- -
- 100%
- +
– Да думал я уже об этом! Дичь здесь есть – зайцы, суслики. Когда шли к реке, в перелеске что-то и покрупнее мелькнуло, не то кабан, не то олешек. И чувствуется, что зверьё здесь непуганое. Людей здесь либо давно не было, либо… никогда. Оружия у нас нет, но вот силки поставить на всякую живность можно попробовать! Мы когда на станции порядок наводили, я же там кучу проводов обнаружил. Ну я эти проводочки и прибрал, в хозяйстве пригодятся. А ещё можно попробовать отыскать на реке водопой, если олешки тут есть, то всяко к реке ходят. Но мне нужна будет пара помощников. Вот Колю взял бы, – мотнул головой в сторону Николая, – он опытный турист, знает как себя в лесу вести. Тут уже я не промолчала:
– Меня! Меня возьмите в помощники! Я бы поискала съедобные травки, а то и лекарственные, я немного в этом разбираюсь. Но в одиночку ходить что-то побаиваюсь, местечко-то незнакомое.
– Это хорошо! Присоединяйся к отряду Григория, будете нашими добытчиками – Илья задумался. – А в одиночку ходить здесь вообще надо запретить. И надо бы хоть какую-то карту местности составить, посмотрю по спискам, кто тут может пригодиться.
– Мы с Костей хотим посмотреть, рельсы с другой стороны, вдруг там тоже «конец света» – откликнулся Сашок. – Нам нужно побольше кольев и собрать у народа красные вещи, у кого что есть. Рубашки там, да хоть трусы! Границы опасных зон надо обязательно пометить. Пару девчонок в помощницы мы найдём.
Илья тяжело вздохнул.
– Ну что же, с ближайшими планами на завтра мы определились. Все знают, кому что делать.
– А что, есть и дальние планы? – Пётр с надеждой посмотрел на капитана.
– Конечно есть. Вот разживёмся мясом, организуем экспедицию: поиск более удобного места для «стойбища». Чтобы и вода поближе была, и за дровишками далеко не ходить. Шалашики нормальные организуем.
Эээх… Хорошо, когда есть четкий план действий. И человек, который взвалил на себя груз ответственности. Как-то это вселяет надежду на то, что всё у нас получится. Что получится? Для начала – выжить в этой непонятной ситуации.
Костер, у которого мы сгрудились, находился метрах в двадцати от насыпи, где возвышались «виновники» нашего странного приключения. Купейные вагоны номер 6 и номер 7. Невольно бросила взгляд на вагоны. В темноте наступившей ночи они выглядели, как черные мрачные чудовища. Всполохи огня от костра пробегали по стенкам вагонов неясными тенями. И тут волосы у меня на голове зашевелились. Не в силах ничего сказать, я пихнула сидевшего рядом Петра локтем и мотнула головой в сторону насыпи. Наверное, мы с Петром так выразительно пялились на вагоны, что все остальные тоже обернулись. И подскочили со своих мест, с удивлением всматриваясь в то, что происходит.
Вагоны как будто обрастали льдом. Ну или какой-то субстанцией, похожей на лёд. Сначала этим «льдом» покрылись колёса. Толстая непрозрачная корка быстро поднималась выше по стенкам. К тому моменту, когда все мы уставились на это зрелище, этот «лёд» уже достиг окон и полз всё выше и выше. Я рванулась к вагонам:
– Там ребята!!!
Но Пётр молча схватил меня за руку железной хваткой. Так мы и стояли, замерев не то от ужаса, не то от… восторга. Настолько это было потрясающее зрелище. «Лёд», ну или что там было, светился мягким голубоватым светом. Вот он уже добрался до крыш вагонов и покрыл их. Перед нами возвышались две огромные ледяные глыбы, чуть сияющие голубизной. Постепенно эта корка как будто начала таять, становилась прозрачной, как стекло. Стенки вагонов вдруг оказались прозрачными, и вот уже сквозь них видно темное пятно рощицы на другой стороне насыпи. Потом вагоны начали деформироваться, сминаться, как пластиковая бутылка, ошпаренная кипятком. И в какой-то момент обе ледяные глыбы со звоном рухнули на рельсы. Меня как будто током ударило, кончики пальцев закололо тысячей иголок. С Петром, похоже, происходило то же самое. Он отшатнулся от меня и с удивлением рассматривал свои ладони, то поднося их к глазам, то вытягивая вперёд. А сверкающие ледяные осколки уже растекаются лужей по рельсам. И всё. Нет вагонов. Есть насыпь, есть рельсы. Вагонов нет.
