Женские сказки – 2
- -
- 100%
- +
Вздохнула Машка.
– Привезли меня довольно быстро, часа за полтора, я даже и подумать успела, что за сказка? Но пока меня Кощей Марьей – Моревной не назвал и не догадалась. А он сморчок дохлый начал руки сразу распускать – ах, говорит Марья – Моревна, прекрасная королевна, как я рад, что ты в гости пожаловала! Ну вылитый аспирант Федечкин! Глазенки масляные, так и шарят! Ну я дурочку включила, да и болит все с такой дороги. Ах, говорю, что же ты Кощеюшка меня с дороги не напоил, не накормил, да и слуги твои верные обо мне в пути не заботились, бока все помяли, мне бы умыться, да откушать.
– А он что?
Заерзала на сидении Настя, и Машка заметила, что Семен даже есть, перестал – прислушиваясь к ее рассказу, там – то они и словом перемолвиться не успели, сразу в бега подались!
– Он морду скорчил, повежливей и повел меня к столу, да комнатку указал, там, мол умыться можно, а в комнате представляешь на сундуке платье разложено красивое, алое с серебром и жемчугом, с кокошником на полметра, да к нему разные там ленты, да завязки и украшения, да только все девичье! Подкупить меня решил старый хрен!
Машка, выплеснув эмоции, тут же утянула у мужа крышку от термоса с крепким чаем и, сделав пару глотков, продолжила рассказ:
– Я переодеваться не стала. Умылась с дороги, водички холодненькой попила, да и вышла, а этот сморчок меня под локоток подхватить норовит, к столу подводит, в креслице резное усаживает, да и давай мне вина да наливки подливать – опоить решил! А я не будь дура вазу с фруктами поближе поставила, да туда все и выливала, а потом как наелась, сделала вид, что захмелела и спать хочу – укажите, говорю сударь, мне опочивальню, притомилась я с дороги!
– И что?
Настя аж подпрыгивала от нетерпения, а Семен темнел лицом.
– И ничего, я в комнату вошла, да дверью, будто спьяну хлопнула, сморчку этому по носу прилетело, он до утра и отстал, лечился видать.
– А утром что ж?
– А утром я ему показала, что такое злая баба в доме! Посуду за завтраком побила – мол, грязная, ковры попинала, да и уборку затеяла. Как говорю вам ваша кошмарность не стыдно, женщину в таком сарае принимать? Взяла метлу потяжелее, да всех слуг припахала: кого паутину обметать, кого, лестницы платочками носовыми мыть, кого серебро чистить да люстры до блеска скоблить. А коли что не по мне – очередную тарелку об пол, или об голову чью-нибудь.
– И как?
Задыхаясь от смеха, вопросила Настя.
– Долго Кощей тебя выдержал?
– Конечно, нет! Я ведь после покоев во двор вырвалась! Там грязи еще больше оказалось. Так что к приходу Семена он сам сбежал 'на охоту', а стражи так умаялись, что уснули, где упали.
Тут к разговору присоединился насытившийся Семен:
– Я к замку за клубочком подбираюсь, и думаю, сейчас как пальнут из лука или арбалета и все, хана мне. А клубочек меня к боковой калиточке привел. Захожу – а там сонное царство, а на крыльце высоком, сидит моя Машенька в печали, среди горки посуды побитой, хлебушек голубям крошит.
– Ага, я как раз думала, далеко ли удрать смогу, пока Кощея нет. А тут Семен! Ну мы через ту самую калиточку выбрались и побежали. Едва до кустов добрались – к вам и вывалились.
Закончив рассказ, Машка потянулась через высокую спинку сидения и обняла Семена, он в ответ поймал ее руки и прижался губами. Пара затихла, а Петр и Настя задумчиво переглянулись – еще утром столь нежных отношений у этой семьи не наблюдалось. Их разговоры и жесты скорее можно было назвать привычными, словно два человека живущие в общежитии – общая комната, посуда, круг общения. Но вот такая близость, нежность, бережность – впервые после свадебной кутерьмы.
Глава 13
После столь эффектной стоянки было решено ехать без остановок, сменяя друг друга за рулем, насколько хватит сил.
