Любимая жена-попаданка для герцога, или я не ведьма - я врач!
- -
- 100%
- +
— Сейчас я не вижу для него оснований, — мягко ответила я. — Лекарство выбирают под болезнь, а не под страх. Я осмотрю мальчика ещё раз.
— Спасибо, миледи, — Марта приняла горшочек с отваром, как величайшее сокровище. — Со вчерашнего дня молюсь за вас — как услышала о вашем спасении.
— Скорее, о чудесном спасении моим мужем, — поправила я. — Он настоящий герой этой истории.
Марта покачала головой.
— Вы оба герои, миледи. Люди говорят, что вы лечите болезни, которые официальные лекари не могут вылечить. Говорят, что вы знаете тайны, скрытые от обычных смертных.
О да, тайны чистоты и элементарной гигиены. Настолько сокровенные знания, что за них здесь можно угодить на костёр.
— Я просто знаю немного больше о травах и о том, как работает человеческое тело, — дипломатично ответила я. — Никакого колдовства, просто… наблюдательность.
Когда Марта с сыном ушли, я обессиленно опустилась на лавку. День выдался настолько насыщенным, что мои руки тряслись от усталости. Я закрыла глаза, позволяя себе момент слабости.
— Запас экстракта почти кончился, — пробормотала я. — Нужно сохранить культуру и наладить работу заново. И не в тех условиях, что в замковой лаборатории…
Тёплые руки опустились на мои плечи, начиная разминать напряжённые мышцы. Я не открыла глаза — не нужно было видеть, чтобы знать, что это Райнар. Его прикосновения я узнала бы из тысячи.
— Ты творишь чудеса, — тихо сказал он, массируя мои плечи с такой осторожностью, словно я была из тончайшего стекла. — Люди уже говорят о тебе как о святой.
— Ирония, — я слабо улыбнулась, откидывая голову назад, чтобы упереться в его живот. — Ещё вчера меня собирались сжечь как ведьму, а сегодня я уже святая. Этот мир страдает от крайне переменчивого характера.
Его тихий смех согрел меня больше, чем любой огонь.
— Я распорядился, чтобы тебе принесли хлеб для твоего… эксперимента, — сказал он, продолжая массировать мои плечи. — Альд сказал, что Гордон был весьма настойчив в своей просьбе. Что-то о зелёном лекарстве, которое страшнее пытки?
Я не сдержала смешок.
— Хотела пошутить, а вышло запугивание пациента, — призналась я с досадой. — Усталость — скверный юморист. В следующий раз объясню спокойнее.
— Ты полна сюрпризов, моя маленькая ведьма, — прошептал он, наклоняясь и касаясь губами моей макушки.
— Ты ещё не видел, как я меняю повязки, — поддразнила я. — Вот где настоящая магия.
— Ты же знаешь, что мы не можем оставаться здесь долго, — в его голосе прорезались серьёзные нотки. — Чем больше людей приходит к тебе за помощью, тем больше риск, что кто-то выдаст нас.
— Я знаю, — я открыла глаза и посмотрела на него снизу вверх. — Но я не могу отказать людям в помощи, Райнар. Это… против моей природы. К тому же, мне нужно время, чтобы вырастить новую партию плесени. Ты не представляешь, как это примитивное лекарство важно для тяжёлых случаев.
Он наклонился и неожиданно нежно поцеловал меня в лоб.
— Я не прошу тебя отказываться. Я лишь хочу, чтобы ты была осторожна. Я не переживу, если с тобой снова что-то случится.
Наши взгляды встретились, и на мгновение весь мир сузился до его серых глаз, в которых отражалось столько эмоций, что их хватило бы на целую поэму.
Дверь распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель, эффективно разрушая момент. На пороге стояла Агнесса, молодая девушка из ближайшей деревни, которая пришла утром с ушибленным запястьем и осталась помогать мне с пациентами. Тёзка нашей домоправительницы — только младше и гораздо проворнее. Старшая Агнесса ушла с беженцами к условленному убежищу; Райнар отправил с ними охрану. В её глазах плескалась паника.
— Миледи! Милорд! Беда! — выпалила она. — Королевские солдаты в деревне! Спрашивают о странных людях в лесу!
Райнар мгновенно преобразился. Нежный, заботливый муж исчез, уступив место воину и стратегу.
— Сколько их? — отрывисто спросил он.
