- -
- 100%
- +
Думая так, она смотрит только вперёд, на дорогу, и ни в коем случае не оглядывается. Хочет как можно сильнее окунуться в мечту, поверить в неё настолько, чтобы в какой-то неожиданный момент мечта вдруг стала неотделима от реальности. Не позволяет сомнениям отвлекать её от этих фантазий, потому как точно знает – сомнения всё портят, рушат, обесценивают. Сколько она знала таких вот актёров, усомнившихся в своей исключительности – все они сейчас прозябают в провинциях и уже даже не смеют думать о какой-то там славе и столице. Но она знает – она в самом деле исключительная, и настанет тот момент, когда действительно оглянувшись, увидит за спиной толпу фанатов, преследующих её машину. А вдруг заветный миг уже настал? Вдруг реальность с мечтой сольётся именно сейчас?
…Так думала она с надеждой всякий раз, когда приезжала куда-нибудь и надо было взять сумочку с заднего сидения. Сейчас она вздрогнула, потому что в самом деле увидела там подарочный пакет, перевязанный бантом. Растерялась даже, потому что совсем забыла, что бросила подарок Акима Аркадьевича сюда, а теперь сразу вспомнила, с досадой усмехнулась, отшвырнула его в сторону и взяла сумочку.
Лето выдалось тёплое и её терзала грусть от прозябания в этой дыре… Ведь в это самое время она, такая сногсшибательная, могла зарабатывать миллионы и зрители могли замирать от одного только её взгляда. Пока не замирали и зрителей не было вообще.
…Она вышла из машины и зашла в свой любимый продуктовый магазин. Продукты здесь были дороже, вкуснее и качественнее тех, которые продавались всюду по городу в супермаркетах. В свежести она не сомневалась, потому что была здесь постоянной покупательницей, и так как продавцы её уже знали, то никогда не обманывали.
– Мне как обычно, – сказала она продавцу.
А обычно всего было очень много: она покупала здесь хорошую колбасу и настоящий сыр, который источал приятный аромат молочных сливок и таял во рту, не то, что другой, который был будто резиновый и который ели все обычные люди. Без бутербродов с сыром Лариса не представляла ни одного утра, а без колбасы – ни одного дня. Но это только сейчас, а потом, когда она наконец станет знаменитой и перестанет считать деньги, будет заказывать еду из ресторанов ещё более вкусную и дорогую.
Продавец неизменно ей улыбалась, всячески старалась угодить. Ларису это всегда весьма забавляло – тогда и вовсе она начинала играть роль эдакой богачки, что прямо-таки у неё получалось весьма убедительно.
– Как там погодка? Дождя нет? – спрашивала при каждом её визите сюда продавец.
Сначала такой вопрос приводил покупательницу в замешательство, после начал раздражать, но постепенно она осознала своё преимущество перед этой несчастной буквально привязанной к своему прилавку женщиной, и каждый раз с некоторой даже издёвкой, деланно умиляясь, рассказывала, как там солнечно и тепло, и как хорошо просто прогуляться по городу. После, забрав покупки, медленно смакуя каждый шаг, направлялась к выходу – при этом чувствовала спиной завистливый взгляд, но ей нравилось вот так дразнить, потому что она знала – продавцу совсем некуда деться, она не бросит свой товар и не побежит гулять следом за ней.
Всё в точности также происходило и сейчас, и она подчёркнуто медленно взяла пакет, источавший дивно-вкусный аромат. В какую-то долю секунды момент этот показался ей каким-то ненастоящим – может даже устаревшим, слишком часто повторяющемся в прошлом, а потому будто утратившим даже какой-либо смысл. А может это так реальность уже сливалась с мечтой, и от этого появлялись такие странные ощущения. И пакет этот с продуктами был как будто ненастоящим, и захотелось даже его немедленно развернуть, надкусить одно и второе, но она удержала себя от такого порыва, представляя, как нелепо это будет выглядеть со стороны. Ведь вокруг сновали люди и они смотрели. Ощущать на себе взгляды являлось весомой частью её профессии, и очень часто в самом деле она придавала важное значение тому, как смотрит на неё вот эта негласная публика.
