Физик: Артефакт
- -
- 100%
- +
Иваныч,приоткрыв свёрток,увидел высокие сапоги из коричневой кожи на жёсткой подошве, кожаные штаны, хлопковую рубаху, шерстяной серый свитер крупной вязки, хлопковый вощёный плащ и довольно объёмную походную сумку на одном ремне. Неплохо. Учитывая, что сейчас у него из имущества только чужое тело, непонятный обруч на шее да каменной твёрдости чёрные пятки, – это действительно неплохо.
– Спасибо! – повторил Павел.– Спасибо за всё!
– Ты, никак,куда-то собрался? – удивился Вел.
– Так вы же уходите, – не понял Иваныч.
– Уходим, – кивнул брюнет.
– Ну, так и мне куда-то нужно идти… – продолжил бывший педагог.
– Нужно, – подтвердил Вел.
– Мы же тут вроде как без разрешения…
– Ага. Егеря тебе за такое самоуправство быстро дымоход прочистят, – важно кивнул маг тьмы.
– Ну, вот я и…
– Вел! – донёсся из дома злой голос Мишико. – Не морочь парню голову! Он и так не в себе!
– Да я и не собирался, – сник демонолог.
– Не собирался он, – проворчал вышедший на улицу Мишико. – Паш, ты что собираешься дальше делать?
– Не знаю, – честно ответил Павел.
– Зато я знаю. Пойдёшь с нами. Или у тебя другие планы? – поднял бровь блондин.
– Нет, – не раздумывая ответил обрадованный Иваныч.
– Ну и славно. Одевайся. Хотя, нет. Сначала вымойся. За домом бочка с водой. А то несёт от тебя, как от того куска болотистой слизи, – поморщился Мишико.
Покинув временное пристанище в виде егерского домика, компания углубилась в лес и добрых пять часов прошагала узкими звериными тропками, пока не вышла на небольшую опушку, на которой Мишико скомандовал о привалеи ночлеге. Демонолог отправился на поиски пропитания, а блондин начал организовывать навес из веток на случай ненастья. Иваныч как мог ему в этом помогал.
Зайчатина,тушённая с корнями колчуна и добавлением каких-то местных трав, по фирменному рецепту дядюшки Вела- это вкусно! Если,конечно, бывают зайцы размером с крупную собаку, четырьмя длинными ушами и оскалом, которому позавидует добрая стая волков. По крайней мере, Иваныч уплетал зайчатину за двоих. Вслед за чуть утихшимстрессом к нему пришёл зверский аппетит. И теперь Павел,обжигаясь и рыча, его унимал. И не только он. Так же рыча и громко чавкая, рядом насыщались Мишико и Вел. Над чуть дымящим костерком висел котелок, в котором варился отвар из собранных демонологом плодов, похожих на сморщенные, битые жизнью огурцы. Отличались от привычных Иванычу огурцов они запахом, напоминающим запах шиповника, и тем,что при сборе с дерева огурцы матерились,как бордельные уборщицы в грязном порту, при чистке пытались договориться, а перед тем как отправиться в кипяток, несколько из них, затянув боевой марш, норовили плюнуть кислым соком в Вела. Но пахло от котелка вкусно! Шиповником и цитрусами.
Смеркалось.
Утолив голод, Иваныч откинулся спиной на ствол дерева и посмотрел в сторону. Там, на границе сумрака и света от костра,что-то тихо скулило, чавкало, плюхало и завывало. Иногда мелькала пара больших жёлтых глаз.
– Зачем он нам? – спросил Павел.
– Вел к нему привязался, – улыбнулся Мишико.
Мастер тьмы поперхнулся очередной порцией зайчатины, что пошла не в то горло,и зашёлся в сильном кашле. При этом он начал дико вращать глазами и показывать рукой за спину, явно на что-то намекая.
– Погляди! Они же как братья! – заржал блондин, с размахуприкладываясь по спине демонолога.