Часика через три Вера Павловна извлекла из своего багажа пластиковый контейнер блинчиков с повидлом. Василиса раздала всем бутерброды и компот, Машка и Аленка разложили по мискам салат, нарезанный тут же прямо в машине, над тазиком. Настя для желающих, порубила на крупные куски пару жареных кур. Байкеры ворча, опять поработали официантами успев перекусить на следующем привале у заправки.
В задачу не умеющих водить входило и развлечение водителей – разговоры и песни в машинах не прекращались. Девчонки вспомнили весь свои репертуар, и на коротких стоянках пересаживались из машины в машину, для смены обстановки.
– Махнемся магнитофончиками?
Предлагал ехидный Кощей Ги, и заслуженно получал кулачком в бок от негодующей Василисы. Темка измученный дорогой, визжа от восторга, прокатился на мотоцикле, будучи накрепко пристегнутым в куртке самого старшего кузена, и был возвращен бабушке в целости. Плотник и печник, едущие в грузовике тоже менялись – то один, то другой перебирался в кузов и вытягивал ноги, на штабеле досок лениво обозревая окрестности.
Так и ехали почти до самого вечера, наконец, у обочины показался указатель 'Осьмушки' 2 км. Все воспряли духом, зашевелились, и караван торжественно свернул с трассы на проселок.
Глава 14
Деревня встретила путешественников тишиной. Отец Иван, пересевший в джип для указания дороги, направил колонну к скрытому деревьями храму.
Избушка – развалюшка, выделенная ему в пользование поселковой администрацией, находилась тут же. Угодье одним концом упиралось в овраг, а другим выступало на пыльную улицу.
Выбравшаяся из машин толпа видимо произвела впечатление – заскрипели воротины, раздались хриплые голоса, из некоторых вполне справных домов выползли любопытные бабки, горохом сыпанули ребятишки.
– Православные!
Обратился к замершим у палисадников старухам Иван.
– Подскажите, где бы нам старосту сыскать? Я батюшка новый.
Старухи поскрипели, пошуршали и наконец, сказали, что староста сейчас 'у поли' картошку окучивает, так что быстро ее не найти.
– Эй, хлопец!
Окликнул Петр мелькнувшего в конце улочки парнишку на велосипеде.
– Доберись до старосты, скажи, что батюшка приехал новый, не обижу!
Парнишка кивнул и скрылся там же, откуда появился.
Прикинув, что солнце уже клонится к закату, Петр дал команду устраиваться на ночлег. Заросший бурьяном огород будущего Иванова хозяйства никого не прельстил – комары уже начали отдельными звенящими стрелками чертить воздух. Поэтому расспросив отца Ивана, который здесь уже пару раз бывал, решили поставить палатки в дальнем углу покосившейся храмовой ограды. Правда то тут, то там виднелись следы выпаса крупного рогатого скота, но вечером уж вряд ли какая буренка забредет.
Умученная Аленка мечтавшая прилечь, потихонечку отошла в сторону и прилегла в тени яблонек – дичек. Сон смежил веки, и вдруг дурнота сменилась ощущением полета.
Увидела Аленка себя на берегу в одной тонкой, почти прозрачной рубашке, а в воде уже резвятся девчонки, зовут к себе, брызгаются. Боязно стало Аленке заходить в незнакомую речку, но ощутила она себя с радостью юной, легкой, парящей и с визгом вбежала в теплую, словно молоко водицу.
Накупались подружки, зовут Аленку на бережок, а ей и не хочется, так хорошо – словно камень с души сбросила! Наконец вышла она из воды – глядь, подружки платья легкие натянули, встрепенулись, и полетели! А ее платьица нет! Всплакнула Аленка – потеряла свои крылышки! И так ей грустно стало, печально. Вдруг видит – Иван из-за деревьев идет:
– Не плачь, краса девица! Не потеряла ты свои крылышки. Будь моею женой, и увидишь ты, что крылья за спиной и без платья волшебного вырастать могут.
Нахмурилась Аленка во сне, припомнились ей ее печали – и свекровь, и своя родня, и шеф ненаглядный, век бы его не видела. Да только сказка по своим законам идет – согласилась девица, лесная голубица стать женою, понес ее домой добрый молодец.
