Совсем другая сказка

— Любовь ВСЕГДА важнее красоты, — сказала Изабелла. — Красота проходит, а любовь остается.

— А в моей базе данных написано, что красота — это главное...

— Твоя база данных составлена идиотами, — заявила я. — Красота — это приятный бонус, но не главное. Главное — это доброта, честность, верность, способность любить.

— Но тогда получается, что я всю жизнь задавал неправильные вопросы? — ужаснулось зеркало.

— Именно.

— Вместо "кто самая красивая" нужно было спрашивать "кто самая добрая"?

— Или вообще не спрашивать ничего, а просто говорить людям приятные вещи без рейтингов и сравнений.

Зеркало молчало так долго, что я начала беспокоиться — не сломалось ли оно от переизбытка информации.

— Зеркало? Ты живо?

— Живо. Просто... перестраиваю систему ценностей. — Оно мерцнуло. — Это сложно, когда тебе несколько веков твердили одно, а потом выясняется, что все было неправильно.

— Ничего, — успокоила его Изабелла. — У меня тоже несколько лет ушло на то, чтобы понять, что я хорошая мать, а не плохая мачеха.

— А сколько времени нужно, чтобы стать хорошим зеркалом?

— Не знаю, — честно ответила я. — Но ты уже начал. Это главное.

В дверь просунулась лохматая голова Виктора:

— Девочки, обед готов! И... эм... зеркало, ты не мог бы подсказать, правильно ли я приготовил суп? Только без оскорблений, пожалуйста.

Зеркало осторожно засветилось:

— Виктор, суп пахнет очень аппетитно. И... и спасибо, что спросил моего мнения. Я постараюсь ответить честно, но тактично.

Виктор удивленно поднял брови:

— Ого. А ты действительно можешь быть вежливым.

— Учусь, — скромно ответило зеркало.

Мы спустились на кухню, где нас ждал обед, приготовленный с любовью, хоть и не без приключений. Суп оказался вполне съедобным, хлеб — слегка подгоревшим, но ароматным, а атмосфера — на удивление теплой.

— Знаете, — сказала я, отхлебывая суп, — а может, мы и правда сможем написать новую сказку. Где все учатся быть лучше, а не просто исполняют заданные роли.

— Мне нравится эта идея, — кивнула Изабелла.

— И мне, — добавил Виктор.

— А мне разрешат участвовать? — робко спросило зеркало.

— Конечно, — улыбнулась я. — Но в роли доброго советчика, а не злобного провокатора.

— Я буду стараться!

И знаете что? Впервые с тех пор, как я попала в эту сказку, мне показалось, что у нас действительно может все получиться.

Глава 6

Если бы мне кто-то сказал, что самый спокойный день в моей сказочной жизни закончится появлением охренительно красивой психопатки с манией величия, я бы рассмеялась ему в лицо. Но судьба, видимо, решила, что мне слишком хорошо живется в компании ворчливого чудовища, доброй мачехи и исправляющегося зеркала.

Мы как раз сидели на веранде и мирно пили послеобеденный чай. Изабелла рассказывала Виктору про устройство королевства, я читала местную газету (да, даже в сказочном мире есть пресса, и она такая же желтая, как везде), а зеркало молчало, пытаясь изображать обычный предмет интерьера.

— А вы знаете, — говорила Изабелла, размешивая сахар в чашке, — в нашем королевстве очень прогрессивные законы. Например, волшебные существа имеют равные права с людьми. Могут владеть собственностью, заключать браки...

— Серьезно? — удивился Виктор. — А в моем бывшем княжестве чудовищ считали неполноценными.

— Полная архаика, — фыркнула Изабелла. — У нас даже принцесса-драконица есть. Правда, она живет в соседней провинции и занимается благотворительностью.

Я отвлеклась от статьи про урожай волшебных яблок и посмотрела на них. Какая идиллия, честное слово. Мачеха и чудовище обсуждают социальные вопросы за чаем с печеньем. Не хватает только...

— ИЗВИНИТЕ! — раздался звонкий голос от калитки. — ТУТ ЖИВЕТ ЧУДОВИЩЕ?

Мы все повернулись к источнику звука. К дому приближалась девушка, которая выглядела так, будто сошла с обложки глянцевого журнала "Принцесса месяца". Каштановые волосы развевались на ветру идеальными локонами, синие глаза сияли как сапфиры, а фигурка в бирюзовом платье двигалась с грацией профессиональной модели.

