось нормально поспать.

Мое сонное состояние подметили подруги, но пришлось им солгать, сказав, что разболелась голова, и поэтому не могла долго уснуть. А не потому, что все думала и думала о том, что случилось вчера вечером.

Саманта лишь посмеется надо мной, сказав, что я трусишка. А Эми только покачает головой. Никто из них не будет искать причины моего страха. Убедившись, что так будет лучше, я уже готова зевнуть, как краем глаза подмечаю шевеление у дверей в лекционный зал. Небольшая толпа студентов расходится, будто кто-то, кто проходит мимо них, раздвигает зевак. Но на самом деле все просто отходят в стороны, лишь бы ненароком не попасться на пути...

Это он!

Мое сердце бешено молотит в груди. Зрачки увеличиваются, дыхание перехватывает.

— Эй, что там за бурления? — спрашивает вполголоса Эви, толкая в бок Сэм.

Та поворачивает голову и тоже смотрит, как и я на толпу и незнакомого парня, широким шагом преодолевающего лекционный зал. Он приближается к ступеням, намереваясь подняться повыше. Туда, где сидим мы.

У меня едва не кружится голова только при мысли, что он вот-вот пройдет мимо меня.

Стоп! Раз Эми и Сэм его видят, значит, он существует.

— Уф, — выдыхаю я, чувствуя себя идиоткой. Ночью я думала, что парня с татуировкой не существует, что он всего лишь призрак, призванный пугать меня.

Но он реальный. И вновь одет во всё темное.

Я понимаю, что мне нужно отвернуться и не пялиться на него так, но не могу. Мой взгляд прикован к незнакомцу, при мысли о котором становится дурно. Ведь еще только вчера я думала, что тот парень из автобуса и есть он. И что он меня преследует, а это бегала всего лишь Леона.

У меня так много мыслей в голове, что я не сразу понимаю, что мрачный незнакомец уже прошел мимо нас, а Сэм, наклонившись поближе ко мне и Эми, шепчет:

— Это Николас Харт. И черт его знает, что он здесь забыл, но блин, будет жутко весело...

Глава 5

Ожидаю, что его имя произведет на меня ужас, и я свалюсь в обморок. Но ничего не происходит.

Я ведь слышала, как профессор назвал его Николасом. И все-таки когда это имя произносит Сэм, мне становится интересно, почему она считает, что его появление будет веселым?

Жутким, да. Тут я согласна.

Потому что мне становится жутко каждый раз, когда я его вижу, и объяснений собственным чувствам так и не нахожу. Но Саманту позабавило его появление на лекции, а значит, она что-то знает.

Мне любопытно, не спорю, но я держу язык за зубами, потому что опасаюсь, что мой интерес к нему может вызвать ответное любопытство уже у подруг. Выручает Эми. Ей, оказывается, тоже интересно, что именно о Николасе Харте знает Сэм.

— Кто он такой? — спрашивает Эми, прикрывая рот ладошкой. Может показаться, что ей действительно хочется знать всё о Харте, но я замечаю, что Эми на самом деле просто зевает.

Саманта немного крутится на месте — оглядывается по сторонам. Когда убедившись, что нас не подслушивают, вновь наклоняется к центру стола и произносит:

— Его мать пользуется услугами моей матери.

Я удивленно смотрю на Сэм. Та поясняет:

— Вы же знаете, что моя мама владеет рекламным агентством.

Мы киваем.

— Так вот, — Саманта подпирает подбородок рукой, — его мать зовут Элизабет Харт. Она актриса, певица, модель. Ну, в общем всё в одном флаконе. Даже пару книжек написала. К моей матери Элизабет Харт обращалась как раз для продвижения новой книги. Тогда-то я узнала, кто она такая. Ну, — Сэм усмехается, — подслушала разговор родителей.

Оказывается, мать Николаса Харта долгое время была любовницей одной очень известной в нашем городе личности. У меня даже мурашки по телу бегут, когда Сэм называет его имя.