Вздохнула девушка печально, открыла глаза – и не поймет, то ли в сказке она, то ли нет уже. Несет ее муж, любимый на руках. Присмотрелась – народ вокруг хлопочет, суетиться, Вера Павловна отдав проснувшегося Темку Ги, занялась приготовлением ужина. Девчонки дружно подтянулись к ней в помощь. А Иван жену в тихий уголок несет, улыбается ласково и приговаривает:
– Ах, ты моя птица, лесная голубица, не бойся, не потеряются твои крылышки, душа, она и бескрылая летать может.
Поцеловал Аленку крепко, уложил в машину – комары уже лихо звенеть начали, пледом стареньким, любимым укрыл, и пошел к остальным, свои мужские труды выполнять. Аленка притихла, поняв, что и они в сказку нырнули, и знает теперь Иван ее тайну – думается ей, разучилась она в браке счастливой быть.
А Иван шел и корил себя – как же так, за всеми заботами, забыл, как ранима его молодая жена, как важно ей быть радостной и счастливой вместе с ним, а не отдельно! Эх. Ну да хорошо, что узнал!
Собравшись в кучку мужчины, ставили палатки, раскатывали спальники и решали еще одну насущную проблему – туалет. Предложения были разные: отец Иван предложил поискать в бурьяне туалет принадлежащий развалюшке, Семену больше по нраву были густые кусты оврага, а Петр был готов пожертвовать одной из палаток для пущего комфорта. В итоге победил плотник – он на пару с печником за несколько минут собрал из брусков и досок щиты, которыми отгородили уголок максимально удаленный от храма. С утра можно будет сделать все как надо, а пока достаточно небольшой ямки и укрытия от посторонних глаз.
К ужину Иван сам помог выбраться Аленке из машины. Усадил у огня подкладывал еду в тарелку, ласково сжимал пальцы свободной руки, гладил длинные полураспустившиеся волосы. Настя с Петром снова переглянулись, и задумчиво посмотрели на остальных – кто следующий?
Угли в костре уже прогорели и сияли багровым светом, изредка шипя, когда в круг вступила запыхавшаяся женщина в платке:
– Вечер добрый!
– Здравствуйте!
Поздоровались все нестройным хором. Женщина обвела сидящих у огня растерянным взглядом – обычно священника легко выделить в толпе горожан – длинные волосы, усы и борода, ну и фигура, а тут. У костра сидело минимум десять мужчин, и больше половины из них были бородаты.
– Тут я Надежда Саввишна!
Отозвался отец Иван, подходя к огню со стороны.
– Благословите, батюшка!
Успокоившись, склонилась женщина в поклоне.
– Вот Надежда Саввишна, друзья мои приехали с обустройством помочь. Вы уж нам помогите добрым советом – где тут, что купить можно, молочка там, яичек. Да где глины печной взять, домик то плохонький, печь добрая нужна. Женщина закивала головой:
– Завтра вас к Евдокии свожу, у нее молочко вкусное, корова добрая, и сама Дуся чистоплотная. Бухгалтером в колхозе была, все бумаги в порядке держала! За яйцами, так к Уткиным поди, они несушек изрядно держат, иногда и в магазин сдают. Отец Иннокентий всегда у них брал. А глину у нас можно в том конце накопать, под бережком.
– Ну и славно, угощайтесь, Надежда Саввишна.
Отец Иван протянул смущенной женщине тарелку с мясом и овощами, и вновь отошел в темноту, жену проведать. У костра сиделось хорошо – и комары стороной обходили, и июльская ночь дышала в спину запахами земли и трав. Разошлись, однако, быстро – с утра планировался большой объем работ, да и день выдался долгим.
Глава 15
В наступившей через час тишине вдруг раздался короткий вскрик из палатки Семена и Машки, потом рык и вновь тишина. Испуганные друзья кинулись к невысокой оранжевой полусфере – и никого там не обнаружили!
– Так, все нормально, если к утру не вернуться – поищем! А теперь всем спать!
Скомандовала Настя. Ее поддержали другие девчонки, утащив своих мужей в палатки, нехотя разошлись и остальные, задумчиво почесывая затылки.
Поутру Семен и Машка в палатке обнаружились – спали в обнимку, так что и не понятно было, где из них кто. Успокоенная Настя тихо спустила полог и шикнув на зашумевших мужчин пошла к костру – чайник ставить.
