Весёлые и грустные поэтические картинки Эмануила Глускина
- -
- 100%
- +
2. «Сердцу не прикажешь!» – сказал Русский Народ.
3. «Любовь не обязана идти от сердца – она может идти и от головы – как же иначе Эйнштейн мог любить людей – ведь любить сердцем можно только очень немногих» – сказал Старый Еврей.
4. «От головы?!» – возмутился Христос – «Б-же упаси! Вы что, думаете, что у всех такая голова как у меня? Да обычная голова переваривает гуманизм хуже, чем мой желудок переваривает песок… Не зря сказал я тем, кто хочет принести вам свет – не мечите бисера перед ними, дабы они на вас не набросились»!
5. «Люби дальнего» сказал Ницше, и «Одной звезды я повторяю имя» – откликнулся на это Анненский.
6. «Любовь ко мне придёт к вам от моего меча» – сказал Мусульманин.
7. «Утро вечера мудренее» – сказал я и пошёл спать.
8. И вдруг вспомнилась – мне уже с закрытыми глазами – о н а – Задумчивая Муза, и я её спросил: «А если я буду рядом и никто нас не будет видеть – поцелуешь?» – «Попробую» – сказала она. И сказав ей: «Обернись!» …, я уснул.
«И мне, как вам, невыносимо …»
И мне, как вам, невыносимо —И вместе дружно мы завыли,Как понял я разбитым лбомЧто значит: «Белые священники с улыбкой хоронилиМаленькую девочку в платье голубом» —В ЭТОЙ СТРАШНЫХ СЛОВ ТРЯСИНЕ —ДЕТСКИЙ ТРУПИК УЖЕ СИНИЙ!«Набрал цветы я всех оттенков…»
Вот так Лагранж переносит Бродского на обобщённые координаты:
Женщине
Набрал цветы я всех оттенков,Упал с букетом на коленки,В передник долго плакал ей:«Ты подними меня скорей —Из пепла жалкого – и в список Клеопатры —Ведь жизнь несётся всё быстрей —Уходят в Лету мальцев кадры»Срослась меж нами трещинаСирийско-Африканская —Ах какая женщина!Умна как Ибн-Сина!С ней лучшие Кавказа винаИ песнь тоски Иранская…Ах какая дева!Девчонка моих грёз —Дождя из слёзЯ жду для семени посева…Но я ей деревенщина,И быть с печалью бедною от хлеваЯ ей всегда готов…Ведь там священная корова…И СПЕКТР НАБРАННЫХ ЦВЕТОВКОЧНУЛСЯ ВПРАВО,КОЧНУВШИСЬ ВЛЕВО!Академия
Вот поёт соловей —Он один как волшебное трио,И снега, те что вечно холодные —Тают.Уж стервятники на него налетают —Нет! Совсем не голодные —Просто поёт он им слишком красиво!«Как роза жёлтая, тут в парке…»
Иосифу Бродскому из Кфар-Сабы
Как роза жёлтая, тут в паркеМалюсенькая псина —Всё вертится – как все, свободе рада,И в памяти восторженном окнеЧто-то плывущее напоминает мне, —НОЧНОЙ КОРАБЛИК НЕГАСИМЫЙ —Тот что вещественный и мнимый —ИЗ АЛЕКСАНДРОВСКОГО САДА…Всё в неизбежном, из мечтаний, сне…«Как внук Раввина Ленинграда…»
Если этот Бродский из меня не выйдет – я его порву!
Как внук Раввина ЛенинградаЯ и вещественный и мнимый;Я лук натянутый, стрела —Адмиралтейская ИглаВо мне по-пушкински светла…Все ночи серо-белыеИ в нихПоэты оголтелые,И во мне Бродский – тоже псих;Всегда я мчуся в Никуда —Я весь ходячая бравада;Любою девкою палимый,Но не бандитскою малиной —НОЧНОЙ КОРАБЛИК НАГАСИМЫЙИЗ АЛЕКСАНДРОВСКОГО САДА!Дорогой Владимир Евгеньевич! Я уже внес (как я всегда делал по Вашим замечаниям) предложенные Вами изменения в мой стих о «засевшем» во мне Бродском. Но если я уже завёл речь о преподавании – у меня есть следующая мысль – педагогический эксперимент – которую мне тут никогда не позволят реализовать, а Вам, с Вашим авторитетом – могут, я думаю, позволить. Итак:
Преподаватель вешает на доску объявлений текст будущего экзамена, и рядом с ним его компактное решение. Текст решения НЕ разрешается вносить на экзамен. Моя гипотеза состоит в том, что оценки будут ТЕМИ ЖЕ САМЫМИ. Просто – если студент дошёл в структуре своего мышления (а что ещё должно дать преподавание\обучение?) до уровня понимания решения – он его запомнит – а если не дошёл – не запомнит.
