- -
- 100%
- +
– Ну, оба варианта я постараюсь не допустить, – успокоил его Мастер, быстро и уверенно орудующий мизерикордией – так что Гобл с Боблом не успевали грузить в приемное устройство Узла хранения внедорожника кровоточащие куски, – а что там с Большими Змеями?
– «Продолжаю отслеживать, Шеф. Информации для анализа недостаточно. Пока можно сделать единственный вывод – зона воздействия на артефакты „Сухой яд Большого Змея“ действительно существует. Общее направление от местоположения Основного Носителя – Юго-запад, от 70 до 25 градусов. Расстояние не определяется».
– Продолжай, – скомандовал Мастер Анализа, разгибаясь над той небольшой кучкой окровавленной плоти, что осталась от огромного зверя, – добавь в цепочку все аномальные природные явления. Особенно те, что связаны с водой.
– «Выполняю, Шеф».
Почему именно на это, на природные феномены, связанные с энергией стихии воды, обратил внимание Мастер, не мог бы сейчас сказать и он сам. Может, это было связано с тем объектом, куда неуклонно приближался внедорожник, выбравшийся, наконец, на расчищенную асфальтированную дорогу? Эдди, проявив опять самостоятельность, просканировал окрестности, убедился что по обе стороны дороги, подступающей к стене леса, нет ни одного признака жизни – плотской или механической – и только потом вскарабкался через глубокий кювет на дорожное полотно. И уже там представил Командиру на экране картинку обратной трансформации. Теперь на дороге негромко рычал мотором самый обычный «Эксплорер». И никто, кроме Мастера, и его виртуальных помощников не смог бы сейчас сказать, что этот «обычный автомобиль» в мгновение ока может разразиться смертоносными залпами.
– Которых, конечно, желательно избежать, – сообщил Командир; прежде всего Эдику.
До лесничества, где располагался бывший родительский дом, и то самое «чудо водной стихии», автомобиль добрался за неполный десяток минут. Но Мастеру хватило времени, чтобы рассказать всем о том, чем этот небольшой поселок отличался от всех остальных в округе.
– Вода! – негромко воскликнул он, – вроде самый обычный родник, из которого Николаич – а именно к нему мы и едем – качал воду в нашу водопроводную систему. Мы не только пили родниковую воду; мы в ней купались! И дома, в душе, и в пруду, в который сливались остатки того объема, что не помешалось в емкость при роднике. Тогда я – по малолетству – как-то пропустил мимо сознания тот факт, что папа, страдавший от приступов астмы все то время, как я начал воспринимать окружающий мир, почти сразу, за один день, излечился – переехав жить в это лесничество. Вот мы сейчас и проверим одну гипотезу.
Предположение Мастера начало подтверждаться даже раньше, чем с высокого склона, откуда дорога резко «ныряла» вниз, показалась закованная во льды Клязьма. С этой точки еще не были видны дома лесничества. Зато Ментальный Мастер без всякого удивления отмечал один на другим постоянно действующие выбросы маны. Призвав на помощь другую стихию – Землю – Александр проследил эти линии в рыхлой породе, сложенной большей частью из известняка, нашел общую жилу, тянувшуюся под самой рекой. Казалось, это громадная масса воды, сейчас заключенная в ледяной плен, давит на подложку русла, и заставляет ману рваться кверху, по узким разломам в земной породе.
При желании Саша мог добраться до каждого из разломов; «подзарядиться», и обследовать их – и обнаружить новые, не найденные пока учеными места стоянок древних людей. Они, как теперь был уверен Мастер, обладали какими-то знаниями и навыками, ныне практически утраченными потомками. Так Ментальный Мастер, с подачи Умника и его подельника хомяка, наверное, и поступил бы прежде. Теперь же его Уровень навыков позволял протянуть невидимые шланги к «бензоколонке» прямо из салона автомобиля, параллельно продолжая готовиться к встрече со старым знакомцем.
Глава 3. Живая вода
Николаич, мастер леса с сорокалетним стажем, жил с семьей рядом с прудом. Тем самым, о котором рассказывал Александр. И баня стояла здесь же, у мостков, сейчас занесенных снегом. Впрочем, самого пруда не было видно – на его месте сейчас хорошо различалось практически круглое ледяное зеркало. Какой-то катаклизм смел с него снежный покров, и Ментальный Мастер с удовольствием окунулся в волны маны, которые вода исторгала из-под льда. Даже Ильярриэль, наконец-то покинувший теплую кабину (вслед за Марианной, которая раньше его решила размять ножки) воскликнул, привлекая к себе общее внимание:
– Да это же настоящая живая вода!