После завтрака стали разбираться с насущными проблемами – печник и плотник вместе с отцом Иваном пошли смотреть фронт работ. Аленка вместе с пришедшей спозаранку старостой отправилась за молоком и яйцами. Лихие байкеры полезли на столб неподалеку от храма – проверить проводку, и заодно подключить свет в избушке.
Запасливая Лилька прихватила с собой и электроплиту, небольшую панель на две конфорки, но жизнь она могла поварихам облегчить существенно. Петр отправился в поселковую администрацию – поругаться вместо отца Ивана. Скромный батюшка пришел бы знакомится только после ремонта домика и первых молебнов, а то что зима не за горами, а возле избушки и одной поленницы не наблюдается и не сказал бы ни кому.
Вера Павловна осталась кашеварить, отправив Лильку с Ги проведать местный лесок – может грибочков наберут.
Гидеон был счастлив – лес, свежий воздух и любимая женщина рядом! Но углубившись на пару шагов, он вдруг замер: вокруг вместо зеленого леса шумела толпа! Кричали разносчики, шумно торговались приказчики, шуршали цветными платьями и шалями купчихи. А прямо перед оцепеневшим Гидеоном ехала карета, в оконце которой мелькала знакомая черноволосая голова, увенчанная зубчатым кокошником.
– Кто это?
Выговорил Ги.
– Как кто? Засмеялся белозубо разносчик с большим самоваром на плече. Царевна наша! Красавица, да только жаль ее. Ты сбитень – то брать будешь?
– Налей! Кивнул Ги головой, а почему жалко?
– Так ее змею поганому на съедение отдадут, вот сейчас в монастырь к тетушке съездит попрощаться – и на горушку отведут!
Отхлебнув из глиняной кружки пряного медового напитка, Ги спросил вдруг севшим голосом:
– На какую горушку?
– Ты не здешний что ль?
Удивился мужик.
– Одна у нас горушка – вона где!
И разносчик указал рукой на лесистый холм, виднеющийся поблизости от городской стены, возле которой шумел торг. Ги не глядя вынул из кармана монету, и только тут увидел, во что он одет. Пестрядиновые штаны – широкие и потертые, внизу придерживались обмотками лаптей. Выше была рубаха из толстого льна, с яркой вышивкой красными и зелеными нитками, а под нею, кажется еще одна, помягче. На плечо накинут кафтан из бурого, колючего сукна, тоже похоже домашней выделки. На голове шапка – такая же бурая, как кафтан, но с яркой полоской, 'для красоты'!
Допив сбитень и вернув кружку разносчику, Ги целенаправленно двинулся через торговую площадь к стене. Раз есть стена, есть в ней и ворота. Уже на выходе с рынка его догнала щуплая бабулька:
– Внучок!
Гидеон недоуменно остановился.
– Внучок, ты куда это собрался?
– Здравствуйте бабушка, я царевну спасти хочу.
– Ох внучек, что же ты удумал! Ну пойдем скорей домой, чем смогу – помогу.
Гидеон пошел за старушкой, прикинув, что, в общем, она идет в нужном ему направлении. Под ногами хрустела ореховая скорлупа и шелуха семечек, хлюпала кое-где не сохнущая грязь. Потом закачались узкие жерди настила, быстро впрочем, перешедшие в брусчатку, затем все повторилось в обратном порядке – после камня жерди, потом грязь, потом неожиданно – зеленая травка и беленый палисадник вокруг вросшей в землю избушки.
– Заходи, внучек. Ну коли на змея собрался доспех тебе нужен, да только доспеха у нас нет и купить не на что. А вот погоди-ка!
Старушка успела усадить Гидеона на лавочку у стола и поставить перед ним кружку молока, накрытую куском хлеба, и тут же выбежала в палисадник. Ги наблюдал в прорубленное над самой землей окошко, как старушка, обмотав руки передником, рвет длиннющие стебли крапивы. Вернувшись, довольная она вынула из берестяной коробушки целый пучок завязок и за четверть часа собрала из крапивы и лоскутков некое подобие колючей жилетки.
– Вот внучек, примерь, авось змей тебя не съест – подавится!