Ещё раз спасибо, Будьте здоровы,
Ваш,Эмануил.«Великий дал нам кость, и мышление, и кровь …»
Великий дал нам кость, и мышление, и кровь —Но это всё не было совершенство —И превратив противное в блаженство —Он дал любовь!Субботний отчёт
Я снова к Бродскому с повинной —К нему, а также к Ибн Сине(что по-арабски «Сын Синая» —еврея в нём подозреваю).Я – внук раввина Ленинграда —В Кфар-Сабе совершенно мнимый —Гуляю сам с собой как псина,Ищу где бы отлить для гада —НОЧНОЙ КОРАБЛИК НЕГАСИМЫЙИЗ АЛЕКСАНДРОВСКОГО САДА!В России, воротник был – иней,Я горку скользкую брал с гонкой —А тут собачка что с девчонкойМеня решительно красивей!ВОТ. Так я и гулял по парку в эту субботу и встретил кого-то, кто сперва показался мне знакомым из синагоги. Я его поприветствовал, отсалютовав. Он неожиданно остановился и сказал: «Ты молодец что отдаёшь честь – это уважительно.» «Да что там» – гордо сказал я – «В следующий раз, я буду в треугольной шляпе, чтобы ты понял какую честь я готов тебе оказать!». Тут мой собеседник сделал шаг ко мне, и – рассмотрев его лицо получше, – я вдруг узнал его – это был старик Зигмунд Фрейд собственной персоной! «Так-так» – сказал он – «Однако!»
Выйдя из парка, я пошёл домой. Вдруг, близко передо мной, справа, выскочила с левым поворотом какая-то дранная девка на старой машине. Водительское окно было открыто, и я заорал страшным голосом: «Даже ТУТ я чувствую запах курева – подумала бы ты о своём здоровье!». Но она только ухмыльнулась – как всегда делают мои ЭФ-БЭ Фрэндозы. Надо бы и её зафрэндить – грандиозно зафрэндиозить!
«Люблю грозу в начала мая…»
Люблю грозу в начала маяИ Пушкина прекрасные глаза,Когда он, мыслею играя —Библиотеку в кабинете создавал,И русскую религиозную архитектуру —Которая во мне спасает КиевС его мне непонятным мовомИ львов Италии, из мрамора, с глазами голубыми, —Тех, что с спектрально-белым рёвомНадменно появилися в России!«Наша девка то не дура …»
Наша девка то не дура —Не пошла с парнями в лес —Чистую стрелу АмураПрисердечила с небес!Чистую и честную,Чистую и честную,Чистую и честную,И девичий мех!Автопортрет
Когда ты встретишь человека —Пусть для начала просто Некто —В коем толпа растрёпанных злодеевНе уважает Ев —Старушек из евреев,И много глупых остряковВсё мнут себя «Козьма Прутков»…Кто миром этим искалечен,И хлеба крошкам знает счёт;Уж бисера давно не мечёт, —Ведь понял – этот мир свинья,Скотина, скот…При этом сам он «ещё тот», —ЗНАЙ – ЭТО Я!«Вот начинаю я стареть…»
Вот начинаю я стареть,И от ума осталось больно мало,Но чтобы внуков-то иметь —Кому ума не доставало?!В мои года не должно сметьПрелестных внуков не иметь!И пусть через небесну твердьМеня похитит сама смерть —На троне буду там сидетьИ в даль глядетьИ сладко млеть!Из мыслей по поводу ракетного обстрела:
Когда-то Арафат сказал, что если будут мирные переговоры, то ни одна ракета не упадёт на Израиль!
Он ошибся! Оказывается, что в гравитационном поле Земли не только плевки, но и ракеты падают!
«Ракета близко от Хамаса …»
«Там где на землю брошена с неба небесная глина…»
Николай Заболоцкий. Так…
Ракета близко от Хамаса —Дурная учится свистетьКак будто от Данилы Хармса —Завидует нам, стерва, ведь!А где-то выше – спутник НАСА…Но надо всеми – им досада —Там золотой, небесно-глинный —Ночной кораблик негасимыйИз Александровского Сада!Путь романтизма прост —Он плотский,Он с Маяковским во весь рост…Где Заболоцкий —Там и Бродский!«Не Нобель с нами ли орёл?..»