Как раз в этот момент на Сашин звонок в дверь вышел Николаич. С растрепанной бородой, явно с глубокого похмелья, но жизнерадостный – именно таким его обычно и видел раньше Александр – он словно понял фразу, которую эльф произнес на Общем. Почесав бороду, и не обращая никакого внимания на морозец, явно продувавший его легкую курточку насквозь, он подслеповато вгляделся в толпу, сгрудившуюся за спиной Командира, и прокряхтел:
– Эх-хе-хе. А что, ребятки, «живой воды» не привезли?
Тут он, наконец, узнал бывшего соседа, что жил не так давно на противоположном конце поселка, насчитывавшего ровно семь домов, и оживился – пока без той самой «живой воды».
– Ага, Сашок, ты?! С отцом приехал, или как? Заходи – грейся!
Он сделал шаг в сторону, приглашая гостя (а вместе с ним, очевидно, и всю его компанию) в дом. Но Мастер не сделал даже шага в его сторону. Только изобразил задумчивое лицо, и спросил, добавив в голос магию Общения:
– А что, Николаич, папа не звонил? Он вот просил передать тебе…
В руках Шефа волшебным образом появилась бутылка «Белуги», которая мгновенно изменила атмосферу на крыльце и вокруг него. Старый мастер не расплылся в широкой предвкушающей улыбке; напротив – его лицо приобрело сосредоточенное выражение. Потому что опытный лесник понял – бывший сосед приехал не просто проведать, да потешить собственное чувство ностальгии; что и ему, и группе поддержки надо что-то более весомое.
За старым мастером было закреплено всего два объекта, которые обычно интересовали таких «гостей» – баня, и профилакторий; длинное нежилое здание, в котором в более благополучные советские времена практически еженедельно проводились какие-нибудь увеселительные мероприятия. Теперь – знал Александр – этот центр досуга по большей части пустовал; сравнивать его с современными клубами и ресторанами в городе было просто смешно. Единственным «удобством», что отличало этот старый профилакторий, была его оторванность от цивилизации, что впрочем, компенсировалось асфальтированной дорогой, которая проходила в полусотне метров.
Николаич начал перечислять общие с объектами невзгоды даже раньше, чем Саша озвучил свою просьбу:
– В баню пущу. Там недавно ремонт сделали, так что вполне прилично. С вами, правда, дамы, а директор на это смотрит не очень. Ну, да ладно – на отца твоего сошлюсь. Как он там, во Владимире, кстати. Как мама?
– Все хорошо у них, – улыбнулся Шеф, передавая «привет» от родителей, который сам же купил в придорожном кафе, – только вчера к ним ездил.
«Белуга» сверкнула на солнце серебристой рыбкой, приклеенной к бутылке, и исчезла из рук мастера леса неизвестно куда – за миг до того, как на крыльце появилась Аркадьевна, его жена. Эта пожилая женщина явно была тяжело больна; она и прежде передвигалась как-то тяжело; теперь же Мастер-целитель машинально оторвал одну ниточку маны, тянущуюся из-под толщи льда, и накинул ее на Аркадьевну. Руна, которую он сплел быстрее, чем женщина узнала его, привела к вполне ожидаемому результату. Она всплеснула руками и сделала движение вперед в попытке обнять нежданного гостя так рьяно, что Мастеру Общения с немалым трудом удалось увернуться от этих объятий так, что Аркадьевна осталась в полной уверенности – потискать парня, который недавно бегал на этот пруд школьником, ей все же удалось. А еще она накинулась на мужа с упреком:
– Николаич, старая ты борода – почему гостей на пороге держишь?!
– Да мы сами отказались, Любовь Аркадьевна, – встал на защиту хитро подморгнувшего мастера Александр, – нам бы побыстрее баньку протопить, да в профилактории обжиться. А поесть мы с собой прихватили. Вот – держите, для внуков.
Еще одно неуловимое движение руки, и перед носом двух пожилых супругов покачивается увесистая сетка, полная апельсинов, каких они не могли видеть в своей долгой жизни. Аркадьевна при упоминании внуков забыла, наверное, и про баню с профилакторием, и про все остальное. Она скрылась в доме с гостинцем, а Николаич повел гостей на «экскурсию»; прежде всего в баню.
