За пять минут до января
- -
- 100%
- +
Василий Петрович колдовал над новогодним меню, когда из Европы позвонили сын Юрий и невестка Ольга. Они поздравили отца с наступающим Новым годом. Ольга попросила деда приглядеть за Олесей, а Юрий обратился к отцу с другой просьбой.
«Батя, тут такое дело… Сегодня в Москву на Новый год приезжают два моих приятеля с Севера – помнишь, я ездил туда на семинар от университета? Геологи, отличные ребята. У них дела в министерстве, ну и заодно они хотели задержаться в столице на праздники, отдохнуть. Я им дал твой адрес, если что, прими их на Новый год? Накорми, размести у нас, не сидеть же им в новогоднюю ночь в гостинице… Может, конечно, они до Бабаева и не доедут – сам понимаешь, Москва, столько соблазнов, но на всякий случай я сказал, что они могут заехать к тебе». Василий Петрович заверил сына, что будет рад гостям и примет их радушно.
После разговора с Юрием он вышел во двор дома. Новогодний снег заметал Бабаево. «Как метет сегодня… Если так пойдет дело, к вечеру занесет все дороги и к нам уже никто не доберется!» – вздохнул Василий Петрович.
Он позвонил внучке в Москву и предупредил, что, если она хочет встречать Новый год в Бабаеве, пусть выезжает прямо сейчас, потому что к вечеру, кажется, намечается настоящая метель.
Олеся ответила, что уже загрузила багажник продуктами и выезжает. «Дед, жди, через пару часов буду! Если, конечно, не застряну где-нибудь в ваших лесах!»
Василий Петрович взглянул на часы – до вечера ему надо было многое успеть.
– Ну что, Полковник, будем ждать гостей? – Дед Василий погладил любимого кота.
* * *Начальник колонии Рыков был сильно озадачен – ему позвонили с самого верха, из Москвы, и огорошили сообщением, что к ним в колонию под Новый год приедут гости – сотрудники зарубежной правозащитной организации.
– А зачем? – изумился Рыков. – Что мы такого натворили?
Высокое московское начальство ответило, что пока ничего, а иностранцы приедут посмотреть, в каких условиях содержатся заключенные, поздравить их с Новым годом и вручить подарки.
– Какие подарки? – Рыков хотел было сказать все, что он думает об этом, не выбирая выражений, но важный московский генерал насмешливо ответил:
– Новогодние!
– А почему выбрали нас? – с тоской спросил Рыков.
– Ну, ты ближе всех к столице, и потом, у тебя образцовая колония, можно сказать, курорт. Кого еще им показывать? – ответило начальство из Москвы. – Кстати, их десять человек. Два англичанина, французы, датчане, а главный у них – финн.
«Незваный гость хуже финна», – ругнулся про себя Рыков и осторожно поинтересовался:
– А нельзя ли обойтись э… без этого? Скажем, в Тамбовскую область их отправить?!
Но наверху его строго одернули:
– Ты что, Рыков?! Разве ты не хочешь, чтобы твоя Родина, твою мать, вступила в Евросоюз?!
Рыков вздрогнул и поспешил заверить, что раз Родина дает приказ – будет сделано, примут хоть финнов, хоть алжирцев в лучшем виде.
– А как их, кстати, принимать прикажете?
– Душевно, Рыков! Нежно! С хлебом-солью и песнями. Чтобы они остались довольны. А ежели чего… Сам понимаешь!
Рыков понимал и поэтому после разговора с Москвой схватился за голову: ну все, весь Новый год насмарку! Теперь придется каких-то финнов принимать… А, чтобы их… Сидели бы по домам и не баламутили людей! Правозащитники! Делать им нечего!
Аркадий Хныкин по прозвищу Философ прислушался к бормотанию Сани Бешеного – тот спал беспокойно, ворочался.
– Сань, ты чего? – Философ потряс Бешеного за плечо.
Саня потянулся во сне и резко вскочил. Увидев Философа, он угрюмо спросил:
– Ну?
