- -
- 100%
- +
Глава 1.
В этот день ей особенно повезло – она хотела украсть мороженку и украла. После села на лавочку в парке, раскрыла упаковку и принялась есть…
Заканчивался август и вместе с ним короткий отпуск, который девушка провела в городе. Погода уже какой день подряд стояла безветренная и тёплая, хотя по-настоящему летняя жара уже давно минула. Выходить на работу совсем не хотелось: она представляла скептические выражения лиц своих коллег, которые непременно спросят, куда она съездила. Но она не ездила. И совсем ничего интересного с ней тоже не произошло – никаких приключений… Зато когда она оставалась слишком долго в одиночестве, например, как сейчас, ощущала какое-то лёгкое помешательство – и тотчас её тянуло взять что-нибудь чужое. В детстве родители водили её к психиатру, и тот разглядел в её поведении клептоманию. Но теперь она понимала – врач заблуждался и на самом деле она не больна, а просто хочет остроты ощущений.
– Привет, – сказал вдруг мужской голос совсем рядом.
Девушка вздрогнула и чуть не подавилась мороженкой. Голос был незнакомым, а волнение её после недавнего воровства ещё не улеглось. Она повернулась, чувствуя, что талое молоко перепачкало всю её помаду, но не в силах была его стереть.
Рядом на лавочку с ней сел красивый парень и теперь он засмеялся.
Она кивнула головой, стараясь делать вид, что ей всё равно, хотя сердце всё-таки стучало громче обычного.
– Я давно за тобой наблюдаю, – продолжал он.
И тотчас она подумала: «полицейский».
Мысли о том, что её могут поймать, прежде никогда не возникали. Да и в самом деле, кому это надо, ведь ничего серьёзного она никогда не брала – одни только пустяки: горсть конфет, яблоко или ещё что-нибудь, что помещается в кармане или сумочке. Во всех окрестных магазинах её знали и в основном не пускали, но даже если ловили на таком воровстве, полицию не вызывали никогда. Друзей и подруг у неё не было, потому что порой она не могла устоять от соблазна украсть что-нибудь и в гостях. Хотя сама никогда не задавала себе вопрос, почему это делает и почему для неё украденная безделица порой намного важнее дружбы.
– Как тебя зовут? – спросил в это время парень, который до сих пор сидел рядом.
Она не увидела ничего плохого в том, чтобы сказать своё имя.
– Ириша, – проговорила безразлично.
– Не Ирина, а именно Ириша?
– Да, мне так больше нравится.
– А я Стас, – ответил он, хотя она и не спросила.
Зато ей хотелось спросить другое – что ему надо, но она не умела быть настолько дерзкой в разговорах. Явно парень заговорил с ней неспроста – она чувствовала это, искоса наблюдая, как он ёрзает и озирается по сторонам. Судя по такому его поведению, вполне возможно он тоже был вором.
– Может прогуляемся? – спросил он.
– Зачем? – удивилась девушка, потому что вовсе он не производил впечатление влюблённого с первого взгляда.
– Ну, чего тут сидеть-то? Парк большой, здесь много красивых мест.
– Сейчас, мороженку съем.
– Или можем на скутере покататься. Хочешь?
Ириша окинула его оценивающим взглядом, но тотчас подумала – не маньяк. Так что в общем можно и покататься.
– В другой раз, – сказала она многозначительно, будто уже было решено, что повторная встреча всё же произойдёт.
– Хорошо, – оживился он и, немного помедлив, спросил. – украла мороженку?
– Ага, – девушка ничуть не смутилась, а даже лёгкая агрессия прозвучала в её голосе и она подумала: если он начнёт читать ей мораль и учить жизни, она тотчас пошлёт его подальше.
Но вместо этого он сказал совсем другое:
– У меня есть интересная идея, но я не могу её осуществить сам.
– Рассказывай, – предложила Ириша и встала.
На самом деле слушать интересную идею, как ей казалось, лучше всего именно прогуливаясь, а не сидя на одном месте.
Со стороны они выглядели потрясающей парой – эдакие Бони и Клайд, герои американской драмы, тоже молодые, красивые и не боящиеся ярких вспышек в глазах друг друга. Оба высокие, примерно одного роста, так что не надо было прилагать усилия, чтобы заглянуть в эти самые глаза…
– Я хочу совершить настоящее преступление, – сказал, наконец, решительно Стас.
