Колода лжи

Вилора оттолкнула меня в сторону и встала в ту же позу. Руки скрещены, лицо непроницаемо. Она ждала. Знала, что я побегу снова.

Я рванула снова. Тело слушалось хуже, чем хотелось бы — адреналин толкал вперёд быстрее, чем ноги успевали переставляться. Но когда до Вилоры оставалось пара метров, я резко сбросила скорость и метнула клинок ей в лицо.

Не сильно, но достаточно, чтобы заставить отвлечься.

Вилора едва заметно дёрнулась — рука сама вскинулась, блокируя летящее лезвие. Пальцы сомкнулись на рукояти с идеальной точностью. На мгновение её взгляд сместился на клинок. Этого хватило.

Я сделала последний шаг и прижала второй клинок к её горлу.

В зале повисла тишина. Только наше дыхание — моё сбитое, частое, её — ровное, будто ничего не произошло.

Вилора медленно перевела взгляд с отбитого клинка на мой, замерший у её шеи. Потом подняла глаза на меня и в них мелькнуло удовлетворение.

— Хорошо, — сказала она просто.

Люк присвистнул где-то у стеллажей.

А потом всё понеслось. Я перестала думать. Просто двигалась. Атаковала снова и снова, пробуя то, что никогда бы не пришло в голову в обычном бою. Бросала клинки, меняла руки, падала, перекатывалась, атаковала с колена.

Вилора блокировала, уворачивалась, перехватывала мои руки.

Люк всё время наблюдал за нами. Иногда комментировал, иногда просто посвистывал, но я перестала его замечать. Были только я, клинки и Вилора.

В какой-то момент я осталась без оружия — оба клинка Вилора выбила за пару секунд. Она ждала, что я отступлю. Вместо этого я прыгнула на неё с голыми руками, целясь пальцами в глаза. Она перехватила запястье, но я пнула её по ноге и вырвалась.

— Неплохо, —выдохнула она, впервые чуть тяжелее, чем обычно.

Я подобрала один из клинков и снова встала в стойку. Руки дрожали, дыхание сбилось, на лбу выступила испарина.

— Ещё, — сказала я.

Вилора почти улыбнулась.

Через час я валялась на мате, раскинув руки, и смотрела в потолок. Всё тело ломило. Особенно шея и правое плечо —там, где не до конца зажили ожоги, кожа горела огнём после каждого движения. А плечо, в которое когда-то вошёл кинжал Николаса, ныло глухо, тяжело, будто напоминая: ты жива, но мы этого не забудем.

На губах остался привкус крови — кажется, я прикусила щёку в какой-то момент. Или Вилора всё-таки достала.

— Вставай, — Вилора стояла надо мой, протягивая руку.

Она дёрнула меня вверх с той же лёгкостью, с какой час назад выбивала у меня клинки. Рывок отозвался в плече острой вспышкой — я зашипела сквозь зубы, но смолчала.

— Завтра в то же время, — сказала она, — И послезавтра. И каждый день, пока не наступит испытание.

Я кивнула, пытаясь отдышаться. Хорошая тренировка — та, после которой чувствуешь, что жива. Или почти мертва.

Люк хлопнул меня по здоровому плечу с такой силой, что я едва устояла на ногах и выругалась сквозь зубы.

— Ты была красива, — заявил он с сияющей улыбкой. — Особенно когда она выбила у тебя клинок, а ты пыталась укусить её за руку. Я такого не видел даже в бойцовских ямах Силы.

— Я не кусалась, — огрызнулась я, машинально коснувшись шеи. Пальцы нащупали неровную кожу.

— Кусалась, — нарочно повторил Люк, растягивая слова с явным удовольствием.

Я раздражённо закатила глаза и заметила меч, пристёгнутый к его поясу. Тот самый, с красноватым лезвием. Он висел в ножнах с такой небрежной лёгкостью, будто всё жизнь там и был.

— Ты разве не собираешься тренировать? — спросила я, кивая на оружие.