Когда-то в это небольшое помещение с парилкой, моечным отделением, и пристроенной к ним комнатой отдыха записывались за месяц вперед. Теперь бань в Коврове и его окрестностях было больше, чем достаточно – с шикарной отделкой, и бассейнами прямо внутри помещений.
– Но там, – хвалился Николаич, открывая дверь в теплое внутреннее помещение, и Саша кивал рядом, соглашаясь, – нет такой воды. Нигде! От нее и пар здесь такой легкий, и выходишь после бани, как заново рожденный. Мы тут в субботу мылись. Сруб тепло еще держит, а здесь (он обвел руками небольшую комнату отдыха с камином, большим деревянным столом и лавками) все выстудило. Так что, ребятки, колоть дрова, да камин с котлом топить будете сами. Там есть немного напиленных чураков.
Мастер еще раз кивнул. Целый штабель шестиметровых березовых бревен, выгруженных рядом с баней так, что они загромоздили дорожку из обрезных досок, невозможно было не заметить.
– Справимся, Николаич, – заверил он, – еще и тебе запас сделаем. Ты только нас полотенцами с простынями снабди, да профилакторий открой – там наверное, холоднее, чем на улице. Ничего – протопим.
– А протопить не получится, – покачал головой лесник, – там не то что ремонт делать – его сносить давно пора. Котел потек, полы в ванной провалились. Да мы даже водопровод там отрезали.
– Значит, – решил Александр, обводя вслед за Николаичем пространство комнаты отдыха, – ночуем здесь. Ничего, потеснимся. А рано утром – в путь.
– «Куда?! – вклинилась в разговор Джесси, – так и будем скакать из одного места в другое. Всего четверо суток на Земле, а сколько жилищ уже поменяли!».
– А это ты у дружка своего, у Умника, спроси: «Куда?». Он как раз новую «базу» ищет. Ту самую, которую охраняют плетения Больших Змеев… Или они сами.
– «Змеи столько не живут! – отрезал Умник, – а общее направление поисков уже определено».
– Вот и доложишь об этом… ночью, – остановил его Шеф, – а пока не мешай мне с ребятами наслаждаться жизнью обычного отпускника. Даже не так – еще круче! Ведь я с сегодняшнего дня абсолютно свободен. Приказ о моем увольнении Дарья Владимировна успела подписать. Ага – вот и денежка пришла.
Так Александр прокомментировал сообщение на айфон, которое пришло от уже неродного банка.
– Ого, – присвистнул он, – солидно.
Джесси с Умником как-то умудрились прочесть это сообщение; тут же изобразили виртуальные ухмылки. С теми богатствами, что хранились сейчас в карманах Сумки, сравнивать те «жалкие» тысячи, что «капнули» сейчас на платиновую карточку банка «Восточный», действительно было, по меньшей мере, смешно. А Саша даже обиделся:
– Ничего вы не понимаете! Это ведь не халява, а овеществленное время. Мое рабочее время. Если судить по тому, как я работал и получал зарплату последние полгода, сюда сейчас, – он пошевелил карточкой прямо в кармане, не вынимая ее наружу, – вкачали еще целый год! Цените.
Помощники промолчали. А Александр подождал, пока Николаич шмыгнет в дверь, и скроется в своем доме – за полотенцами с простынями – и пригласил всю кампанию на улицу, на мороз; оценить другие стороны его жизни.
– «Все сам и сам!», – проворчала Джесси, угадавшая его намерение в очередной раз похвалиться обретенными навыками и знаниями.
Мастер огляделся; не считая редких автомобилей, что проносились по трассе, практически скрытой деревьями усадьбы, да Николаича, уже спешащим с банными принадлежностями подмышкой, никто посторонний не мог наблюдать за предстоящим действом. Всего полдюжины лет назад жизнь тут кипела. В понедельник, начало рабочей недели, здесь было бы не протолкнуться от работников, спешащих от цехов в контору, и обратно. Теперь же и цеха с ржавеющими станками простаивали, и на дверях офисного помещения бывшего Клязьминского лесничества замок давно проржавел так, что открыть его можно было разве что зубилом с молотком. Да и Николаич, сунувший кипу принадлежностей в руки Малышки, опять убежал – уже в гараж, на чердаке которого у него хранились веники.