– Хм, хочешь попасть в тюрьму?
– Зачем? Мы всё спланируем и никто нас не поймает. Ты когда-нибудь думала об этом?
– Нет.
– Обманываешь. Большинство преступников всегда начинают с малого.
– Правду говорю – нет. Никогда и ничего я не хотела украсть по-настоящему серьёзное.
– Зря.
– Мне это не нужно. У меня всё есть.
– Значит ты так просто развлекаешься?
– Скорее всего.
– Тебе хорошо, значит ты счастливая. У меня всё иначе.
Ириша посмотрела на своего собеседника и ей почему-то стало его ужасно жаль – даже почудилось, что он вот-вот заплачет.
– Эй, ты чего?
– Так, – он в самом деле всхлипнул.
– Ты бедствуешь? Я могу дать тебе немного денег, – предложила девушка и достала из кармана купюры.
– Спасибо. Но мне нечем будет возвращать, – возразил он.
– Можешь не возвращать. Я просто так их тебе отдаю.
– Не надо… Тебе ещё самой могут пригодиться.
Разумеется, они пригодились бы, ведь деньги никогда не бывают лишними, а девушка и вовсе не ожидала от себя такого порыва великодушия – тотчас опомнилась, спрятала деньги обратно в карман.
– Знаешь, меня в подростковом возрасте изнасиловал взрослый дядька, – признался Стас.
Ириша замерла, понимая теперь, откуда появилась в ней эта жалость к нему – видимо она чувствовала эту его трагедию своей женской интуицией и прямо-таки по-взрослому, по матерински стала сопереживать ему.
– Его посадили? – спросила, не зная, уместно ли развивать такую тему.
– Нет.
– Почему?
– Я никому об этом не рассказывал.
– Понятно.
И дальше они в самом деле пошли молча.
– Теперь я не могу найти себе место в жизни. Просто не могу. – возобновил он разговор, когда они прошли уже достаточно большое расстояние.
Ириша уже доела мороженку и выбросила обёртку. Теперь казалось – для серьёзных тем самое подходящее время.
– Совершать преступления – не выход, – заметила она.
– Ты ведь тоже не простая, в тебе тоже есть надлом, – перебил он.
– А-а, пустяки. Когда я ходила в детский сад, у меня однажды украли красивую новую куртку и мне не в чем было идти домой.
– Для ребёнка это серьёзная трагедия.
– Может быть.
– Наверняка ты очень громко ревела.
– О, ещё как! Сбежались все отовсюду, даже заведующая. Меня утешали, а воспитательница сказала, что таков мир и порой наступают моменты, когда приходится познавать его с такой плохой стороны.
– После этого ты начала воровать.
– Ну, возможно так и есть. Просто я никогда не проводила параллель.
– Ха! Всё закономерно. Никогда человек не делает что-нибудь просто так. И характер не появляется из неоткуда – ему надо сформироваться.
Девушка задумалась… Даже сейчас ей было страшно вспомнить тот далёкий день из детства и даже не то, что она лишилась красивой вещи так трогало её, а именно тот безудержный плач, от которого до сих пор щемило сердце.
– Надеюсь, ты не планируешь повторить опыт своего детства? – спросила она тотчас, искоса бросив взгляд на своего собеседника.
– Нет-нет, ни в коем случае. Вообще-то я уже и сам отец, только не получилось жить вместе. Я ведь вовсе не такой юный, как ты, просто молодо выгляжу.
Ириша усмехнулась: на самом деле разница между ними была может лет семь-восемь – не такая уж и заметная, хотя девушка почти сразу поняла, что они не ровесники.
– Рассказывай тогда, что ты задумал.
Однако он снова не решался поделиться своими преступными планами.
– Знаешь, мне кажется все жертвы преступлений тоже рано или поздно оказываются за чертой, – вместо этого сказал он.
– За какой чертой? – не поняла Ириша.
– Мы все другие, потому что выбрали не кого-то из всей этой толпы, а выбрали именно нас. Ты ведь тоже всё время думаешь, почему не с кем-то, а с тобой это произошло.
– Никогда не думаю. Давно забыла.