Люк глянул на меч, потом на меня, потому снова на меч. Улыбка стала чуть тоньше, чуть загадочней. Такая улыбка бывает у людей, которые знают что-то, чего не знаешь ты, и очень довольны этим.

— Не сегодня, — отмахнулся он. — Мы с ним уже договорились. Правда, красавчик?

Он похлопал по рукояти, и мне на секунду показалось, что лезвие в ножнах слабо полыхнуло красным. Или это просто отблеск свечей?

Вилора бросила короткий взгляд на Люка. Он в ответ подмигнул ей и направился к выходу, насвистывая что-то весёлое.

Милый мальчик, который пришёл на состязание, выбрал странный меч и теперь насвистывает, игнорируя тренировку. Либо он действительно беззаботный дурачок, либо очень хорошо притворяется. Второе вероятнее.

— Он мне не нравится, — сказала я Вилоре, когда мы остались одни.

— Мне тоже, — ответила она, поправляя клинки на стойке. Пальцы скользили по лезвиям с особой нежностью - так гладят кошек. Для неё оружие было чем-то большим, чем просто металл.

Я покосилась на кинжалы, которые прихватила со стойки. Два. Один заткнула за пояс, второй держала в руке, привыкая к весу. После того раза, когда меня закинули к Файрону. Я готова спать с лезвиями в обнимку. До сих пор по ночам снятся красные деревья.Надеюсь, сын Луны так и останется в своём проклятом лесу. Не горю желанием встречаться с ним снова.

Хотя кто знает. В этом дворце желания вообще никто не спрашивает.

Одно меня до сих пор беспокоило. Дневник, кольцо, видения, убийца...Слишком много вопросов, слишком мало ответов. А ответы где? В книгах. В старых, пыльных, забытых книгах, которые никто не открывал столетиями.

Я подкралась к Вилоре сзади. Осторожно, стараясь ступать бесшумно — тренировка всё-таки не прошла даром. Но держалась на достаточном расстоянии, чтобы она не прибила меня рефлекторно.

— В этом дворце есть библиотека? — спросила я как можно бережнее.

Она не повернулась ко мне. Только замерла на секунду, а потом снова принялась за своё бесконечное раскладывание.

— Прямо, — сказала она ровно, — Направо. Ещё раз направо. И налево.

Я пошла к выходу, но остановилась на пороге. Схватилась рукой за косяк, держа дверь приоткрытой и обернулась в сторону Вилоры.

— Дрианта...

— Я скажу, — она перебила меня.

Я кивнула и выскользнула в коридор. Дверь ща мной закрылась с тяжёлым стуком.

Коридор, в который я свернула, утопал во мраке. Ни окон — только факелы, разбросанные так редко, что между островками света зияли чёрные провалы. Они отбрасывали на стены длинные, искажённые тени. Я поёжилась и прибавила шагу. Всё тело ныло, но в голове пульсировало только одно: библиотека.

Наконец — массивная дубовая дверь, окованная потемневшей бронзой. Толкнула её, и та поддалась с протяжённым, жалобным скрипом, от которого зубы заныли.

Я перешагнула порог и замерла.

Библиотека оказалась огромной. В передней части, у входа, было почти светло. Но дальше начиналась тьма. Густая, непроглядная, она обрывала пространство, заставляя полки с книгами исчезать в ней.

Я сделала маленький шаг. Потом ещё один. Осторожно прикрыла дверь за собой, стараясь не шуметь.

Огляделась, не представляя, с чего начинать поиски. Я здесь надолго. Если вообще найду то, за чем пришла.

Подошла к ближайшему стеллажу, провела пальцем по корешкам. Пыль — толстым слоем, будто сюда не заходили десятилетиями. Чихнула, разгоняя облако, и пригляделась к одной из книг.

— “По следам”, — прочитала вслух и усмехнулась. — Ну хоть название многообещающе.

