Грузины. Хранители святынь

В поздний халколитический период в Грузии были широко распространены топоры с лезвиями, опускающимися вдоль рукоятки. Они во многом напоминают архаические месопотамские топоры, известные нам по глиняным моделям. Как и в Месопотамии, в Грузии топоры данного типа были вскоре вытеснены топорами с равномерно расширяющимися лезвиями и перестали использоваться для повседневных нужд (фото 6).

К концу халколитического периода холодная ковка металла применялась наравне с литьем, о чем свидетельствуют находки из Шенгавита, Квацхелеби и Куль-Тепе. Почти до конца халколитического периода, между 2400-м и 2200 гг. до н. э., все типы инструментов, включая косы и головки для топоров, копья и другое оружие, уже изготавливаются из металла, прежде всего из меди с содержанием мышьяка, что указывает на местные источники сырья. Грузинским мастерам по металлу уже были знакомы медные руды, содержащие высокий процент мышьяка.

В техническом отношении ранняя металлургия в Грузии прекрасно описана в содержательных книгах Ц. Абесадзе (1958) и Тавадзе и Саквелидзе (1959). Эти работы основаны на исследованиях, проведенных в лаборатории Грузинского государственного музея. В них выстроена единая картина развития техники обработки металла в Грузии с халколитического периода и в последующие века.

Грузинские ученые описывают, как мастера, начав использовать местные источники меди, постепенно учились использовать качества металла: его блеск, пластичность, ковкость, гибкость, их изменение при сплавлении с другими металлами. При обучении мастера старались разглядеть все эти свойства еще в руде. В большинстве месторождений грузинская медь содержит чуть более одного процента мышьяка.

Кроме того, мастера умели распознавать различные металлы и минералы и отличать их друг от друга по цвету, так, например, они отличали медь от золота и серебра. Пользуясь холодной ковкой, мастера преимущественно копировали в металле традиционные и привычные для них формы каменных, деревянных и костяных орудий.

Переход от медного к раннему бронзовому веку произошел тогда, когда умелые мастера научились использовать свойства горячего и расплавленного металла, научились выплавлять металл из руды, получив олигарсенид или маломышьяковистую медь.

Заметив, что, остывая, расплавленный металл принимает форму сосуда, в котором его плавили, мастера начали изготавливать грубые каменные или глиняные формы, а позже более совершенные образцы из воска. В этот период было постепено освоено изготовление проволоки волочением. Вначале использовалась только кованая проволока круглой формы, потом начали вытягивать более тонкую и прочную проволоку. Для этого кованую заготовку протягивали через отверстия, просверленные в прочном камне, например в яшме.

На протяжении раннего бронзового века содержание мышьяка в медесодержащих сплавах (бронзе) постепенно увеличилось, достигнув 6 процентов, это доказывает, что уже была возможность изменять состав сплава. К середине бронзового века в Грузии были известны и широко применялись многие прогрессивные способы обработки металла: литье, ковка, резьба, выпиливание, штамповка, шлифовка, полировка, а также инкрустирование ювелирных изделий.

В средний бронзовый век повсеместно и широко использовалась сурьмленая бронза. В изделиях, найденных в абхазских дольменах, содержание сурьмы достигает 12 процентов. В районе Триалети предпочтение отдается оловянистой бронзе, поскольку в целом ряде мест находились месторождения олова.

Во время среднего бронзового века в центре Внутренней Картли для изготовления бронзы использовались как олово, так и сурьма. Исследуя изменение состава оловянной бронзы в ходе развития металлургии в Грузии, Ц. Абесадзе пришла к ряду интересных выводов.

В частности, она пишет: «Характерно, что с началом использования олова содержание мышьяка в предметах резко уменьшилось, но все равно его присутствие можно установить. Сказанное позволяет предположить, что содержащие мышьяк медные руды представляли собой непереработанный материал, который металлурги пытались улучшить.