Не знаю, сколько времени это продолжалось, десять минут или пол часа. Ноги вдруг подогнулись и я с размаху шлёпнулась на землю. И так же безвольно попадали все пятеро мужчин: Илья, Пётр, Николай, Григорий, Сашко. Весь наш «оргкомитет». Вы когда-нибудь видели мужиков, падающих в обморок? Зрелище то ещё!
Похоже, что я оклемалась раньше всех. Села в позу лотоса. Любуюсь необычной картиной. Лежат, голубчики, на спинах, раскинув в стороны руки-ноги. Осторожно потрогала валяющегося рядом Петра – живой. Мужчины зашевелились. Постепенно садятся, кто головой трясёт, кто лицо растирает, как после сна. Илья прохрипел:
– Что… Что это было?
Ха! А я откуда знаю? На физиономиях у ребят застыло такое недоумение, что мне вдруг стало смешно:
– Ну что было, что было… Вы, господа, попадали в обморок, как кисейные барышни! – я уже еле сдерживала смех.
Мужики вопросительно смотрят друг на друга, оглядываются вокруг. А я тихо обалдеваю. Ночь-то никуда не делась. В метре от костра темень непроглядная. А я вижу их, как днём. И веснушки на щеках рыжего Сашко. И седые волосинки в бородке Николая. Светлую полосочку старого шрама на виске у Ильи – её и днем-то не заметно. Я не просто вижу, я, как в бинокль смотрю. Веснушки Сашко – прямо перед глазами. Шрам на виске Ильи – кажется, что можно пальчиком его погладить. А они ведь оба на другой стороне костра сидят. Мои глаза – бинокли ночного видения! И непонятно почему это очень, ну очень смешно! Я начинаю хохотать в голос!
Мужики смотрят на меня с удивлением, потом начинают несмело улыбаться, и вот мы все хохочем! Какой-то философ прошлого века сказал «смех освобождает от страха». То есть, как бы я не храбрилась в нашей ситуации, как бы не позволяла себе не паниковать, в глубине души, как и у всех, сидел жуткий страх. И я понимаю, что сейчас мой смех вовсе не радостный, а истерический. То есть, я тоже надеялась на чудо? Пока на рельсах стояли вагоны, доставившие нас сюда, они были как бы материальным подтверждением того, что мы сюда приехали. А это значит, что рано или поздно, мы отсюда сможем уехать! Не сможем. Крохотная надежда рассыпалась осколками прямо на наших глазах.
На наш хохот из «палатки» выскочила Нина, подбежала к костру. А мы уже от смеха снова валяемся на траве и на можем остановиться. Нина встревоженно ощупывает руки, грудь Петра.
– Петя, Петя! Что случилось? Я слышала какой-то грохот!
А Петя отмахивается от неё, утирает с лица слезы:
– Всё хорошо, всё нормально! – обнимает жену, прижимает к себе, и Нина затихает.
Постепенно все тоже успокаиваются. Лежим, в изнеможении, как будто вагон с углём разгружали. Тьфу! Тьфу! Тьфу! Вагон – это плохое сравнение! Неприятное слово! Вот – как будто марафон пробежали. Странно, что кроме Нины мы никого не разбудили своим хохотом. Умаялся народ. Да и перенервничали все.
Лежу на спине, смотрю в незнакомое высокое небо. Балуюсь со своим «биноклем»: то приближаю к себе звезды, то отодвигаю. Типа медитирую, такое состояние. Звёзды. Звёзды?
Задумчиво спрашиваю:
– Илья, ты там живой?