Взяла книгу в руки и открыла на первой странице — и едва не выронила.

Сначала я подумала, что это сказка для детей. Ошиблась. На первой странице был рисунок. Существо, от которого даже у меня похолодело внутри.

Оно стояло на четырёх лапах, но в его позе чувствовалось что-то неправильное — будто суставы вывернуты не в ту сторону. Гладкая, серая кожа местами переходила в нечто, похожее на кору, а кое-где проглядывали пластины, напоминающие панцирь. Лапы, длинные и узловатые, заканчивались не когтями — лезвиями. Тонкими, загнутыми, идеально отточенными.

Из пасти, распахнутой в беззвучном крике, торчали ряды клыков — не в два, а в три-четыре. Но самое жуткое было не это. У твари не было глаз.

Я перевернула страницу в поисках надписи и нашла.

“Глубинный ползун. Обитает в диких землях на стыке Колоды Смерти и Повешенного. Ничейная территория. Если встретите его — вы уже зашли слишком далеко.”

Дикие земли. Я слышала о них краем уха — территории, куда даже Арканы предпочитают не соваться. Там не правил, нет закона, нет защиты. Только голод и существа, каждое из которых будет пытаться убить тебя.

Я перевернула страницу, ожидая увидеть очередную тварь, но вместо рисунка были только строчки. Видимо, автор книги не был до конца уверен, что вообще существует то, что он описывает.

“Тенезмей. Колода — ?. Место обитания — ?. Происхождение — ?. Существо появляется в записях, старше нас на несколько тысяч лет. Одни говорят, что это тень, принявшая форму змеи. Другие — что это змея, не отбрасывающая тень. Третьи клянутся, что видели сразу и то и другое — змею и её тень, движущиеся в разные стороны.”

Я нахмурилась и вчиталась дальше.

“ Способ убийства не установлен. Трупы находят в разных состояниях:иногда это просто обескровленные тела с застывшим ужасом на лице, иногда — пустая оболочка, из которой будто вынули душу с тенью, оставив тело жить дальше.”

Дальше шли свидетельства. Разные почерки, разные чернила.

Свидетельство первой (датировано 567 годом Новой эры, Колода Луны):

“Мы возвращались домой с родителями. Был день. На улице никого. Наш дом находился на самом отшибе деревни. Родители зашли в дом. Я остался играть. Смотрел на милых овечек, которых разводила мама. Затем почувствовал, как тело резко сковало. Я закричал, когда осознал, что моё тело сжимает до хруста что-то невидимое. По моей тени было видно — это что-то огромное, похожее на змею. Я посмотрел в сторону леса и увидел два больших глаза”.

Свидетельство второе (датировано 1345 годом Новой эры, Колода Смерти):

“Я шла по коридору и вдруг поняла: моя тень не повторяет моих движений. Я замерла — она тоже. Я сделала шаг влево — она осталась. И тогда я побежала. До сих пор вижу её там, когда закрываю глаза. В ту ночь в замке пропало трое. Их нашли в подвале обескровленными. У них не было теней.”

Свидетельство третье (датировано 2367 годом Новой Эры, Колода Влюблённых):

“Я видел, как оно скользнуло по стене, и за ним осталась дыра. В реальности. Чёрная, пульсирующая. Оттуда смотрели. Много. Я не хочу знать кто там. Не хочу...”

На этом свидетельство обрывалось. Дальше было пусто. Несколько страниц вырваны.

Тень от свечи на полу лежала ровно. Спокойно. Я смотрела на неё неуютно долго. Потом заставила себя отвести взгляд и переставить свечу ближе.

— Глупости, — прошептала я вслух. — Сказки для детей. Кто в них вообще верит?

Я подошла к другому стеллажу и снова чихнула. Придётся привыкать. Слишком давно тут никто не убирался — а может, убираться здесь вообще не положено.

