Мой любимый злодей, или мама для дракончика

Глава 5

Весь храм сиял. Величественный, огромный, словно возведённый не руками смертных, а самой магией, он был полон света и красоты. Высокие колонны уходили в небеса, потолок терялся во мраке, а изысканные витражи, изображающие сцены из древней истории, рассыпали на мраморный пол цветные узоры. Повсюду мягкий свет свечей, расставленных в позолоченных канделябрах, вперемешку с магическими сферами, плывущими под куполом, освещая собравшихся. Воздух пах ладаном, дорогими цветами и какой-то тонкой ноткой магии, что буквально пропитывала пространство, заставляя дыхание замирать от её густоты.

Гости заполнили храм. Знать эльфийских королевств, человеческие послы, посланники драконьих кланов — вся верхушка этого мира, все те, кто вершил судьбы королевств, кто принимал решения, меняющие мир. Роскошные одежды, драгоценности, сложные причёски и взгляды, полные любопытства. Они пришли сюда не просто как свидетели моего брака с Алтаиром — нет, им нужна была история, то, что потом войдёт в хроники. Они впитывали каждую деталь, каждое движение, строили теории, искали намёки на тайные договорённости между нашими народами.

Музыка звучала едва слышно, будто тонким невидимым потоком пронизывала всё пространство. Хор эльфов исполнял древнюю песнь благословения, и их голоса, чистые, возвышенные, накатывали волнами, обволакивая, создавая ощущение, будто само время остановилось. Алтарь сиял, украшенный золотыми узорами, а перед ним стоял жрец в белых одеждах, его лицо было скрыто под капюшоном, но голос звучал твёрдо, ровно, как если бы он уже не раз провозглашал союзы, что становились легендами.

И посреди всего этого была я.

Окутанная тысячами взглядов, стоящая рядом с Алтаиром, который был настолько идеален, что даже солнце за витражами казалось менее ослепительным. Он держался ровно, спокойно, его белые одежды ниспадали, как у божественного создания, а сияющие волосы, казалось, впитывали свет. Он был правильным. Во всём. В осанке, в выражении лица, в лёгкой улыбке, в спокойствии, которым он окутывал этот момент.

Я должна была чувствовать себя счастливой. Я должна была смотреть на него с благоговением, в восторге от того, что он — мой жених.

Но вдруг по спине пробежал холодок.

Я не сразу поняла, что что-то изменилось.

Музыка продолжала звучать, свечи всё ещё горели, гости всё так же наблюдали. Но где-то внутри, в самом воздухе что-то дрогнуло. Как будто невидимая струя ледяного ветра пронеслась по храму, оставляя за собой тонкую, едва уловимую вибрацию тревоги.

Жрец продолжал говорить, но его голос вдруг стал… странным. Будто с хрипотцой, будто его слова застревали в воздухе, мешаясь с чем-то невидимым.

Я поёжилась.

Алтаир едва заметно нахмурился, но ничего не сказал, а просто чуть крепче сжал мою руку.

Храм… задрожал.

Это было почти незаметно, но пол, который ещё секунду назад казался незыблемым, вечным, вдруг подёрнулся едва ощутимой дрожью, словно в его глубинах проснулось что-то огромное.

Пламя свечей колыхнулось. Витражи вдруг потемнели.

А затем в окна ворвалась тень.

Холод.

Леденящий, колючий, пронизывающий до костей. Он хлынул в зал единым порывом, затапливая свет, заставляя магические сферы дрожать и гаснуть. Где-то в дальних рядах кто-то вскрикнул, звук этот был резкий, испуганный, нарушивший благостное спокойствие, царившее секунду назад.

В храме стало темно.

Не так, как бывает при заходе солнца. И не так, как если бы просто погасли свечи.

Это была другая тьма. Живая. Двигающаяся. Тьма, которая не просто пришла, а вырвалась из какого-то далёкого кошмара, вцепившись в реальность, прогибая её под себя.

Я задохнулась.

Шёпот гостей перерос в глухой ропот. Жрецы начали торопливо читать заклинания, но слова звучали приглушённо, странно, словно их заглушал чужой голос, невидимый, безмолвный, но громкий в самом воздухе.

Я вцепилась в руку Алтаира, глядя в окно, пытаясь понять, что происходит.

Небо темнело на глазах.

Секунду назад оно было сияющим, чистым, а теперь — густая тьма, словно солнечный свет стерли с небес чьей-то неведомой силой. Капли черноты стекали по витражам, точно густая краска, растекаясь, искажая изображения.