Капитан согласно мычит в ответ, значит живой.
– В нашей коммуне есть кто-нибудь, смыслящий в географии или астрономии? Может, морячок какой?
– Ты про карту местности? – лениво отвечает вопросом на вопрос. – Этим Гриша и Николай займутся, уже занимаются. А морячок зачем?
– Капитан, а ты сейчас ровно лежишь? Небо видишь? Звёзды… Морячки, они по звездам умеют ориентироваться.
– Я турист-любитель, – послышался вялый голос Николая, – тоже могу по звёздам. Да и Гриша, наверное… – Коля резко замолчал, сел и протяжно рявкнул: Тваююю мааать!
Дошло, да? Красивое небо. Усыпано яркими звёздами. Чужими. И Луны нет. От слова совсем. Я, конечно, в астрономии не дока, но Медведиц и Полярную звезду в состоянии углядеть. А нету их, Медведиц. С другой стороны, я же никогда не была в южном полушарии. Только бултыхаются в памяти красивые названия созвездий: Южный Крест, Большой Пёс, альфа-Центавра… Видеть не видела. Всё больше из «пиратских» песенок названия всплывают.
– А я и говорю, что нам морячка бы какого. Может, мы в южном полушарии? Они в этом разбираются. И как раз там лето, когда у нас зима. Теоретически ведь такое возможно?
– Теоретически мы и на другую планету могли улететь – буркнул Николай.
Вялость и апатию с мужиков, как корова языком слизала. «Ёшкин кот!», «Епонский городовой!», «Тваю дивизию!» и другие, почти непечатные, выражения посыпались со всех сторон.
Не многовато ли приключений на наши головы?
– Мужики, – я вздыхаю, – если что, то я год на психотерапевта училась. Даже сертификат есть. Так что… Не стесняйтесь, записывайтесь… В связи с чрезвычайным положением консультации бесплатно.
Сохранять чувство юмора в любых, даже в критических ситуациях – это наше всё. Особенно в критических. Мужики снова заулыбались. Илья поднял руку, как школьник в классе:
– Меня! Меня первого запиши на консультацию! – И уже серьёзно добавил: Давайте так. Я сам завтра доложу обстановку. Без подробностей. Сидели у костра, услышали звон, обернулись – вагоны исчезли. Всё.
– А как же… Как же ребята? Четверых мы завтра не досчитаемся…
– С ребятами да, сложно объяснить, – тяжко вздохнул капитан, – но, тем не менее: ничего не знаем, ничего не видели. Ребят жалко, но тут мы ничего поделать не можем.
– Знаете что…– я задумчиво посмотрела на чужое небо. – А вы не торопитесь их хоронить. Возможно, что их куда-то «перенесло», точно так же, как нас «перенесло» сюда!
– Но как же? Вагоны ведь прямо сплющило! Они рассыпались у нас на глазах! Поясни! – мужики взволнованно засы́пали меня вопросами.
Пётр с Ниной уже сидели в обнимку и тоже вопросительно смотрели на меня.
– Пётр, ты помнишь, как ты меня разбудил? И как окно в купе заволокло серой плёнкой. И как в вагон начал просачиваться тот липкий туман. А многие ведь, скорей всего, это явление просто проспали. А мне не спалось и я видела, как появилась эта серая пелена, как постепенно поднималась по окну. Я думаю, то, что мы с вами только что видели, это точно такая же пелена, только сейчас мы видели её снаружи. И тем не менее, мы не погибли же? Нас просто «перенесло» сюда, неведомым образом.
– Да, вагоны рассыпались прямо на наших глазах. – Я продолжила задумчиво рассуждать. – Коллективных галлюцинаций не бывает, люди сходят с ума по одиночке. Впечатляющее зрелище! Но я больше чем уверена, что когда поутру мы поднимемся на насыпь, мы не увидим на рельсах ни кусочка стекла или еще каких-то остатков вагонов. Нас здесь «высадили» и вагоны… помчались дальше. Наверное. Вместе с нашими влюблёнными парочками. Видимо, этим четверым другая «станция» назначена. И мы все оказались здесь не просто так.
