Факультет бытовой магии

Глава 8

Сообразив, что время идёт, а я стою посреди пустой улицы с чемоданом, поспешила на пустырь.

Поджилки тряслись, в голове такие мысли носились вихрем: одна другой страшнее и абсурднее. Где-то поодаль разнеслись чьи-то подвыпившие вопли. Вздрогнув, я схватила свой багаж покрепче.

Вот куда я, взрослая девица, прусь на ночь глядя?!

Ладно если там просто пара алкашей, а если нет?

А вдруг там свора маньяков…

… или вампиры меня на ночь глядя на ужин пригласили.

Вот тут, признаться, я споткнулась и встала как вкопанная.

Эта мысль казалась мне сейчас вполне здравой.

А что если и правда?

Неожиданно за моей спиной остановился странного вида автомобиль, словно прикативший сюда из старых фильмов. Дверь распахнулась, и из него вышла столь же странная семейная пара: мужчина и женщина преклонных лет, на буксире они вытащили за собой девушку, наверное, мою ровесницу.

– Ну, ба! Ну, давай, на следующий год, – канючила черноволосая красавица.

– Ты будешь учиться, или я возьму розги и выпорю тебя хотя бы разок как следует, – зарычала с виду милейшая старушка. – Где это видано, чтобы в семье приличных ведьм и магов тунеядка росла. Мы, Волынские, известны своими заслугами. А твоя, Агата, заслуга какая? Трёх мужиков враз за нос водишь?

Я хохотнула тихонечко и быстро пошла за этим семейством, что-то подсказывало, что мне с ними по пути.

Так и есть, старушка волокла внучку прямиком на пустырь, рядом с ними, держа чемодан больше моего в два раза, вышагивал мужчина генеральского вида. Было в нём что-то указывающее на то, что в форме он полжизни отходил. Уверена, что при погонах. Словно уловив мои мысли, мужчина обернулся и смерил меня внимательным взглядом, потом оценил мой чемоданчик и внезапно остановился.

– А вы, девушка, в Шаливар? – прямо задал он вопрос.

Растерявшись лишь на мгновение, я кивнула.

– А родители ваши где? Почему в столь опасном мире ночью с чемоданом и одна? Что за беспечность и попустительство.

Я неловко пожала плечами.

– Меня некому провожать, – негромко призналась, слегка краснея от смущения.

Женщина, услышав разговор, остановилась и, развернувшись, спешно пошла к нам. Её внучка, закатив глаза, потащилась следом. Деваться ей было некуда, женщина крепко держала её за руку.

– Михаль, что тут происходит? – горлонула генеральша.

– Да вот девочка за нами спешит. Одна. И ведь явно несовершеннолетняя, – поставленным голосом ответит мужчина.

– Нет, что вы, я совершеннолетняя. Мне девятнадцать, – поспешила я разуверить людей в их странных выводах. – Мне в академию. Я подумала, может, нам по пути.

Пожилая женщина окинула меня тяжёлым взглядом ярких не по возрасту молодых серых очей.

– Девятнадцать лет и только в академию зачислили? – уточнила она.

– Да, – я насторожилась, кажется, что-то было не так.

– На первый курс? Думаю, да, раз с чемоданом и вещами, – вид мужчина принял самый наистрожайший.

– Да, – мне как-то стало не по себе, – а что не так?

– А чего припозднилась так? Жених отказался от брака? – услышав такое от старушки, я в прямом смысле подзависла и, приподняв бровь, уставилась на этих странных личностей.

– Простите, но не знаю, о чём вы, – промямлив это, я ощутила как нарастает неловкость: мы явно не понимали друг друга.

– Ой, бабуль, ну ладно деда, но тебя-то куда понесло. Да, наверняка, девушка просто полукровка. Возможно, не знали о ней, – взмолилась внучка, призывая предков к порядку.

– Честно вас не понимаю, но все же, о чём вы толкуете? – я решила всё разузнать до конца.

– Ты как здесь оказалась, девочка? – голос дедушки стал мягче и добрее. – Расскажи-ка, кто сюда подослал.

Недоуменно замявшись, я решила выложить все как есть.