— Отряд из десяти человек, милорд, — ответила Агнесса, всё ещё пытаясь отдышаться. — Они остановились в таверне, расспрашивают всех подряд.
Райнар повернулся ко мне, его лицо стало жёстким, как высеченное из камня.
— Нам нужно уходить. Немедленно.
— Но мои травы, мои лекарства! — Я обвела рукой импровизированную лабораторию, которую с таким трудом создавала весь день. — И моя плесень! Я только начала выращивать новую партию!
— Возьмём всё, что сможем унести, — твёрдо сказал он. — У нас есть час, не больше.
Я знала, что он прав, но сердце сжималось при мысли о том, что всё приходится начинать заново. Впрочем, не в первый раз.
— Агнесса, — я повернулась к девушке, — ты хорошо справлялась сегодня. Хочешь стать моей помощницей на постоянной основе?
Её глаза расширились от удивления и восторга.
— Миледи, я… я была бы счастлива! Но мои родители…
— Пошлём к ним человека, — я посмотрела на Райнара, уже отдававшего распоряжения. — Пусть знают, куда ты идёшь и с кем. Мы уводим помощницу, а не похищаем дочь.
Она перестала теребить передник и выдохнула. Ответ принёс один из людей Альда перед самым отъездом: родители благословляли её, но просили прислать весточку при первой возможности. Девушка прижала их узелок к груди, и мне пришлось отвернуться — слишком уж защипало глаза.
— Начинай собирать травы, — велела я ей. — Самые важные в первую очередь. И не забудь мою коробочку с плесенью! Заверни её хорошенько, чтобы не раздавить.
Пока девушка занималась травами, я лихорадочно записывала рецепты и формулы на клочках пергамента. Пусть у меня не было доступа к готовым лекарствам, но я могла воссоздать некоторые базовые снадобья из местных ингредиентов. Если бы только у меня было больше времени…
Василиус появился словно из ниоткуда, запрыгнув на стол прямо перед моим носом.
— Не хочу нагнетать, но те солдаты — всего лишь авангард, — сообщил он, нервно подёргивая хвостом. — За ними идёт основной отряд. И они не просто ищут — они знают, куда идти.
Я почувствовала, как кровь отливает от лица.
— Кто-то выдал нас?
— Или что-то, — мрачно ответил кот. — Слишком много следов, слишком много людей приходило сюда. Даже самый тупой следопыт смог бы найти это место по протоптанным тропинкам.
Райнар материализовался рядом, словно призрак.
— Всё готово, — сказал он. — Лошади оседланы, люди собраны. Нам нужно двигаться на восток, к горам. Там есть пещеры, где мы сможем укрыться.
— А как же деревня? — Я кивнула в сторону, откуда пришла Агнесса. — Если король узнает, что они помогали нам…
Тень пробежала по лицу Райнара.
— Я послал людей предупредить старосту. Они успеют придумать убедительную историю.
Я знала, что это лучшее, что мы могли сделать в данной ситуации, но всё равно чувствовала себя виноватой. Эти люди рисковали всем, помогая нам, и теперь могли поплатиться за своё милосердие.
Василиус, словно прочитав мои мысли, мягко боднул меня головой в плечо.
— Эй, перестань так мрачно смотреть. Деревенские не дураки. Они скажут, что помогали вам под страхом смерти, и всё. Райнар — всё-таки герцог и брат короля, ему не сложно запугать нескольких крестьян.
— Это не меняет того факта, что из-за нас они в опасности, — возразила я.
— А из-за короля в опасности всё королевство, — парировал кот. — Так что в общем балансе мирового зла вы всё ещё на стороне добра. А теперь хватит философствовать и пакуй свои волшебные травки и плесень, пока нас всех не арестовали!
Покидать хижину было одновременно страшно и облегчающе. Страшно — потому что мы снова оказывались без крыши над головой, облегчающе — потому что находиться в одном месте, зная, что за тобой охотятся, было всё равно что сидеть на пороховой бочке и ждать, когда же она взорвётся.
Я ехала на лошади позади Райнара, крепко обхватив его за талию. В специальной сумке на поясе у меня была заботливо упакованная Агнессой коробочка с растущей плесенью — моя надежда на создание нового запаса лекарства. Василиус устроился в корзине, прикреплённой к седлу, что было крайне унизительно для кота его достоинства, но необходимо для скорости передвижения. Агнесса ехала с одним из воинов, крепко держась за него и выглядя одновременно испуганной и восторженной.