— Боже мой, — прошептала Изабелла, — какая красавица.

— Неестественно красивая, — буркнул Виктор. — Подозрительно красивая.

А я почему-то сразу почувствовала, что эта красота принесет нам проблемы. Интуиция программиста, знаете ли. Когда код выглядит слишком идеально, в нем обязательно есть скрытый баг.

Красавица подошла к веранде и сделала изящный реверанс.

— Добрый день! Меня зовут Бэль. Я ищу Чудовище по имени Виктор.

— Это я, — осторожно ответил Виктор. — А вы кто и зачем меня ищете?

Бэль просто засияла улыбкой, которая могла бы рекламировать зубную пасту.

— Я ваша суженая! Та самая Красавица, которая должна вас расколдовать!

Повисла тишина. Такая тишина, которая бывает после взрыва, когда еще не понятно, кто жив, а кто нет.

— Простите, что? — переспросила я.

— Я Красавица из сказки "Красавица и Чудовище"! — гордо объявила Бэль. — Приехала исполнить свое предназначение. Полюбить этого... — она окинула Виктора оценивающим взглядом, — ...существо и расколдовать его поцелуем истинной любви.

— А где вы были три года? — спросил Виктор с подозрением.

— О, длинная история! — Бэль махнула рукой. — Сначала заблудилась по дороге. Потом попала в плен к разбойникам. Потом меня похитил дракон. Потом я провела полгода в монастыре, восстанавливая душевные силы. Ну и так далее. Главное, что я здесь!

— Как удобно, — пробормотала я.

— Простите? — Бэль повернулась ко мне с таким милым недоумением, что захотелось ее ударить.

— Я говорю, как удобно, что вы появились именно сейчас.

— А когда же мне было появляться?

— Ну, скажем, три года назад, когда полагалось по расписанию?

Бэль рассмеялась — звонко, музыкально, как колокольчики на ветру.

— Ах, милочка, в сказках время течет по-особенному! Иногда герои опаздывают, иногда приходят раньше. Главное — прибыть в нужный момент!

— А какой момент нужный? — не отставала я.

— Ну, когда Чудовище уже достаточно настрадалось и готово к любви! — Бэль снова одарила Виктора ослепительной улыбкой. — Судя по всему, момент как раз наступил!

Виктор поморщился.

— А откуда вы знаете, что я настрадался?

— А разве не настрадались? — Бэль наклонила голову, изображая сочувствие. — Бедненький, небось совсем отчаялись? Думали, что так и останетесь чудовищем?

— Знаете что, — вмешалась Изабелла, — а может, вы сначала познакомитесь с нашей семьей? Узнаете, как мы живем, что нас интересует?

— Семьей? — Бэль удивленно посмотрела на нас. — А при чем тут семья? Мне нужно только Чудовище.

— Виктор — часть нашей семьи, — твердо сказала я. — Если хотите с ним отношения, придется принимать нас всех.

— Отношения? — Бэль рассмеялась. — Милочка, какие отношения? Я должна его полюбить, он должен полюбить меня, поцелуй — и дело с концом! Он станет принцем, мы поженимся и будем жить долго и счастливо. Стандартная схема!

— А если я не хочу жениться? — спросил Виктор.

Бэль уставилась на него, как на говорящую собачку.

— Не хотите? Но почему? Я же красивая!

— Красота — не единственное, что важно в браке, — заметила Изабелла.

— А что еще? — искренне удивилась Бэль.

— Ну... общие интересы, взаимопонимание, дружба...

— Зачем мне дружба с чудовищем? — Бэль поморщилась. — Он должен превратиться в принца, и тогда мы будем дружить!

— А если не превратится?

— Как это "не превратится"? — Бэль явно не понимала. — Конечно, превратится! Так написано в сценарии!

— Сценарий можно менять, — сказала я.

— Что за ерунда? — Бэль посмотрела на меня с раздражением. — Сценарии не меняют! Их исполняют!

— А мы уже изменили, — спокойно ответила Изабелла. — У нас теперь своя версия сказки.

— Какая еще версия? — Голос Бэль стал менее мелодичным. — Кто вы такие вообще?

— Я мачеха Белоснежки, — представилась Изабелла. — Добрая мачеха.

— Не бывает добрых мачех! — фыркнула Бэль.

— Бывают. А это сама Белоснежка, — Изабелла кивнула на меня.

— Она? — Бэль оглядела меня с головы до ног. — В джинсах? Без корсета? Это не Белоснежка!