– Вот, Сашок, – подмигнул он Командиру, вернувшись через пару минут, – по паре березовых, да дубовых. А можжевеловые, если душа запросит, сами в лесу нарежете.
Он махнул рукой на смешанную рощицу, которая окружала близкий отсюда источник, и действительно заросла и можжевельником, и молоденькими елочками, и какими-то лиственными кустарниками, сейчас, в безлиственном состоянии и под снегом, мало узнаваемыми Мастером леса, и убежал. Теперь – понял Мастер Общения – надолго; учитывая емкость бутылки с «Белугой», до утра.
– Что значит, сам? – ответил, наконец, чуть рассердившийся Шеф, – сейчас займу работой всех!
Через пять минут израильтянка с Малышкой наводили порядок в бане.
– Чтобы все здесь блестело, как у кота… в общем, проверю, и за нерадивость накажу, – пригрозил он, поворачиваясь уже к гоблинам, – вы, ребята – пока я дровишек напилю – поработайте пешней с лопатой. Знаете, что это такое?
Гоблины дружно замотали головами, одарив окружающих свежим ветерком, поднятым двумя парами длинных ушей, сейчас за маскировкой не видных, но от этого в размерах не уменьшившихся.
– Вот – держите. А долбить надо вот тут, – он подвел Гобла с Боблом к краю мостков, и ткнул в лед, – вот здесь надо убрать весь лед, чтобы получился круг чистой воды; диаметром не меньше полутора метров. Да смотрите – не свалитесь в воду… раньше времени!
Эльф за этой планеркой на ходу наблюдал на максимально возможном расстоянии – с крылечка бани, куда он, несомненно, желал занырнуть всеми клеточками своего организма. Ведь там сейчас находилась Марианна, чувство к которой родилось всего пару дней назад, и сейчас, по уверениям и поэтов, и психологов, и биологов, должно было только расцветать.
– Куда?! – остановил его окрик Шефа, улыбнувшегося так, что несчастный Ильюша покрылся испариной, несмотря на десятиградусный мороз, и спрыгнул с крыльца, остановившись в паре шагов от Командира.
А последний повторил жест Николаича, показав на лес, и едва торчащие из-под снега верхушки можжевеловых кустов. Когда-то давно (целых две недели назад!) эльф уже получал из рук Мастера секатор из овеществленной маны; теперь такой инструмент возник в руках Александра много быстрее; еще быстрее он оказался под носом Ильярриэля, отчего тот испуганно отшатнулся.
– Ты у нас признанный мастер по лесным делам, – громко объявил Саша, – Первый из Десяти! Тебе и карты в руки, то есть секатор. Сбегай, Ильюша, настриги нам веничков можжевеловых. А я тебя потом самым пушистым «поласкаю».
Ильюша изобразил сомнение на лице: «А снег?», «А колючки?», «А…».
– Выполнять! – рявкнул Командир, и эльф унесся в лес так, что даже тонкий наст ни разу не проломился под сапожками Лука Первого Эльфа.
Сам же Мастер Стихий обратился внутрь, к Умнику:
– А мы с тобой будем оценивать эффективность каждой из стихий – четырех, общепризнанных.
– «Я готов, – отозвался компьютер, – а как именно?».
– Вот так!
Александр подступил к штабелю бревен; еще раз огляделся, чтобы уже зрением подтвердить то, что стопроцентно определяли другие чувства, включая видеокамеры недремлющего никогда Умника – в пределах видимости не было никого постороннего. Он направил на штабель палец, из которого вырвался невидимый, но от этого не менее материальный луч воздуха, спрессованного со состояния стали. Эта нить еще и вибрировала, подобно лезвию виброножа.
– Следи за размером поленьев, – велел он компьютеру, – шесть метров на двенадцать – каждое должно получиться по полметра, не больше.
Этот луч был контролируемым; по воле Мастера он резал только древесину, и только березовую; бревен других пород, как заметил «пильщик», в штабеле не было. А первый рез, пробный, занял по времени не больше двух минут. Потом поочередно «пробовали» свои силы Стихии Огня, Земли и Воды. И так три раза – кроме водяной струны, которая вырвалась из ладони Шефа, и тут же втянулась обратно – для нее работы больше не нашлось.