Я водила пальцами по корешкам, читая название. Некоторые были вытеснены золотом, которое всё ещё тускло поблёскивало. Другие — почти стёрлись, и приходилось вглядываться, чтобы разглядеть буквы. Все книги стояли, ни одна не выпирала ни на миллиметр.

— “Первый ткач”, — прочитала я вслух и хмыкнула. Звучит как учебник по анатомии полукровок. Надо будет вернуться.

Дальше: “Яды и смерть. Полное руководство”. Полезно. Очень полезно. Я даже потянулась было снять книгу с полки, но передумала. Сейчас мне нужно другое.

Повернулась вправо и заметила: одна книга выпирает сантиметра на два. Свет от свечи освещал достаточно, но страницы позади неё смотрелись слишком тёмными. Почему-то в этот раз тень от книги легла иначе — слишком густая, слишком неподвижная, будто приклеенная к корешкам. Игра света. Это очередная игра света.

Я взяла книгу в руки и покрутила. Да нет. Страницы как страницы. Ничего не обычного.

— “Сделки, о которых молчат”, — я прочитала название и хотела уже отложить, но замерла.

Почему-то именно эта книга привлекла внимание. Я подошла к столу и отодвинула стул — протяжный скрип от ножек эхом прокатился по библиотеки. Надеюсь, никакая тварь, которая может прятаться в самом отдалённом уголке — не услышала меня.

Провела рукой по обложке книги, стряхивая пыль, и открыла на первой странице. Это было похоже на роман. Он начинался со слов молодой девушки. Она жила в главном городе Колоды Дьявола — Меркабия. Девушка была продавщицей в лавке “Съешь меня”. Я усмехнулась такому странному названию, но потом поняла весь смысл. В магазине продавались конфеты самых разных видом. На одних было написано ”Съешь меня, если хочешь стать красивой”, на других “Съешь меня — и твои тайны станут слаще” .

Где-то сзади послышался едва слышный скрип. Я резко обернулась, но никого не было. В библиотеке стало прохладно — руки сделались ледяными. Никаких тёплый вещей не было. Надеюсь, тут найдётся что-нибудь тёплое...хотя бы плед. Я была готова на всё, лишь бы не проделывать дважды путь сюда через тёмный коридор.

Подошла к полкам у входа. В самом низу стояли коробки, набитые каким-то хламом. Присела, выдвинула их — и тут же чихнула от поднявшейся пыли.

— Да чтоб вас... — пробормотала я, перебирая в коробках всякую всячину. — Дайте мне уже что-то тёплое.

Наконец на дне нащупала что-то тёплое. Ткань оказалась на удивление приятной. Потянула и вытащила аккуратно сложенный плед тёплого коричневого цвета, без единой дырки. Маленькая победа.

Укутавшись, вернулась к столу и принялась читать.

Время текло незаметно. История затягивала, не давая отвлечься. С пледом стало гораздо лучше — тело больше не дрожало.

Перевернув очередную страницу, я фыркнула и рассмеялась вслух:

— Бим и Бом? Ну надо же...

Два круглых близнеца ростом едва ли по пояс взрослому, с такими животами, что казалось, они вот-вот покатятся. В книге они вечно спорили, кому сегодня тащить коробки с товаром, и каждый норовил подставить подножку друг другу. Но забавнее всего было то, что они сами путали, кто из них кто. Один говорил: “Я Бим”, второй возражал: “Нет, ты Бом, а я Бим”. И так по кругу, пока не вмешивалась какая-нибудь третья сторона.

Например, кот. Он не говорил. Просто сидел на заборе, щурил жёлтые глаза и медленно таял в воздухе, когда кто-то пытался к нему подойти. Сначала исчезал хвост, потому лапы, потом полосатые бока — и только улыбка ещё висела в воздухе пару секунд, прежде чем растаять. А однажды, когда близнецы совсем зашли в тупик, улыбка произнесла: “Вы оба Бомы”, и это почему-то всех устроило.

Я перевернула страницу и наткнулась на нового персонажа. Он появлялся в книге всего пару раз, но всякий раз — в самый неожиданный момент.