— Почему же не Белоснежка? — спросила я.

— Потому что настоящая Белоснежка должна быть нежной, беспомощной и красивой! А вы... — она замялась.

— Я что?

— Вы обычная! — выпалила Бэль. — И почему вы здесь, в доме Чудовища? Должны быть у гномов!

— Гномы в отпуске.

— Как в отпуске? — Бэль становилась все более возмущенной. — У гномов не может быть отпуска! Они должны работать и петь песни!

— Времена меняются, — пожал плечами Виктор.

— Ничего не меняется! — взвизгнула Бэль. — Сказки не меняются! Все должно быть как положено!

— А если нам не нравится, как положено? — спросила я.

Бэль уставилась на меня с таким выражением, будто я предложила ей съесть живую лягушку.

— Не нравится? Но... но как это "не нравится"? Это же сказка! Тут не может что-то не нравиться!

— Может, — твердо сказала Изабелла. — И мы решили жить по-своему.

— А я не позволю! — рявкнула Бэль, и вся ее красивая маска слетела. — Я три года добиралась сюда! Я имею право на своего принца!

— Принц не вещь, — заметил Виктор. — Меня нельзя получить "по праву".

— Можно! В сказке можно! Вы все испортили мою историю!

— Мы создали новую, — сказала я. — Лучше старой.

— Хуже! — взвизгнула Бэль. — Намного хуже! Но ничего, я все исправлю!

И с этими словами она развернулась и ушла, оставив нас в полном недоумении.

— Ну и психопатка, — резюмировала я.

— Красивая психопатка, — добавил Виктор.

— Самые опасные, — вздохнула Изабелла. — У меня плохое предчувствие.

— И у меня тоже, — согласилась я, глядя вслед удаляющейся фигурке.

Что-то мне подсказывало, что наша тихая семейная идиллия закончилась. И начались большие неприятности.

Глава 7

После ухода Бэль мы долго сидели молча, каждый переваривая встречу с ураганом в бирюзовом платье. Солнце клонилось к закату, чай давно остыл, а в воздухе висело ощущение надвигающейся катастрофы — такое же, какое бывает перед грозой, когда даже птицы замолкают и прячутся.

Виктор встал, прошелся по веранде и остановился у перил, глядя в сторону леса, куда исчезла наша незваная гостья.

— Знаете, — сказал он наконец, не оборачиваясь, — может, стоит рассказать вам, как меня вообще заколдовали? Чтобы вы понимали, с чем мы имеем дело.

— Конечно, — кивнула Изабелла. — Мы же семья. Семьи должны знать историю друг друга.

Я отложила газету, которую так и не дочитала, и приготовилась слушать. Что-то мне подсказывало, что история будет не из приятных.

— Обязательно, — кивнула Изабелла. — Мы же семья. Семья должна знать историю друг друга.

Виктор встал, прошелся по веранде и сел обратно. Видно было, что воспоминания даются ему тяжело.

— Было это лет семь назад. Я тогда был... другим. — Он поморщился. — Принц Виктор Алексеевич Третий, наследник престола, завидный жених и полнейший мудак.

— Серьезно? — удивилась я.

— Еще какой. — Виктор горько усмехнулся. — Представьте себе молодого красивого принца, который с детства слышал только комплименты и никогда не получал отказа. Который считал, что весь мир создан для его удовольствия, а все остальные — декорации в его личной сказке.

— Ох, — протянула Изабелла. — Знаю таких. Встречала при дворе.

— Я отвергал всех принцесс, которых мне присылали родители. Слишком глупая, слишком умная, слишком тихая, слишком болтливая. Все были недостойны великого принца Виктора. — Он покачал головой. — Господи, каким же я был ублюдком.

— И что случилось?

— А случилась она. Фея Моргана. — Виктор аж передернулся от воспоминаний. — Появилась во дворце под видом старой нищенки и попросила приюта на ночь.

— А вы ее прогнали?

— Хуже. Я велел слугам вышвырнуть ее вон и еще посмеялся над ее видом. Сказал, что не желаю видеть в своем дворце уродов и попрошаек. — Виктор закрыл морду лапами. — Она стояла под дождем, мокрая, дрожала от холода, а я смотрел из окна и хохотал.

— Ну ты и сволочь был, — констатировала я.