Когда мы отъехали достаточно далеко, я оглянулась на хижину, которая уже почти скрылась за деревьями. Всего один день — и она уже стала чем-то вроде дома, местом, где я начала новую жизнь после того, как едва не потеряла старую на эшафоте.
— Не смотри назад, — тихо сказал Райнар, словно почувствовав мой взгляд. — Смотри вперёд. Там наше будущее.
— А какое оно, наше будущее? — спросила я, прижимаясь щекой к его спине и вдыхая такой знакомый запах кожи, металла и его собственный, неповторимый аромат. — Вечно бегать от твоего брата? Скрываться по лесам, как дикие звери? Выращивать плесень в походных условиях?
Он на мгновение накрыл мои руки своими, его пальцы были тёплыми, несмотря на прохладный вечерний воздух.
— Наше будущее — это королевство, где людей не сжигают за знания и где правят справедливость и разум, а не страх и предрассудки. Где твоя плесень будет спасать жизни в чистых лечебницах, а не в лесных хижинах.
Я услышала в его голосе такую уверенность, что на мгновение поверила, что всё именно так и будет. Что мы не просто беглецы, а вестники новой эпохи.
— Королевство без короля? — Я не удержалась от лёгкой подколки.
— Королевство с правильным королём, — ответил он с такой убеждённостью, что я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
— И кто же этот правильный король? — спросила я, хотя уже знала ответ.
— Тот, у кого будет правильная королева, — он повернул голову, и я увидела его профиль, жёсткий и решительный, как у древней статуи. — Ты сделаешь из меня хорошего короля, Вайнерис. Лучшего, чем мой брат. Того, кто поддержит твои лечебницы и твою плесень, а не попытается сжечь тебя за них.
Я крепче обняла его, прижимаясь всем телом, чувствуя, как бьётся его сердце, сильное и ровное, как и всё в этом удивительном мужчине.
— Для начала, давай сделаем из тебя хорошего беглеца, — шепнула я ему на ухо, и была вознаграждена коротким смешком, который словно разрядил напряжение момента.
Мы продолжали двигаться сквозь лес, увозя с собой не только травы и припасы, но и надежду. Надежду на будущее, где я смогу лечить без страха быть сожжённой, где Райнар сможет править без тирании, и где даже такие странные создания, как говорящий кот Василиус, смогут найти своё место.
Впереди нас ждало множество испытаний, но в тот момент, прижимаясь к спине человека, который бросил вызов целому королевству ради меня, я чувствовала странное спокойствие. Словно, несмотря на все опасности, я наконец нашла своё место в этом мире.
И, возможно, даже свою судьбу.
Глава 3
Если бы кто-то год назад сказал мне, Вайнерис, нынешней герцогине в изгнании, что я буду обустраивать поселение беглецов в лесной глуши, я бы порекомендовала этому человеку хорошего лекаря для головы. Или сама бы обратилась к такому — тут уж как посмотреть.
Но вот она я, посреди леса, который с каждым днём всё меньше напоминал дикие заросли и всё больше — импровизированную деревню. Мы добрались до пещер, а возле них, в укрытой лесом ложбине, поставили навесы и шалаши: в каменной сырости всем не разместиться. За две недели с момента нашего стремительного бегства от королевских солдат крошечный лагерь, первоначально состоявший из меня, Райнара и горстки его верных людей, разросся до размеров небольшого поселения. И, честно говоря, я не до конца понимала, хорошо это или плохо.
— Шесть новых человек с утра, — сообщил Василиус, запрыгивая на пень рядом со мной. — Похоже, наш лагерь растёт быстрее, чем плесень в твоих банках.
Я оторвалась от процесса измельчения корня валерианы, который, судя по запаху, в этом мире был даже более вонючим, чем обычно.
— Шесть? — Я нахмурилась. — Райнар говорил только о семье кузнеца — это четыре человека.
— Ну, знаешь, — кот невозмутимо вылизывал лапу, как будто сообщал о погоде, а не о потенциальной катастрофе, — ты спасла ребёнка деревенского кузнеца от лихорадки с помощью своей знаменитой плесени, вот он и решил отблагодарить. Притащил всю свою семью и телегу с инструментами. А потом явились ещё двое — братья-охотники. Сказали, что раз уж вы собираетесь свергать тирана, вам пригодятся хорошие следопыты.