Не Нобель с нами ли орёл?Не он ли порох изобрёл?Ах нет – не Нобель – Бертольд ШварцВот эту бы заразу – в карцер!И был он бес,И был он бес,И был он лох,И был он лох, —Удрал, не схлопотав ответа(Где чёрная Жуковского карета?!)Так в лаврах весь – удрал и сдох!И вот Дантес,И вот Дантес —Вдруг встал и удалился в лес —Насыпать этот самый порохСебе на полку пистолета.Как элегантно было это!Долинам это и горамЧто эхам выстрела обзавелисьКак в простоте всё хорошо —Всего немного грамм —Во что нам это обошлось —Бездарным этим Нам!К каким чертям Поэт пошёл?Заплачь и улыбнись,Мир вспомни без дилемм,Заплачь и улыбнись, великим Гоголем, —Ты – образованный осёл!«Мы вам дали великих пророков…»
Мы вам дали великих пророков,И вы породили прекрасных святых…Ну и зачем вы разинули ртыКак студенты на моих уроках?Я ведь тоже, с весною, с грозами,Хочу внести свою скромную лепту —Так что же вы смотрите голубыми глазамиНе помутнёнными интеллектом?Ваша мысль бьёт весенним бурлящим потоком —Что – зараза я – сердцем чист, —Но еврейским я стану вам Новым ПророкомПод осенний свист!Пусть мечту о здоровье безмерно лелея,Ноги вытираете вы свои досуха —Вас проглотит святая змеяНашего старого Моисея посоха!«Стань поэтом – будь «на ты…»
Стань поэтом – будь «на ты»С КРАСОТОЮ простоты, —А как станешь ты «на ты»С ПРОСТОТОЮ красотыКак с берёзовой корой, —Осенью, зимой и летом,И конечно же весной(Даже грустною порой …) —Смысл жизни будет в ЭТОМ,«Россия! В ней пойди и чудо встреть …»
Россия! В ней пойди и чудо встреть —Всё то что новое сейчас, и то что было встарь.Вот Русский Царь —В погонах, с грозною натурой —Как лис – красавец чернобурыйИ сильный как медведь —Кто от народа много чести знал…Ах, эту честь в колокола ты бей!Кто взял Париж, кто основал Лицей,Кто Пушкина курчавого критиковал…А Пушкин – Александр Истинный высокого столпа —Тот кто писал и весело и колко,Оставив всех читателей в истоме…И где-то там еврейская кипА —То бишь еврейская ермолкаРастоптанная при погроме…И на стене – вот Моисеева утрата! —Еврей худой какой-то и распятый —Он мёртвый – потому «хороший» —Не просто так России с неба сброшен…«Мир – достигнутый, иль нет, даёт нам огромную силу…»
Мир – достигнутый, иль нет, даёт нам огромную силу,Которую не все понимают.Я заплачу и брошусь в Мира могилуПеред тем как её засыпают!Шенгели
Читать – да, не читать – нет!Называется «Русский Сонет»,Страница 430.Шенгели написал о Спинозе*)Как о девочке в платье из ситцаК которой Вертинский идёт с повиннойПотому что розы – ну просто розы —Пахнут обыкновенной псинойНа суровом русском морозе!Так писать о Спинозе – еврейской занозе!В Амстердаме, в Еврейском КварталеГде кисть Рембрандта о раму биласьИ муза рисунка где возносилась —Перед нырянием в Лету-Реку —Пишет – как какую то логикуСвою прекрасную «Этику»…В этом скромном еврейском кварталеГде лишь тюльпаны расцветали садом —Вдруг Голландцы на вытяжку встали!А Фрейд потом прочитал и сказал:«Как это он сам угадал,Что любовь и ненависть – рядом?!»Еврейство, Вечность, и Стихи,Гусиное пера еврея,Россия, Лета, Лорелея,И Шенгели, «Русский Сонет»…Всё остальное лишь мой бредИ волчий вой,И Шери-брэнди, Ангел Мой!В тюрьме поэзии сидел бы до последних дней,Там, рядом с Шенгели —Садовником души своейС ним станешь ты!И честь отдашь ты вечной Принца РозеИ так сумеешь навостритсяЧто сам напишешь вдруг стих о СпинозеКак о девочке в платье из ситца!