Ги удивленно посмотрел на это произведение и нехотя примерил. Крапива оказалась жесткой, ломкие стебли норовили вонзиться подмышку или запутаться в складках льняной рубахи, да и выглядел прежде всегда европейски элегантный Ги форменным чучелом огородным. И кто бы знал, сколько терпения ему понадобилось, чтобы не сорвать с себя это крапивное убожество!
В это самое время Лилька в роскошном шелковом летнике с кружевными полосами сверху до низу в тяжелом жемчужном венце въезжала в ворота монастыря. На крыльце келейного корпуса стояла румяная сдобная старушка в черном одеянии с каменными четками в руке.
– Здравствуй племянница!
– И вам доброго здоровья, тетушка!
Поклонилась Лилька, внимательно рассматривая нежданную родственницу.
– Слышала, слышала, пойдем в мою келию, потолкуем!
Следом за старушкой царевна прошла в низенькую дверь, а затем по полутемному коридору в небольшую чистенькую комнату. Здесь было все богато, но пустовато – небольшой резной столик накрытый куском потертого бархата. На столе лежала пара книг в темных переплетах, возле стола стоял стул и узкая лавка, накинутая ковром, другая, пошире, закинутая лоскутным одеялом, видимо для сна пряталась за простой ситцевой занавеской. В углу висел образ в серебряном окладе и трогательном веночке из шелковых цветов. Вот и все житье царской дочери не вышедшей замуж.
– Садись племянница, знаю я, что по жребию твой черед змею на прокорм идти. И то ведаю, что не просто так жребий твой в корзинку попал. Не тужи, главное не надейся на себя, на свои слабые силы.
Лилька вскинулась: всю жизнь ей приходилось быть сильной, или показывать всем свою силу. И в детстве – когда нужно было утешать мать после брани и побоев отца. И в юности, когда нужно было многое решать, и от ее решений зависела жизнь их маленькой семьи. И даже став женою Ги она не перестала поднимать тяжелую ношу – принимать решения, опекать его, управлять своим бизнесом с прежней жёсткостью и решительностью. А вот теперь, после слов незнакомой женщины что-то в груди колыхнулось и заныло. На плечи словно навалился неподъемный груз и Лилька, несгибаемая Лилька – заплакала.
Старушка присела рядом на скамейку, обняла. Погладила черноволосую неразумную голову и повторила:
– На себя не надейся! А теперь ступай, а то поди стражу пришлют, отдохни, да покушай, чать на горушке жарко стоять будет.
Лилька молча кивнула и вышла, утирая заплаканное лицо шелковой ширинкой, которую ей полагалось всегда носить в руках. Несколько шагов – и она вышла на полянку с другой стороны, которой появился удивленный Ги:
– Лилья, это ты мое сердце?
Муж подбежал к удивленной Лильке и стиснул с неожиданной силой.
– Я думал, что ты царевна, а я никто, и все плохо!
– Ги, милый.
Лилька взяла лицо мужа в руки и заглянула в глаза:
– Мы были в сказке, понимаешь? Так же, как мы вам рассказывали, и мне было очень-очень плохо без тебя!
Лилька сама прижалась к мужу, и они, постояв так, медленно пошли к поселку, забыв о грибах.
Глава 16
Во дворике избушки кипела жизнь – отец Иван вместе с половиной байкеров переодевшись в обычные рабочие штаны и футболки, вытаскивали из домика всякий хлам – включая позеленевшие банки с соленьями. Печник уже сделал необходимые замеры и отправился смотреть местную глину, на предмет ее годности для выкладывания печи. Плотник упоенно ковырялся возле оконной рамы и наконец, с торжественный хмыканьем извлек ее из стены, словно репку из грядки и вынес свой вердикт:
– Менять однозначно!
Потом залез в образовавшееся отверстие и присвистнул:
– Не все так плохо, отец Иван! Я думал этот домишко легче снести, чем подлатать, а тут дерево только снаружи!
– Вот как. Удивился Иван, а что же там внутри?
– Да домик-то шлаколитой! Послевоенный видать, тогда по такой технологии кое-где строили, недолго, правда, но крепко! Сейчас обшивку обдеру, и видно будет, что где поновлять нужно.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.