— Роберт Рамзи.

— Тот самый? — пищит Эми.

Сэм шикает на нее, но отвечает утвердительным кивком.

У меня в горле першит.

— Он даже чуть жену свою не бросил ради Элизабет, — продолжает шептать Сэм, то и дело поглядывая по сторонам. — Но вроде папаша Рамзи одумался и семью сохранил.

— Получается, что сучка Крис...

— Тс-с-с, — шикает Сэм, с упреком глядя на Эми. Еще не хватало, чтобы кто-то из подружек или сама Кристина нас услышали.

— Получается, что они того самого?

— Ага, едва не породнились. Но насколько мне известно, она, — произносить ее имя незачем, ведь мы все понимаем, что речь идет о Кристине, — не ладит с ним, — а это намек на Николаса Харта.

Я задумываюсь над словами подруги. Получается, что Кристина ненавидит Николаса за то, что его мать чуть не разрушила ее семью. О том же самом думает Эми, задавая следующий вопрос:

— А они, случаем, не родственники?

У меня подскакивает сердце, стоит только представить, что между Кристиной и этим мрачным типом есть что-то общее.

— Ты хочешь сказать, не брат и сестренка ли они?

Эми кивает. Я же замираю, жадно прислушиваясь к каждому слову подруги, которая, как оказывается, настоящий кладезь информации.

— Неа. Насколько мне известно, у него папка — какой-то режиссер. Правда, сына своего он не признал, потому что там есть своя семья, и внебрачный ребенок ему не нужен.

В горле собирается комок.

Саманта так легко рассуждает о чужих судьбах, будто пересказывает какой-то мыльный сериальчик с затертым до дыр предсказуемым сюжетом. Но ведь за ее словами скрываются чьи-то жизни.

На миг мне становится обидно за Николаса. Но лишь на миг. Потом я вспоминаю, как меня трясет лишь при одном взгляде на парня, что отбрасываю непрошеные мысли. И с чего мне переживать за него? Сам разберется в своей жизни, не маленький же!

С другой же стороны, зная хоть что-то о нем, я уже не так боюсь. У него есть имя. Есть своя история. А значит, он такой же человек, как и все мы. Разве что жутко пугает меня. Но с этим я как-нибудь разберусь.

— Итак, почему будет весело? — тянет Эми, опять зевая. Похоже, кто-то прошлую ночь тоже проворочался без сна.

Сэм хмыкает, загадочно поигрывая бровями.

— Потому что, подруженьки мои любимые, Крис так просто не оставит, что Харт тут объявился. Уверена, она ему кровь еще попьет.

Я нервно сглатываю.

Это ведь хорошо, что все внимание стервы будет обращено на ее личного врага? Тогда она и ее подружки не будут докучать обычным студенткам, и нам всем можно выдохнуть.

Эми неопределенно хмыкает, а я же чувствую, как отчего-то щемит в груди.

Тем временем в лекционный зал входит профессор Доэрти. Гомон стихает, а значит, мы больше не можем без последствий обсуждать чужие жизни.

Профессор обводит собравшихся удовлетворенным взглядом и, встав за кафедру, говорит:

— Что-то сегодня вас много. Небось, все хотят сдать тесты?

Все студентом хором отвечают и смеются. На губах профессора сияет улыбка. Похоже, ему удалось собрать всех отъявленных прогульщиков и лентяев под одной крышей. Даже таких прогульщиков, как Николас Харт.

***

Когда же уже пройдет конференция и профессор Доэрти перестанет отвлекать меня каждый раз, когда у него заглючил какой-то слайд?

Мысленно я ругаюсь, но упрямо топаю к преподавательскому корпусу. В этот раз я намерена по-быстрому разобраться с очередной проблемой вселенского масштаба и отправиться домой. Голова гудит от мыслей.