– Две недели назад через портал ко мне в гости зашёл, пусть будет, курьер, – я не стала уточнять конкретно, при каких обстоятельствах он явился. – Этот визитёр передал письмо. Там были бумаги о зачислении. Сомневаться в их подлинности я не стала, у меня с детства странные способности. А также в документах я нашла этот адрес, только немного не поняла, куда именно мне нужно идти. Здание, указанное на листе, не существует уже примерно лет сто.

Мне никто не ответил.

Пожилые супруги стояли столбами и молчали. Оценив ситуацию, первой отмерла та самая Агата, что водит за нос сразу троих. Подойдя ближе, она схватила меня за руку и потащила на пустырь, проявляя прыть не хуже своей бабули.

– Ты на них внимания не обращай, – она важно кивнула, только вот в светлых голубых глазах плясали смешинки. – Они люди старой закалки. До седых волос дожили, ещё царей в здравии видали, вот и держатся за те устои. Им всё невдомёк, что сейчас полукровка – каждый сотый житель Шаливара. Мне порой кажется, что они до сих пор в костры инквизиции верят.

Я хмыкнула, ничего не понимая, но, крепко держа свой чемодан, тащила его за собой вперёд.

– Агата, а, ну, стоять, – наконец, пришёл в себя дедок.

Девушка подчинилась, но руку мою не выпустила.

Пожилые люди нас быстро нагнали и уже совсем иначе глянули на меня, с некой тщательно скрытой жалостью и злостью. Я отчётливо улавливала эти два чувства, но негатив был явно не в мою сторону.

– А звать-то тебя, девочка, как? – с долей тепла поинтересовалась женщина.

Обдумывая отвечать или нет, я разглядела её внимательно: седые волосы, собранные в пучок, лицо с глубокими морщинками, красная кофта, купленная, наверное, ещё пару десятков лет назад. Последняя пуговица отличалась и явно была пришита недавно. Юбка в широкую клетку скрывала ноги старушки. Вот так на улице увидела, никогда бы не подумала, что непростая она.

– А рода ты какого? – задал очередной вопрос её супруг.

– Миленина, – нехотя отозвалась я. – Злата Миленина.

Седовласый рослый мужчина призадумался. Взгляд его голубых глаз, таких же, как у его внучки, метался от моих рыжих волос до ладоней. Он явно что-то там силился увидеть. А потом, совсем уж махнув рукой на приличия, схватил мою конечность и притянул её к своему лицу.

– Кольцо-то – родовой портал, – задумчиво пробормотал он, – только рун никаких. Ну, прямо тайна. Чья же ты дочка-то?

– Мамкина, – выпалила я.

Каждому здесь уже понятно, что с моим происхождением не всё ясно. Их внимание к моим неведомым предкам начинало раздражать. Неприятно было, что эти люди роются в моём прошлом. Какая, по сути, разница им, какого я рода.

– Деда, а поделикатнее, – пожурила предка Агата. – Ну, гульнул кто-то с женщиной простой, бывает. Что вы тут с бабулей устраиваете?! Девушке неприятно всё это слышать.

Кажется, её слова дошли до адресатов.

– Прости, милая, – первой извинилась женщина, – мы, старики, бывает, забываемся. Да и любопытно нам, чего так поздно учиться едешь. Обычно в семнадцать годков поступают. Вот такие гулёны, как Агата, на годик позже, а о тебе уж больно поздно вспомнили. Ну, это ничего. Права внучка моя, дети за родителей не в ответе.

Глава 9

Извинения я приняла.

Хотя немного дико было. Эти люди совершенно не соблюдали чужое личное пространство. Их эмоции просто оглушали. Они даже не пытались их хоть как-то контролировать.

Я ещё раз окинула пристальным взглядом пожилую чету. Стоят, улыбаются. Такие открытые, добрые.

Я тяжело вздохнула и, мысленно махнув рукой на их странности, заулыбалась в ответ.

Да и действительно чего я. Всем известно, что в старости любопытство обостряется. Моя бабулька, пока жива была, всё нос свой норовила засунуть в дела чужие. Ох, её порой прямо разбирало, так хотелось знать, что там у соседей нового куплено, чего у других на даче посажено, а чаво это сын подруги новую машину купил. А откель такие деньги у простого парня.