*Спиноза (Шенгели, 1919):Они рассеяны. И тихий АмстердамДоброжелательно отвел им два квартала,И желтая вода отточного каналаВ себе удвоила их небогатый храм.Ростя презрение к неверным племенам,И в сердце бередя невынутое жало,Их боль извечная им руки спеленалаИ быть едиными им повелела там.А нежный их мудрец не почитает Тору,С эпикурейцами он предается споруИ в час, когда горят светильники суббот,Он, наклонясь к столу, шлифует чечевицы,Иль мыслит о судьбе и далее ведетТрактата грешного безумные страницы.Мой флаг
У всех флаги с черепами,И с костями,И с косой,И с военную красой;И все штыком упрочены;А коль в крови намоченыНа одну лишь только треть —Любо-дорого смотреть!А у мэне сиротынкиИ у верной моей жинки —Только щит один ДавидаДве полоски от талита —И всё цвета моря, небаГде свободен сразу буду(А на «нет» – стиха тут нет!)Передав чужому людуКровь свою и Б-ий Свет…Мне вообще всё нипочём —Я за красную коровуТору прокричу грачом…Только следующее словоТут как будто не причём:Вижу в уголке я флага —Как бы слез сердечных влага —Но от вьюги не вредим,С светлой мысли взглядом карим, —Как и я всегда один,И как я из Ленинграда —Солнцем тропиков палимый —Ночной кораблик негасимыйИз Александровского Сада!«Обожаю вас, молодёжь!..»
Обожаю вас, молодёжь!Но прекратите уже этот страшный галдёж —Я говорю вам как честный родитель —Уходите уже, уходите!И тише! Пожалуйста тише!У вас ещё не полопались крыши?А вы знаете почему старики уходятКак уходят старые пароходыИ старые трамваи?Почему на девок не говорят «Ай!»А на внуков глядят прямо тая?И всё ставят вам красные лайки,Даже уже не всегда читая?Они любят вас от всего сердца —Вот у меня птичка сердца всегда весело пела,Но уже в волновое пространство дверцаТак же весело заскрипела!Туда, где я уже не кариатида и не колонна,А сферическая волна…Это вам не пенье сирен,Даже не для головы топор и пень —Это скрип колен и ступень!Это уходит данный мне день,Но я знаю – какого чёрта! —Жизнь – это функция compactly supported —И я уйду совершенно гордо —Без шампанского и без торта!Почти шутка
Перестав уже расти,Став сварливым старым дедом, —Я решил изобрестиДевочку с велосипедом…Чтоб была немного робкой,С носиком картошкой-кнопкой,И крутила быстро попкой;Но Глупиха и Лениха,И ещё Наразбериха —Не хотят меня пуститьСладку девку навестить.Только я им не внимаюИ как-раз их унимаю:«Я писАрь или дитя?» —Вопрошаю не шутя,Я – прекрасный Романтя!«Cегодня предсказание гадалки…»
Cегодня предсказание гадалкиСбылось. «Честь и хвала», мадам!Огонь – не блеск волос одной русалки —Горит cегодня Нотр-Дам!Горит всё это ярче ЛЕДа,А у меня-то, домоседа,Завета Ветхого ивритЕдинственный в душе горит!Архитектуру обожая,К гуманности душой не пуст —Я вижу у горы СинаяТот же горящий вещий куст!Я не знавал бургундских вин —Мой дед великий был раввин,Я не великий, но за нимФилософом я стал от роду —Не за горящий Нотр-ДамЯ жизнь отдам —А за беднягу Квазимоду!«Пройдя по моря дну свою дорогу…»
Пройдя по моря дну свою дорогу,ПОтом синайские пески засея, —волшебные нарисовали сны,Но чтоб единому молиться Б-гуМы не повесили икону Моисея…Нет – вовсе не такие мы!Александр Пушкин:
Гавриилиада (Поэма, см. в гугл)
«Воистину еврейки молодой
Мне дорого душевное спасенье.
Приди ко мне, прелестный ангел мой,
И мирное прими благословенье.
Спасти хочу земную красоту!