Огонь в костерке вспыхнул чуть ярче и высветил болотистого рыгуна, которыйни на шаг не отставал от компании в их коротком походе, а после первого часа пути и вовсе забрался Велу на спину, намертво вцепившись острыми когтями в одежду. Но сейчас жаба оказалась в патовой ситуации, сама себя туда и загнав. Когда маг тьмы разделывал зайца-переростка, рыгун состроил самую жалостливую мину, на которую был способен, выпучил глаза, и,похрюкивая и бурча животом,решительно направился к месту разделки тушки. Охреневший от такого зрелища Вел кинул в тварь заячьей головой с висящими на ней остатками пищевода и потрохов, которую в грациозном прыжке жаба и поймала. Вот только снаряд для неёоказался великоват, застряв где-то в зобу. Сейчас же рыгун напоминал рождественского эльфа, который,тряся плюшевой кровавой бородой из заячьих ушей и кишок,пытался проглотить или выплюнуть слишком большой кусок. Делал это он,громко сопя, урча и поскуливая.
– Мишико, вот Вел, он демонолог, маг тьмы и всё прочее. Хотя для меня это всё лишь непонятный набор слов, знакомый из детских сказок. А кто ты? – задал вопрос Иваныч.
– Кто он? – рассмеялся, откашлявшись, Вел.– Он один из твоих друзей, что пихали раскалённые предметы во все твои потаённые места!
– Ты из инквизиции? – удивился Павел.
– Нет, – вороша сухой веткой багровые угли в костре, тихо произнёс Мишико, – я паладин Создателя нашего… Был им когда-то.
– Был?
– Брось, Мишико! Ты же сам прекрасно знаешь, что заслуживаешь это звание больше, чем весь оставшийся там сброд, – снова влез демонолог.
– Там ещё осталось достаточно тех братьев, кто не сбился с пути. Так что лучше не произноси этих слов, – мягко ответил паладин.
– Ой ли… А не эти ли братья первыми бросились выполнять ТОТ приказ? Не эти ли братья с улыбкой на лице тщательно пережёвывают всёто дерьмо, что полилось на вас сверху, и просят ещё добавки? Скажи, Мишико, не из-за них ли мы оказались здесь? – завёлся Вел.
– Они не ведают… – начал Мишико.
– Они что, дети?! Они не могут задать себе и окружающим элементарные вопросы?! Мишико, признай ты уже тот факт, что ваша шайка превращается совсем не в то, чем должна быть! Или спроси мнение у Нарии! Спросишь? Ах да, совсем забыл… Еёведь совсем недавно заживо освежевали твои милые братья! Очнись уже, паладин! Ты же, мать его, гроза Сурийских Врат! При упоминании твоего имени вся падаль в тех местах пускала жидкого по внезапно вспотевшим ляжкам! Твой молот узнавали все! А теперь?! Я вижу перед собой лишь мясной кисель, из которого разом выдернули хребет, – взорвался Вел.
– Мне нужен мой молот. И ответы на вопросы. Что-то их слишком много скопилось… – после длительной паузы тихо произнёс Мишико.
– Наведаемся к дядюшке Золену на душевную беседу? – оскалился демонолог.
– Да. Другого варианта я, к сожалению, не вижу, – продолжал ворошить угли в костре паладин. – Паш, а тебе ведь тоже нужен этот старый хрыч.
– Мне? – удивился Иваныч.
– Тебе, – ухмыльнулся Вел.
– Взор Марии. Снять его может лишь тот, кто его активировал. Ну,либо его преждевременная кончина. Узнать, кто накладывал активирующую печать мы можем либо в канцелярии крепости, либо у старшего инквизитора. Все доклады наверх проходят через него. А доложить о тебе были должны, – ответил Мишико.
– Ты об ошейнике? – Павел провёл пальцем по прохладному камню на шее, – я как-то его уже и не замечаю.