Отыскала взглядом на парковке свою машину – за время её пребывания тут никакой добрый волшебник не подменил развалюху шикарным ягуаром… Оказавшись в салоне, она всё-таки немедленно откусила большой кусок сыра – едой она часто заглушала так неожиданно подкатывающую к сердцу тоску, хотя, впрочем, сейчас в самом деле почувствовала голод, и ещё хотелось всё-таки убедиться, что еда эта настоящая, ведь когда-то давно в юности и в детстве она не могла о такой даже мечтать.
Едва разжевав, проглотила сыр с наслаждением и откусила ещё.
Ехать никуда не хотелось, да особенно было и некуда. Работать летом она старалась поменьше, огородом не занималась, а друзья и вовсе казались ей каким-то ненужным аспектом жизни, и если она заводила с кем-то дружбу, только в том случае, если ей это виделось полезным и выгодным. Однако люди в последнее время стали чрезвычайно продуманными, использовать их удавалось редко, однако такие вот экземпляры, как Аким Аркадьевич, всё-таки ещё встречались. Она включила музыку в салоне – зазвучали почему-то детские песни, так сразу она не сообразила, то ли воткнула машинально какой-то диск, то ли это было радио. Однако песни узнала – в своём детстве она их слушала тоже, и тогда мыслями незаметно унеслась туда – в прошлое.
…Вроде с первого взгляда там было всё как у всех, немного кукол, плюшевый медведь, галетное печенье и какао, но девочка плакала – там, в прошлом. Размазывала сопли по щекам и что-то торопливо говорила – будто себе самой. Никто не слушал, не обращал внимания, тогда она топала ногой – это тоже не срабатывало, отрывала медведю лапу – и это не помогало… Брала игрушечную посуду и будто взрослая бросала её об стену. В кукольных чашках была налита вода с чуть-чуть добавленными акварельными красками, в тарелках – смоченная разноцветной водой нарезанная бумага.
– Ты психопатка! – кричала на неё мать, видя как всё это разноцветье радужными полосами стекает по светлой стене.
Девочка, услышав это непонятное слово, начинала кричать ещё громче.
Тогда мать хватала её за руки и по старинке ставила в угол – но девочка не понимала, чего ради она должна там стоять, поэтому тотчас выходила, а после пристально наблюдала, не схватят ли её, чтобы поставить туда снова, скалила зубы, будто дикий зверёк, или может быть даже бешеный, норовивший укусить в любой момент.
– Чего она такая? – спрашивали её родителей разные люди, которые часто бывали у них в гостях.
Их лица маленькая Лариса не запоминала, а имена не знала и вовсе – для неё все они были надоевшими гостями, которые приходили непонятно зачем, никогда не приносили ей никаких гостинцев, даже всегда, как ей казалось, основательно мешали им жить.
– Психопатка она у меня, – всегда поясняла мать девочки и махала рукой в её сторону, а может быть махала на неё саму, этого так сразу было не понять.
– Из-за чего психует? – переспрашивали гости.
– Да по любому поводу, – бросала вскользь женщина и казалось, ей вовсе не важно, почему ведёт себя так её родное создание.
Несмотря на эти истерики дочери, она отворачивалась и продолжала с гостями свои скромные застолья.
Маленькую девочку раздражал запах спиртного – она не могла понять, зачем взрослые люди пьют эту дурно пахнущую гадость. И ещё ей становилось страшно, потому что повзрослев, ей предстояло пить то же самое. Но ей не хотелось, и поэтому не хотелось взрослеть, ведь взрослые, по её мнению, делали какие-то глупые нудные вещи, и ещё они все без исключения ходили на работу, и она вовсе даже не представляла, что можно делать там целыми днями. Наверняка там ужасно грустно и хочется реветь. И поэтому заранее от всех этих мыслей она тоже ревела. Они порой вот так внезапно захватывали её и мучили до тошноты. Но никак она не находила слов, чтобы объяснить, почему плачет.
Мать её всегда думала, что это просто так, без причины… То и дело давала девочке подзатыльники. Но Ларисе в самом деле никогда ничего не хотела, потому что всё и так было и многое, что хотела, она могла взять сама. Для этого всего лишь нужно было дождаться, когда разойдутся гости, а сама мать уснёт… Тогда девочка потихоньку пробиралась на кухню, собирала пустые бутылки и прятала их, чтобы потом, когда не будет никого дома, спрятав их в большой пакет, отнести в пункт приёма стеклотары. Мелочи, которую ей там давали, вполне хватало на сладости и разные другие девичьи пустяки и она удивлялась, почему взрослые не делали также, ведь у них тогда всегда были бы деньги и на работу тогда не пришлось бы ходить.