– Так не бывает. Несмотря на то, что время прошло и появилось много разных других событий, многое осталось в твоём подсознании… И в моём. Я вот тоже хочу украсть. И ещё – убить.
– Ой, слушай, да пошёл ты…
– Вот видишь, и ты меня не поняла. Мне казалось, мы договоримся.
– Тебе наверно лучше обратиться за консультацией к психологу.
– И тебе тоже.
– Стой, я не хотела тебя обидеть.
Однако Стас уже побежал по парку, рискуя налететь на любого безмятежно гуляющего.
– Надумаешь поговорить серьёзно, приходи сюда в пятницу, – крикнул он на бегу.
– Так ведь сегодня ещё субботу, – прокричала ему Ириша.
– Вот и будет время решиться на что угодно. Или не решиться.
Девушка задумчиво посмотрела ему вслед, предполагая, что скорее всего он чокнутый и вовсе не стоило поддерживать с ним разговор. Подумала ещё, что совсем не разглядела его лицо и навряд ли узнает, если встретит случайно в толпе. А уж тем более приходить в парк в следующую пятницу и вовсе не намеревалась – этот день у неё будет уже рабочим. В то же время этот короткий разговор затронул что-то в глубине её души и какое-то необъяснимое отчаяние захлестнуло так сильно, что она готова была расплакаться. Всеми силами сдерживала себя, понимая, как это будет нелепо, ведь причин для слёз не было никаких: в жизни всё у неё складывалось просто отлично, тем не менее…
Она села на лавочку и расплакалась.
Захотелось конфет – любых, целую горсть, и чтобы за них не надо было платить. Всегда она с какой-то дикой жадностью съедала украденное, разбрасывая всюду фантики и глотая сладости чуть ли ни целиком, будто никак не могла ими насытиться. Вытирала слёзы, размазывая их по щекам вместе с чёрными полосами туши. И почему-то вдруг в самом деле вернулась в тот далёкий день своего детства – слёзы всегда возвращали её туда, однако она не придавала этому никакого значения, а вот теперь поняла: те ощущения, ту боль невозможно было забыть. Ладно бы украли что-нибудь другое, менее нужное, например игрушку или носовой платок. И то для ребёнка это было бы потрясением. А тут – новую куртку из её личного шкафчика.
– Послушай, сколько тебе лет? – услышала она рядом и тотчас поняла, что Стас вернулся.
Обрадовалась даже, подняла голову.
– Двадцать один, – ответила тотчас.
– О, уже совершеннолетняя по всем меркам, – сказал он. – но детство кажется было совсем недавно.
– Зачем ты это делаешь?
– Что я делаю?
– Делаешь мне больно.
– А представляешь, как тебе будет больно, если тебя поймают.
– С горстью конфет?
– Ну и что? Если магазины начнут раздавать всем бесплатно конфеты горстями, что у них останется? Не воруй больше!
– Я не могу.
– Значит ты клептоманка.
– Не говори это слово.
– Не надо себя обманывать. Или не воруй больше.
– Так сразу не получится перестать, это привычка…
– Ужасная привычка. Лучше своровать один раз – и на всю жизнь.
Стас замер и на этот раз Ириша слушала его, затаив дыхание. Она понимала – он именно и выжидал такой момент, когда она готова будет слушать то, что он задумал сказать. И он начал рассказывать.
– Недавно я работал садовником у одной престарелой дамы. Точнее даже не престарелой, а очень старой. У неё огромный красивый дом, а родственников нет совсем никого.
– Ты предлагаешь её убить? – ужаснулась Ириша. – начитался Достоевского?
– Нет, мы не будем никого убивать, она сама скоро умрёт, болеет сильно. Просто можно поселиться у неё под каким-нибудь предлогом, и когда такое случиться, мы никому ничего не скажем, а похороним её потихоньку в саду возле дома. Она и сама этого хочет. Потом останемся жить в её доме.
– Ох ты и чокнутый… Дурацкий план, если честно.
– У неё много денег и драгоценностей, так что надолго хватит.
– Нет, я даже слушать не хочу никаких подробностей, ни то чтобы в этом участвовать.
– Подробностей никаких и не будет, я уже всё рассказал. Живёт она недалеко за городом, на моём скутере быстро домчимся.
– Никуда я не поеду.
– В общем, увидимся, как я и предложил – в пятницу, если надумаешь.