– Приснилось что? – улыбнулся Философ.
Саня недовольно повел плечами и промолчал – у него было плохое настроение, потому что действительно приснилось.
– Слышь, Сань, – шепнул Философ, – тема такая – к нам иностранцы едут. Будут колонию инспектировать, с Новым годом нас поздравлять.
– Да ну? – Саня ослепил Философа блеском двух передних золотых зубов. – Беса гонишь?
– Век воли не видать! – побожился Философ. – А ты не заметил, какой шмон устроили? Завтра, тридцатого, эти интуристы будут здесь.
– Интуристы, говоришь? – задумался Саня. – Небось кипеж поднимется?
– А то! – кивнул Философ. – Рыков, говорят, волну гонит – типа, нельзя перед ними опозориться.
– Новогодняя кутерьма, значит? – Саня подмигнул Философу. – Дак это ж подарок нам от Деда Мороза! Короче, такие дела, умник: завтра я отсюда свалю.
– Ты че, Сань? – охнул Философ. – Повяжут!
– И хрен с ним… Мне все равно терять нечего, – отрезал Бешеный. – Слышь, Философ, пойдешь со мной?
Философ почесал голову – в сущности, ему было все равно. За годы, проведенные в тюрьме, он развил в себе стоические качества и ко всему относился с буддийским спокойствием.
– Ну, вообще, в планах не было! – заметил он.
– Что ты хочешь, Философ: свалить со мной или чтобы я порвал тебе пасть? – ласково сказал Бешеный.
– Общество не может освободить себя, не освободив каждого отдельного человека! – высказался Философ после минутного размышления.
– Кто говорит? – заинтересовался Саня.
– Энгельс.
– Значит, валим вместе!
Глава 4
Дом Игоря Андрею понравился. Красивый, двухэтажный, со множеством комнат и огромной гостиной, в которой стоял рояль, принадлежавший жене Игоря – Наталье (Наталья была однокурсницей Андрея по консерватории; именно Андрей и познакомил ее с Игорем).
Особенно Андрею понравилось то, что дом расположен на огромном участке земли и удален от соседних домов. А прямо за домом Игоря простирался большой дремучий лес (и тянулся этот лес, если верить словам хозяина, на много-много километров). Собственно, лес начинался прямо на участке, достаточно было открыть заднюю калитку сада – и ты уже в лесу.
На прощание Игорь посоветовал Андрею непременно прогуляться до бывшей барской усадьбы.
– Что за усадьба? – спросил Андрей.
– Памятник архитектуры! Гордость Бабаева! – многозначительно улыбнулся Игорь.
– Ладно, посмотрим, что там за дворец союзного значения!
Андрей попрощался с другом и отправился осматривать окрестности.
Поселок оказался небольшим и безлюдным. Гуляя по нему целых два часа, Андрей так никого и не встретил. Именно о таком уединении он давно мечтал. Кроме всего прочего, ему было приятно сознавать, что его здесь наверняка никто не знает и он может чувствовать себя свободно. В последнее время в Москве Андрей стал ощущать гнет популярности – роман с Лизой прибавил ему ненужной, утомительной славы, и если прежде он, скажем, мог спуститься к газетному киоску в старых джинсах и майке, не переживая по поводу пятидневной щетины, то теперь это было невозможно – его сразу могли узнать, а потом слушай всякие глупости: Савицкий запил. Ох, не повезло же его подружке Барышевой. Кстати, что она вообще в нем нашла? Ни кожи ни рожи, и песни у него дурацкие! Любой выход в свет с Лизой был пиар-поводом, то есть поводом для пересудов и сплетен, на них смотрели, их обсуждали, и Андрею, человеку совершенно не публичному, это не нравилось.
А здесь, в этом забытом богом поселке, он мог быть самим собой и не бояться любопытных взглядов.