И тогда я услышала его.

Этот звук…

Рокот.

Глубокий. Низкий. Живой.

Воздух в храме дрогнул, затрещал, словно что-то огромное коснулось самого его пространства.

Я почувствовала его присутствие прежде, чем увидела.

Что-то могущественное, древнее, чуждое этому месту — оно было здесь.

Оно входило.

И с каждым мгновением становилось ближе.

Раздаётся громкий удар, и воздух взрывается вихрем магической энергии. Двери храма распахиваются, будто сорванные ураганом, с такой силой, что створки летят в стороны, врезаясь в колонны, а тяжёлые золотые украшения с гулким звоном падают на мраморный пол. Громадные витражи дрожат, с них сыплются крошечные осколки, будто храм сам отказывается терпеть то, что в него ворвалось.

Ветер хлынул внутрь, холодный, чужой, несущий с собой тьму. Она не просто затекала в зал, не просто ложилась мягкой дымкой — она двигалась, дышала, жила. Она клубилась у порога, извиваясь чёрными волнами, а в её недрах мерцали алые огоньки — как сотни призрачных глаз, наблюдающих за этим миром из бездны.

И из этой тьмы выходит Он.

Высокий. Мрачный. Опасный.

Чёрный дракон.

Малгарт.

Почти ленивой походкой он переступает порог, позволяя теням стекать с его сапог и расползаться по полу чёрной змеиной дымкой. Его длинный чёрный плащ развевается, задевая остатки разбитого витража, тёмные волосы растрёпаны ветром, но ему, кажется, всё равно. Его алые глаза сверкают, будто огонь заключён в само их нутро, и он смотрит прямо вперёд, не торопясь, наслаждаясь моментом.

И в этот момент мир спотыкается.

Секунда тишины. Затаённого, ледяного страха.

А потом — паника.

Где-то в глубине храма кричит женщина. Кто-то роняет кубок, и звон стекла разносится эхом. Гости пятятся назад, теснятся, некоторые падают на колени, прижимая руки к груди, будто молитва способна защитить их от этого кошмара.

Жрецы хватаются за магические амулеты, бормоча заклинания, но их пальцы дрожат, и я вижу, как несколько защитных сфер тускнеют, прежде чем окончательно гаснут.

Алтаир делает шаг вперёд.

Я чувствую, как он напрягся, как его пальцы сжались в кулаки, а магия внутри него закипела. Белая, чистая, сверкающая, словно молния, она пульсирует в воздухе вокруг него, отбрасывая свет на разлившуюся по полу тьму.

И в этом контрасте — Белого дракона и его брата, явившегося из теней — я узнаю знакомую по книге вражду, но такого вторжения перед свадьбой в романе не было.

— Малгарт! — голос Алтаира звучит как удар молнии, словно небеса сами разразились гневом. — Убирайся!

Малгарт останавливается.

Тьма застывает вокруг него, подрагивая, будто ждёт его команды. Он поднимает голову, его губы кривятся в усмешке, алые глаза сверкают насмешкой, опасной, ленивой, но в ней скрыто нечто иное.

— Убирайся? — произносит он, и его голос бархатный, глубокий, но в нём есть тень насмешки, отголосок чего-то очень древнего. — Ты говоришь со мной так, будто имеешь право.

Алтаир делает ещё один шаг вперёд, его магия нарастает, воздух становится наэлектризованным, словно храм сам превращается в раскалённый клинок, готовый вонзиться в грудь Чёрного дракона.

— Ты вторгся в мой дом. Ты осквернил наш союз. Уходи, пока можешь.

— Пока могу? — Малгарт смеётся, но в этом смехе нет радости, только ледяной интерес, только скрытая угроза. Он медленно оглядывает зал, лениво скользит взглядом по толпе, по жрецам, по сотням испуганных лиц, и только потом его взгляд останавливается на мне.

Я застываю.

Будто весь этот кошмар был о ком-то другом, пока он не посмотрел на меня.

— Я пришёл за тем, что мне принадлежит.

Малгарт смотрит прямо на меня; от этого взгляда хочется отступить.

Слова падают в храм, как свинец.

Малгарт поднимает руку, и тьма дрогнула, зашевелилась, поползла вперёд, направляясь ко мне.

Я сжимаю ладони в кулаки, стараясь не отшатнуться, но тело предательски напрягается.

— Эллерия — не твоя добыча. — Голос Алтаира твердый, как камень, как само солнце, ослепительное, непреклонное.

