Лестница бога. Ступень 2. Власть демиурга

Глава 2

Вот и закончился ещё один день в благословенном богами мире Наты. Богиня Яри давно уже спрятала своё вечно юное, пышущее жаром лицо за подёрнутым лёгкими перистыми облаками горизонтом, и окружающий лес погрузился в таинственную, шепчущую на разные голоса темноту. По небу рассыпались первые яркие звёзды, туманной полосой млечного пути из конца в конец прочертившие бездонное ночное небо. Но темнота недолго заполняла ночной лес – вскоре на место ушедшей Яри на небо из-за лесной кромки величаво выплыла недавно народившаяся Лури, залив окружающий ночной пейзаж белым мёртвенным светом. В призрачном свете ущербной ночной луны чаща, было заснувшая с заходом дневного светила, снова ожила, зажив совсем другой жизнью.

Взошедшее ночное светило призрачными чёрно-белыми контурами отделило от обманчивых лесных теней маленькую сгорбленную фигурку медленно бредущей между деревьев девушки в грязной, местами порванной одежде, безоружной, с небольшим вещевым мешком за спиной. Было заметно, что путница сильно устала, однако какая-то неведомая сила гнала девушку вперёд, заставляя идти даже ночью. Впрочем, шла она по ночному лесу недолго – не успел на небе вслед за белым ликом Лури появиться багрово-красный глаз её сына, бога войны Имира, как девушка, тяжело дыша, обессилено свалилась на землю возле большого дерева. Немного полежав, она с трудом села, привалившись спиной к шершавой коре необъятного ствола и медленными, неуверенными движениями рук сняла с плеча вещевой мешок. Развязав его, путница достала плотно скатанное шерстяное покрывало, которое, немного подумав, расстелила прямо под собой, чтобы через несколько мгновений, завернувшись в него, снова упасть на покрытую прелой листвой землю и забыться коротким, тревожным сном.

Проснувшись на рассвете, девушка устало поднялась и, даже не позавтракав, побрела дальше, по пути, дабы избавиться от монотонности дороги, перебирая в голове, систематизируя и осмысливая события и факты последних месяцев своей жизни, приведших её из далёкой столицы герцогства Занадан в эти заповедные шанарские леса на самой границе с Ривийскими эмиратами.

Путницу звали Лита. Вернее, Литой она была для узкого круга своих знакомых, все остальные звали девушку полным именем – Литаная–Рой. Приставка Рой, крайне редко в последнее время встречающаяся среди людей, многими скрываемая и ненавидимая, как клеймо на преступнике, говорила о наличии у девушки толики божественной крови и даруемого ею магического дара. Сам же дар возводил её древний род во времена основания этого мира. Однако наличие в жилах божественной крови не помогло девушке уйти от шанарской погони – то ли волшебница бесполезно растратила свой магический резерв, пытаясь сбить королевских ищеек со следа, то ли в составе поисковых команд тайной канцелярии королевства тоже затесались потомки богов. Иначе как объяснить тот факт, что вот уже вторую неделю за ней, практически не отрываясь, тянулся хвост преследователей?

В самом начале погони, начавшейся ещё несколько недель назад, девушка была настолько самоуверенна, что даже подпустила преследователей поближе и вступила с ними в бой, убив двоих и тяжело ранив ещё нескольких шанарских прихвостней из числа палачей тайной канцелярии. Однако на этом успехи беглянки закончились, и уже вторая встреча едва не закончилась её гибелью. В дальнейшем девушка стала значительно осторожней и благоразумней, что позволило ей до настоящего времени сохранить себе жизнь. Однако собственное будущее представлялось ей теперь весьма туманно – в отличие от её родного Занадана, магия в Шанаре мягко говоря не приветствовалась, и если девушке в случае поимки удастся избежать костра, что ещё несколько веков назад являлось для одарённых обычным завершением их жизненного пути, то в лучшем случае волшебницу ожидало вечное рабство…

Не такой была её далёкая родина – герцогство Занадан. Старый герцог, по её мнению, оказался достаточно здравомыслящим правителем, чтобы прекратить гонения на рождённых с божественным даром людей и постепенно переманить их к себе на службу. Откликнулись не все – немалое количество магов, особенно тех, кто и до того успешно скрывался, не выдавая своей сущности, осторожно выжидали. Однако молодёжь, не желавшая всю свою долгую, значительно более долгую, чем у простых людей, жизнь, прятаться, с энтузиазмом восприняла предложение герцога и открыла всему миру свой дар, основав магическую академию, чтобы передавать другим магам знания, собранные по крупицам и оплаченные не только кровью, но и нередко собственными жизнями.