Я застонала, запустив пальцы в волосы. Они уже не были аккуратно уложены, как во дворце, а напоминали воронье гнездо после урагана.
— Мы не собираемся "свергать тирана"! Мы просто пытаемся выжить!
— Ммм, а ты уверена, что твой муж в курсе этого плана? — хитро прищурился Василиус.
Я бросила взгляд через поляну, где Райнар как раз проводил тренировку для добровольцев. В основном это были крестьяне, никогда в жизни не державшие ничего опаснее вил, но в руках моего мужа даже самая неуклюжая деревенщина начинала выглядеть как потенциальный воин. Или хотя бы как кто-то, кто может указать врагу правильный конец меча.
— Райнар понимает, что сейчас не время для открытого восстания, — твёрдо сказала я, хотя сама в этом сомневалась. С каждым днём в его глазах я видела всё больше той холодной решимости, которая пугала меня даже больше, чем перспектива новой встречи с королевскими солдатами.
— Разумеется, понимает, — Василиус выгнул рыжую бровь с таким сарказмом, что им можно было резать металл. — Именно поэтому он учит фермеров махать мечами и отправляет разведчиков следить за передвижениями королевской армии. Всё это исключительно ради выживания, без сомнения.
Я вздохнула и вернулась к своим травам. Спорить с Василиусом было всё равно что пытаться переплыть океан — изнурительно и, в конечном счёте, бессмысленно.
Наше новое пристанище располагалось в старом лесу, достаточно далеко от основных дорог, чтобы не привлекать случайных путников, но достаточно близко к нескольким деревням, чтобы можно было пополнять запасы. Первоначальный план маленького, незаметного убежища разросся до полноценного лагеря с постами наблюдения, организованной структурой и даже чем-то вроде системы управления.
И сердцем этого странного, разношёрстного поселения, вопреки всем законам логики, оказалась я.
Нет, формально главным был Райнар — герцог, воин, стратег и, чего уж там, наследник престола, если мы все не погибнем в процессе. Но именно ко мне люди приходили со своими болезнями, травмами, проблемами и даже простыми бытовыми вопросами. Кажется, в глазах этих простых людей мой статус "ведьмы, которая на самом деле лекарь, которую спас герцог, восставший против тирана" делал меня кем-то вроде местной святой. Святой с дурным характером, острым языком и знанием таких подробностей человеческого тела, что мужчины краснели, а женщины хихикали, но всё же святой.
— Миледи, — раздался робкий голос, прерывая мои размышления.
Я повернулась и увидела Агнессу, мою верную помощницу, которая держала большую корзину, заполненную чем-то, подозрительно напоминающим свежий хлеб.
— Ещё подношения? — вздохнула я.
— Матушка Гвен испекла, — кивнула Агнесса. — Говорит, что это благодарность за то, что вы вылечили её колено. Она впервые за десять лет может ходить без палки!
Я невольно улыбнулась. Матушка Гвен была сварливой старухой с болями в суставах, которые я смогла облегчить с помощью мази из горчичного масла и отвара коры ивы. Ничего особенного, но здесь это казалось чудом.
— Хорошо, поставь к остальным запасам, — я махнула рукой в сторону недавно построенного навеса, где хранились продукты. — И проследи, чтобы хлеб равномерно распределили между всеми. Я не особенная.
— Но вы особенная, миледи, — возразила Агнесса с той искренней верой, которая была одновременно трогательной и пугающей. — Вы даёте людям надежду. И здоровье.
— И головную боль королю, — добавил Василиус, который, разумеется, не упустил возможности влезть в разговор. — Это, пожалуй, твоё главное достижение.
Агнесса, уже привыкшая к говорящему коту (что само по себе показывало, насколько странной стала моя жизнь), только хихикнула и отправилась выполнять поручение.
Я вернулась к своей работе, но мысли продолжали вертеться вокруг растущего лагеря и всех проблем, которые это влекло за собой. Больше людей означало больше шума, больше следов, больше костров — всё то, что делало нас заметнее для королевских патрулей. С другой стороны, больше людей означало больше рук для работы, больше умений, больше возможностей для создания чего-то… чего-то устойчивого.
Дождь начался внезапно, как это часто бывает в лесу. Не мелкая морось, а настоящий ливень, обрушившийся с тяжёлого серого неба, словно кто-то наверху решил провести генеральную уборку мира. Я поспешно собрала свои травы и укрылась под навесом, который служил мне лабораторией.