— Да ладно? — Малгарт делает ещё шаг, и тьма взрывается волной, от которой ближайшие гости валятся на пол, пытаясь закрыться от нее. — Ты так в этом уверен?

Алтаир резко поднимает руку, белая магия расходится кольцом света, но Малгарт даже не шелохнулся.

— Сколько ты будешь от меня её прятать, брат?

Усмешка Малгарта исчезает, когда он произносит последнее слово.

Мир завис.

Брат.

Я чувствую, как кровь отливает от лица, а пальцы становятся ледяными.

Я?!

Прятать… меня?!

— Ты лжёшь. — Алтаир не двигается.

— А ты — боишься.

Алтаир шагает вперёд, его глаза сверкают гневом, и этот гнев ощущается почти физически — он вибрирует в воздухе, как раскалённый металл, как магия, готовая вырваться наружу и испепелить врага. Пространство вокруг него словно пульсирует светом, белая магия дрожит в напряжении, скользит по мраморному полу едва заметными волнами, искрится на кончиках пальцев. В нём нет сомнений, нет страха, только ярость, ослепляющая, безупречная, подобная солнечному удару.

— Ты не посмеешь.

Голос его громовой, твёрдый, как само правосудие, как неотвратимый приказ высших сил.

Но Малгарт даже не вздрагивает. Он просто улыбается, лениво, почти насмешливо, и в этом движении — полное отсутствие страха, полное осознание того, что он держит ситуацию под контролем.

— Еще как посмею, — его голос глубокий, спокойный, но в этом спокойствии есть что-то жуткое, что-то, от чего по коже пробегает холод. — И ты это знаешь.

Между ними застывает воздух. Напряжение нарастает, разливается по храму тяжёлым предчувствием. Белый дракон сияет яростью. Чёрный дракон спокоен, как смерть.

Я в шоке. Все в шоке. Больше всех — я!

Я не дышу, не двигаюсь, только смотрю, как два брата — две противоположности, два полюса, два существа, чья вражда разрывает само пространство — смотрят друг на друга. Мир замер, застыв в хрупком равновесии, но я чувствую: это ненадолго. Всё вот-вот рухнет.

Я открываю рот, чтобы сказать хоть что-то, хоть слово, но мир уже рушится. Малгарт делает резкий шаг в мою сторону, и в этот момент что-то взрывается — не звук, не свет, а сама тьма, сжатая, скрученная, будто смятая в кулаке, вырывается из него с неистовой силой. Ветер бьёт в лицо, распахивает занавеси, гасит последние магические огни.

Тьма обвивает мои ноги, как живые нити, и в этот момент я понимаю, что не могу двинуться. Это не просто магия — это нечто большее, древнее, неумолимое, как сама судьба. Я ощущаю её, тёплую, почти ласковую, и от этого становится ещё страшнее.

Алтаир рвётся вперёд, его магия вспыхивает ослепительным сиянием, но Малгарт уже протягивает руку ко мне. Я вижу его пальцы, длинные, сильные, обвитые чёрными узорами магии. Я вижу его взгляд, уверенный, спокойный, полную противоположность хаосу, что творится вокруг. Он не спрашивает, не предлагает, не колеблется. Он просто берёт.

Прежде чем я успеваю закричать, тьма закрывает от меня храм. Я ещё чувствую под ногами мрамор, но уже не вижу Алтаира.

Глава 6

Я не успеваю даже вдохнуть. Не успеваю отшатнуться, вывернуться, не успеваю даже испугаться как следует, потому что Малгарт движется быстро, уверенно, без тени сомнения. Его пальцы сжимаются на моей талии, мгновенно, точно, без единого шанса вырваться, и от этого прикосновения по спине пробегает ледяной ужас. Это не просто хватка, это капкан, холодный, жёсткий, непоколебимый.

Он держит меня так, будто я уже его, будто это не похищение, а что-то естественное, неизбежное, как закат после долгого дня. Будто это было решено задолго до меня, и я просто опоздала понять свою роль в этой истории.

Его лицо почти спокойно, ни капли ярости, ни намёка на торжествующую злодейскую улыбку. Хищник, но не яростный, не рвущийся в бой, а тот, что уже поймал добычу и знает, что она не убежит.

Я пытаюсь отбиться. Конечно, пытаюсь! Ору, бью его кулаками, колочу по груди, пытаюсь вывернуться. Но куда там! Его рука не сдвигается ни на миллиметр. Даже не дрогнет. Даже не покажет, что чувствует хоть малейший дискомфорт. Будто я — вредная кошка, царапающая бронированные доспехи.