– Не надумаю, – бросила Ириша и теперь пошла от этого случайно встреченного человека сама.
Пошла даже очень быстро и не оглядываясь.
– Подумай, – прокричал он ей вслед. – у тебя никогда не будет другого шанса оказаться в такой роскоши и пожить в своё удовольствие.
Она ничего не ответила, потому что уже не слышала его слов и думала совсем о другом.
Глава 2.
Слова эти долетели до неё позднее – будто побывали где-то в глубине сознания и вернулись оттуда. Она уже спала и видела нелепый сон… Вот она стоит в магазине перед множеством конфет, наваленных горами в коробках, пытается сообразить, какие ещё не пробовала, а потом хватает горсть. И в этот самый момент неожиданно охранник хватает её за руку.
– Попалась, – говорит он и все оглядываются на них.
В этот момент хорошо было бы проснуться, но Ириша не проснулась, и сон продолжался, только теперь как будто он начинался заново и уже события происходили совсем в другом магазине.
– Попалась, – снова сказал ей охранник, но уже другой и его прикосновение стало сильнее.
– Попалась…
– Попалась…
– Попалась…
Заговорили все со всех сторон и куча охранников окружили её. Тогда только спящая открыла глаза, однако утро ещё не наступило.
Жила она с родителями и младшим братишкой, хотя на самом деле очень хотелось сбежать от своей семьи, почувствовать себя по-настоящему взрослой. Бежать было некуда, да и впрочем – не было повода, а если и хотелось сбежать, только от самой себя. Родители знали об её опасном пристрастии и потому всегда на кухонном столе ставили огромную вазу с дорогими и очень вкусными конфетами – видимо надеялись убедить дочь, что воровать их нет необходимости. Но она не обращала на такие конфеты никакого внимания и даже не ела их. А если и брала, только изредка по одной, когда на неё смотрели особенно пристально – и тогда она просто делала это из вежливости.
– Ты снова воровала? – спрашивала её прежде мама, вытряхивая фантики из её карманов.
Но это было давно, и теперь Ириша не приносила улики домой, разбрасывала их на улице.
– Зачем ты это делаешь? – спрашивали её часто, но тоже давно.
Она молчала, потому что не знала, что ответить.
Теперь вдруг именно в эту ночь, после знакомства со Стасом, поняла – это вовсе не был её протест: ни против мира, ни против своего места в нём. Просто она хотела понять, как это – быть преступником. И упрекнув недавно Стаса в том, что он начитался Достоевского, понимала, что начиталась как раз она, хотя может быть вовсе не эту книгу, а каких-то совсем других, и теперь пыталась понять, о чём думал тот вор, который позарился на детскую куртку, хотя никак ей этого не удавалось, потому что конфеты в магазинах не имели к той ситуации из прошлого никакого отношения. Наверняка их после её воровства никто не пересчитывал, не перевешивал, и уж тем более никто не плакал об украденном ночи напролёт.
А этот Стас… Он будто взял её за плечи и встряхнул. Будто дал опомниться и представить, какой неловкой будет ситуация, если её правда поймают. Тогда же ночью она решила, что больше никогда не будет воровать. Никогда, никогда. И ещё решила, что обязательно познакомится с той пожилой женщиной, про которую он рассказал – хотя бы из любопытства. Просто ведь интересно, как живут одинокие люди в старости.
Ириша решила, что для начала поедет туда со Стасом на его скутере, а потом наведается одна: расскажет одинокой женщине о его замыслах и вместе они найдут каких-нибудь её наследников, ведь несомненно у неё есть хотя бы даже малознакомые троюродные племянники, которым весьма приятно будет получить наследство от дальней родственницы. Вот только не могла девушка знать наверняка, насколько может быть опасным этот Стас, если она вот так разрушит его планы. Однако свой замысел сочла весьма благородным, так что отступать от него никак не хотела.
***
В последний день своего отпуска Ириша снова отправилась прогуляться…
Шла мимо тех же самых магазинов, где обычно воровала конфеты, и не заходила туда, не понимая впрочем, как так быстро она могла измениться. Может в самом деле теперь повзрослела, а прежде пыталась доказать самой себе, что она ничего не боится в этом большом и непростом мире и может даже делать всё, что захочет?