Признаться честно, весь остаток учебного дня я то и дело думала о Харте. О том, что узнала от Сэм. Прокручивала в голове ее рассказ, продумывала вопросы, которые хотела бы ей задать, да так и не рискнула. И навряд ли когда-нибудь спрошу. Думала о том, что всю лекцию Николас просидел в самом конце лекционного зала, а вот Кристины на занятиях не было. Может быть, из-за него?

Хотя к чему эти вопросы?

Меня не должны касаться проблемы Кристины и Николаса. Сами разберутся.

Я лишь надеялась, что больше не увижу Харта. По крайней мере, сегодня.

Профессор много извиняется, пока я заново собираю все слайды в один файл. Оказывается, вчера он решил просмотреть материалы, чтобы убедиться, что всё готово к конференции. А в итоге куда-то натыкал, как он выразился, и все полетело к чертям, это уже думаю я. Но моя предусмотрительность в этот раз меня не подвела. Я нахожу все предыдущие файлы, сохраненные на компьютере профессора и на личной карте памяти, и готовлю заключительный слайд, когда в дверь стучат.

Вздрагиваю.

Кажется, теперь это моя постоянная реакция на любой громкий звук.

— Войдите! — произносит профессор, суетливо расхаживая по кабинету. Он делает вид, что занят учебниками, коих у него тут несметное количество, но я-то знаю, что профессор переживает, что ему вновь пришлось дергать меня из-за чертовых слайдов.

Наверное, следует сделать пару копий и сохранить их в разных местах. На всякий случай.

Дверь открывается и в кабинет входит кто-то. Сначала я не обращаю внимания на посетителя, потому что занята тем, что торопливо подгоняю последние детали на слайде, чтобы у профессора больше не было причин вызывать меня к себе в кабинет каждый день. Но когда в поле моего зрения появляется тень, я невольно отрываю взгляд от монитора и замечаю, что к профессору пожаловал сам...

— Николас! Приятно было видеть вас на лекции сегодня, — довольным тоном произносит профессор Доэрти. — Проходите. У вас есть ко мне еще вопросы?

Напрасно я думала, что этот мрачный парень меня больше не пугает.

Ох, как еще пугает!

Сердце опять плюхается в пятки, кровь стынет в жилах, а конечности превращаются в палки. Про слайды и желание поскорее вернуться домой я напрочь забываю. Потому что смотрю на Николаса, а тот смотрит на меня.

— Я вам помешал, профессор? — обращается он к Доэрти, а сам продолжает сверлить в моей голове дырку.

Честное слово, я пытаюсь взять себя в руки, но не получается. Николасу, однако, хватает ума отвести взгляд. Теперь я могу дышать.

Не прислушиваясь к разговору профессора и студента, я быстро тыкаю в несколько кнопок и вот слайд наконец-то готов. Еще сохраняю пару копий и могу быть свободна.

И мне бы бежать поскорее из кабинета, да вот только тело совершенно не слушается.

Встаю из-за стола, подхватываю стоящий рядом рюкзак. Как уйти-то теперь?

— О, Лили, вы уже закончили?

Вместо ответа я киваю. Язык прилипает к нёбу, но я нахожу в себе силы пробормотать:

— Да, профессор. Я все сохранила.

— Спасибо! Что я делал бы без вашей помощи!

Я вновь неловко улыбаюсь и, продолжая пялиться в пол, крадусь к выходу. На Николаса не смотрю. Уверена, если наши взгляды вновь встреться, у меня случится припадок.

— До свидания, — бормочу под нос и, прежде чем профессор что-то еще скажет, чем привлечет внимание Харта, выскакиваю за дверь.

Сердце продолжает безумно колотиться, пока я на ватных ногах бреду к лестнице.

Почему это происходит со мной каждый раз?..

— Значит, Лили.

Я резко замираю. Сердце пропускает удар. Перед глазами едва всё не расплывается. Быть не может... Это он... Он назвал моё имя?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.