– Ну и как? – спросил Мастер, заходя сбоку штабеля, и одним пинком заставляя его рассыпаться на множество поленьев, рассыпавшихся по утоптанной площадке, – какую из стихий лучше взять в лес, на валку?
– «Постановка вопроса некорректна, – уклонился от прямого ответа Умник, – эффективность Стихий в определяющей степени зависит от Уровня навыков и знаний Мастера, управляющего ими. В данном случае Мастер один – ты, Шеф. А значит, и эффективность Стихий равнозначна».
– «А вот твои действия, Саша, совершенно неоднозначны, – в очередной раз проявила сварливость характера Джесси, – здесь же теперь не пройдешь. Кто будет убирать эти поленья?».
– Никто, – улыбнулся ей, и самому себе Шеф, – поленья – никто. А вот колотые дрова, в которые мы их сейчас превратим – все вместе. Прежде всего Гобл с Боблом. Кажется, с полыньей они уже закончили.
Гоблины действительно стояли у открытого участка пруда, в котором темнела вода, напитанная морозом и маной; они с ног до головы были покрыты замерзшими каплями, и целыми потеками артефактной жидкости. Но это, казалось, ничуть не умаляло их гордости, и даже восторга. Саша поспешил опять призвать Стихию Воздуха; теперь уже теплого, почти горячего. Внуки старой Боблы понежились под струями магического фена совсем недолго. А потом с готовностью схватились уже за колуны, которых в стареньком дощатом дровнике обнаружилась как раз пара. Мастер сам поначалу ухватился за темное топорище, и даже велел Умнику укоротить костюм Мастера Жизни и Смерти мира Фаитон так, что от него осталась только нижняя часть. А от торса, прежде скрытого его верхней частью, очень скоро повалил хорошо видимый на морозе пар – с такой энергией Александр колотил по чурбакам, превращая их в практически равные по размерам дрова.
У Бобла с Гоблом, конечно, не сразу получилось так же ловко; как заявил Мастер, в отрочестве расколовший вместе с отцом не одну машину дров: «Мастерство не пропьешь!», – имея в виду себя. Он постоял немного рядом с непрерывно махавшими колунами коротышками; убедился, что дело пошло на лад, кивнул и пошел внутрь бани с огромной охапкой дров в руках. Дрова были сырыми, и от того очень тяжелыми. Но за те пару дюжин шагов, которые Командир сделал прежде всего до камина, они потеряли в весе ровно ту свою часть, которая отличала от такого сырья абсолютно сухое природное топливо. И совсем скоро в камине, кладка которого давно пошла трещинами, весело затрещал огонь. В комнате стало уютней; даже без яств, которые Александр не спешил доставать из Сумки.
Он вернулся к работягам; утащил внутрь еще несколько охапок. Теперь дрова весело потрескивали еще и в котле. А вернувшегося из леса эльфа, продрогшего до костей в своем чудо-костюме, и пристроившегося к камину, нещадно погнал на улицу, за водой из проруби.
– А веники я сам свяжу, – пообещал он и Ильярриэлю, и девушкам, старавшимся держаться поближе к открытому огню.
Короткий весенний день подходил уже к концу, когда общими усилиями внушительную гору дров закидали в дровник, забив его под самую крышу.
– Вот кто-то завтра удивится, – ухмыльнулся Шеф, представив на мгновение помятое после литра водки бородатое лицо Николаича, – это ему вместо дополнительной платы за гостеприимство.
А внутри, в бане, уже все было готово к священнодейству. Мастер погнал первыми в парилку Идьярриэля с Марианной, как самых теплолюбивых в команде. Ну, а следом по полной «оторвался» весь клан, во главе с… Главой. Саша от такого каламбура, пришедшего в голову, развеселился, и от души попотчевал и гоблинов, и сестренку можжевеловыми вениками; а потом еще погнал на мороз, в полынью, которая после парной показалась даже теплой, но все равно очень бодрящей.
Еще был ужин; практически пир, какой трудно было вообразить в этих потемневших от времени и копоти камина стенах.
– Поели, – наконец остановил это буйство аппетита и гурманства Шеф, ко времени вспомнивший старый мультик про Дюймовочку, – можно и поспать.
Команда, основательно уставшая за этот длинный день, не возражала. Попыталась было возразить Джесси, вспомнившая другую крылатую фразу:
– «Хлеба и зрелищ!», – помнишь, Саша, про такой девиз древних римлян? «Хлеба» было много. А где зрелища?».