И тут же всё меняется.

Мир опрокидывается.

Тьма выносит нас через распахнутые двери на площадь перед храмом.

Меня окутывает тьма.

Она не просто падает, не просто накрывает, как ткань. Она просачивается в кожу, заполняет воздух вокруг, сминает реальность. Я чувствую её тепло, её живую вязкость, и это уже не просто отсутствие света, это что-то большее, что-то опасное.

В воздухе что-то взрывается — не звук, не свет, а сама магия, живая, бурлящая, расплетающая пространство на нити, искажающая реальность. Волна силы бьёт в грудь, пробегает по коже тысячами горячих иголок, пробирается под рёбра, в лёгкие, в кости, заставляя сердце сжаться.

Малгарт меняется.

Это не постепенное преображение, не медленное перетекание из одного облика в другой — это взрыв.

Тело разрастается в мгновение ока, как будто ткань мира рвётся, не в силах вместить его истинную форму. Одежда исчезает, распадаясь на частицы пепла, будто и не существовала, будто была лишь временной маской, иллюзией, необходимой, чтобы он мог сойти за человека.

Но теперь он — не человек.

Теперь передо мной он настоящий.

Дракон.

Огромный. Колоссальный. Заполняющий собой весь мир, вытесняя воздух, пространство, всю реальность.

Крылья, похожие на перепончатые плащи, сотканные из самой ночи, распахиваются за его спиной, закрывая небо, закрывая свет, закрывая всё. В глазах — раскалённые угли, мерцающие алыми отсветами, движущиеся, будто в их глубине бушует настоящее пламя.

Чешуя чёрная, как ночь, не гладкая, а угловатая, с зазубренными рельефами, словно каждая пластина — осколок разбитого стекла, сотканного из самой тьмы. Грудь вздымается с каждым тяжёлым вдохом, а когти, длинные, острые, как загнутые клинки, смыкаются вокруг меня гораздо крепче, чем хотелось бы.

Я затаиваю дыхание.

Потому что освободиться невозможно.

Потому что он держит меня так, что я понимаю: я принадлежу ему.

И это осознание страшнее, чем сам дракон.

Я ору. Не визжу, не вскрикиваю, а ору так, что сама бы испугалась, будь я на месте Малгарта. Шиплю, плююсь проклятиями, вспоминаю все самые отборные ругательства из трёх миров и пары фэндомов. Бью его по чешуйчатой лапе, колочу кулаками, пытаюсь вцепиться ногтями, но это всё равно что пытаться продырявить броненосец зубочисткой. Он даже не смотрит на меня! Даже не вздыхает раздражённо! Словно действительно носит принцесс на завтрак вместо гантелей.

— Поставь меня на землю, ты, драконья недоделка! — рычу я, продолжая сопротивляться, хотя результат очевиден.

Ноль эмоций.

Только его железная хватка, только алые, раскалённые, но равнодушные глаза, которые даже не удостаивают меня взглядом. Будто я не пленница, не украденная невеста, а мешочек с золотом, который он прихватил по пути.

И тут Малгарт расправляет крылья.

Огромные. Громадные.

Они не просто разворачиваются, они накрывают небо, затмевают последние отблески света. В воздухе что-то трескается, как будто пространство не выдерживает его движения.

Я успеваю только вдохнуть.

А потом он взмывает в небо.

Ветер хлещет в лицо, как пощёчина реальностью. Платье развевается, закручиваясь вокруг ног, волосы мгновенно спутываются, уши закладывает от стремительного рывка вверх. Сердце делает попытку экстренной эвакуации через пятки, но я не даю ему шанса.

— ААААААААААА!!!

Я не помню, чтобы так орала. Никогда.

Внизу паника.

Люди кричат, эльфы в ужасе вскидывают руки, маги что-то пытаются кастовать, но их заклинания разлетаются пыльцой, не достигая цели. Алтаир выбегает из храма на площадь, его лицо первый раз не идеально-спокойное, а искажённое яростью.

Но уже поздно.

Мы слишком высоко.

И спасения не будет.

Я всё ещё ору, всё ещё бью Малгарта по чешуе, всё ещё мечтаю, чтобы он взял и выронил меня обратно (желательно прямо на мягкую эльфийскую клумбу), когда снизу раздаётся ещё один рёв.

Гулкий, яростный, оскаленный чистым гневом.

И я понимаю — Алтаир.

Он взлетает.