— Еще какая. И тогда она сбросила маскировку и показала свое истинное лицо. Красивая, могущественная, и злая как сто чертей. Сказала: "Раз ты судишь всех по внешности, принц, то и тебя будут судить так же. Станешь чудовищем, пока не найдешь того, кто полюбит тебя таким, какой ты есть изнутри."

— Классика жанра, — заметила Изабелла.

— Да. А еще она сказала, что если через семь лет этого не произойдет, я останусь чудовищем навсегда. — Виктор помрачнел. — И добавила, что пришлет мне Красавицу, которая станет последней попыткой.

— Бэль?

— Видимо, да. По крайней мере, других кандидаток не наблюдается.

— А что случилось потом?

— Потом началась веселуха. — Виктор горько рассмеялся. — Утром я проснулся в теле чудовища. Слуги в ужасе разбежались, родители отреклись от меня и объявили, что принц умер от тяжелой болезни. Друзья испарились, невесты отозвали свои предложения. За один день я из принца превратился в изгоя.

— И что вы делали?

— Первый год бесился. Крушил мебель, рычал на всех, кого встречал, проклинал судьбу и фею Моргану. Думал, что все несправедливо, что я не заслужил такого наказания.

— А потом?

— А потом до меня дошло, что справедливо заслужил. — Виктор посмотрел на нас. — Помните, как зеркало рассказывало, каким я был? Высокомерным, жестоким, эгоистичным? Так вот, оно еще мягко выражалось.

— Расскажите подробнее, — попросила я.

Виктор помолчал, собираясь с мыслями.

— Я издевался над слугами. Увольнял их за малейшие провинности, не платил жалованье, если настроение было плохое. У меня была традиция — каждый день находить кого-то, над кем можно поиздеваться.

— Боже мой, — прошептала Изабелла.

— Это еще что. Я отвергал принцесс самыми жестокими способами. Одной сказал, что она толстая как корова. Другой — что у нее голос как у вороны. Третью вообще публично высмеял на балу, сказав, что скорее женюсь на лошади, чем на ней.

— И что с ними стало?

— Первая впала в депрессию и три года не выходила из замка. Вторая заикается до сих пор. Третья... — Виктор замялся. — Третья покончила с собой.

В воздухе повисла тишина.

— Из-за меня, — тихо добавил он. — Девочка не выдержала позора.

— Виктор... — начала Изабелла.

— Нет, не оправдывайте меня. Я был монстром еще до превращения. Фея просто сделала внешность соответствующей внутреннему содержанию.

— И когда вы это поняли?

— Года через два. Когда остался совсем один. Даже собака сбежала, увидев мое новое лицо. — Он горько усмехнулся. — Я сидел в пустом замке, смотрел в зеркало на свою морду и понимал — я получил по заслугам.

— Что вы чувствовали?

— Стыд. Такой стыд, что хотелось провалиться сквозь землю. Я вспоминал каждый свой подлый поступок, каждое жестокое слово. И понимал, сколько людей сделал несчастными.

— А дальше?

— А дальше начал работать над собой. Читал книги по психологии, философии, этике. Учился готовить, убирать, заботиться о себе сам. Впервые в жизни делал что-то своими руками.

— И как это было?

— Унизительно поначалу. — Виктор рассмеялся. — Представьте принца, который пытается сварить суп и постоянно его сжигает. Или стирать белье и красить все в розовый цвет.

— А потом?

— А потом стало... приятно. Я впервые почувствовал удовлетворение от результата собственного труда. Понял, что могу быть кому-то полезен, даже если этот кто-то — только я сам.

— И когда пришли гномы?

— Через три года. Они искали временное жилье, а у меня был пустой замок. Предложили аренду — они живут, работают, а я получаю компанию и часть дохода от шахты.

— Они не испугались вашего вида?

— Гномы народ практичный. Их больше интересовала сумма арендной платы, чем мой внешний вид. — Виктор улыбнулся. — Они первыми отнеслись ко мне как к обычному... ну, относительно обычному существу.

— И как вы с ними ладили?

— Поначалу тяжело. Они были шумные, веселые, постоянно пели эти свои рабочие песни. А я привык к тишине и одиночеству. Но постепенно втянулся.

— Они знали, кто вы такой?

— Конечно. Но их это не волновало. Для них я был просто Виктором, который иногда помогает по хозяйству и неплохо готовит рагу.

— А почему они ушли?

— Профсоюз добился для них лучших условий в соседнем королевстве. Они получили предложение, от которого глупо было отказаться. — Виктор пожал плечами. — Я их не виню. Каждый имеет право на лучшую жизнь.