Становясь старше, запросы её тоже возрастали и тогда она понимала, что денег, полученных за пустые бутылки, вовсе не хватит на жизнь. Помимо домашних застолий теперь она собирала их просто на улице и в подъезде, всё время досадуя, что их слишком мало, и никогда не сдашь на такую сумму, какую необходимо. К её отчаянию со временем стал ещё подмешиваться подростковый возраст, и тогда она закатывала уже настоящие истерики, отчего мать лупила её нещадно.
– Ты спроси, может быть ей что-то нужно? – спрашивали тогда у неё неизменно гостившие подружки.
– Всё ей нужно, – отвечала в порыве гнева мать. – И шмоток модных хочет, и косметику, только всё не такое надо, как у нормальных людей, а прямо непонятно какое необыкновенное. Да только где это взять и на какие деньги?
Юная Лариса после этих слов постепенно замолкала – недоумевала она, как мать её догадывается обо всех этих желаниях, ведь они никогда не обсуждают их. Или она всё-таки иногда проговаривается? Хотя наверняка мать догадывалась об этом и без слов, бывая в комнате дочери, где все стены были увешаны фотографиями актрис. В самом деле поначалу мать это даже настораживало и она всерьёз беспокоилась, не лесбиянка ли её дочь, ведь обычно девочки любуются плакатами с сексапильными кинозвёздами мужского пола. Но потом поняла, что дочь её всего лишь хочет им подражать, быть похожей на них. Чтобы прервать порой истерики дочери, делала колкие замечания.
– Размодничалась, – кричала она. – Куда тебе до такого гардероба! Посмотри на них и на себя!
И Лариса в самом деле смотрела – когда она делала макияж и наряжалась на дискотеку, выглядела порой, как ей казалось, даже намного лучше. Но ведь и все эти красавицы тоже были при параде, а переодень их в домашний халат, смой косметику – явно ничего не останется, будут обычными серыми мышами. Однако все эти как будто бы даже разумные мысли всё равно выводили её из себя, и она начинала реветь, начинала раскидывать всюду попадающиеся под руку вещи, выбрасывала тогда уже настоящую еду, которая казалась ей невкусной, а в ответ на замечания матери всегда материлась.
– Психопатка! – кричала по-прежнему мать, не зная теперь и вовсе, как повлиять на повзрослевшую дочь – ведь в угол её уже не поставишь.
Лариса теперь и вовсе не обращала внимания на это слово, казавшееся ей когда-то обидным.
– С таким характером наломает она кучу дров, – шептали украдкой материны подруги.
– А и пусть, туда ей дороге, – отмахивалась та.
– Куда – туда? – не понимали подруги.
– В тюрьму, куда ещё-то… Избавлюсь хоть на какое-то время.
От таких подслушанных разговоров Лариса затихала, пыталась даже как-то вести себя поспокойней. Но теперь вдруг она услышала голос…
Сначала вздрогнула, потому что не поняла, кто это с ней разговаривает – голос был совсем незнакомый и пока она не могла предположить, откуда он звучит – из прошлого или из будущего. То, что в настоящий момент рядом с ней никого нет, она была уверена на все сто процентов. Таким голосом, чарующим и вкрадчивым, мог обладать только мудрец. Хотя, впрочем, могла ли она знать, как в самом деле говорят мудрецы? Ведь ни одного никогда она не видела воочию. Лишь только ждала какой-то знак свыше, который укажет ей путь к исполнению заветной мечты.
Стала внимательно и даже с несвойственным ей трепетом прислушиваться к звучащим словам. Слушать кого-либо было совсем не характерно для её натуры, и она разволновалась, стало ей даже как-то не по себе. Вариант, что голос этот звучит в её сердце, она сразу исключила, потому что тот голос она знала и часто внимала ему. Значит тут было что-то другое. Она вздрогнула, когда взгляд её остановился на крошечной статуэтке Будды – её она как сувенир привезла из Индии, иногда оставляла дома, иногда брала с собой.
– Что происходит? Это и есть точка пересечения? – спросила она вкрадчиво, в унисон голосу собеседника.