– Он слишком приметен. Любой более-менее понимающий человек, увидев тебя, тут же вызовет патруль. Это раз, – отчеканил паладин. – Нося эту безделушку на шее, ты магически кастрирован. Это два. Хотя тут история какая-то мутная… Зачем тебя наградили Взором Марии, если ты светлый? Он полностью блокирует тьму, действуя на остальные стихии лишь вполсилы… Вопросы. Одни только вопросы. И нет ответов.
– Кастрирован? Да будь я даже без этого ошейника, я ни черта не понимаю в происходящем. Как пользоваться тем, о чём не имеешь понятия?!– возмутился Иваныч.
– Хм… – паладин кинул ветку в костёр, повернулся к Павлу и вытянул перед собой руку ладонью вверх. – Что ты видишь?
Над ладонью Мишико появился крошечный шарик из ослепляюще белого света. Пульсируя, шар начал постепенно увеличиваться в размерах. После того как он достиг размера теннисного мячика, пульсация пропала, и ярко светящийся шар повис в сантиметрах десяти от ладони паладина.
– Что ты видишь? – повторил свой вопрос Мишико.
– Шар. Ярко светящийся шар над твоей ладонью, – ответил Иваныч.
– И только? Всмотрись в него внимательней. Напряги содержимое своей черепушки! Сконцентрируйся, парень! – надавил паладин.
– Как? Что мне делать?! – воскликнул Павел.
– Сосредоточься на центре шара! Постарайся разглядеть сердцевину светляка! – прикрикнул Мишико.
– Да скажи хотя бы, что я должен там разглядеть? – не понимал бывший педагог.
– Узнаешь. Сосредоточься! Не отвлекайся ни на что! Старайся! – уже кричал на Павла паладин.
И Иваныч старался. До конца не понимая,зачем, но он старался! До рези в оставшемся глазу и головной боли. Он тужился и пыхтел, пучил глаз и раздувал от напряжения щёки. Он взмок и учащённо дышал, но, кроме очень яркого комка белого света,так ничего и не видел. И в тот момент, когда Павел хотел уже сдаться и сказать об этом Мишико, он внезапно почувствовал! Это было словно чьё-то холодное прикосновение к шее. Будто что-то упругое и склизкое коснулось шеи и медленно начало еёобвивать. Иваныч продолжал усердно всматриваться. Неладное он почувствовал, когда давление на шею увеличилось и приток воздуха в лёгкие начал понемногу снижаться. Павел попытался дернуться, но тщетно. Что-то надёжно прижало его руки к телу и зафиксировало в сидячем положении.
– Так и должно быть? – прохрипел физик, не отводя взгляда от светящегося шара.
– Не отвлекайся, – донеслось в ответ.
Иваныч решил, что это очередные странности этого проклятого места. Места, о котором он точно никогда не слышал. Места, где при встрече тебе ломают ногу и заливают олова под шкуру. Места, где живут непонятные твари, а люди умеют зажигать свет в ладонях и швыряться чёрными кляксами. Но всё же он решил следовать советам своих новых знакомых. Таких непохожих друг на друга, таких странных, но… честных. Павел терпеть не мог лжи и, как он считал, умел распознавать лгунов. Эти двое такими не казались. И они ему помогали. Поэтому, несмотря ни на что, он решил следовать их странным советам и продолжал пялиться на светящийся шар.
Снова холодное липкое прикосновение. Теперь левое ухо, следом затылок, лоб, бровь…
– А-а-а-а!!! – заорал ошалевший Иваныч, глядя на кончик бурого щупальца, обильно покрытого вязкой тянущейся слизью, свисающего с его головы, – Что это за срань?!
Щупальце нежно скользнуло по щеке и медленно направило свой кончик в пустующую глазницу бывшего педагога, устраиваясь в тёплой мясной пещерке.
– А-а-у-а! – Павел напоминал сейчас ревущую тревожную сирену.
– Молчать! – в голосе Мишико лязгнула сталь. – Смотри на этот долбаный светляк! Не своди с него своего взгляда!
– Какого хе… Агх! – ещёодно щупальце вползло Иванычу в рот и начало активно там обживаться, пытаясь проникнуть ближе к желудку.