Подобный поворот событий пришёлся не по душе соседям Занадана. Да и кому может понравиться значительное усиление разбавленной боевыми магами армии вероятного противника? А ведь основным условием легализации в герцогстве одарённых стала обязательная воинская повинность – всем магам, в случае нападения на Занадан, предписывалось по первому же приказу герцога влиться в его армию. Правда, лежащая на востоке Загорная империя Сентия ограничилась лишь выражением своего крайнего недовольства – тихая позиционная война с ней и без того не прекращалась на протяжении последних нескольких столетий. Да и южный сосед герцогства, королевство Верония, ничего не стало предпринимать против нарушителя устоев. Впрочем, Веронию можно было понять – Марку Люциусу Вернону, её королю, было не до Занадана, венценосному правителю вполне хватало проблем с соседкой Ливадией. Оба этих королевства, как, впрочем, и её родное герцогство, давно уже находились в состоянии перманентной вялотекущей войны, не поделив когда-то несколько богатых рудников на границе. Полноценную войну против герцога решил развязать лишь король Шанары Вериан Третий, воспользовавшийся сообщением о легализации магов как удобным поводом для начала активных боевых действий. Войну правитель Шанары начал не просто так – в своё время Занадан при поддержке союзных легионов из Веронии неплохо потрепал шанарские войска, ударив им в тыл во время последней шанарско-ривийской войны и присоединив к своим владениям несколько принадлежащих ранее королевству плодородных долин на побережье Срединного моря. Верония, впрочем, в той войне тоже приросла землицей за счёт Шанары…

Оказавшись в кольце недружественных стран, в ситуации, когда одно королевство уже развязало войну, а другие пока выжидали, однако в любой момент тоже могли подтянуться к делёжке пирога, герцог объявил военное положение и провёл массовую мобилизацию – в армию вступали все, кто мог держать в руках оружие. Правда, в большинстве своём эта армия состояла из охотников и крестьян, которые из оружия имели в лучшем случае топоры, мечи и луки, а из защиты – стёганые кожаные куртки домашней выделки, защищавшие разве что от когтей диких зверей. Являясь неплохими индивидуальными бойцами, особенно горцы–северяне, с детства привыкшие держать в руках оружие, новобранцы, кроме мечей и луков, не имели за душой больше ничего, а запасов брони и обмундирования Занадан, ввиду скудости ресурсов, накопить не успел. С началом войны кузнецы работали днями и ночами, выполняя государственный заказ, однако для полного перевооружения увеличившейся армии требовалось время. Именно этими причинами и объяснялись неудачи первых месяцев войны с Шанарой – тамошний король оказался достаточно прозорливым, чтобы объявить войну лишь после того, как подготовил, вооружил и обучил собственную армию, снабдив её стратегическими запасами продовольствия и вооружения для ведения продолжительных военных действий.

Литаная, проучившаяся всего три года, оказалась призвана на войну буквально с учебной скамьи, и, прослужив совсем чуть–чуть, уже имела реальный опыт боевых действий. Девушка успела повоевать в качестве отрядного мага в составе небольшого разведывательно-диверсионного отряда горных егерей численностью в сотню клинков под руководством капитана Азир–Роя – молодого, но опытного и умелого руководителя. Азир получил своё место командира элитной сотни далеко не случайно – в его предках явно числились потомки бога войны Имира. Правда, божественной крови в жилах сотника текло немного – нескольких капель оказалось достаточно, чтобы раскрыть воинские таланты молодого человека, однако, кроме поразительного умения во владении любым видом оружия, будь то боевой топор, меч, лук или нагината, знания нескольких слабых заклинаний да присущему молодому офицеру незаурядного стратегического таланта, юноша более ничем иным не отличался от простых людей. Воинское искусство капитана не помогло ему в последнем бою, когда остатки его сотни расстреляли из арбалетов и луков смазанными ядом стрелами многократно превосходящие по численности шанарские войска. Стычка на последней атакованной Азиром шанарской базе была жестокой и кровавой. Остаткам разбитого отряда егерей удалось уйти, но от тридцати бойцов, пошедших на самоубийственный штурм, уцелели лишь двое – сам Азир и его невеста Литаная. От первоначальной полновесной роты, помимо командира и приписанного к отряду мага, уцелело ещё несколько десятков бойцов, получивших в предыдущих сражениях ранения различной степени тяжести и перед последним боем в приказном порядке отправленных сотником на лечение в Занадан. Это их и спасло – выложившаяся в последнем бою до предела Литаная от перенапряжения потеряла сознание и не смогла удержать силового щита, прикрывающего остатки отступающего отряда. Самой девушке тогда удалось отделаться практически лёгким испугом – Азир собственным телом защитил невесту от отравленных стрел. Остальные – все, в кого попал яд, умерли – знаний и умений молодой магини не хватило для нейтрализации отравы, а штатный медик-маг в отряде отсутствовал. Сил девушки не хватило даже для спасения возлюбленного – получив в спину сразу несколько стрел и арбалетных болтов, молодой человек пострадал настолько сильно, что, несмотря на все старания столичных целителей, жизнь продолжала по капле утекать из его тела…