Трудно сказать сегодня, как им это удалось сделать. Мы считаем, что до добавления олова окисленные медные руды выплавлялись в открытых горнах, где не ограничивался доступ воздуха. Большая часть мышьяка и сурьмы переходила из руды в металл, меньшая шла в шлак. Благодаря примеси мышьяка металл становился тверже, но в то же время был достаточно вязким, то есть легче поддавался обработке.

Дальнейшее развитие металлургии привело человечество к использованию олова. Одновременно, наряду с окисленными рудами, начали использовать сульфидные руды. Поскольку для выплавки из них меди требовалась более высокая температура, скорее всего, глиняные тигли накрывали крышками, сокращая приток воздуха. Так постепенно происходил переход от открытой плавки к закрытой, без доступа воздуха.

Закрытая выплавка вызывала ряд химических реакций: под влиянием высоких температур мышьяк и сурьма вступали во взаимодействие с серой, образовывавшиеся при этом сульфиды уходили в виде дыма. В получавшемся металле оставалось незначительное количество примесей, что неоднократно подтверждается и анализами. Поскольку чистая медь была достаточно хрупкой и непрочной, в нее и стали добавлять олово, благодаря которому получилась бронза».

Грузинские ученые основывают свои выводы на анализе состава металлических изделий, относящихся к бронзовому веку, которые были найдены по всему Закавказью, а также на подтверждающих эти наблюдения диаграммах, формулах и других данных технического характера. Следовательно, их работа предоставляет ценные наблюдения для сравнительного изучения ранних производств на Ближнем Востоке и в Древнем мире в целом.

К концу 3-го тысячелетия до н. э., скорее всего под влиянием столкновения с нашествием индоевропейцев из северных кавказских степей, нарушается единство халколитических культур Анатолии и Закавказья, существовавшее на протяжении раннего бронзового века. Эти индоевропейские племена были носителями евразийской курганной культуры, выделенной и описанной М. Гимбутас. Она представлена кладбищем, обнаруженным близ Нальчика, на побережье Верхнего Терека.

Существовавший с 2300-го по 2100 г. до н. э. майкопский период этой курганной культуры знаменит своими погребениями правителей, расположенными в Майкопе и Царской в районе реки Кубани. Это мавзолеи, построенные из дерева или каменных плит, вмещающие фантастическое количество предметов из золота, серебра и меди, а также керамические и каменные вазы, золотые фигурки быков и львов, золотые бусинки и кольца. Здесь же находятся медные топоры, кинжалы и наконечники для копий.

Все они сходны с похожими по назначению предметами из Северного Ирана и правительственных гробниц Центральной Анатолии. Это позволяет нам прийти к выводу, что носители курганной культуры, доминировавшие в Майкопе, пересекли Кавказские горы и распространили свое влияние на Закавказье и Анатолию. Приняв в качестве образца предметы более развитой цивилизации, они затем перенесли их на свою собственную родину, располагавшуюся на Северном Кавказе.

Действительно, сходство между майкопским захоронением и находками, сделанными в Алака-Хуюк и Хорос-Тепе, позволило ряду ученых, в частности М. Гимбутас, считать майкопскую культуру предшественницей хеттской и прийти к выводу, что эти протохетты появились в Анатолии, пройдя через Грузию и Трансильванию примерно в 2000 г. до н. э. Вместе с тем другие ученые продолжают утверждать, что хетты вошли в Анатолию с запада и ничего общего не имеют с индоевропейскими вторжениями со стороны Северного Кавказа и евразийских степей.

Приход индоевропейцев оказал сильное влияние на культуру Грузии и близлежащих территорий раннего бронзового века. Особое влияние оно имело на образование могущественной местной цивилизации, сосредоточенной в Триалети, районе, расположенном к юго-востоку от Тбилиси, в бассейне реки Храми.

Триалетская культура бронзового века выросла из смешения нескольких разнородных элементов, некоторые из которых были местными, другие привнесены из степей, расположенных к северу от Кавказского хребта, третьи произошли из абхазских долин и, очевидно, из Северо-Западного Ирана.