Его звали Силантий. Он вечно сидел в тени на рыночной площади, кутался в длинный серый плащ, курил трубку и говорил медленно — так медленно, что за время между его словами можно было успеть сварить суп, съесть его и забыть, о чём речь.

— Безумное местечко, — пробормотала я, перелистывая страницу.

Дальше шла сцена, где та самая девушка пыталась выпить чай с доставщиком в цилиндре. Тот менял шляпу каждый лень: то с пером, то с цветком. Он всё время переставлял чашки, бормоча: “Какой сегодня день? Не тот, что вчера? Тогда и чай не тот. А если не тот, то какой?”. В какой-то момент чашки начали переставляться сами, а доставщик обиженно заметил: “Они меня не слушаются. Наверное, сегодня среда.”

Я перевернула ещё несколько страниц и наткнулась на описание странного человека, который коллекционировал не драгоценности, а обещания. Он носил их в стеклянных банках, подписанных “сбылось”, “не сбылось” и “пока висит в воздухе”. Но он был лишь учеником великого коллекционера Фолле. Ученик жаловался, что Фолле вечно теряет свои ключи, а потом находит в самых неожиданных местах: в чайнике, в собственный бороде, в кармане у прохожего, который об этом даже не подозревает.

— Фолле... — повторила я шёпотом. Имя царапнуло язык, будто я уже где-то его слышала.

Пролистала дальше и нашла ещё упоминание:

“Фолле нет дома. Он никогда не дома. Дом там, где его нет, поэтому он всегда в гостях. Если он встретит тебя по дороге — не здоровайся. Он может решить, что ты ключ, и положить тебя в банку”.

— Странный мир, — прошептала я, — но почему-то хочется там остаться.

Через несколько десятков страниц мелькнуло ещё одно упоминание о странном мужчине:

“Посреди переулка стоял мужчина и перебирал воздух. Движения его были уверенными, будто он держал в руках что-то тяжёлое, весомое. Только рука проходила сквозь пустоту, и ничего не менялось.

— Мышка, мышка, — звал он, заглядывая в щели между камнями. — Выходи, я знаю, что ты здесь. У тебя такой славный хвостик. Я только померить — и отдам.

Девушка подошла, тронула за плечо. Он обернулся так резко, что девушка отшатнулась.

— Ты не мышь, — констатировал он с лёгким разочарованием. — Жаль. Мыши — отличные ключи. Маленькие, юркие, везде пролезут. Особенно в те дыры, куда большим не пролезть. А ты большая.

Он снова уставился в пустоту перед собой., и девушка была готова поклясться — там что-то было.

— Если встретишь, мышь, — сказал он уже куда-то в сторону, — передай: пусть не прячется. Мне только хвостик. Один понедельник — и верну.”

Я задумалась, перебирая все возможные варианты. Ну где же я могла слышать про этого Фолле? Точно, не какой-то случайный прохожий. Такие имена просто так в книгах не появляются. Может, в жизни он действительно коллекционер? Тот, кто знает больше, чем положено знать смертному? Надо поспрашивать у Вилоры. Если кто и слышал о таких людях, то только она.

И тут вдруг вспомнилась фраза из той же самой книги: “Фолле ищет не ключи, а замки. Иногда они походи на людей. Иногда люди похожи на замки. Но редко замки и есть ключи.” Я поёжилась Что-то в этом было — какая-то неправильная, липкая правда, от которой хотелось зарыться в плед головой.

Мельком посмотрела в окна и вздрогнула. За толстым стеклом было черно — ни огонька, ни просвета. Дрианта. Сердце пропустило удар. Она не должна оставаться одна в такое позднее время. Я представила её — спящую, беззащитную, с рыжими волосами, разметавшимися по подушке. И того, кто может войти в комнату в любой момент. Того, в плаще.