Лита, оставшаяся в Тиаре, проводила у постели Азира дни и ночи, бессильно сжимая зубы, чтобы умирающий возлюбленный не услышал сдавленных заглушенных рыданий, и с ужасом понимала, что им, возможно, уже не суждено пожениться. В такие моменты силы и поддержку девушке давали воспоминания об их первой встрече, первом свидании, первом поцелуе…

Любовь, как водится, вспыхнула между молодыми магами неожиданно, хотя удивляться тут нечему – молодость, совместная учёба в академии, вечеринки, вечерние вылазки в город, общие проказы. Литаная по праву считалась первой красавицей в группе, умницей и круглой отличницей, в противоположность Азиру – признанному всеми учениками академии лидеру и возмутителю спокойствия, а также организатору многочисленных розыгрышей и проказ, крепкому, высокому, атлетически сложенному юноше, мастеру двуручной сентийской школы мечного боя и великолепному стрелку, силой, ловкостью и мастерством сполна компенсирующему недостаток магической силы. Литаная поступила в академию, когда Азир уже отучился там несколько лет, и молодые рассчитывали пожениться сразу же после того, как девушка закончит обучение и получит диплом. Однако война нарушила их планы, сорвав недоучившуюся студентку на фронт прямо с учебной скамьи. И вот теперь Азир умирал, а Лита ничем не могла ему помочь, плача от бессилия.

Девушка надеялась спасти Азира, призвав на помощь самых опытных и самых сильных целителей–магов – иногда магия действительно творит чудеса. Однако магическое лечение само по себе очень дорого, а денег на оплату лечения ни у Азира, ни у Литы не было. К тому же отцы-командиры, отдавшие приказ на злополучный рейд, дабы не тратить государственную казну на явно отработанный материал, не нашли ничего лучше, как обвинить в неудаче самого Азира – мол, отряд не только не выполнил приказ, но и погиб исключительно по вине бездарного руководства его командира. Никто, прикрывая собственную пятую точку, даже не удосужился пояснить, что же должен был предпринять командир, в чьём подчинении находилась всего сотня бойцов, пусть даже отлично обученных и экипированных, против многотысячной шанарской регулярной армии, где тоже служило немало опытных умелых профессионалов. Пожалуй, останься в живых не несколько десятков раскиданных по госпиталям израненных бойцов, которых сотнику удалось спасти, отправив обратно в герцогство, а пусть хотя бы потрёпанный, но боеспособный отряд – это решение можно было бы оспорить. Но что могут сделать несколько голосов раненых егерей, над которыми также повисла угроза обвинения в измене, против мудрого решения высокого начальства? Досталось от начальства и самой магине – её обвинили в вопиющей некомпетентности, вследствие которой отряд в решающий момент оказался без магической поддержки. Тот факт, что, кроме недоучившейся волшебницы, других магов в отряде не было, а один, как говорится, в поле не воин, командование опять–таки в расчёт также не принимало. Положен на отряд по уставу один маг – и хватит. Не смог защитить – не справился с заданием, не выполнил приказ…