– Не пойму, какую точку пересечения ты имеешь ввиду? – спросил её собеседник.
Теперь она уверилась, что правда с ней говорит сам Будда, со статуэтки она теперь не спускала глаз. Разволновалась ещё сильнее, однако в общем-то было прикольно и она решила не упускать этот шанс поговорить о главном. То, что собеседник у неё такой необычный, ничуть не смутило, ведь даже Саи Баба всегда говорил о материальности мыслей, о том, что любую мечту можно сделать реальностью.
– Я имею ввиду пересечение реальности с мечтой, – вразумительно ответила она. – Я жду тот момент, когда все мои мечты станут явью, а реальность останется грустным воспоминанием. Выйду я когда-нибудь из машины, а тут уже толпы поклонников и я пойму, что именно в этот день я проснулась знаменитой, проснулась в своей мечте.
– Для этого надо трудиться.
– Я тружусь.
– Этого слишком мало.
– Но по-другому невозможно… Город у нас маленький… Захолустье.
– Надо расширять горизонты.
– Рада бы, но это дело случая и везения.
– Ищи свой счастливый билет…
– В лотерею что ли играть? Ха-ха! Не верю в такие выигрыши.
Маленький божок хихикнул тоже, но Лариса и так понимала, что совсем другое имеет он ввиду, а переспросила просто, чтобы поддержать разговор.
– Я просила у Саи Бабы для себя удачу, – сказала она, сомневаясь, может ли знать её собеседник такой важный момент из её биографии.
– У Саи Бабы ты просила мужа и он дал тебе то, что ты хотела, – сказал ей голос и она кивнула.
До этого момента она ещё не была уверена вполне, что её долгожданное замужество подстроили для неё высшие силы, думала просто, что может это обыкновенное стечение обстоятельств или банальный результат усиленных поисков. Оказалось – нет. Если бы шесть лет подряд она не ездила к Саи Бабе, до сих пор оставалась бы одна.
– Но ведь он умер, у кого мне теперь просить? – в отчаянии воскликнула она.
И тотчас спохватилась, подняла в машине оконное стекло, потому как некоторые прохожие с улыбкой изумления оглядывались на эту чудачку, которая о каких-то странных вещах разговаривала сама с собой.
– Бог не может умереть, – ответил ей голос. – Бог повсюду, Бог в твоём сердце.
Лариса поёжилась – уж не сектанты ли какие подбирались к ней таким вот образом. Посмотрела на телефон, но он был отключен, других вариантов связи с ней в машине просто не могло быть. Тогда она снова посмотрела на статуэтку, усмехнулась даже недавнему наваждению, потому что явно эта крошечная безделица не могла издавать никаких звуков – сделанная даже из какого-то неизвестного материала, она была совершенно безыскусной, так что нисколько не казалась живой. Лариса убрала сувенир в сумочку, чтобы не отвлекаться от дороги, и сразу поехала.
Думала она почему-то о муже, ведь и в самом деле ей с ним несказанно повезло, нашла можно сказать прямо вторую свою половинку, потому что поняла в какой-то момент – без мужской поддержки в жизни ей будет чрезвычайно тяжело. Ещё видимо осознала свою слабость – и перед этим огромным миром, и даже перед собственной судьбой, от которой порой неизвестно что можно было ожидать. Хотя с этим её дорогим сердцу человеком они ещё не поженились официально, она была уверена, что когда-нибудь заветное событие обязательно случится. К тому же если однажды Высшие силы услышали её просьбу и помогли ей, вселяло надежду, что помогут они и в другой ситуации.
– Но если Бог не может умереть, значит я снова могу попросить что-нибудь у Саи Бабы? – задала она вслух вопрос, надеясь, что недавний собеседник захочет продолжить разговор и ответит ей.
Однако в этот момент услышала она в салоне своей машины музыку – по-прежнему звучали детские песни и она даже растерялась, не могла вспомнить те два момента, когда выключила их и когда потом снова включила. Теперь уже осознанно нажала на кнопку и стало тихо.
Достала из сумочки спрятанную туда несколько минут назад статуэтку Будды – рассмотрела её внимательней и в очередной раз подивилась той безыскусности, с которой она была сделана – даже глаза тусклые и впалые поблескивали на свету, но ощущения, что она оживает вовсе не могло появиться ни у одного здравомыслящего человека.