— Вы не пытались их удержать?

— А зачем? Любовь — это когда желаешь человеку счастья, даже если оно не с тобой.

Я посмотрела на него с новым пониманием. Этот лохматый гигант действительно изменился. Из эгоистичного принца превратился в... человека. В хорошего человека.

— А вы не жалеете о прошлом? — спросила Изабелла.

— О поступках — да. О том, что стал другим — нет. — Виктор посмотрел на нас. — Знаете, иногда мне кажется, что проклятие — это лучшее, что со мной случилось.

— Почему?

— Потому что принц Виктор был красивым, но пустым. А чудовище Виктор научилось любить, дружить, заботиться о других. Что важнее?

— Определенно второе, — согласилась я.

— Вот и я так думаю. И когда появилась эта... Бэль... я понял, что она хочет получить принца, которого больше не существует.

— А если она влюбится в вас настоящего?

— Она? — Виктор фыркнул. — Она даже не попыталась меня узнать. Для нее я просто препятствие на пути к красивому принцу. Материал для переделки.

— И что вы будете делать?

— Буду жить как жил. С теми, кто принимает меня таким, какой я есть. — Он посмотрел на нас тепло. — С моей семьей.

— Семьей? — переспросила Изабелла.

— А разве мы не семья? Пусть странная, но семья. Мы заботимся друг о друге, поддерживаем. Разве не это главное?

Я почувствовала, как щиплет глаза. Этот большой лохматый идиот был прав. Мы действительно стали семьей. И никакая красивая психопатка не должна это разрушить.

Глава 8

Я проснулась от того, что кто-то орал под окнами как потерпевший кораблекрушение, заметивший спасательный вертолет. Рывок к окну — и я увидела Бэль в ослепительно белом платье, которая стояла посреди двора и надрывалась голосом, способным разбудить мертвых.

— Виктор! О, мой возлюбленный! Выйди ко мне!

Я посмотрела на часы. Половина седьмого утра. Какого черта?

— Я знаю, что ты там! — продолжала завывать Бэль. — Не прячься от судьбы!

Я натянула халат и выскочила на веранду. Виктор уже был там, растрепанный и явно только что проснувшийся. Изабелла выглядывала из своего окна с выражением лица человека, готового совершить убийство.

— Какого хрена ты орешь в половине седьмого? — рявкнула я.

Бэль повернулась ко мне и улыбнулась с таким видом, будто я была ее лучшей подругой.

— Доброе утро, дорогая! Я пришла петь серенады моему возлюбленному! Разве не романтично?

— Романтично было бы в восемь вечера, а не на рассвете! — взорвалась Изабелла, появляясь на веранде в ночной рубашке и тапочках. — У людей есть понятие "приличное время"!

— А любовь не знает времени! — гордо объявила Бэль и снова повернулась к Виктору. — Мой дорогой, я всю ночь не спала, думая о тебе!

— Это ваши проблемы, — буркнул Виктор. — Мне спать не мешайте.

— Но я же для тебя старалась! — Бэль изобразила оскорбленную невинность. — Я принесла тебе завтрак!

Она достала из корзинки что-то, что отдаленно напоминало пироги, если пироги делать из картона и клея.

— Спасибо, не голодны, — отрезала я.

— А тебя никто не спрашивал! — огрызнулась Бэль, и маска милой девочки на секунду слетела. — Я говорю с Виктором!

— А Виктор говорит со мной, — парировала я. — Правда, Виктор?

Виктор посмотрел на меня, и в его взгляде было столько тепла, что у меня екнуло сердце.

— Правда, Аня.

Бэль это заметила. О да, она определенно заметила, как он на меня посмотрел. Лицо у нее стало как у змеи, увидевшей мышь.

— А-а-а, понятно, — протянула она. — Значит, она тебя околдовала?

— Что? — хором переспросили мы с Виктором.

— Эта... Белоснежка, — Бэль произнесла мое сказочное имя так, будто это было ругательство. — Она же ведьма! Опоила тебя зельем!

— С чего вы взяли? — опешила я.

— А как еще объяснить, что такой... — она окинула Виктора взглядом, — существо предпочитает какую-то замарашку настоящей принцессе?

Ой, гадина. Просто законченная гадина.

— Может, тем, что у "замарашки" есть мозги и сердце? — сказала я ледяным тоном.

— А у меня что, нет?

— Мозгов точно нет. Насчет сердца сомневаюсь.