Сегодня эта уникальная триалетская культура известна благодаря исследованиям М.М. Иванченко (1891—1946) и Б.А. Куфтина (1892—1953), которые раскопали более сорока огромных погребальных курганов, самый старый из которых – курган 8 – датируется приблизительно 2100 г. до н. э., в то время как остальные располагаются в хронологической последовательности, последний относится примерно к XV в. до н. э.

Среди них встречаются могилы вождей и представителей богатой племенной знати. Иногда их кремированные останки располагались в полный рост на или рядом с деревянной четырехколесной кибиткой, запряженной быками. Они помещались в огромную погребальную яму, примерно глубиной около 10 метров, рядом с ними располагались остатки скота и овец, прекрасно разукрашенная керамика, украшения, сосуды из золота и серебра (фото 7, 9—11).

В каждом из этих превосходных курганных погребений размещалось только одно тело. В большинстве курганов крайне редко находилось оружие, что показывает, что это были гробницы вождей мирного населения, которое посвятило себя сельскохозяйственным работам и выращиванию рогатого скота, овец, коз и свиней. Кости этих животных были обнаружены среди приношений. Кроме того, здесь находились добытые во время охоты дикие козлы, каменные козлы, серны, косули, лани и дикие кабаны, иногда по форме погребальные сосуды напоминали рога данных животных.

Среди множества животных, приносимых в жертву во время погребения умерших, не встречаются лошади, хотя они использовались на Кавказе уже во времена триалетских курганов, как показали исследования С.Ф.А. Шеффера (1944), указавшего, что существовали религиозные, экономические или иные табу, запрещавшие приносить в жертву лошадей на похоронах. Шеффер проводит параллель между латенским погребением воина (Франция) и Южной Германией, где колесницы хоронились со всем снаряжением, но самих лошадей редко приносили в жертву.

Содержимое триалетских погребений насчитывает множество разнообразных предметов (рис. 4). Среди них встречаются сильно поврежденный серебряный черпак, украшенный золотом, полностью покрытый резным орнаментом, на котором представлено множество диких животных в схематично обозначенном лесу (фото 11); серебряный кубок, украшенный культовой сценой, и несколько кубков или чаш из золота, один украшен филигранной спиралью и чернью и усеян прикрепленными к нему кабошонами из бирюзы и сердоликов (фото 9).

Рис. 4. Предметы, найденные в кургане 8, Триалети. 1500 г. до н. э. Реконструкция Б.А. Куфтина

Рис. 5. Бронзовый пояс, на котором изображена сцена охоты. 1500 г. до н. э. Длина примерно 90 см. Государственный музей Грузии, Тбилиси

Встречается удивительной красоты бронзовая ситула, покрытая чеканкой и установленная в углубленный пьедестал (курган 15), явно напоминающая бронзовый котелок из Италии, относящийся к раннему бронзовому веку. Из того же кургана происходит бронзовый наконечник копья с напаянным серебряным ободком, напоминающий похожий образец из Рас-Шамры, датируемый приблизительно 1550—1400 гг. до н. э., и другие подобные предметы из неразграбленной гробницы, расположенной в Кефалари около Микен приблизительно того же времени (рис. 5, 6).

Рис. 6. Характерные разновидности сабель и кинжалов бронзового века. Реконструкция Иссена

По этим предметам из могилы можно с уверенностью утверждать, что грузинские кустари среднего бронзового века использовали множество инструментов и технологических приспособлений – прототип токарного станка, плавильный горн с мехами, кузницу, наковальню и разнообразные щипцы, циркули, линейки и приспособления для литья.

Рис. 7. Раскрашенная ваза из Триалети. Около 1500 г. до н. э. Высота 68 см. Государственный музей Грузии, Тбилиси

В этих погребениях наряду с сосудами из серого или черноватого обожженного материала обнаружена белая триалетская керамика с тонким коричневым геометрическим рисунком (рис. 7). Некоторые из разрисованных ваз отделаны блестящим стеклом желтоватого цвета и покрыты рисунком блестящего глубокого темно-коричневого цвета (фото 14). Частое использование спирального мотива, одного или наряду с другими, известного в Грузии с каменного века, также позволяет провести аналогию с микенским периодом. Другая группа сосудов покрыта красной краской, которая служит фоном для черного узора из треугольных фигур, расположенных наподобие лепестков вокруг горлышка и ручек ваз.