Снова посыпались вопросы:
– Что значит «высадили»? Кем «назначено»? Ты что-то об этом знаешь? Как же вагоны помчались, там же, впереди, рельсов нет! Что значит «не просто так»???
– Ребята, ну вы что… Для меня же, как и для вас, всё происходящее – полная неожиданность и запредельная фантастика. Просто… есть некоторые мысли. Но я пока не готова их озвучить. А рельсы. Во-первых, мы не знаем что с рельсами на другом конце этой… одноколейки, ещё не проверяли. Во-вторых. Разве волшебному, фантастическому поезду нужны рельсы? Точнее, отдельно взятым фантастическим вагонам совершенно обычного поезда. Вас не смутило, то, что наши два вагона были какие-то странные? Красные, как кумач. А садились вы в обыкновенные? В зелёные?
– Похоже, что и мой кошмарный сон, когда я своими криками разбудила Петра, тоже был не просто так – продолжила я. – Это было как… как предупреждение. Согласись, – я посмотрела на Петра – что это было предупреждение об опасности? А такие предупреждения мобилизуют. Ты почему-то понял, что, когда мы остановились, вагон нужно немедленно покинуть. Кто-нибудь обратил внимание на такую «мелочь» – пассажиры высыпа́ли из вагонов с вещами. Разве так ведут себя пассажиры, если поезд почему-то остановился, не доехав до станции? Ну, выскочит кто-то из вагона, попробует узнать, что случилось, надолго ли остановка. А тут все как будто знали, что свой багаж надо брать с собой.
– И вагоны, прежде чем испариться, милостиво позволили нам забрать из них всё добро – усмехнулся Илья, – которое нам очень даже пригодится. Прямо добрые сказочные феи! Жалко, что никаких инструментов не заготовили для нас! Топора какого-нибудь или хотя бы лопат.
– Ну и не зря же ты не разрешил выламывать полки! Чувствовал, что нельзя? – подхватила я «сказочный» настрой. – Представляешь, повыламывали бы мы нашим феям руки-ноги или что там ещё у них бывает. Точно обиделись бы на нас!
– Думаю, что у каждого в жизни был хоть один необъяснимый случай, когда что-то, какой-то знак, помогал избежать неприятностей или даже гибели! – я улыбнулась, вспомнив тот шторм на Васюгане.
Григорий заметил мою улыбку:
– Вспомнилось что-то? Рассказывай! Всё равно сна ни в одном глазу.
– Ребята, наверное, нам стоит хоть немного поспать, – я посмотрела на Нину, которая уже спала, уткнувшись в грудь Петру, – у нас же на завтра наполеоновские планы!
Но Илья поддержал Гришу:
– Я всё равно не усну, не терпится дождаться рассвета и посмотреть что там на рельсах! Так что давай, сказочница, свою историю.
«Сказочница»! Вот припечатал так припечатал!
Ну что ж, будет вам сказание о земле сибирской.
– И случилось это в незапамятные времена, в Томской губернии, – начала я тоном сказительницы, – на реке Васюган. Может кто слышал про Васюганские болота, самый крупный в мире болотный массив? Вот в этих болотах и берет начало река Васюган, левый приток великой сибирской реки Обь. Наша компания путешествовала вдоль Васюгана, не важно почему и зачем. Путешествовали на УАЗике. И было нас пятеро, двое парней и три девчонки. Останавливались в интересных местах, а места там красивые! Первую ночевку организовали на берегу, где-то в среднем течении реки. В этом месте река судоходная, глубокая прямо у берега. А течение такое сильное, что не поплаваешь, сносит. Так что ежели кому хотелось освежиться – вцепляешься в береговые камни, осторожненько опускаешься в воду – а там уже метра полтора – и болтаешься, крепко-крепко держась за камни!