Я резко встала, едва не опрокинув стул. Книгу, что читала, прихватила с собой. Взглянула на другую —“По следам”. Взяла её тоже и прижала в груди, вместе со второй. Тяжёлый том, полный чудовищ. Кто знает — вдруг следующее испытание подкинет мне встречу с кем-то из них? Лучше знать врага в лицо, даже если это лицо нарисовано на пожелтевшей странице.

Я сделала шаг к выходу и замерла. Дверь в библиотеку медленно отворилась.

Сначала я увидела тень. А потом в проёме появился Маг. Только не это. Одет с иголочки, будто собрался на званный ужин, а не в пыльную библиотеку. Он стоял и улыбался. Этой своей мерзкой улыбкой, от которой у меня внутри всё сворачивалось в колючий комок.

Его глаза скользнули по мне — медленно, как большая кошка разглядывает мышь, прежде чем начать игру. Я физически ощутила этот взгляд на своей коже.

— Маленькая пташка, — протянул он, переступая порог. — Как приятно увидеть тебя в столь... — он театрально обвёл взглядом стеллажи, задержался на груде коробок, на пыльных фолиантах и скривился, будто увидел нечто омерзительное, — ...неприятном месте.

Я молчала. Язык присох к нёбу. В голове билась только одна мысль: “Где Шут? Где Шут, когда он так нужен?”

Маг сделал шаг вперёд. Я — назад.

— Что же ты молчишь, Линет? — промурлыкал он. — Неужели язык проглотила? Или просто не находишь слов от радости?

Ещё шаг. Ещё один мой назад.

Она наслаждался. Я видела это по тому, как подрагивали уголки его губ, как он чуть прищурился, следя за моим взглядом.

— А знаешь, — задумчиво протянул он, я ведь не просто так зашёл. Думал, составлю тебе компанию. Поболтаем по душам.

Я не стала ждать. Рванула вглубь библиотеки, в самую густоту, непроглядную тьму между стеллажами. Ноги несли сами, сердце колотилось. Я надеялась, что темнота спрячет меня.

Но от Аркана не спрячешься.

— Пусть будет по твоему, — донеслось сзади, и в голосе Мага звенело откровенное, садистское удовольствие. — Беги, беги, маленькая пташка.

Я неслась, не разбирая дороги. Петляла между стеллажами, задевала плечами корешки книг, слышала, как они шелестели мне вслед. Мои шаги гулко отдавались в тишине. Я завернула за очередной стеллаж, прижалась спиной к холодным корешкам и сползла вниз, зажимая рот ладонью, чтобы хоть как-то заглушить рваное дыхание.

Вокруг была тишина. Ни шагов, только моё дыхание. Я замерла, боясь дышать. Где он? Я не видела его, но понимала — он был где-то здесь. Подкрадывался ко мне. Кот у мышиной норы.

Я медленно выглянула в сторону выхода. Свет от свечи на столе горел ровно — спасательный ориентир. Но слишком далеко. Если побегу — не успею. Если останусь — найдёт. Дыши, Линет. Ты выберешься. Шут появится в любую секунду. Наверное.

Минуты две стояла обманчивая тишина. Ни скрипа, ни шороха. Нельзя терять время. Каждая секунда — подарок ему.

Я медленно поднялась, стараясь ступать бесшумно. И в тот же миг спиной ударилась о деревянные полки. Звук — глухой, но в этой мёртвой тишине разнёсся глухим эхом. Только не это. Я застыла, вжавшись в корешки книг, приготовившись, что он возникнет передо мной в следующую секунду. Но ничего не происходило.

Он же не мог уйти? Не мог. Ублюдок специально тянет время. Хочет, чтобы страх сделал всю работу за него. Эффектное появление, дрожащая жертва — он этого добивается.

Я сделала два осторожных шага к выходу. И снова тишина. Ещё один. Ничего не происходило. Тогда я сорвалась на бег, молясь, что успею.