Думая так, она всё-таки толкнула одну дверь, однако тотчас вход ей преградил улыбающийся охранник. Она тоже улыбнулась и не стала настаивать на том, чтобы зайти. В конце концов ей даже нравилось ощущать себя законопослушной.
Когда у неё зазвонил телефон, от ярких лучей солнца она не разглядела, чьё имя высветилось на экране, а просто машинально ответила звонившему.
– Придёшь завтра? – раздался знакомый голос.
«С работы», – обрадовалась Ириша и кивнула перед тем как ответить.
– Приду.
– Слушай, у нас тут такое творится…
– Что?
– Представляешь, у начальника пропала папка с важными документами, искали целую неделю, а потом нашли у тебя в столе.
– Как? Я не брала.
– Понятно, что не брала, но кто-то подставил. Поди теперь доказывай. Все ведь знают, что ты конфеты в магазинах таскаешь.
– Кто знает? – Ириша растерялась, понимая, что спросить надо по-другому: откуда узнали и кто сказал. Однако уже не стала переспрашивать.
– Ещё в кассе большой суммы не досчитались…
– Неужели тоже на меня подумали?
– Ага… В общем, тебе лучше не приходить.
На этом разговор закончился.
Ириша ещё долго стояла неподвижно с телефоном в руке. Такой растерянности ей ещё не доводилось испытывать никогда прежде – она не знала, что делать, о чём думать и что будет дальше. Хотя подсознательно с детских лет боялась терять – знала, что это может быть непоправимо и представляла, как страшно остаться в этом мире без важного и необходимого: и пусть в детстве она лишилась всего лишь куртки, сейчас такой потерей могло стать что угодно. Предстояло сообщить о случившемся родителям, но она боялась – на эту работу её устроили именно они. Надеяться, что всё утрясётся, тоже казалось бесполезным – такая ситуация явно не могла пройти сама по себе, к тому же ей теперь даже и не хотелось возвращаться туда, где о ней подумали так скверно.
Пройдя несколько шагов, девушка остановилась и как будто новым взглядом посмотрела по сторонам. Жалеть себя не стала – этого она никогда не допускала. Зато вместе с огорчением уловила какое-то новое ощущение, и явно оно вовсе не было плохим: она почувствовала предвкушение новой жизни, которая несомненно таила в себе много всего увлекательного и хорошего. В конце концов, её молодость могла помочь ей открыть множество дверей. Родителям она решила пока ничего не говорить, а с завтрашнего дня, как обычно, утром выходить из дома – несомненно вскоре она найдёт другую работу, даже ещё лучше потерянной.
С этими радужными мыслями по привычке Ириша зашла в один из своих излюбленных магазинов, где частенько воровала конфеты. Решила не изменять своему решению и в самом деле теперь равнодушно прошла мимо полок, где лежали сладости, взяла сок и заняла очередь в кассу. Весьма довольная собой, отсчитала деньги без сдачи. Теперь ей казалось, она повзрослела совсем, а прежние поступки были нелепым ребячеством.
Вдруг какая-то женщина в очереди закричала:
– Кошелёк, у меня украли кошелёк!
Все вокруг тотчас всполошились, принялись озираться по сторонам. Однако впустую – карманникам никогда невозможно бывает заглянуть в глаза. Появился охранник и принялся рассматривать всех подряд. Взгляд его остановился на Ирише и он поманил её пальцем. Она отвернулась и не пошла. Тогда он подошёл сам.
– Можно заглянуть к вам в сумочку? – сказал настойчивым тоном.
– Нет, вы не имеете права, – отозвалась девушка.
– К сожалению, мне придётся настаивать, – заявил он. – или вызвать полицию.
Девушка раскраснелась и протянула сумку – десятки любопытных глаз уставились на неё.
– Вот он, мой кошелёк! – неожиданно закричала потерпевшая, совсем незаметно подошедшая к ним.
И в самом деле охранник тотчас прямо на глазах у Ириши достал из её сумочки эту чужую вещь.
– Но я не брала, – попятилась она.
– А кто брал? – чуть ни с кулаками накинулась на неё обокраденная.
Схватила свою потерю, раскрыла.
– Здесь уже нет ни рубля, – воскликнула тотчас и снова гневно уставилась на Иришу.
– Я правда не брала, – пробормотала девушка, отворачиваясь.