Место для ночёвки выбрали не самое удачное – берег настолько каменистый, что поставить палатку это была целая проблема. К тому же наша новенькая трех-местная палатка в реале
оказалась двух-местная! Втроём, да с рюкзаками, там ну просто не разместиться. У ребят с собой оказалась одно-местная палатка, которую они выдали мне, а сами собрались ночевать в УАЗике. С большим трудом удалось вколотить в каменистый грунт колышки и поставить палатки. Поужинали и расползлись по спальным местам. А погода к вечеру чуть подпортилась. Тучи понабежали, мелкий дождик заморосил. Ветерок поднялся. Но ветерок на Васюганье это хорошо! Знамениты эти края сумашедшим обилием гнуса. Ветерок слегка разогнал полчища кровопийц. Забравшись в палатку и выгнав уже набившееся туда комарьё, я сладко уснула.
Я оглядела своих слушателей – не уснул ли кто под мой рассказ. Нет, слушают внимательно, ждут когда же фантастика начнется.
– Проснулась я от звонка мобильника. Спросонья долго не могла найти его в рюкзаке, а когда нашла, то телефон уже молчал и высветилось «пропущенный звонок». Номер совсем незнакомый. Но размышлять о том, кто же мне среди ночи мог позвонить, уже было не до того! За стенками палатки вдруг началось что-то невообразимое! Ливень, как из ведра! Ураганный
ветер рвет палатку! Через распахнувшийся от ветра тамбур в палатку влетают буквально потоки воды! Я мгновенно промокла насквозь! Чувствую, что палатку тащит к реке! Я распласталась,
раскинув руки-ноги, пытаясь своим телом удержать палатку от сползания. Цепляясь всеми мыслимыми и немыслимыми частями тела за любую неровность, по которой меня, облепленную мокрой палаткой, неумолимо тащило прямо в реку. Вы пробовали когда-нибудь зацепиться за опору ягодичными мышцами или позвоночником? Вот когда я порадовалась своему лишнему весу! Будь я килограмм на десять легче, меня точно сбросило бы в Васюган, а там… Вряд ли я в этой штормяге выпуталась бы из облепившей меня палатки!Я, наверное, даже ничего понять не успела бы.
Внезапно всё прекратилось. Ни ливня, ни ветра. Я кое-как освободилась от палатки, вылезла на свет божий. У девчонок было не лучше. У их палатки тоже повырывало колья, но хотя бы не сорвало саму палатку с места. Рассвет мы встречали насквозь мокрые и перепуганные таким буйством стихии. Целый день потом сушили свое барахло.
И я так и не узнала – какая фея меня разбудила ночью. На все мои попытки потом перезвонить по этому номеру появлялось сообщение «номер набран не правильно», «такого номера не существует». Ну мистика же какая-то! Так это и осталось для меня загадкой. Такая вот… сказочка, основанная, как говорится, на реальном событии.
А сколько таких «звоночков» мы в своей жизни просто не замечаем? Почему-то не смог пойти на концерт в «Норд-Ост». Опоздал на поезд-самолёт. Ну и всё такое.
– Да, я слышал, читал – возбуждённо заговорил Сашко, – что существует даже статистика, что на самолёты и поезда, чьи рейсы закончились катастрофой, опаздывает или сдаёт билеты перед рейсом значительно больше людей, чем обычно. Считается, что у них интуиция сработала!
Внес свою лепту и Николай:
– А я в молодости интересовался хиромантией. Так вот, хироманты знают, что на ладошке у человека есть знак, который говорит о том, что у этого человека хорошо работает в мозгах некий «центр безопасности». Например, девушка с таким знаком на руке никогда не попрётся ночью в тёмный переулок, никогда не сядет в подозрительную машину, ну и не полетит на самолёте, которому предстоит катастрофа. Но как выглядит такой знак, я так и не выяснил. Это в Индию надо ехать, там профессионалов-хиромантов искать надо!
Вот бы не подумала, что такой серьёзный мужик, как Николай, хиромантией увлекался!
– Даааа, знать бы, что это за знак – я вздохнула. – Тогда стало бы понятно – мы-то все попали в катастрофу или, наоборот, спаслись от неё?
– Ты вроде намекала, что у тебя есть соображения на этот счёт – с интересом посмотрел на меня Илья. – Может быть, поделишься?