Я вижу, как его сияющие белые крылья распахиваются, словно лучи света, разрывающие тьму. Как он взмывает следом, разгоняясь так стремительно, что воздух вокруг дрожит от напряжения. Как его голубые, чистые, благородные глаза сверкают решимостью.

Он прилетел за мной.

Боже.

Я всегда знала, что он герой.

Сердце стучит быстрее, надежда вспыхивает — он догонит нас, он схватит меня, он спасёт, как и должен был!

Я тяну руку, почти кричу его имя, но в этот момент Малгарт делает то, чего я не ожидала.

Он поворачивает голову и пыхает огнём.

Прямо в Алтаира.

Не просто пламенем.

Живым, пульсирующим, вязким чёрным огнём, который не просто горит, а скользит, как жидкость, растекается в воздухе, превращая пространство в трескающийся, дышащий мрак.

Алтаир резко отшатывается.

На долю секунды кажется, что он прорывается сквозь огонь, что сейчас он окажется рядом, схватит меня и вырвет из лап Малгарта…

Но нет.

Он разворачивается.

Резко.

Бросает на Малгарта яростный, почти звериный взгляд, но… отступает.

РАЗВОРАЧИВАЕТСЯ И УЛЕТАЕТ.

Я в шоке. В голове не укладывается. Он оставил меня. Оставил. Оставил. Мир, который ещё секунду назад был полон надежды, вдруг рушится. Я успеваю лишь охрипшим голосом прошептать:

— Алтаир…

Но он уже далеко. А Малгарт смеётся. Я вцепляюсь в Малгарта, потому что выбора у меня ровно два: либо униженно держаться за своего похитителя, либо упасть вниз с высоты, на которой даже птицы задумываются о завещании. Выбор, конечно, очевиден, но это не значит, что мне хоть каплю нравится происходящее!

Я чувствую, как под пальцами движется его чешуя, тёплая, ребристая, живая. Малгарт летит быстро, слишком быстро, и ветер режет лицо, бьёт по глазам, спутывает волосы, а внизу — ужасающе далёкая земля, исчезающее в темноте королевство, моя уплывающая в небытие свадьба.

Я быстрее бы умерла, чем призналась, что мне страшно, но, кажется, мои пальцы, впившиеся в его чешую, кричат об этом за меня. Да ещё как кричат! Я держусь за него так, будто пытаюсь слиться с его телом и стать дополнительным рогом на голове, лишь бы не соскользнуть вниз.

И вот тут мне в голову лезет абсолютно нелогичная мысль.

Он не воняет.

Вообще.

В книгах всегда писали, что драконы пахнут серой, гарью, кострами, тленом, разложением и всем таким ужасным. Ну или, в крайнем случае, как пережаренный стейк после очередного опаления врагов.

Но Малгарт…

Он пахнет дымом. Но не тем, что удушает, а густым, чарующим, как запах костра в ночь перед бурей.

Грозой. Свежестью молний, разрывающих тёмное небо, чем-то, что пахнет опасностью, но завораживает.

И ещё чем-то, что невозможно объяснить.

Что-то сильное. Древнее.

Что-то, что делает его совершенно чуждым этому миру.

Но мне уже некогда об этом думать.

Голова кружится.

Воздуха не хватает.

Мир вокруг начинает плыть, меркнуть, ускользать.

Внизу, где-то там, остался мой идеальный мир, мой идеальный жених, моя идеальная сказка, которую сорвали самым эффектным и непристойным образом.

Последняя мысль перед тем, как всё исчезает: ну и зачем я переживала, что свадьба будет скучной?

Сознание возвращается неохотно. Сначала просто звук — где-то далеко, приглушённо что-то потрескивает, скрипит, капает. Потом ощущения — неприятные, как если бы меня трижды утопили, а потом для верности отшвырнули на мостовую. Всё болит. Голова раскалывается.

Я стону, пробую пошевелиться и тут же понимаю, что лежу на чём-то мягком, но определённо враждебном. Оно пахнет старым деревом, пылью и чем-то неопределённо гнилостным, а ещё жутко скрипит, как вздыхающий от старости скелет.

Я приоткрываю глаза.

О нет.

Я не в дворце.

Я не в белоснежных покоях эльфийской принцессы.

Я в аду.

Разрушенный замок.

Своды обрушены, торчат обломки каменных арок, создавая ощущение, что само здание надломилось, как старый зверь, которого загнали в угол. Стены в трещинах, кое-где разошлись настолько, что между камнями можно засунуть руку (чего я, конечно, делать не собираюсь, вдруг там гнездо крыс-мутантов?).