В ушах Павла начал свой размеренный стук пульсирующий молот. Бах! Бах! С каждым ударом темп всё увеличивался. На мгновение прикрыв глаз, Иваныч увидел уже знакомый по событиям в подвале пыточной искрящийся шар ненависти, что размеренно вращался. Но это пока размеренно. Вот только никакой ненависти Павел сейчас не испытывал. Лишьдикий, животный страх.
Внезапно щёку Иваныча обожгло. Открыв глаз, он увидел замахивающегося Мишико, который тут же свободной рукой влепил ему ещё одну пощёчину по второй щеке.
– Не отвлекайся! – рявкнул паладин.– Не отводи взгляда от центра этого светляка! Сфокусируйся на нём!
От нехватки воздуха у Павла начало темнеть в глазах. Удары молота в голове все ускоряли и ускоряли свой темп. Щупальца же активно елозили во рту и глазнице. Но Иваныч всё же нашёл в себе силы и уставился на долбаный светляк над ладонью паладина.
– Миша! Сейчас жахнет! Жопой чую, сейчас полыхнёт! – раздался крик демонолога.
– Что ты видишь, парень? – кричал Иванычу Мишико. – Скажи мне, что ты видишь перед собой?!
Гудящий вращающийся шар в голове всёнабирал и набирал обороты. Павел по наитию моргнул и взглянул на светляк,расфокусировав зрение. Что это? На фоне расплывчатого пятна светляка проявилась геометрическая фигура. Пирамида! Обычный тетраэдр, вершины которого светились ровным мягким светом. И всё?
– Тэ-кха-ээ… – попытался выдавить вместе с упругим, смердящим серой, отростком из себя Иваныч.
– Есть! – устало улыбнулся Мишико, – Вел! Щит!
Паладин стряхнул с руки светляк, кувырком отскочил на пару метров назад и,хлопнув ладонью по земле, накрыл себя полупрозрачным искрящимся куполом.
– Мать! – раздался за спиной Иваныча голос Вела.
Удар молота в висках Павла выдался особенно гулким, и на мгновение мир для него замер. Бам! Иваныча выгнуло дугой, раздался оглушительный хлопок, и сознание вновь затопило белым светом, что спустя несколько секунд сменился приносящей покой тьмой.
Глава 5
– Хм… Интересно, – задумчиво протянул Иваныч, глядя на распростёртое у его ног тело.
То,что это было именно телом, можно было лишь догадаться. Так как Павел видел лишь серый силуэт человека, наполненный… всяким. Например, в области головы можно было спокойно рассмотреть мозг, в левом полушарии которого неспешно ворочался белый с перламутром густой туман. Малая часть левого полушария скрывалась под чёрно-зелёной, с медными вкраплениями, потрескавшейся скорлупой. Эта же скорлупа, но уже целая, скрывала под собой всёправое полушарие мозга. От светлой половины отходили толстые белёсые жгуты, расходящиеся сетью артерий к каждому органу лежащего тела. Точно! Артерии! Вот что напоминала эта сложная вязь из белых линий Иванычу. Вот только почему она брала своёначало от мозга, а не от сердца?
Павел нервно сглотнул. Одна из артерий резко обрывалась у правого глаза. Так же довольно толстые жгуты, проходя через скрытую чем-то зелёно-чёрным область шеи, теряли в диаметре и интенсивности свечения раза в два. Нетрудно было догадаться,кому этот силуэт принадлежал.
– У-и-и-и-и! – раздавшийся громкий визг заставил Иваныча зажмуриться.
Несколько секунд головокружения и тошноты, и Павел по впившимся в кожу щеки жёстким стеблям и приятному запаху разнотравья осознал себя лежащим ничком на прохладной земле. Открыв глаз и с кряхтеньем усевшись, он удивлённо рассматривал изломанные, перекрученные и поваленные деревья вокруг небольшой опушки. Рядом, на пеньке,сидел Мишико и беззастенчиво ржал.