И снова следует подчеркнуть, что никакое внешнее влияние не смогло бы подействовать на такой замечательный подъем в Грузии, который мы наблюдаем во 2-м тысячелетии до н. э. Он заметен прежде всего по выдающимся достижениям в местной промышленности и металлургии, уходившим своими корнями в халколитическую эпоху.

Небезосновательно отождествлять ветхозаветного Тувалкаина (Тувал – кузнец), сына Ламеха, который «выковал все инструменты из бронзы и железа» (Быт., 4:22), с легендарными предками грузин и других народов Кавказа (например, Курдалагоном из нартского эпоса). Внимательно изучив эгейские, анатолийские и североиранские находки, Г. Франкфорт и Гордон Чайлд подтвердили концепцию, что древняя колыбель металлургии находилась в Закавказском регионе. Составляя карту распределения ранних металлургических технологий, Р.Д. Форбс также отвел Грузии и Армении центральное место (рис. 8).

У. Олбрайт тоже высказала предположение, что существуют параллели между Тувалкаином и вавилонской богиней Нинутра, чье имя совершенно однозначно может быть переведено как «правитель Армении» (Урарту) или «правительница железа». Естественно, на Кавказе встречаются не только обильные месторождения меди, но также руды, включавшие сурьму и олово, последний металл встречается в Ратше (Южная Осетия), а также около Шоропани, Гори, Боржоми и Гянджи (Азербайджан).

Рис. 8. Основные очаги и распространение металлургических производств. Реконструкция Форбса. Цифры указывают на хронологическую последовательность

Кроме высокоразвитой триалетской культуры периода бронзового века, также связываемой с армянской курганной цивилизацией, представленной в таких поселениях, как Кировакан, в Западной Грузии (Имеретии) существовала ярко выраженная культура среднего бронзового века. В 1910 г. она была исследована Э.С. Тагайшвили. Здесь расположено интересное поселение Царцисгори (Сахерский район), где погребения сохранили черты местной цивилизации, восходящей к халколитическому времени (2400—2220 гг. до н. э.) и продолжавшей развиваться на протяжении среднего бронзового века.

Золотые украшения из Сачхери напоминают предметы из Трои II, в то время как бронзовые топоры с согнутыми лезвиями имеют отчетливые анатолийские черты, равно как и другие изделия трубно-шарнирного типа (фото 6). Среди металлических украшений из сачхерских курганов встречаются огромные булавки двух типов: продолговатые и с расширением в виде ракетки.

В поздних погребениях встречаются булавки другого типа – с головками в форме рогов барана. Они были широко распространены от Трои до Северного Кавказа. Керамика из Сачхери в основном черного цвета с розовым ободком.

Экономическое процветание этой части Западной Грузии непосредственно зависело от нескольких важных добывающих производств и металлургических центров, таких, как тот, что находился около деревни Геби, на подходе к верхнему течению реки Риони. Там были обнаружены скопления сурьмы и рудоплавильные горны с многочисленными металлическими приспособлениями для выплавки бронзы из руды.

Гораздо дальше на запад к концу 3-го тысячелетия до н. э. вдоль побережья Черного моря в Абхазии появилась необычайно интересная, но гораздо менее известная культура бронзового века. Данный район примечателен, как мы уже отметили, богатством палеолитических остатков.

Рис. 9. Погребение дольменного типа. Бронзовый век, Черноморское побережье. Реконструкция Толгрена

Распространившаяся по всему Северо-Западному Кавказу далеко вверх вплоть до Крыма, эта культура характеризуется огромным количеством «дольменных» погребальных структур. В настоящее время из них исследовано лишь около 1500 дольменов. Самым известным считается комплекс могильников, расположенных в Эшери, между Сухуми и Гудаутой. Хотя многие дольмены были разграблены еще в античности, в некоторых и сейчас находят группы скелетов вместе с погребальными предметами из бронзы.