Бэль покраснела так, что стала похожа на переспелый помидор.

— Как ты смеешь! Я красавица!

— И что? Красавицами рождаются, а людьми становятся.

— Девочки, хватит, — вмешался Виктор. — Бэль, идите домой. Спасибо за завтрак, но он нам не нужен.

— Но я же твоя суженая! — взвыла Бэль.

— Нет, — твердо сказал Виктор. — Вы не моя суженая. У меня есть семья, и в ней нет места для тех, кто не умеет уважать других.

Бэль постояла, открывая и закрывая рот как рыба, выброшенная на берег. Потом развернулась и ушла, но перед уходом бросила:

— Я еще вернусь! И тогда мы поговорим по-другому!

— Угу, жди у моря погоды, — пробормотала я ей вслед.

Когда она скрылась за деревьями, мы с облегчением вздохнули.

— Ну и психопатка, — резюмировала Изабелла.

— А главное, настойчивая, — добавил Виктор мрачно. — Такие легко не сдаются.

Я посмотрела на него и вдруг поняла, что безумно боюсь его потерять. За эти недели он стал... важным. Очень важным. Когда он смотрел на меня, я чувствовала себя нужной, ценной, любимой. А когда Бэль требовала его как свою собственность, во мне просыпалось что-то хищное и готовое к драке.

— Виктор, — сказала я осторожно, — а что, если она действительно вас заколдует? Или заставит силой?

— Тогда я буду сопротивляться.

— А если не сможете?

Он подошел ко мне и осторожно взял за руки. Его лапы были теплые и удивительно нежные.

— Аня, послушай меня внимательно. Никто и никогда не заставит меня быть с тем, кого я не люблю. Понятно?

— А кого вы любите? — прошептала я.

— Как будто ты не знаешь, — улыбнулся он.

И тут Изабелла тактично кашлянула:

— Может, зайдем в дом? А то соседи подумают, что мы тут театр устроили.

Мы зашли в дом, и я принялась готовить настоящий завтрак вместо бэльских картонок. Но мысли мои были заняты совсем не кулинарией. Виктор... любит меня? Серьезно? И что я чувствую к нему?

Страх потерять его подсказывал ответ. Я тоже его любила. Этого большого, лохматого, доброго идиота с грустными глазами и нежным сердцем. Любила так, что готова была подраться с любой принцессой, которая попытается его отнять.

Но признаться в этом вслух... Страшно. А вдруг я неправильно его поняла?

Размышления прервал стук в дверь. Не настойчивый, как утром, а вежливый.

— Я открою, — сказал Виктор.

На пороге стоял незнакомый мужчина в дорогом костюме. Красивый, статный, с благородной осанкой. Принц, одним словом.

— Добрый день, — вежливо сказал он. — Я ищу даму по имени Бэль. Мне сказали, она здесь бывает.

— А вы кто? — подозрительно спросила я.

— Принц Дамиан Эдуардович, — представился мужчина. — Я... жених Бэль.

Что за хрень? Какой еще жених?

— Простите, — сказала Изабелла, — но Бэль утверждает, что она должна выйти замуж за Виктора.

Принц Дамиан удивленно поднял брови.

— За Виктора? Но почему? Она же моя невеста. Мы помолвлены уже полгода.

Ох, вот это поворот! Наша принцесса оказывается еще и невеста чужая!

— А она знает, что вы ее ищете? — спросила я.

— Конечно. Я езжу за ней уже неделю. Она сбежала прямо со свадьбы.

— Прямо со свадьбы? — ахнула Изабелла.

— Да. Сказала, что нашла свою истинную любовь и должна спасти заколдованного принца. — Дамиан выглядел растерянным. — Я думал, она просто нервничает перед свадьбой. Но она действительно сбежала!

— И что вы собираетесь делать? — спросил Виктор.

— Увезти ее домой. Свадьба назначена на следующую неделю, гости уже съезжаются. — Принц помрачнел. — Честно говоря, я сам не очень хочу этой свадьбы. Родители устроили помолвку по политическим соображениям. Но слово есть слово.

— А она хочет? — поинтересовалась я.

— Понятия не имею. Она всегда соглашалась со всем, что говорил ее отец. А потом вдруг заявила, что полюбила и сбежала.

— К нам, — мрачно добавил Виктор.

— Видимо, да. — Дамиан посмотрел на него с любопытством. — А вы действительно заколдованный принц?

— Бывший принц. Ключевое слово "бывший".