– У-и-и-и и-и! – знакомый визг повторился.– Наглая смертная слизь! Чтоб тебя хор ангелов под зычный зов трубы имел! Говорила же Зирга, что с тобой нельзя связываться!
– Плата была отдана! Что тебе ещёнужно от меня, мелочь?! – рявкнул Вел.
– Плата была слишком низкой, человечишка! – визгливый тонкий голосок не унимался.
Массируя виски, Иваныч медленно повернулся на звук и уставился на отвратительное существо. Кстати, он почти не удивился, когда увидел его перед собой. Тощее, бурого цвета тело с огромным животом опиралось на целую копну покрытых густой слизью щупалец. Добрая треть щупалец сейчас была оторвана и потихоньку чадила тлеющими измочаленными кочерыжками, хаотично торчащими из тела. Рук у него не было. Тощее тело венчала маленькая голова с безгубым ртом, усеянным множеством мелких заострённых зубов, провалом на месте носа и огромными коровьими глазами. То,что это именно он, Павел понял по солидному мужскому достоинству, которое выделялось среди щупалец ярко красным цветом.
– Четыре капли крови слишком мало за такое! Мне жопу светом подпалили, смертный! Где мои милые щупальца?! Нет их! А я ведь был самым красивым в домене! Я на такой блудняк не подписывался! – не унимался гость.
– Плата! Была! Отдана! Свободен, мелкий! – отчеканил Вел.
– Свободен?! Как, по-твоему, я попаду в свой родной домен? Пока тлеет свет,мне домой не попасть. Путь на нижний план для меня закрыт! И всёиз-за тебя, человечишка! – уже скулил копчёный осьминог.
– А меня это волнует? Свободен! – рыкнул демонолог.
– Кхм… – вклинился в диалог Павел, подтягивая поближе к себе увесистую палку. – Вел, будь добр, подскажи. Какого цвета щупальце побывало у меня во рту? Случаем, не красного?
– Паш, да ты чего? Да я бы ни за что не… – мастер тьмы примиряюще выставил руки перед собой и начал потихоньку пятиться назад. – Это же только в целях обучения! Мы же хотели как лучше, понимаешь?
– Обучения?! – взревел Иваныч, вскакивая и замахиваясь тяжёлой палкой. – И что это за образовательная программа такая?! Ну-ка, расскажи мне, Вел! Мне вот прямо не терпится послушать!
– Паш, ну мы же как лучше хотели! – произнёс Вел уже на бегу, задавая стрекача в сторону уцелевших деревьев.– Это же был ка-та-ли-за-тор!
– Сейчас я тебе и прокатализирую кое-что! – Павел неуверенной походкой отправился в погоню. – Ты куда, учитель?! Стой!
Раздосадованный обитатель нижнего плана взглянул на катающегося по земле хохочущего паладина и лишь глубоко вздохнул, поняв,что и тут его слушать не будут. Следом он перевёл взгляд своих печальных коровьих глаз на застрявшего в ветвях поваленных деревьев рыгуна, который, блаженно похрюкивая, всасывал в себя последнее заячье ухо. Вздохнув ещёглубже и картинно возведя очи горе, мелкий демон протяжно завыл.
– И почему я не послушал милую Зиргу? Нет же, повелся на лёгкую кровь! Чтобы я ещё раз связался с этими смертными?!Да ни за что! Эх, Зиргуленька, как же ты там теперь? Кто тебе будет приносить жареные ушки лжецов? А маринованные подмышки блудниц? Ты же так их любишь! Или тебя уже обмазывает свежей горячей серой Азир? Он ведь давно уже положил на тебя пяток своих гнойных глаз! Эх, Зиргуля… – провывшись, запричитал щупальценогий, медленно бредя с опушки куда-то в лес и оставляя после себя лишь горькое послевкусие шекспировской драмы. Ну,или это горчил густой дымный шлейф, оставляемый тлеющим от мощного выброса света демоническим задом.