Вопреки мнению начальства, виноватой в поражении отряда девушка себя не считала – и в самом деле, что сможет противопоставить многочисленному, отлично обученному и прекрасно вооружённому войску один–единственный маг, пусть даже далеко не самый неслабый? Отдавая приказ на рейд по вражеским тылам, отцы–командиры были просто обязаны здраво оценить рискованность данной операции и продумать способы более эффективной магической защиты небольшого отряда бойцов, а не взваливать всю ответственность на единственную девушку. Спасибо дару, что себя–то сумела спасти… Опытный боевой маг действительно хорош в ближнем бою, в противостоянии один на один, когда подойти к нему вплотную без того, чтобы не оказаться уничтоженным валом всепожирающего пламени, практически невозможно. А издалека мага можно достать только стрелами, да и от тех легко увернуться – ловкости, как правило, одарённым не занимать. А если лень уворачиваться – стрелу можно остановить, отклонить, да и просто сжечь в воздухе. Однако остановить или сжечь можно десяток–другой стрел, да пусть даже несколько сотен! Уничтожить лавину из тысяч летящих в тебя и твой отряд оперённых вестниц смерти не под силу ни одному, даже самому могучему магу, а Лита, будучи честной здравомыслящей девушкой, могучей себя всё-таки не считала – не самая слабая она, конечно, магиня, но и не из числа легендарных архимагов. Даже ныне здравствующая прабабка Литы была более одарённой – слишком сильно оказалась разбавленной в девушке огненная кровь богини Яри. Но вовсе не недостаток личной силы, а лишь безумное желание спасти своего жениха, не дать ему уйти в мир теней и привело обессилевшую и едва–едва оторвавшуюся от погони девушку к ночёвке в лесу, одной, на голой земле. Еле живая от усталости, она уже не помышляла о спасении чужих жизней, а желала лишь одного – выжить хотя бы самой.

А ведь ещё пару месяцев назад собственное будущее вовсе не казалось волшебнице таким уж мрачным – после того, как девушка смогла дотащить едва живого Азира до передовых постов Занаданской армии, она развила бурную деятельность по спасению жизни своего возлюбленного. И, в первую очередь, убедившись, что никто из армейских командиров не собирается ничего предпринимать для спасения умирающего сотника, Лита перевезла Азира в Тиару и пригласила к нему лучших целителей академии, потратив на один-единственный визит все свои сбережения. К сожалению, исцелить больного им не удалось – неизвестный и крайне токсичный яд серьёзно повредил внутренние органы, и для устойчивого положительного результата лечения требовались месяцы ежедневных дорогостоящих процедур. Об этом Лите рассказала подруга с факультета целителей – она общалась с деканом и помогала заряжать лечебные амулеты. Правда, по секрету ей передали и другую информацию – что в её случае маги бессильны, и вылечить Азира невозможно. Однако собственные глаза девушки говорили другое – даже один-единственный сеанс значительно улучшил состояние юноши, а, значит, дело только в количестве дорогостоящих процедур. Но и за один сеанс, потратив на амулеты и эликсиры все накопленные девушкой деньги, целители смогли максимально отсрочить неизбежный конец. После проведённых процедур юноше стало немного лучше – от охватившей всё тело слабости Азир по-прежнему не мог встать с кровати, однако сознание больше не терял и даже мог самостоятельно есть, с трудом поднося дрожащей рукой ко рту специально облегчённую ложку… Теперь вместо нескольких дней, которые пациенту пророчил военный медик, Азир мог прожить ещё как минимум несколько месяцев, а при постоянном использовании очищающих кровь лечебных трав, амулетов и эликсиров – даже до полугода. Ещё несколько дополнительных дней к отпущенному целителями сроку он мог бы протянуть на постоянных вливаниях силы от самой Литы, но это был не выход…

Литаная перепробовала для спасения любимого всё, что могла. Но в один из дней, осознав бесполезность дальнейших метаний по столичным целителям, девушка на последние деньги наняла для больного сиделку из числа выпускниц академии, взяла короткий отпуск на собственное лечение – долгое путешествие по лесу в компании с умирающим женихом явно не добавило ей здоровья, и отправилась на север герцогства, где в одной из небольших, затерявшихся в крутых заснеженных горах долин на берегу изрезанного фьордами Полночного океана вот уже который век безвылазно проживала прабабушка Литы.

Сколько лет исполнилось прабабке – не могла сказать даже она сама. Лицо старой женщины, изрезанное морщинами, как кора ривийской лиственницы – трещинами, выглядело настолько древним, что, казалось, старуха застала само сотворение мира. Мама Литанаи, вспоминая, рассказывала, что и во времена её детства бабушка Айя была такой же старой, и совсем не изменилась за последующие годы. Маму расспросить уже не получится – её давно не было в живых. Будучи одарённой, та, как и многие одарённые до неё, закончила свою жизнь на костре – про её дар случайно узнали жители деревни, через которую женщина проезжала вместе с мужем. Не смогли защитить маму ни муж, ни её дар – на мужчину сельчане навалились скопом и, задавив числом, забили кольями, а саму женщину традиционно сожгли, предварительно выколов глаза, чтобы колдунья не смогла никого проклясть, и надругавшись напоследок – мол, всё равно скоро сгорит, так чего же добру пропадать… Прабабка оказалась мудрее – задолго до рождения правнучки она ушла высоко в горы, в места дикие и безлюдные, и, узнав о несчастье, отыскала сироту и забрала к себе, в горы. Разумеется, предварительно отомстив – из покусившейся на одарённую деревни не выжил никто, все её жители, одни раньше, другие позже, умерли в страшных мучениях. Возможно, старая волшебница действительно имела право на месть, однако людская молва в очередной раз извратила акт справедливого возмездия, обернув его очередными кознями мерзких проклятых колдунов.