– Ооо! Я пока не уверена в своей версии, надо ещё поговорить с народом, подумать… Списки твои посмотреть… Интересно же, почему в этих вагонах оказались пассажиры, которые собирались ехать в совсем другую сторону! И, как хотите, но я, кажется, засыпаю.
Пётр уже давно унёс заснувшую Нину в свою «палатку», я пошла разыскивать нашу с Нинэль.
– Ми-и-ла, просыпайся! – кто-то стягивает с меня одеяло, но я сопротивляюсь.
– Мммм… Не хочууу… Я вообще в отпуске!
– Аха! – хихикает знакомый женский голос – В отпуске! На Канарах!
Я открываю один глаз. Что за чертовщина? Где это я? Почему кутаюсь в какое-то незнакомое одеяло? Женщина меня какая-то тормошит… Оу! Это же Нинэль! Я сразу всё вспоминаю.
– Просыпайся, просыпайся, там Илья ждёт, когда все соберутся, какое-то важное сообщение у него. Хочешь, я тебе чаю принесу, чтобы легче было проснуться?
– Ну, вообще-то, сначала хотелось бы с точностью до наоборот. А уж потом умыться и чай.
Вот всё-таки опытный организатор этот капитан Илья! Обеспечить более-менее нормальное существование пяти десятков человек, непростая задача. Но он и о таких «мелочах» позаботился. «Отхожие» места «М» и «Ж» мужики ещё вчера обустроили. Недалеко от «стойбища» нашли какие то канавки (лопат то нету!), перекинули через них доски, притащенные со станции, вполне приемлемо в наших-то условиях. Какой-то шутник на ветку ближайшего кустика приладил рулон туалетной бумаги из вагонных запасов, а также объявление «Товарищ! С сегодняшнего дня открыт месячник экономии туалетной бумаги!».
Ну, а что. «Война войной…», а организмы работают в нормальном режиме. Им же пока почти без разницы, что их хозяева оказались неизвестно где и как. И на сколько. Поэтому экономить нужно всё!
Умылась горсточкой воды и поспешила к «столовой». Там уже собрался весь наш коллектив. Углядела в толпе Илью, вопросительно посмотрела на него, кивнув головой на насыпь. Он меня понял, пожал плечами и развел руки в стороны, жестом «так и есть». Ничего не обнаружили. Но мне всё равно надо самой сходить, посмотреть на рельсы. Может быть, своим новым зрением я что-то угляжу. А то, что мой «бинокль» никуда не делся, я убедилась, пробираясь сквозь кустики в локацию «Ж».
Иваныч с Маринкой приготовили завтрак на выбор аж из двух блюд: жиденькая овсянка из геркулеса на воде и «Доширак». «Доширак» решили раздать «семейным». Потому что одна порция на двоих. Овсянку разливаем по стаканам, их у нас полно. Выпил, протёр салфеточкой, иди с этим же стаканом за чаем. «Детным» семьям раздали остатки печенья и галет, для ребятишек. Если не получится сегодня добыть рыбки, кроликов-сусликов, будет совсем не весело.
А когда приступили к чаю, Илья встал, поднял руку, призывая к тишине. И очень коротко сообщил про ночное происшествие. Засиделись вечером у костра, услышали непонятный шум, оглянулись на вагоны, а вагонов на прежнем месте нет. Испарились! Оказывается, многие даже не заметили, что вагоны исчезли! Народ заволновался, послышались где растерянные, где возмущённые возгласы: «Как же так!», «А как же мы?», «Что же теперь будет?!»
– К сожалению, четверо наших товарищей вечером тайком пробрались в вагоны и тоже пропали.
Послышались испуганные «охи» и «ахи» женщин, мужчины тихонько матерились. Женщины несмело перешёптывались: «А кто пропал то? – Да это наши влюбленные парочки! Приспичило же им уединиться!».
– Я же говорил, я же говорил, что ночевать надо в вагонах! – чуть не плакал Костя – Сейчас бы ехали спокойно, кому куда надо, а не всё вот это… – он махнул руками в сторону нашего убогого «стойбища», показывая, что имеет ввиду под «этим».