Когда он ушёл,над лесной опушкой воцарилась тишина, нарушаемая лишь редким пением птиц, похрюкиванием находящегося в истерике паладина, глухими звуками ударов чего-то твёрдого о что-то мягкое да всхлипами мастера тьмы и усталым, но ритмичным хеканьем Иваныча. В общем, ночной лес жил своими обычными, привычными каждому путешественнику звуками.
***
Золен Рейнс, привычно перекатывая небольшой шарик из отполированного чёрного камня между пальцами, занимался тем, что, сидя на одной из смотровых площадок Соколиного оплота, созерцал прекрасный алый закат.
– Какая же гнида посмела? – находясь в глубокой задумчивости, инквизитор не заметил, как сказал это вслух.– Хотя чего это я? Кому я последнее время стал занозой в жирном тупом заду? Только этому напыщенному индюку может прийти в голову подобная затея. И только этот идиот может позволить себе разбрасываться столь мощными и дорогими артефактами. И ведь время-то как подгадал. Вопрос только в том,как он его доставил внутрь, причём в самое сердце крепости. Хотя…
Золен встрепенулся, взял стоящий на полу колокольчик и громко в него позвонил.
– Да, господин Золен, – через пару мгновений на площадке появился служащий в серой рясе.
– Пригласи ко мне Августа. Передай ему,что это срочно! – не отрывая взгляда от заката, произнёс старший инквизитор.
Служащий, выслушав приказ, молниеносно и молча унёсся его исполнять. Золен Рейнс же поставил колокольчик обратно на пол и взял в руки стоявшую рядом глиняную бутылку.
– Хм… – сделав долгий глоток прямо из горлышка, сказал инквизитор.– А вино у него действительно отличное.
Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и за спиной инквизитора бесшумно появился человек, лицо и руки которого скрывала коричневая ряса.
– Август, ты похвально расторопен. Впрочем, как и всегда. Присядь, – старик кивком головы указал на стоящий рядом пустующий стул и протянул вошедшему бутыль вина.
Август,не издав ни звука, сел на указанное место, проигнорировав протянутую руку с бутылкой.
– Скажи мне, Август, в день нападения на крепость доставляли ли в подвалы новых пленников? – задал вопрос инквизитор.
Ответом ему послужил утвердительный кивок капюшона, полностью скрывавшего лицо Августа.
– Их доставили наши люди?
Медленный отрицающий жест.
– Их привели люди князя?
Снова утвердительный кивок.
– Сколько было доставленных?
Август вынул из широкого рукава рясы иссохшуюкисть руки, обтянутую почерневшей, изъеденной язвами кожей,и показал два пальца. Золен Рейнс вскочил со стула, энергичными широкими шагами пересёк смотровую площадку и упёрся локтями и грудью в каменный парапет, окружающий вершину башни.
– Август, как ты думаешь, реально ли спрятать в живом обычном человеке мощный артефакт света с отложенной активацией? – задал очередной вопрос инквизитор.
Короткое раздумье и очередной утвердительный кивок.
– Вот ты и доигрался, высокородный хряк. Вот ты и доигрался… – хищно улыбнулся Золен. – Август, помнишь,мы обсуждали планы захвата одной из провинций на западе княжества?
Молчаливый кивок.
– Так вот к демонам все эти планы! – резко развернулся инквизитор.– Мы берём всёкняжество! Нельзя упускать такой отличный шанс! Этот тупой боров и сам не понял, какой подарок нам преподнёс! Собери братьев! Нам нужно торопиться!
Ответом Золену послужила всё та же тишина, лишь в пустоте капюшона на миг блеснула пара янтарно-жёлтых глаз.
***
На завтрак снова была дичь. Вообще,Иваныч не привык питаться одним лишь мясом, но это начинало ему нравиться. С добычей пропитания проблем не возникло. На опушке, среди изломанных деревьев, там и сям были разбросаны трупики птиц и мелких животных. Оставалось лишь подобрать наиболее целые. Все приготовления, как и сам завтрак, проходили в абсолютной тишине.