– Будут тебе зрелища, – пообещал помощнице сытый и довольный Мастер, – много незабываемых зрелищ. Вот уложим всех баиньки, и сразу начнем с Умником показывать.
Крохотную для шестерых Разумных «спальню» усилиями двух гоблинов удалось разделить на две части. В одной, большей, и ближней к двери, перед которой Мастер Воздуха установил непроницаемую тепловую завесу, с помощью Сумки материализовались пять толстых матрасов, которые тут же заняли набегавшиеся, напарившиеся и наевшиеся до отвала странники между мирами; в другой, освещаемой и обогреваемой красными углями камина, в своем привычном полукресле уютно расположился Александр. Этот уголок был отгорожен от остального пространства экраном, непроницаемым для всех органов чувств, присущих Разумным таких разных миров. Чуть тлеющие угли в камине, сам камин и замерший в своем сидении Шеф, хорошо видимый всем желающим, были не более, чем картинкой на этом экране. Сам же Александр сидеть неподвижно не желал. Он с завидной регулярностью брал с той части стола, которая оказалась в огороженном пространстве, фрукты, напитки, и другие яства райского Угла мира Ваалдам. Джесси не зубоскалила по поводу нескончаемого аппетита Шефа; она вместе с ним вслушивалась в повествование Умника.
– «Твое предположение, Шеф, как всегда оказалось пророческим, – начал компьютер вполне спокойно – без Стихии Воды тут не обошлось. Существует достаточно правдоподобная гипотеза, что в 8—10 веках на территории нынешних Рязанской, Владимирской и Московских областей упал метеорит, сопоставимый по силе взрыва с Тунгусским».
– Какой-то невероятно большой получается, сразу на три области, – перебил его Мастер, – да и Стихии тут скорее Огня, да Земли. На крайний случай – Воздуха, по которому он летел.
– «Тут важен результат, а не внешние эффекты! – горячо возразил Умник, – метеорит распался на множество крупных осколков, которые упали полосой – как раз на эти области. И получилась цепь озер, резко выделяющихся от всех остальных в округе».
– «Чем же они выделяются?», – теперь его нетерпеливо перебила Джесси.
– «Своей глубиной, чистотой воды, и всякого рода аномальными явлениями, которые с тех пор поражают воображение людей. Так, глубина озера Белого в Рязанской области, куда, очевидно, упал один из самых крупных осколков, составляет 50,2 метра. И это при том, что площадь водной поверхности не превышает 30 гектаров. В том же ряду озеро Глубокое в Петушинском районе Владимирской области, и озеро Смердячье в Московской…, – Умник заторопился, предваряя уточняющие вопросы, – что касается таинственных явлений, то больше всего их там, где линия полета осколков пересекается с общим направлением центра Силы, на который указывают стрелки Сухого Яда Большого Змея… И это место в глуши Мещерских болот называется…».
Строка на экране перед лицом Александра зависла; в ее предполагаемом продолжении Мастер Общения распознал отчаянное смущение виртуального организма. Он не торопил Умника; понимал, что смутить компьютер могло столь невероятное событие, вокруг которого могучий электронный разум «бродил» и не замечал…
– «ШУШМОР!», – наконец, выдохнул на экран Умник.
– Понятно, – внешне совершенно спокойно отреагировал Шеф, – «Шуш Мор» – «Большой Змей» в переводе с Общего. Продолжим лингвистические изыскания. «Ме Щора» – Страна Болот. Что там еще?…
Умник погрузился в размышления; точнее – в Интернет, где принялся лихорадочно перебирать названия рек, болот, и других особенных мест мещерского края, удостоившихся собственных имен. А для Мастер достаточно было этих двух звеньев логической цепочки. Он прервал изыскания компьютера:
– Рассказывай, что там такого загадочного с этим Шушмором?
– «Весьма загадочный край. Труднодоступный и опасный. Много случаев исчезновения Разумных – отдельных особей и целых групп. Деревья и другие растения необычной формы, большей частью напоминавшие гигантских змей. Да – и самих змей там предостаточно, причем, по непроверенным данным, таких, какие земной науке неизвестны. И самое главное…, – строки на экране заполнились торжественность; Умник выдержал долгую паузу – словно перед объявлением главного номера ночного представления, – ВОТ!».