– Саи Баба? Это ты здесь? – спросила тогда Лариса, снова пряча статуэтку.
Ответ ждала долго, гораздо дольше, чем можно его ждать от просто обычного собеседника. Потом ощущение реальности вернулось к ней, и рассудив, что Саи Баба просто не может спуститься с небес, чтобы поговорить с ней, а она видимо чрезвычайно амбициозная в этих своих ожиданиях, женщина поехала быстрее.
Теперь она с уверенностью определила, куда ей лучше всего проложить сейчас свой маршрут и кто без промедления и смятения ответит на все её странные вопросы – поехала к шаманке.
Не сказать, что она была хорошей знакомой, однако они общались какое-то время назад – та приходила к Ларисе в театральную студию, но подходящей роли для неё не нашлось. Лариса предполагала, что никогда и не найдётся. Она вообще не понимала тех взрослых, которые к ней приходили. Дети – другое дело, они податливые, как пластилин, хоть что с ними делай – будут и пластика, и голос. Со взрослыми иначе – у них уже всё вылеплено, и возможно какое-то их творческое участие, если только совпадут типажи, а это всегда большая редкость и надо специально подбирать спектакль с соответствующими ролями, но этого Лариса никогда не делала для непонятно кого, она всегда имела дело только с проверенными надёжными людьми, которые или сами себя хорошо зарекомендовали, или их порекомендовал кто-то.
Шаманка, к которой она ехала, не подпадала под число ни первых, ни вторых. Однако она в какой-то момент произвела на Ларису очень сильное впечатление, внушила – правда может в любой ситуации помочь, разумеется, в такой, где на обычную человеческую помощь рассчитывать бессмысленно, где нужен опыт мага, если не сказать больше – волшебника.
У таких людей Лариса никогда не бывала и всегда считала, что к ним приводит исключительно крайнее отчаяние, хотя себя сейчас она не считала отчаявшейся, а думала наоборот – предупредит это ощущение, если помощь придёт вовремя. Шаманка ждала и открыла тотчас…
Из дома она выходила редко – клиенты приходили по звонку и без звонков. В основном женщины, подчас наивные, глупые, но не редко – амбициозные. Она охотно помогала всем, всегда даже давая определённые обещания. И люди верили, что это действует. Ларису она сразу узнала, и той стало легко, хотя поначалу она совсем не знала, как себя вести и как рассказать о своих тревогах.
Интерьер шаманки с избытком переполняли всяческие магические атрибуты, так что даже у сомневающегося человека, пришедшего сюда, последние сомнения отпали бы тотчас – даже если она была шарлатанкой, искренне верила в свою магическую суть.
– Погадать? – спросила шаманка у Ларисы.
– Не знаю, – задумчиво отозвалась та.
Она в самом деле не знала наверняка, что именно ей нужно и так сразу не хотела переходить к каким-либо шаманским манипуляциям.
– А можно вызвать дух Саи Бабы? – спросила, чувствуя, что пауза в разговоре затянулась.
Шаманка смутилась и не смогла скрыть своё смущение. В самом деле ведь она не была актрисой, а если и хотела поучаствовать в любительском спектакле, даже это ей не удалось.
– Вызвать можно любой дух, вопрос в том – для чего и какими будут последствия, – ответила вкрадчиво.
За долгие годы работы с людьми она умела находить общий язык с разными чудаками и умела не спугнуть клиента.
– Я говорила с ним только что в машине, – запросто сказала Лариса, ничуть даже не предполагая видимо, что её слова могут звучать нелепо.
– Правда? – переспросила шаманка. – И ты уверена, что это был именно он?
– Абсолютно.
– Вот как… Интересно… И о чём же вы говорили?
– О разном. О сбывающихся мечтах и успехе. Ещё о реальности.
«Да, темы актуальнейшие», – заметила шаманка, отмечая про себя, что в последнее время люди о реальности стали забывать.
– И что всё-таки он сказал – о реальности? – спросила уже вслух, терзаемая любопытством.
– Мы не договорили. Разговор прервался неожиданно. Вот я и хочу продолжить. А реальность… Реальность, к сожалению, редко пересекается с нашими мечтами. Только может быть в воображении.
Теперь шаманка успокоилась, убедившись, что гостья её мыслит здраво.