Она днями на лавочке сидела с подружками. Там такая агентура была, весь район держали. Ничего от них невозможно было утаить.

Бабушка доброй была. Весёлой. До последнего дня на ногах. Вся в заботах. Меня в школу проводить, встретить, накормить, за мамой она также следила. Мы, живя с ней, бед не знали. Да только сердечко не выдержало. Тихо она ушла, быстро и легко. Всем районом хоронили. Все её подружки собрались. Хорошо они тогда помогли матери. И не только деньгами.

Плохо мы её смерть пережили, пусто как-то в доме стало. Никто у меня после школы новости не выспрашивал, никто вечерами пирожки не пёк.

Вот и сейчас я просто не могла злиться на этих людей. Что поделаешь раз возраст такой.

А новые знакомые всё продолжали на меня смотреть: ждали чего-то.

– Я отца не знаю, мама моя простой человек, – выдохнув, поделилась информацией о себе. – С детства я странная такая. Маме просто не у кого спросить было, что со мной не так. Отец ей вот это колечко подарил, – я снова продемонстрировала перстень. – Он исчез буквально в день моего рождения и больше не появлялся. Меня не видел. Мама думала, что сгинул он. А по мне так трус очередной.

– Всё-таки полукровка, – выдохнул мужчина. – Поигрался, значит, подонок какой, да в кусты, чтобы ответственность на себя не брать. А сейчас, видимо, прознал о твоём существовании кто-то из родственников и определил тебя на учёбу. Что за время?! Что за нравы! Раньше за то, что женщину невинности лишил, розгами стегали, а сейчас, ты посмотри, детей бросают, и даже совесть не чешется.

– Деда, каменный век давно прошёл, и рыцари вымерли, – вновь вмешалась в наш разговор Агата. – Подонков пруд пруди. А вы мне ещё и носы им крутить мешаете. Видите, жизнь какая у нас, у молодых, тяжёлая. Пойди да найди достойного. Вот и приходится проверять каждого на вшивость.

Услышав такое, я хрюкнула со смеху. Вот молодец девчонка. Красиво всё в свою сторону обернула. И ведь не подкопаешься.

– Так ладно, – вмешалась в разговор женщина. – Думаю, в академии тебе, Злата, прояснят, к какому роду ты принадлежишь и к каким умениям у тебя таланту больше. А сейчас давайте поторопимся, а то полночь скоро. Опоздаем на автобус, до следующей остановки долго добираться, – пожилая женщина схватила нас с Агатой под руки и потащила вперёд. Похоже, это у неё было в норме вещей. Её супруг ловко выдернул мой чемодан и понёс сумки, следуя за нами.

Мне стало как-то неудобно.

Покрутив головой, я поймала на себе взгляд девушки. Улыбнувшись, она подмигнула мне, словно призывая расслабиться.

Так мы и добрались до пустыря. Прошли первый заколоченный дом и остановились.

– А дальше что? – шепнула я через минутку.

– Ждём? – хором ответили мне.

– Чего ждём? – не унималась я.

– Автобуса до Шаливара, чего же ещё, – пояснил дедок. – Инесса, ты ведь билеты не забыла?

Женщина спохватилась и, выпустив наши руки, захлопала по своим карманам.

– Батюшки, – засуетилась она, – а нету.

– У меня они, ба, – Агата вытащила три небольшие розовые бумажки и показала их всем.

И тут мне стало тревожно.

– А у меня нет таких. Мне не дали, – всполошилась я. – А где билеты покупать нужно было?

– Как это нет, – мужчина нахмурился. – А ну, покажи документы.

Я быстренько подбежала к своему чемодану и вытащила из кармашка конвертик. Передала старику. Он с умным видом вчитался в каждый листок и стал ещё серьёзнее.

– Так должен быть у тебя сопровождающий. По бумагам выходит так. Сейчас дождёмся автобуса, и всё прояснится.

Конверт мне вернули, и мы снова всмотрелись в пустое пространство перед собой.

Ну, вот пустырь как есть. Ничего особенного.