— Великолепно, — проворчала я, стряхивая капли с волос. — Теперь все мои сборы промокнут.
— Не только твои сборы, — сказал знакомый голос, от которого по спине всегда пробегали мурашки.
Я обернулась и увидела Райнара, промокшего до нитки, с волосами, прилипшими к лицу, и одеждой, облепившей его тело так, что я невольно сглотнула. Для человека, вымокшего под дождём, он выглядел непозволительно привлекательно.
— Тренировка отменяется? — Я попыталась звучать непринуждённо, но получилось не очень.
— Временно, — он стряхнул воду с плаща. — Хотя настоящий враг не станет ждать хорошей погоды.
— Ну разумеется, — я закатила глаза. — Потому что реальные сражения всегда происходят под проливным дождём, в грязи по колено, и желательно в полночь. Очень героично и совершенно непрактично.
Вместо ответа он только улыбнулся той своей особенной полуулыбкой, от которой у меня всегда что-то переворачивалось внутри. Затем подошёл ближе, снял насквозь промокший плащ и набросил его на вешалку, которую кто-то из деревенских плотников соорудил для моей лаборатории.
— Ты промокла, — заметил он, глядя на меня с нежностью, которая всегда казалась мне удивительной в этом суровом воине.
— Блестящее наблюдение, мой герцог, — съязвила я. — Следующим открытием будет то, что вода мокрая?
Он рассмеялся, и звук его смеха был лучшим лекарством от всех моих тревог.
— Тебе нужно переодеться, — сказал он, приблизившись ещё на шаг. — В мокрой одежде легко простудиться.
— Говорит человек, с которого вода течёт ручьями, — парировала я, но внутри уже разливалось тепло от его близости.
Он подошёл вплотную, и я почувствовала жар его тела даже сквозь мокрую одежду. Его рука коснулась моей щеки, убирая прилипшую прядь волос.
— Я могу помочь тебе согреться, — его голос стал ниже, интимнее, посылая волну дрожи по моему телу.
— Прямо здесь? В моей лаборатории? — Я пыталась звучать возмущённо, но получалось плохо. — Среди трав и горшочков с плесенью?
— Именно это делает тебя такой неотразимой, — промурлыкал он, наклоняясь к моему уху. — Твой запах трав и снадобий. Твоя магия исцеления.
— Это не магия, это знания, — автоматически поправила я, но мой протест потонул в его поцелуе.
Его губы были тёплыми, несмотря на холодный дождь, и требовательными. Я отвечала с не меньшим пылом, обвивая руками его шею, чувствуя, как мокрая ткань наших одежд прилипает к телу, создавая странное, но возбуждающее ощущение.
— Миле… ой! — голос Агнессы, внезапно ворвавшийся в наш маленький интимный мир, заставил нас отпрыгнуть друг от друга, как нашкодивших подростков. — Простите! Я не хотела… я просто… там…
— Что случилось, Агнесса? — спросил Райнар, мгновенно преображаясь из страстного любовника в собранного военачальника.
— Новые люди прибыли, милорд, — выпалила девушка, старательно глядя в пол, а не на нас. — Целая семья торговцев с повозкой товаров. Говорят, что бегут из столицы, потому что король ввёл новые непомерные налоги. Они… они спрашивают о "герцоге-мятежнике и его жене-лекаре".
Я обменялась взглядами с Райнаром. В его глазах читалась та же тревога, что испытывала я.
— Проверьте их, — приказал он. — Никаких контактов со мной или с Вайнерис, пока мы не убедимся, что это не ловушка.
Агнесса кивнула и выскочила под дождь, явно радуясь возможности сбежать от неловкой ситуации.
— Это становится проблемой, — я покачала головой, когда мы остались одни. — Люди рассказывают о нас, распространяют слухи. Скоро весь мир будет знать, где искать "герцога-мятежника и его жену-лекаря".
Райнар задумчиво кивнул, его лицо приобрело то выражение сосредоточенности, которое я так хорошо знала.
— Возможно, это не так уж плохо, — медленно сказал он. — Люди нуждаются в символах. В героях. Король теряет поддержку, особенно среди простого народа. Каждый человек, который приходит к нам, — это человек, который больше не на его стороне.