Дар, намного более сильный, чем у матери Литы, позволил старой женщине не испытывать трудностей в поисках пропитания – волшебница умела приманивать своим даром и рыбу из горных речек, и молочных диких коз с горных склонов. Дар позволил женщине обеспечить себя и одеждой, и вполне добротным жильём – здесь уже помогли местные жители. У старой колдуньи всегда имелось и молоко на завтрак, и рыба на ужин, приличный запас дров в любовно уложенной поленнице и огонь в добротно сложенном камине, выложенном у стены в глубине небольшой уютной пещеры, расположенной над неглубокой, быстрой и порожистой горной речкой. Иногда волшебница не брезговала и жёстким козлиным мясом – если в пасущемся на склоне горы стаде подрастал новый вожак, старого она по осени приманивала и убивала, обеспечивая себя на зиму и едой, и одеждой из козлиной кожи и шерсти. В той же долине, что и прабабушка Айя, проживало ещё несколько семей охотников и рыболовов – недалеко, буквально за перевалом, плескалось море, и по весне, когда рыба косяками шла в реки на нерест, люди на несколько недель спускались вниз по реке для ловли и заготовки рыбы. Этих недель рыбакам хватало не только для того, чтобы с лихвой обеспечить себя продовольствием на весь год, но и заготовить рыбы на продажу – помимо еды людям требовались одежда, обувь, да и рыболовные снасти стоили денег. Все эти люди знали про то, что рядом с ними живёт могущественная колдунья, однако тайну берегли – женщина объявила долину и её ближайшие окрестности своей вотчиной и предупредила живущих в ней рыбаков, что в случае её насильственной смерти те ненадолго её переживут – мол, на долину наложено проклятие, завязанное на её смерть. Испуг, совмещённый с обещанием покровительства, оказался самым действенным методом – жители долины не только сами не давали бабушку Айю в обиду, но и прятали волшебницу от чужих глаз, не пуская в долину чужаков. Иногда даже доходило до убийства – если чужаки случайно узнавали тайну долины, то от них старались избавиться, принуждая к молчанию самым радикальным способом. К тому же за защиту и покровительство, пусть даже мнимые, жители немного помогали колдунье одеждой, вещами или необременительными работами по дому. Так что если кто-либо на свете ещё мог помочь Лите – то только мудрая прабабушка Айя…

Путь на север Занадана вышел относительно недолгим. Искомая долина оказалась быстро найдена, её жители, уже успевшие забыть внешность Литы – предупреждены, и вот уже девушка с комфортом разместилась в небольшой, уютной, сухой и тёплой пещерке, отгороженной от внешнего мира завесой из плотного полога, сшитого из хорошо выделанной овечьей кожи, на мягкой козлиной шкуре, с большой деревянной кружкой парного козьего молока в руках перед исходящим жаром раскалённых углей камином. Пожилая женщина терпеливо дождалась, пока правнучка допьёт молоко и вежливо поблагодарит её за угощение, после чего перешла к вопросам:

– Ты проделала долгий путь, внученька, и всё ради того, чтобы встретиться со мной. Важное, вижу, дело привело тебя на окраину мира. Какую помощь ты хочешь от меня получить?

– Почему вы считаете, бабушка, что мне нужна ваша помощь?

– Внученька, но ведь не ради того, чтобы осведомиться о моём здоровье, ты забралась в эту глушь, потратив на путешествие как минимум пару недель. И это в то время, когда герцогство охвачено войной и тебя наверняка призвали на службу. Здесь, внученька, пусть и глушь, однако слухи долетают и сюда.

– Ты права, бабушка, мне действительно нужна помощь, – потупилась девушка. – Мой жених умирает, и сердце моё разрывается от горя, когда я вижу, как с каждым прожитым днём жизнь утекает из его тела, как дождевая вода в песок. Ты сильная магиня, бабушка. Помоги мне, умоляю, ты осталась моей последней надеждой! Спаси Азира! Я готова отдать за его спасение всё, что угодно, даже собственную жизнь!