Земля, травой поросшая, да плиты в сторонке валяются. Откуда тут автобусу взяться? Ну не с неба же он прилетит. Я осторожно покосилась наверх. Ничего.

Прошла ещё минута.

И вдруг пространство вокруг нас преобразилось на глазах: словно грибы из-под земли выросли, выплывая из тёмного тумана, резные деревянные домики. Вместо пустыря, поросшего травой, улочка, вымощенная гладким булыжником. На столбах загорелись фонари, освещая пространство.

И всё так чудно, так волшебно.

Постепенно перед нами появился небольшой жилой район, но только словно из прошлого. И главное, мы действительно стояли на автобусной остановке, а рядом с нами двухэтажный бревенчатый дом и табличка на нём: «ул. Мещанская 45».

Я хмыкнула. Надо же, вот уж не думала, что меня чудом удивить можно. А тут такое. Впереди вдалеке сверкнули фары. Я подобралась, не зная, чего ещё ожидать. Мои случайные знакомые недовольно хмурились.

– Опять опаздывает, – проворчала женщина.

– Так пробки, ба, – устало выдохнула Агата.

– Пробки-шмопки, чай не через столицу к нам едет, – продолжала недовольно бурчать старушка.

Автобус приближался. Каково же было моё удивление, когда возле нас остановился вполне себе обычный пазик со ржавчиной по бокам.

Я была разочарована.

Не знаю, чего ждала. Карету, наверное, но не вот это безобразие.

Дверь открылась, и из автобуса вышел уже знакомый двухметровый объект – а вот и мой джинн воплоти.

Хорош, зараза.

Глава 10

Мой колоритный визитёр, что две недели назад доблестно выполнял роль почтового голубя, опасно балансируя в раковине, завидя меня, поморщился. Я остро ощутила его недовольство, граничащее со злостью. Буквально кожей впитывая негатив, вдруг осознала, что направлен он не на меня. Создавалось впечатление, что мужчина недоволен самой ситуацией.

И это озадачило, видимо, он не желает моего поступления в Академию, но сделать ничего не может.

Странно, но как только в мою голову пришла эта мысль, чувства моего знакомца резко притихли, словно он их выключил.

Такое со мной было впервые.

– Профессор Альтовски, рад вас видеть, – поприветствовал его пожилой мужчина, мыслено я уже называла этого статного старичка – господин Михаль.

– Доброй ночи, господин Валынский, – вежливо ответил на приветствие громило. – Наконец-то, везёте к нам свою внучку.

Надо же – профессор. Ничего себе дядечка.

– Да, дозрела наша Агата до учёбы. А мы тут потеряшку неподалёку нашли. Не ваша ли? – мужчины разом глянули на меня.

– Моя, – рыкнул с некой злостью этот профессор. – Вовремя явилась – уже хорошо.

– А как же так, извольте узнать, – в разговор вклинилась госпожа Инесса, – девочка ночью, с чемоданами в таком районе и одна.

– Она выросла в этом мире, – проворчал профессор, – что с ней станется.

Вот теперь я окончательно поняла, что он мне крайне неприятен. И несмотря на то, что вроде и молод, и красив, но нутро гнилое. Одним словом – гад.

Альтовски резко вскинул голову и прищурился, я отвернулась, ощутив раздражение.

Оно принадлежало не мне.

Водитель автобуса поторопил нас просигналив. Всё тут же пришло в движение. Пожилая чета Валынских быстро забралась в салон. Мой чемодан мгновенно перекочевал в руки Альтовски. И не успела я поставить ногу на ступеньку, как чужая рука скользнула мне на шею. Испугавшись, замерла. Что-то щёлкнуло и опустилось на мою грудь. Склонив голову, увидела странный кулон-подвеску на груди в форме кубика.

– Это глушилка твоих мыслей и эмоций, рыбонька моя, а то мало ли кого ты ещё про себя гадом назовёшь, – выдохнула мне на ухо эта бестактная двухметровая детина.

– Пока эпитета этого удостоились только вы и не без оснований, – проворчала в ответ. – Может, я и выросла в этом мире, но одной на пустыре ночью торчать вредно для здоровья и самочувствия в целом, профессор Альтовски. А вы разве не знали этого?