– Недосказанность – основная черта нашего мира, – философски рассудила она. – Сама жизнь всегда остаётся недосказанной… Остаются недоделанные дела, невыполненные обещания.
– Мне рано ещё об этом думать, – заметила гостья.
– Дух великого человека вызвать очень сложно, да и чревато, расскажи лучше, что ты хочешь, может быть и так найдётся способ тебе помочь.
– Я хочу успеха! – не задумываясь, вскричала Лариса. – Хочу быть знаменитой на весь мир! И денег хочу – много-много!
– Все этого хотят, – скептически рассудила её собеседница.
– Не все, только избранные.
– Ты значит избранная? – переспросила она с некоторой заминкой.
Сначала шаманка хотела сформулировать вопрос по-другому и спросить, почему та таковой себя считает. Однако она разбиралась в людях, разбиралась в их психологических отклонениях и фобиях, и тотчас поняла, что с женщиной этой что-то не в порядке, скорее всего особа эта чрезвычайно опасная и агрессивная. А значит вести себя с ней следовало осторожно, и в то же время так, чтобы за свой визит она заплатила хорошо.
– Давай всё-таки посмотрим, какая у тебя судьба, – сказала шаманка заговорщицким тоном и потянулась к картам.
Лариса заволновалась, однако не стала противиться.
На самом деле она очень боялась узнать, какая у неё судьба, боялась, что там нет ничего исключительного, и полагала, если это всё остаётся пока в неизвестности, она может что-то изменить, а погадаешь, раскроешь все карты, и уже никуда от этого не деться – что написано на роду, то и свершится…
Шаманка перемешала колоду, потрясла мешочек с рунами, протянула клиентке.
Лариса боязливо взглянула, однако символы и картинки ей ни о чём не говорили. «Лучше бы вызвали Саи Бабу, он всё-таки был воплощением Бога на земле и рассказал бы всё как есть на самом деле. Или нет – ведь он утверждал, что все люди волшебники и сами могут заполучить в своей судьбе всё, что угодно», – так думала она. А этим кубикам, вырезанным из дерева, и красочным картонкам, напечатанным в типографии, она как-то не очень доверяла.
…Немного шаманка рассказала о её прошлом – Лариса встрепенулась, потому что это совпало.
– Тебе сорок лет, лучшая часть жизни уже позади, – в довершении начатого подытожила она.
– Как – позади? – переспросила гостья и задумалась.
Понимала, что по сути так оно и есть, ведь прошла её молодость и в этой молодости не было никаких исключительных свершений. Или даже в общем-то и не важны свершения, молодость в самом деле сама по себе замечательная, хотя молодых – значительная часть планеты, поэтому молодость как преимущество невозможно использоваться саму по себе.
– Что ждёт меня? – спросила Лариса и шаманка замялась.
Ведь для её клиентки вопрос этот имел особенную важность, а значит и ответить следовало весомо. Однако она по опыту своей жизни, как в общем-то и по практике гаданий знала – своё будущее человек строит сам, а прошлое в общем-то тоже когда-то было будущим, и получается, к этому своему прошлому человек тоже приложил руку. Но люди не менялись, это было давно известной для всех аксиомой, и, следовательно, каким было у человека прошлое, таким ожидалось и будущее. И повторяя порой уже сказанное, шаманка не ошибалась никогда.
– Не ждёт тебя в общем-то ничего особенного, тихо и мирно будешь жить в этом городе, спокойно работать, и все твои попытки достичь какого-то успеха окажутся не очень удачными.
– Но всё-таки что-то получится? – с тревогой в голосе спросила клиентка.
Шаманка напугалась этой её тревоги – яркие огоньки разглядела во взгляде, заметила, как губы, задавая этот вопрос, дрогнули. Показалось даже, Ларису в этот момент охватывает безумие, и шаманка торопливо вытащила ещё несколько карт, вспоминая, какой прямо-таки агрессивной представилась ей эта женщина в начале их знакомства.
– Если есть стремление, будет результат, – поспешила сказать, чтобы не пробудить ещё больший гнев. – Вопрос – сколько усилий следует приложить для этого.
– Я очень стараюсь, но неужели всё впустую?
– Один в поле не воин.
– Согласна, но у меня есть помощники.
– Видимо, не те…