Слёзы навернулись у неё на глазах – оказаться в такой ситуации она никак не ожидала. Ладно бы правда была виновата, но вот так, впустую терпеть такой позор, было выше её сил. Однако плакали при людях, как она знала, только дети, и она держалась изо всех сил, чтобы не зареветь.
– Возвращай всё до копейки! – прокричала гневная тётка и стала наступать на девушку.
Охранник предусмотрительно отстранил её.
– Сейчас вызовем полицию, – сказал он.
У Ириши сжалось сердце. Надо было защищаться, но она не знала как. Хотела убежать, метнулась в сторону – охранник тотчас пресёк этот её порыв, схватив за руку.
– От себя не убежишь, – изрёк философски.
Она вся сжалась, боясь того, что могло происходить дальше. Неужели они правда отдадут её полицейским? Но ведь она не виновата, хотя никак не может доказать свою невиновность. С испугу, распечатала сок и принялась пить.
– Вот нахалка! Она ещё и не оплаченный товар ест. Прямо у нас на глазах, – воскликнула кассир.
Теперь Ириша в наглую повернулась к ней и демонстративно выпила весь сок залпом.
– А я ещё и яблоко съем! – закричала в отчаянии.
Схватила самый большой фрукт из ящика напротив и принялась торопливо кусать.
Полицейские приехали в скором времени… Ириша спокойно пошла с ними, почему-то уверенная, что её внимательно выслушают и непременно поймут. Искоса взглянула в лицо каждому из них, тотчас определив, что они её ровесники. Те старались выглядеть серьёзными, но девушка понимала – в таком возрасте это старание напрасное. Она засмеялась.
– Вы нигде на учёте не состоите? – спросил тотчас один из них.
– Нет, – весело отозвалась девушка.
– А почему смеётесь?
– Разве смеются только сумасшедшие?
Оба растерялись и не стали пока ни о чём её спрашивать. Зато она никак не могла успокоиться и продолжала посматривать на них с детским задором.
– Как мне доказать, что я не брала кошелёк? – осмелилась она спросить в конце концов.
– А вы правда не брали? – немного сомневаясь в её словах, но всё же внимательно переспросили они.
– Не брала.
– Орудует в этих магазинах один карманник. Много уже заявлений было, но поймать пока не можем. Посмотрим ваши отпечатки пальцев, если на кошельке их нет, значит вам правда его подкинули.
Услышав это, Ириша тотчас вздохнула облегчённо и успокоилась, стала из окон полицейской машины рассматривать мелькавшие улицы, по которым они ехали. Город понемногу настигала торопливая осень и всюду на деревьях уже изредка пробивалась желтизна – понемногу, отдельными ветками, как появляется седина. Девушка предчувствовала, что эта осень может круто изменить её жизнь, да и сама она тоже готова была стать другой – взрослой, забыть о разных своих ошибках юности и задумываться каждый раз, прежде чем сделать очередной шаг.
– На вас уже заявляли, – сказал ей строго сотрудник полиции, а после показал короткое видео из ближайшего магазина, где заснят был тот момент, когда она ворует конфеты.
Ириша опустила голову, понимая – в таком случае уже не отвертишься. Потом у неё взяли отпечатки пальцев и она почувствовала такую невыразимую тоску, будто и правда совершила ужаснейшее преступление.
– Это всего лишь конфеты, – сказала она задумчиво.
– Да, конфеты, – отозвался полицейский. – и на кошельке в самом деле совсем другие отпечатки.
– Значит я могу идти? – спросила Ириша, впрочем, совсем не веря, что её правда отпустят.
– Можете. Но запомните: от горсти конфет до бездны всего один шаг.
– До какой бездны?
Полицейский немного растерялся, не зная как пояснить свой афоризм, которым видимо очень гордился и явно который произносил уже не единственный раз.
– Многие начинают с пустяков, – добавил после нехотя. – а после совершают серьёзные преступления.
– Нет-нет, я больше не буду, – поспешила сказать девушка, будто напугавшись, что в участке передумают и не отпустят её.
Прозвучало это её обещание совсем по-детски и все заулыбались, впрочем, очень сдержанно, старательно пряча эти свои улыбки. Зато она улыбнулась широко и от всей души. И ещё радостней стало на душе, когда она вышла на улицу…