Кстати, Игорь не обманул – в Бабаеве действительно была какая-то благословенная тишина. Где-то в мире в космос летели ракеты, большой город бурлил, готовясь к шумным праздникам, а здесь было поразительно тихо. И эта тишина была прекраснее любой музыки.
Воздух звенел… Деревья стояли, приукрашенные инеем, словно бы киношные декорации к какой-нибудь волшебной сказке. А снег искрился и, в отличие от городского, был очень чистым.
Андрей вспомнил, как в Японии, где он был месяц назад на фестивале, японские коллеги повели его в Музей снега и льда, созданный исследователем снежинок профессором университета Накая. В трех зданиях профессор собрал снежинки, изученные им за долгие годы работы. Андрей ничего подобного прежде не видел – музей походил на дом Снежной королевы: ледяные украшения, коридоры из осколков айсберга, шестигранные лестницы! Тогда же, в Японии, Андрей узнал, что другой японец, доктор Масару, исследуя водные кристаллы, пришел к выводу, что вода обладает памятью и запоминает информацию из окружающей среды. Доктор Масару утверждал, что вода, которой «давали послушать» классическую музыку и говорили «спасибо», при замораживании превращалась в снежную звезду самого красивого вида. А вот вода, рядом с которой играл тяжелый рок или при которой ругались, почти не кристаллизировалась, при замораживании получались лишь осколки.
А еще Андрею рассказали, что в японской культуре есть понятие «юкими» – «любование снегом». У японцев даже существует такой праздник. А кое-где в японских садах можно увидеть необычный фонарь для любования снегом – «Юкими-торо» и разглядеть на его крыше миллионы крохотных снежинок.
И вот сейчас, стоя посреди леса, Андрей любовался снегом (японец бы сказал – совершал обряд любования снегом).
…Вернувшись в дом, Андрей первым делом обустроил наблюдательный пункт – установил телескоп на втором этаже в мансарде с балконом. Теперь он точно ничего не пропустит, и лучшим новогодним подарком для него станет звездное небо.
В гостиной он подошел к роялю и коснулся клавиш. Рояль отозвался… Андрей снова и снова проигрывал финал «Рождественской», пока наконец не почувствовал себя совершенно обессиленным. Нет, никуда не годится… Разве это гимн благодарности, любви, жизни? Разве такой он задумывал симфонию?! А впрочем, чему удивляться? Когда в нем самом нет ни любви, ни жизни… Он настолько опустошен, что последние два месяца вообще не может писать. Он работает с оркестром, дает концерты (и то скорее по инерции, отрабатывая на автомате, без особенного настроения), но чтобы писать, нужно особое вдохновенное состояние, а его фея вдохновения покинула его, а без нее ничего не получается…
Он слишком устал – его продюсер просил писать музыку, которая могла бы вписываться в соответствующий формат (Андрей называл это: «Чтобы и для цирка не было тонко!» – и зачастую ему приходилось идти на компромиссы, подгонять свои сочинения под прокрустово ложе шоу-бизнеса); менеджер настаивал на участии в светских мероприятиях (да еще Лиза требовала посещать с ней светские тусовки), и эти фестивали и фуршеты его совершенно вымотали, а самая главная усталость, наверное, была вызвана чувством обиды, засевшей в нем болезненной занозой, – он до сих пор не понимал, почему у них с Катей все так получилось…
С Катей он прожил семь лет. Как в любой семье, у них были и ссоры, и дни радости, но главное, как казалось Андрею, – у них семья, сын, и это настоящая ценность.
Когда два года назад Катя объявила, что уходит от него к другому мужчине, Андрей растерялся и почувствовал, как земля уходит из-под ног. «А как же Саша?» (их общему сыну было тогда пять лет). «Ты сможешь его видеть, – пообещала Катя. – Не беспокойся, ему будет хорошо! Мой муж сможет его обеспечить, мальчик ни в чем не будет нуждаться». – «Ты все решила и за меня, и за Сашу?» В ответ был лишь виноватый взгляд Кати – ее роман с известным футболистом длился уже год.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.