Эти дольмены обычно выстроены из пяти огромных каменных блоков, высотой три и длиной до пяти метров (рис. 9). В переднем блоке проделан овальный проем диаметром около полуметра. Скорее всего, он предназначался не для людей, а для выхода душ умерших в мир живых. Подобные проемы обычно запечатывались тяжелой пробкой из камня.

Как и Армения, Грузия оказалась необычно богатой древними мегалитическими структурами. Кроме дольменов, встречаются множество больших вертикальных монолитов и также так называемых циклопических стен, сложенных из огромных, грубо обработанных каменных блоков, не скрепленных цементным раствором.

Подобные образования предшествовали строительству постоянных городских поселений, они были прежде всего необходимы для того, чтобы защитить племена и их скот во время столкновений и миграций людей, что достаточно часто происходило в Закавказье на протяжении бронзового века.

Именно поэтому над склонами или вершинами гор строились обширные, хорошо укрепленные бастионы. Иногда они составляли группы связанных между собой строений или зданий, как, например в Кохнари, Авранло и Санте. В других местах, например в Лодовани, они строились в форме лабиринта.

Подобные укрепленные города, выложенные в форме четырехугольника с цилиндрическими сторожевыми башнями, служили людям и их скоту убежищем во времена напастей. Кроме того, пограничный район между Грузией и Арменией изобилует одиночно стоящими вертикальными менгирами, каменными стелами, часто украшенными изображениями животных или тотемами птиц.

Многие из них, возможно, относятся к периоду, следовавшему за средним бронзовым веком, и могут датироваться 1-м тысячелетием до н. э. Прежде всего среди них выделяются мегалиты с изображениями рыб или вишапа (змея или дракона). Их часто обнаруживают на склонах гор вдоль границ Армении и Грузии.

Возможно, эти изображения вишапов считались охранителями вод, иногда их можно связать с древними урартскими ирригационными системами, их также находят на высоких горах, откуда вода по каналам стекала вниз в долину, скажем в районе Триалети и Арарата, оба района были густо заселены с древних времен на протяжении всего бронзового века и вплоть до настоящего времени.

Охватывающий значительную часть 2-го тысячелетия до н. э. средний бронзовый век в Закавказье совпадает с возникновением Хеттской империи, представлявшей важную силу в Анатолии. Хетты вели подробные записи событий, сохранившиеся до наших дней на клинописных табличках в дворцовых архивах.

Можно было бы надеяться, что интенсивная деятельность их правителей прольет свет на события, происходившие в Закавказье. Однако не похоже, чтобы хеттское влияние когда-либо простиралось дальше их собственной территории и района современных Серахса и Эрзинджана, тогда называемых Аззи и Хайяса. Последнее обозначение связывается с предками современных армян, называвших себя хаиками.

Вместе с тем отношения между племенами и кланами, населявшими Грузию, были достаточно тесными, о чем свидетельствуют общая технология, искусство и ремесла. Хетты и родственные им культурные влияния весьма ощутимы в Грузии. Классическим примером проникновения анатолийского культа в Грузию может служить серебряный кубок из триалетского кургана, с бордюром, состоящим из изображений одетых в маски людей, поклоняющихся верховному жрецу (фото 11). Он сидит на троне между огромным овальным сосудом и священным деревом, возможно кедром.

Можно с уверенностью утверждать, что перед нами изображение обряда их хеттского культа плодородия, в ходе которого верховный жрец и его прислужники готовят магический напиток бессмертия. В связи с этим всплывают имена хеттского бога Телипину, особенно потому, что сваны, жившие в горных районах Грузии, также почитали народное божество с похожим именем, Тулепия-Мелиа или «Тулепия, лисица».

Но мы не можем провести никаких связей между хеттским праздником первой зелени, которым каждую весну отмечалось возрождение растительного мира. Параллели между анатолийским и хеттским пантеонами и древними богами грузинского народа уже были подвергнуты серьезному изучению А.А. Захаровым, позднее М. Церетели и другими учеными. Практически не приходится сомневаться в том, что новые открытия со временем дополнят те разрозненные факты, которые имелись в нашем распоряжении.