Любезных уст улыбкою довольный,
Царю небес и господу Христу
Пою стихи на лире богомольной…»
НЕБОЛЬШАЯ МОЯ ВАРИАЦИЯ НА ЭТУ ТЕМУ:
Да нет, не появилась злость —А как-то странно началось,И как-то небывало мило —Аж без сплетенья жарких тел —От Пророка ГавриилаК маме голубь прилетел —Умный Голубь-Гавриил —Так уж Пушкин начудил!…И страдаю я с креста,Хоть без злобы – нету сил,Вижу – жизнь не проста,Не светла и не чиста,Каждый жрёт как крокодил…Подниму я к небу очиЧтоб не замечать засранца —А он как бы между прочимОт соседа откусилЛакомый кусочек, —А страна в огне его —Две тонны угольного сланца —Ого-го и ого-го!…Надоело мне игратьВсем вам дохлого еврея(И совсем не Моисея …);Знаю – мёртвый – он «хороший»,Но для бедного креста – тяжеленая я ноша!Лучше б печень мне клеватьОрёл примчался Прометея…Мир стоит на трёх китах,Я вишу на трёх гвоздях —Всё, всё, – ВСЁ мне больно… АХ!«Суровый Дант не презирал сонета…» …»
«Суровый Дант не презирал сонета…» —Не позволяла ему Муза это,Морочила кокетка мозги Данту;Эта девчоночка-иголкаСидела на коленях у поэтаЧтоб он вплетал ей шёлковую лентуДля мыслей поэтического толкаИ воспаленья мозговой коры;Чтоб восхваляли его наши ртыА её кудри – были б завиты,Изящны, сладки и мудры!«Был Великий Минчанин в нашем роду…»
Был Великий Минчанин в нашем родуИ была река ВеликаяЧто текла по Пскову-Городу;Вот и весь трюк. А яГоню свои саниХоть они и сами с усами,Я – себе тройка – сам…По мокрым и скользким рифмам…И на старом льду уже надлом…Шабат Шалом, дорогие мои,Мир вам всем, и всем, всем, всем Шалом!Глубина мышления Цветаевой всегда меня поражала. Наверное, это у неё от польских кровей – от великого Коперника. Это не только талант поэтизации (романтизации) тяжёлой действительности. Она великий непрофессиональный (то есть, не от академии) мыслитель. Как Ганс Христиан Андерсен.
Губки у Поэта сжаты —Королевские палаты,И оттуда смотрит Б-гК нам через порог!Как-то, старому поэту —Не тебе, а мне —Написал я прозу этуДнём, или во сне:Ты улицу метлой метиИ, кожу протерев до дыр,На той же ты метле лети,Благословляя мир!Твой старый сыпется песок,Разбросан уж и тут, и сям —Его метёшь ты смело сам;Он, видимо, от дыр носков…Нет! Это золотой твой рокС небесных приисков!Есть изобилия там рогИ манна на тебя всё сыпется,Боюсь я, что наш старый Б-г,На нашей-то небесной станцииЗадремлет …, но не выспитсяИз-за какого-то засранца!Слово о носах
(не путать со Словом о Полке Игореве, ХОТЯ …):
Носы бывают разные:Еврейские заразные,И гордые, орлиные, —То бишь не просто длинные;И русские кулачныеКак более удачные —Ударные российские носы«Пацан, не ссы!».Они бывают красныеЧто высоко стояли,Хотя в них пальцы праздныеРазок-другой застряли.Бывают итальянские,Французские, английские…Один раз даже видел я,Кладя горчицу в миску,Румяный, очень вкусный нос,Похожий на сосиску!Так как же тут я на порогеСерьёзных измененийИ философских тренийКогда чей-то сопливый НосЗахлюпал в синагогеСказал мне: «думать? – не даю!И я на пропасти краю —Пойди меняй религию!Но всё-таки, я да-люблюЛюдей еврейскую красу —Две дырочки в носу…И пусть мне эта жисть – жестьИ медленна лет арба…И совсем уж «не Б-г весть»Эта моя судьба!– Vladimir Zakharov Дорогой Эммануил! Вы нечаянно коснулись темы, очень в мировой литературе разработанной. На поверхности лежит Сирано де Бержерак, он всем известен. Несколько глубже-Тристрам Шенди из знаменитого романа Лоренца Стерна. Там полромана о носах. Там один герой носил даже короткий кортик, чтобы поразить им каждого, кто захочет коснуться его выдающегося носа. Прочтите, право! Есть русский перевод. Роман Стерна на русском достать, может оказаться трудно. Но уж пьеса Ростана про Сирано де Бержерака-очень доступна. Спектакль шел в Вахтанговском. Роль Сирано играли то Астангов, то Любимов.