— Символы имеют неприятную тенденцию становиться мишенями, — возразила я. — И я, знаешь ли, не горю желанием повторять опыт с костром.
Тень прошла по его лицу при упоминании о моей несостоявшейся казни.
— Этого больше не случится, — в его голосе была сталь. — Я скорее сожгу весь мир.
— Давай обойдёмся без сожжения чего-либо, хорошо? — Я попыталась разрядить атмосферу. — У меня от дыма начинается кашель.
Он улыбнулся, но я видела, что тревога не покинула его глаз. Райнар всегда был стратегом, человеком, просчитывающим последствия на много ходов вперёд. И я знала, что сейчас в его голове крутятся планы и сценарии, большинство из которых заканчивались кровью.
— Пойдём в нашу хижину, — сказал он, протягивая мне руку. — Дождь не прекратится в ближайшее время, а ты дрожишь.
Я только сейчас осознала, что действительно замёрзла в мокрой одежде. Кивнув, я позволила ему вывести меня под дождь, и мы быстро пересекли поляну, направляясь к нашему новому жилищу.
Назвать это строение "хижиной" было бы слишком щедро — скорее, лачуга, наспех сколоченная из брёвен и веток. Но внутри было сухо, был очаг, над которым деревенский гончар даже умудрился соорудить примитивный дымоход, и была постель из свежего сена, накрытого шкурами.
Как только дверь за нами закрылась, Райнар начал разжигать огонь в очаге. Его движения были уверенными и экономными, как у человека, привыкшего к походной жизни. Я наблюдала за ним, чувствуя странное умиротворение, несмотря на все тревоги дня.
— Ты должна переодеться, — сказал он, когда первые языки пламени заплясали среди поленьев. — Твоя одежда насквозь промокла.
— А твоя, значит, сухая? — Я подняла бровь, глядя на его рубашку, прилипшую к торсу как вторая кожа.
— Я привык к походным условиям, — он пожал плечами с той небрежной грацией, которая всегда заставляла меня на мгновение забыть, как дышать. — Ты — нет.
— Не забывай, что ты разговариваешь с женщиной, которая провела множество бессонных ночей, ухаживая за больными, — я скрестила руки на груди. — Поверь, я видела условия похуже, чем мокрая одежда.
Его глаза смягчились, в них появилось то выражение, которое предназначалось только для меня — смесь восхищения, нежности и ещё чего-то, что я не всегда могла распознать, но что заставляло моё сердце биться чаще.
— Ты самая удивительная женщина, которую я когда-либо встречал, — тихо сказал он. — Ты изменила меня, Вайнерис. Ты заставила меня увидеть мир иначе.
Что-то в его тоне заставило меня замереть. Это не были пустые слова или обычная романтическая болтовня. Это было признание, идущее из самой глубины его существа.
— Райнар, — я не знала, что сказать. Никогда, даже в самых смелых мечтах, я не могла представить, что буду так важна для кого-то, особенно для человека такой силы и благородства.
Он опустился на колени перед очагом и жестом пригласил меня сесть рядом. Я подчинилась, чувствуя, как тепло огня начинает проникать сквозь мокрую одежду, согревая замёрзшую кожу.
— Я расскажу тебе историю, — сказал он, глядя на пламя. — Историю из моего детства.
Я молча кивнула, завороженная его профилем в танцующих отсветах огня.
— Когда мне было семь лет, — начал он, — мой отец взял меня и брата на охоту. Это была традиция, своего рода обряд для детей знати. Мой брат, которому тогда было десять, был в восторге. Он мечтал убить своего первого оленя, заслужить похвалу отца. А я… — он сделал паузу, и я увидела, как что-то мелькнуло в его глазах, — я боялся. Не охоты, не оружия. Я боялся разочаровать отца.
Он подбросил ещё одно полено в огонь, и искры взметнулись вверх, как крошечные светлячки.
— В тот день пошёл дождь, точно как сегодня. Внезапный ливень, превративший лесные тропы в потоки грязи. Мы укрылись под огромным дубом, но вода всё равно добиралась до нас сквозь ветви. Я промок до нитки и дрожал, не столько от холода, сколько от страха. И тогда отец… — его голос стал мягче, — отец снял свой плащ, единственную сухую вещь, которая у него была, и укутал меня. "Защищай тех, кто слабее," — сказал он. Это был единственный раз, когда я видел в нём не сурового правителя, а просто отца.