– Я не нянька и твоя безопасность не моя забота, – недовольно прорычали за моей спиной.

– И очень даже замечательно, – огрызнулась я. – Вы не представляете, как я рада, что к вам никакого отношения не имею. Можете снять эту побрякушку с моей шеи, и я продемонстрирую вам фейерверки восторга по этому поводу.

– Эта побрякушка – платиновая, – хмыкнул недовольно профессор.

– Поверьте, мне это безразлично. Что кусок железа, что ваша платина: и к тому, и к другому я отношусь ровно и без эмоций.

– Не любишь драгоценности?! – это он буквально прошептал мне на ухо. – Редкое явление для женщины.

Я повернула голову и взглянула на него. Вблизи он показался мне чванливым. Да, привлекателен вроде, но вот это высокомерие резко отталкивает. Видимо, мои мысли отразились на лице, потому как профессор Альтовски приподнял бровь.

– И что даже кокетничать не станешь? – уточнил он.

– Да было бы перед кем, – огрызнулась я.

Может, и не очень умно было себя вести так с профессором, но я не удержалась. Раздражал он меня.

Войдя в салон автобуса, особо не думая, упала на первые же сидения и притихла. Кроме семейства Валынских, здесь присутствовало ещё пара человек, но разглядывать их не было никакого желания. Весь восторг от предстоящей поездки смазался стычкой с этим мрачным типом. Неужели в академии кого поприятнее не нашлось.

Почему именно этот непонятный грубый тип.

Громыхая стареньким чемоданом, следом за мной вошёл и Альтовски. Подняв мой багаж, он закинул его куда-то наверх. Ничего не понимая, я встала и протянула руку, наткнувшись на преграду. Так и есть, полки. Только невидимые. Вот это конспирация. Зачем только?

Дверь закрылась.

Профессор устроился рядом со мной, и автобус тронулся.

Мы проезжали мимо деревянных строений, изредка нам попадались люди. С виду обычные, но всё же. Как так получилось, что на окраине города есть вот такой таинственный пустырь. Неужто не видит никто, что здесь целый квартал.

Автобус выехал на трассу, мелькнула табличка с ограничением скорости.

Очень хотелось спросить, в моей ли мы реальности или уже нет. Но кислая физиономия моего сопровождающего к беседе не располагала. Чета Волынских с внучкой сидели в середине салона, и кричать им было неприлично.

Время тянулось нескончаемо долго. За окном тёмная дорога и обочина, выплывающая из мрака. Знать бы, сколько ещё ехать. Не выдержав напряжения, я решила расслабиться и вытащила телефон с наушниками. Но, как оказалось, сети нет.

Разозлясь ещё больше, убрала всё на место.

– Что книжки вышли из моды? – тихо поинтересовался Альтовски. – Нам ехать всю ночь, займи себя чем-нибудь, только не сопи как паровоз.

Хмыкнув, я раскрыла лёгкий рюкзачок и вытащила томик стихов, продемонстрировав несносному гаду, что чтиво приличное. Раскрыла книгу, да только настроения не было. Совсем.

Обернувшись, увидела, что и Агата скучает. Что же я так? Надо было с ней садиться, хоть поболтали бы.

Но уже не пересядешь.

В автобус потихоньку забивался народ.

Вроде с виду обычные женщины, мужчины. Но какие-то иные, словно сбежавшие из исторического фильма. Рассаживаясь по местам, они здоровались друг с другом, беседовали о разных пустяках.

Прочитав пару страниц, я закрыла книгу и, прислонившись лбом к стеклу, вглядывалась во тьму обочин. Всё чаще мы проезжали мимо хорошо освещённых деревень на старинный лад, дома с резными ставнями и флюгерами на крышах.

Колодцы, телеги, расписные заборы.

Улыбнувшись, я скорее почувствовала, что мы уже не в моём мире. Словно интуиция напела, или фантазия разыгралась.

Прикрыв глаза, попыталась подремать, но автобус постоянно подскакивал на неровной дороге, и я билась головой о стекло. Возясь на месте, пыталась устроиться поудобнее. Ноги ныли, в голове туман. В какой-то момент на моё плечо легла огромная ладонь. Мой сосед, про которого я и думать забыла, притянул меня к себе.