Каково же было горе Вильяма Шенди, когда выяснилось, что это «мост» для носа новорожденного, которому доктор своими инструментами расплющил его в лепешку. В связи с этим Шенди размышляет о размерах носов, так как догмат о преимуществе длинных носов перед короткими укоренялся в их семействе на протяжении трех поколений. Отец Шенди читает классических авторов, упоминающих о носах. Здесь же приводится переведенная им повесть Слокенбергия. В ней рассказывается о том, как в Страсбург однажды прибыл на муле незнакомец, поразивший всех размерами своего носа. Горожане спорят о том, из чего он сделан, и стремятся дотронуться до него. Незнакомец сообщает, что побывал на Мысе Носов и раздобыл там один из самых выдающихся экземпляров, какие когда-либо доставались человеку. Когда же поднявшаяся в городе суматоха закончилась и все улеглись в свои постели, царица Маб взяла нос чужеземца и разделила его на всех жителей Страсбурга, в результате чего Эльзас и стал владением Франции.
Я. – Да! Держась за Музы стан, прекрасен Ваш Эдмонд Ростан! Прочёл. С ума сойти!
Пришвин сказал, что Паустовский – это поэт, распятый на кресте прозы. Ну тогда и сам Христос – это поэт, распятый на кресте прозы. Точнее не скажешь.
Пока не попрошу Жуковского карету – кусочек лета дайте мне, кусочек лета! И с ним пойду бродить себе по свету, по этой злой сети дорог и направлений, – туда где оскорблённому есть сердцу уголок, и НЕТУ никаких противоположных мнений!
«Клёна лист в солнечный свет…»
Клёна лист в солнечный свет,Бабочкой планирует —Чертит браво силуэтЧудной некоей девочки —Вправо – ДА, а влево – НЕТ,А ночные светлячкиОт неё мне шлют приветС ней фотографируют!Мне с девчонкой мир весь тесен,Стар как плесень,Нужно песен!Ты, красотка, не дрожи,А возьми карандаши,И мне песен накроши!«Платья белого невеста…»
Платья белого невеста,Бабочка-капустницаВдруг меняет резко место —Ну и пусть себе, и пусть!Как возьму за крылышкиНа веточке, на стеблюЛюбушку голубушку —Полюблю иль погублю?Но тут шоколадница(Верю я – от сводницы —Всё-же тут Израиль)Чуть не села модницеНа белёшку-задницу —Новый свадьбы style!На жёлтенькой пыльце ромашки —На пыльце, да на пыльце —Как на детской кашке —Почти дома на крыльце —Уже со счастьем на рыльце —На рыльце-то на лице —Влюблённые поспорили —Любит, иль не любит —Счастье ль в рог затрубит?Разошлись вдруг траектории —Надо же дурашки!Удивили любушки Вы меня —Да не меня-то, не меняА научного коня:Свадебный то зал надо ж так посеритьЧто законы Менделя не проверить!«Он сердит немного вроде…»
«ДАВИДУ» МИКЕЛЬАНЖЕЛО:
Он сердит немного вродеНа Буонаротти —Сделал брови как холмы,Шевелюра вся горит —Войны, псалмы, войны, псалмы, —Сердцем думает Давид!«Шутки шутками, да с прибаутками …»
Шутки шутками, да с прибаутками —А слезами полны все озёра с утками!И водочка всем полезная коль перцова, —А со мною всё Алёнушка да Васнецова!«Товарищи рабочие!..»
Товарищи рабочие!Господь потел совсем как вы,И не стоял он сразу фертом, —А днём и ночью, с молотком и с лирой —Рисуя нам картину мираОн все шесть дней плясал перед мольбертом!Душа над водами носилась,И кисть его о раму билась —Билась о раму нашей кости,И в зеркало летели трости…Но так и не сказал «прости»!«Без счастья будь ты на войне…»
Без счастья будь ты на войне,И в дружбе, и в любви…Однажды, в тёмном тусклом днеЯвись в стихах ужасных мне,Утопленный в крови…И даже в забытье и снеБудь неудачник ты;Замок повесив на скобе, —Забудь, как выглядят цветыЛетящие к тебе…И с взором сумрачным давайИди, паши несчастий край…Но лишь одно ты твёрдо знай —Чего нельзя не знать —Сквозь эту жизнь с трудом гребя —Никто не смеет предавать,Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
РПГ-ружьё противотанковое Григорьева.
2
Тяжелый пулемёт.
3
Псковский областной словарь.
4
Соломона.
5
«Великая» – основная река Пскова. Когда по ней идёт лёд – это истинно величественное явление природы.