– Ох, – нарушил гнетущую тишину насытившийся паладин. – Паш, ты это…
– Да? – ответил Павел, впиваясь зубами в сочную птичью ляжку.
– Ты же не в обиде на нас? – дождавшись положительного ответа, Мишико продолжил.– Ты пойми, так было нужно! Так что ты видел, Паша?
Иваныч очень ярко и красочно вспомнил все приключения прошедшего вечера: вонючуюслизь, щупальца уродца и перекошенное в крике лицо паладина, орущего эту навсегда впечатавшуюся в память фразу, и непроизвольно вздрогнул. Откушенный им кусок мяса пошёл куда-то не туда, и Павел зашёлся в сильном кашле. Мирно же жующий рядом демонолог, услышав это, вжал голову в плечи и нырнул рыбкой в ближайший куст, сдав на “отлично” норматив упражнения “вспышка справа”. Влажно шмыгнул носом в ожидании новой порции зрелищ рыгун.
– Тетраэдр, – откашлявшись, хриплым голосом произнёс Павел.– Самый обычный тетраэдр.
– Самый обычный? – удивился Мишико.– Расскажешь потом, когда это для простого человека искусство вязи стало “самым обычным”. Как ты его назвал? Тетра… Мне не знакомо это слово. Сможешь нарисовать его на земле?
Иваныч, присев на корточки, быстро начертил обломанной веткой на земле простейшую пирамиду.
– Вот здесь, здесь, здесь и здесь, – проговорил Павел, поочерёдно указывая на вершины многогранника палочкой, – было ровное, мягкое свечение. Что это было?
– Отлично! – улыбнулся паладин.– Просто отлично! Всёгораздо лучше, чем я предполагал! Вел, ты видел это?
– Ага, – из-за ближайшихповаленных деревьев робко выглянул мастер тьмы. – Как ты назвал литарис? Тетрадр?
– Тетраэдр, – поправил его Иваныч.
– Название мне незнакомо, но суть ты уловил верно, – расхрабрившийся Вел подошёл к рисунку и, так же взяв палочку,принялся чертить на земле.– А сможешь ли ты повторить вот такое?
– Шар, вписанный в усечённый конус, – не задумываясь,ответил Павел и тут же повторил рисунок.
– Миша, а тыл прав! Всёгораздо лучше! – рассмеялся мастер тьмы. – Он повторил “тёмный прыжок”! Причём сходу! Прямо с первого, мать его, раза! И с соблюдением всех пропорций и углов!
– Что я повторил? – не понял Иваныч.
Вместо ответа Вел резко присел, ударил ладонью по рисунку и с едва слышным хлопком исчез. Оглянувшись, Павел обнаружил скалящегося демонолога метрах в десяти позади себя.
– А, это… – бывший педагог перевёл взгляд на паладина.
– “Тёмный прыжок”, – кивнул паладин. – Ты воспроизвёл на земле его структуру. И сделал это точно. Где ты получил этот навык и эти знания?
– У нас этому всех детей учат. Геометрия. Базовый предмет.
– У вас все дети являются магами? – удивился Мишико.
– Нет. У нас вообще всего этого нет.
– Ущербный мир, – сморщился паладин.– Тогда зачем вам знания об искусстве? Хотя, не надо. Не отвечай. Оставим эту историю для вечерних посиделок у огня. Ты спрашивал про вершины тетдрра… тетру… Тьфу! Про вершины литариса. Они как бы светились, всёправильно. Это точки приложения силы. Ими ты регулируешь размер, яркость, высоту подъёма и время жизни светляка.
– А сразу нельзя было так объяснить? – нахмурился Иваныч. – Ну, без вот этих вот влажных объятий с местными красавцами?
– Это не так просто… – начал Мишико.
– И скучно! – добавил Вел, падая на землю для того, чтоб пропустить над собой полетевший в него камень.
– Понимаешь, Паш, то, что ты сделал вчера… Мы называем это рождением высшего.
– А у тебя вчера было зачатие, Паша! А! – короткий вскрик дал понять, что на этот раз Иваныч не промахнулся.