– Ложись удобнее, Злата, ехать ещё прилично, – проворчал он.

– А почему через колечко нельзя было? – сонно пробубнила я.

– Потому. Не задавай глупых вопросов и спи, – вот и весь ответ.

Промычав в знак благодарности, ерепениться не стала. Устроившись у него на плече, наконец-то, блаженно зевнула и закрыла глаза. Мои ноги укрыл мужской сюртук.

– Ночью прохладно, – тихо шепнул он. – Так теплее будет.

Глава 11

Кто-то настойчиво тормошил меня за плечо. Открыв глаза, увидела перед собой озабоченное лицо госпожи Инессы Волынской.

– Вставай, милая, а то обратно увезут, – улыбнувшись, пошутила она.

Продрав глаза, я осмотрелась. Салон был уже пуст. Господин Михаль, подвинув в сторону жену, снял с вполне видимой полки мой чемодан и понёс его на выход. Я встала и с изумлением отметила, что мы больше не в пазике, а в большом, нет просто огромном дилижансе, что ещё вначале нашего века существовали.

Вместо сидений, обтянутых дерматином, деревянные лавочки.

– А … – не поняла я, – мы что пересаживались?

Женщина звонко рассмеялась и покачала головой.

– Эх, девочка. Как же так получилось, что вот одна из нас, а росла как сорняк среди людей.

– Почему как сорняк? – немного обиделась я.

– Да потому что вопросы задаёшь детские, даже жалко тебя. Как же тебе в академии сложно будет пристроиться. Тебе же всё в новинку. Агата, – повернувшись, выкрикнула пожилая матрона, – а ну, поди сюда, небось парней там высматриваешь уже. Хвост накручу, если узнаю, что таскается за тобой кто.

– Ну, ба, – в автобус заглянула черноволосая красавица и хитро блеснула глазами. Выглядела она при параде, не в пример мне. Накрашенная, на голове причёска, позавидовать можно.

– Вот тебе Злата, и чтобы ни на шаг от неё, – госпожа Инесса сурово покачала пальцем. – Поможешь ей адаптироваться, расскажешь, что к чему. Прознаю, что бросила её одну, я тебя научу людей хороших ценить.

– Ну, ба, – брюнетка закатила глаза, – что я ведьма бракованная, по-твоему?! Поняла я уже, что глаз да глаз за ней нужен, а то посмешищем выставят. Помогу, комнату на двоих выбью, а не дадут – соседку изживу, и всё равно ко мне переедет. Ты же меня знаешь.

– Молодец, ведьма! – похвалила её старушка.

Я же рот раскрыла, ничего себе. Изживёт она. Неужто, правда, ведьма.

– А ты на какую специальность поступила? – обратилась ко мне Агата.

– Я? Ааа, – забыла.

Стояла и просто хлопала ресницами.

– «Бытовая магия и зельеварение» – пришёл мне на помощь господин Волынский, вытащив моё письмо из кармашка чемодана и громко прочитав специальность.

– Да, – зачем-то подтвердила я его слова, – вот туда и зачислили.

– Вот и прекрасно, с Агатой вместе учиться будете. Не самая, конечно, перспективная специальность, но…

– Нормальная, ба, специальность, – мгновенно возмутилась ведьмочка. – Ты знаешь, сколько сейчас можно заработать на косметических средствах?! А если своё дело открыть, да и так для себя. Это в ваше время бытовая магия только домохозяйкам нужна была, а сейчас открываешь клининговую компанию и стрижёшь деньги с состоятельного люда, – озвучила недурственные перспективы Агата.

Я даже заслушалась и мысленно представила, как я одним пальчиком заставляю утюг гладить, а вторым… тут подзависла, не зная, куда второй применить. Но ничего… научат…

– Всё у тебя к деньгам сводится, внученька, разве так можно, – голос госпожи Инессы звучал строго.

– Можно и нужно, вот, деда, скажи ей.

– Скажу, – отмахнулся господин Волынский, – а сейчас заканчивайте болтать и быстро на выход.