– Прекратить истерику! – рявкнул Илья. – Мы не знаем, что произошло и с вагонами, и с нашими товарищами. И ничего с этим поделать не можем. Сейчас «всё вот это» – только то, что мы имеем.
И уже совершенно будничным тоном продолжил:
– Уточним наши планы на сегодня. – Илья проигнорировал возбужденные голоса растревоженных пассажиров. – Сашко и Костя. Организуйте всех женщин на поиск любой одежды яркого цвета, желательно красного. Пусть порежут на ленточки. Заготовьте колья для вешек, пацанов привлеките. Ваша задача – оградить вешками с красными метками опасное место у котлована на востоке. Если успеете, то обследуйте западную часть рельсов, два-три километра, дальше не уходите.
Николай, Григорий, Мила, вы идете на охоту. Подберите экипировку, подумайте, что ещё может понадобиться. Если есть добровольцы, возьмите с собой. Мало ли, – улыбнулся, – вдруг оленя или кабана зава́лите, тащить придётся. Остальным – продолжить обустройство лагеря, сбор сухостоя для костров. В лесу не расходиться, всегда быть в зоне видимости двух-трёх человек.
Всё чётко и ясно. Народ взбодрился, всем нашлось дело. Неожиданная пропажа вагонов и влюблённых парочек отступила на задний план.
В нашу группу «добытчиков» добровольцы-мужчины нашлись легко, а вот среди женщин пришлось выбирать. Мы же все прибыли из зимы! И обувь была соответствующая: зимние сапоги да утеплённые ботинки. По «стойбищу»-то можно и босиком ходить, но в лес босиком не пойдёшь же.
Местность вокруг больше всего похожа на европейскую холмистую равнину. Невысокие холмы, поросшие кустарником и деревцами, чередуются с широкими луговинами. То там, то здесь виднеются небольшие рощицы деревьев. Модницам с обувью на высоких каблуках пришлось отказать, в том числе и нашей Нинэль. На каблуках по такому рельефу не очень то разгуляешься. Но Нинэль так хотела присоединиться к нашей группе, что поставила на уши всё женское население, но нашла себе подходящую обувку. И через пол часа наш отряд отправился на охоту за едой. Трое девчонок и пятеро мужчин.
Отправились к реке, туда же, где вчера наловили рыбы. По дороге Коля и Григорий то на лугу, то в кустах ставили силки, в надежде, что удастся с их помощью поймать зайцев или ещё каких зверьков. Как они решали, где поставить силки, это только им известно, только на их охотничье чутьё надежда. Ну а я надеялась, на то, что среди здешней флоры встретятся знакомые мне растения, которые можно будет употребить в пищу. Конечно, встретились!
Мы с девчонками под завязку набили наволочки молодой снытью и папоротником-орляком. Потом помогли мужчинам в рыбной ловле. Выбирали из «ведра» мальков и отпускали их в реку. А Николай с Григорием пошли вверх по реке, хотели найти водопой местных животных. Где потом на них, может быть, удастся поохотиться.
Пока Николай и Григорий не вернулись из своей разведки, а рыбы мы уже наловили достаточно, я прогулялась вокруг. Поднялась на самый высокий из холмов у реки. Здесь росли довольно крупные березы и ещё какие-то деревья, похожие не то на вязы, не то на клёны. У одного толстенного дерева нижние ветви начинались почти от земли. Не долго думая, я скинула свои зимние ботинки и вскарабкалась на дерево так высоко, как смогла. Холмы, холмы до горизонта, луговины между ними. Включила свой «бинокль» (пока не понимаю, как я это делаю): вот внизу подо мной наша речка, вот девчонки и рыбаки расселись на бережку, о чем-то болтают, хохочут. Ниже по течению блеснула гладь воды. Озеро? Присмотрелась повнимательнее вокруг этого, предположительно, озера. И чуть не свалилась с дерева. Мираж? Галлюцинация? Зажмурилась, потёрла глаза, снова их открыла. Нет! Не мираж!