Но не пробежала и двух метров. Маг возник сбоку — вынырнул из темноты,будто всегда там стоял. Рука вцепилась в волосы, наматывая пряди на кулак. Резкий рывок — и я рухнула на колени. Книги со стуком упали. Каменный пол встретил кости с тупой болью. В глазах защипало, но я часто заморгала, прогоняя слёзы. Не дождёшься, ублюдок.

Пространство озарил яркий, слепящий свет. Я зажмурилась, а когда приоткрыла веки, увидела пульсирующий шар, висящий в воздухе. Он освещал всё в радиусе нескольких метров. Волосы на затылке натянулись — Маг заставил меня поднять голову.

Перед мной, в нескольких сантиметрах стоял он. Самодовольный до тошноты. Глаза светились потускневшим золотом.

— Маленькая пташка, думала, что сможет убежать? — промурлыкал он, приближаясь.

Его губы оказались в миллиметре от моих. Меня передёрнуло от отвращения —и вдруг резко озарило: кинжалы! Оба при мне. Один в ножнах за поясе, второй — в сапоге.

— И смогу, — надменно произнесла я, глядя прямо в его глаза.

Я резко выдернула кинжал из ножен и со всей силы вонзила ему в плечо. Маг вскрикнул и разжал хватку на моих волосах. Он со всей силы дёрнул кинжал и отбросил в сторону. Я не успела даже сделать шаг, как его лицо перекосило от злости и он накинулся на меня, повалив на пол. Отчаянный крик вырвался из меня. Я вырывалась, царапалась, но он сжал запястья над головой.

— Не стоило, — прошипел он мне в лицо.

Он схватил мой же кинжал и поднёс к моей шее. Лезвие было холодным — настолько, что, казалось, обжигает. Я задрожала, но взяла себя в руки, заставив смотреть в его глаза без страха. Но он знал. Знал, что мне страшно. Это читалось в том, как он медленно, смакуя, невесомо провёл остриём по коже — от уха до самого горла. Боли не было, он специально не касался лезвием кожи.

— Какая послушная, — прошептал он, почти касаясь губами моих губ. — Не дёргается. Ждёт. Знаешь, что я сделаю? Я буду резать очень медленно. Чтобы ты видела, как твоя жизнь вытекает по капле.

Я зажмурилась. В голове билась одна мысль: “Шут, где ты?”. Но вокруг была только тишина и его тяжёлое, возбуждённое дыхание. Я дёрнулась, пытаясь освободиться — и вскрикнула.

Кольцо на пальце вспыхнуло резко, что боль пронзила руку до самого плеча, а следом — голову. Шёпот. Он заполнил всё пространство разом, лился из темноты между стеллажами, из-под потолка, из самой моей крови. Тысячи голосов, перебивающих друг друга, — и ни одного слова, только пульсирующий, давящий гул.

Боль была такой силы, что меня выгнуло. Я закусила губу, чтобы не закричать, но сдавленный хрип всё равно вырвался.

— Меня возбуждают твои крики, — хрипло произнёс Маг. Его свободная рука уверенно скользнула вверх, задирая подол моей рубашки, оголяя кожу. — Хочу услышать, как ты заплачешь.

Я распахнул глаза и ужаснулась.

Лицо Мага изменилось. Кожа обвисла лоскутами, обнажая мясо под ней. Глаза запали, но губы — губы всё ещё растягивались в той самой мерзкой улыбке. Всё его тело было покрыто смертельными ранами: зияющие порезы, рваные дыры.

Я моргнула. Иллюзия исчезла. Надо мной снова был прежний Маг — целый, невредимый, наглый. Но видение осталось где-то под веками, пульсируя в такт боли в висках.

А потом что-то изменилось. Сначала я не поняла, что именно. Просто воздух стал другим. Тяжёлым, липким, с приторным запахом. Запах цветка. Того самого.

— Нет, — выдохнула я одними губами.

Я заставила себя посмотреть мимо плеча Мага — туда, в глубину библиотеки, где тьма сгущалась в непроглядную стену.