Трон изгнанных

– Ты и не обязана, – отозвался Каэль, затем перешел к еще одной спорной теме, – я не мог отказать Ирису вступить в отряд. У него искренние намерения и желание помочь.

– За это ты не должен извиняться. Мое прошлое не должно влиять на твои решения.

Непривычная рассудительность Азалии заставила Каэля немного растеряться. Он прогнозировал иную реакцию, которая, возможно, что-то надорвет между ними, заставив сбросить маски и оголить чувства.

– Ты в порядке? – осторожно спросил пилигрим.

– Что ты имеешь в виду? – опешила девушка.

Они так давно не разговаривали по душам, что Азалия даже не знала, с чего начать и что именно хочет знать мужчина.

– У тебя не осталось чувств к Ирису? – уточнил Каэль.

Они шли бок о бок неделями, делили трапезу, обсуждали насущные проблемы, но не затрагивали личных тем. Сейчас в Азалии загорелся огонек надежды. Эльфийка решила, что Каэль поинтересовался ее переживаниями, чтобы пойти на контакт и поделиться своими, но характер вопроса возмутил девушку.

– Серьезно, Каэль? – поразилась Азалия, – Ты дичился меня с первого дня, как мы снова объединились. И это наш первый диалог наедине впервые за долгое время, а темой разговора стал мой бывший?

– Я просто не знал, как ты отреагируешь, поэтому беспокоился.

– Найди другой повод для беспокойств. С этим я как-нибудь сама разберусь.

Раздражение бурлило кровь, создавая в душе хаос, поднимая со дна все, что было подавлено. Восемь месяцев Азалия оттачивала навыки холодного разума, сдержанности, стратегического планирования, и все это встало под сомнение, едва жизнь устроила практический урок, а не теоретический. Сохранять мудрость в среде, где не натыкаешься на подводные камни, спрятанные в сердце, легче, чем оказаться в реальности. Азалия много трудилась на благо своих людей, создавала опору вокруг и взращивала ее в себе. Но по-настоящему проверить характер возможно только через преодоление испытаний, затрагивающих самые болезненные места.

Покинув Каэля, Азалия направилась в палатку знахаря, чтобы справиться о здоровье солдат. В Филориуме их подлечили местные целители, и Захари занимался поддержкой эффекта.

– Не перетруждай себя, – заботливо сказала Азалия Кайне. Захари как раз окончил осмотр эльфийки, – передай часть обязанностей Шивону. Он сказал, ему нужно больше физических нагрузок.

– Он так надеется сбросить вес. Вариант «уменьшить размер порций» не рассматривает, – усмехнулась девушка.

Когда в палатке Азалия с Захари остались одни, воительница испытала неловкость. Целитель по большей части ее игнорировал. К такому отношению эльфийка привыкла с самого начала их знакомства, но под конец молодой человек словно потеплел к ней. Казалось, Захари взял пример со своего руководителя – уничтожать Азалию холодом.

– Запаса эльфийской мази еще хватает? – поинтересовалась девушка.

– Можете еще поставить. Хоть какой-то от вас прок, – проворчал знахарь.

– Поняла, разговора не состоится.

– А с чего мне вести с тобой беседы? Я с самого начала сказал Каэлю, что против объединения. Он только стал отходить от твоего бегства, и вот ты снова появилась.

– Я не сбегала! Мне не хотелось, чтобы Каэль вспоминал о случившемся, глядя на меня, – озвучила свою правду эльфийка.

– Сбежала, как крыса, от сложностей и неудобства.

– Мне тоже было тяжело пережить это! Не суди о том, чего не знаешь!

Сегодняшний день намеревался свести Азалия с ума окончательно. Слова Захари заставили девушку взглянуть на отстраненность Каэля с новой стороны. Он воспринимал ее поступок в прошлом, как предательство. Тогда становится ясно, почему не может довериться снова. Азалия и сама не снимала с себя вины, но теперь ее предмет стал более явственным.

Из-за переполоха мыслей эльфийка даже забыла об Ирисе, и, когда увидела его сидящим рядом с Каэлем, оторопела. Эта сценка напоминала фрагмент не особо талантливой потешной истории: двое бывших кавалеров стали друзьями, а та, что заполняла их сердце, наблюдает со стороны. Ненароком девушка сравнила возлюбленных: Ирис определенно уступал Каэлю в мужественности, но теперь он носил короткую стрижку, отказавших от длинных волос, и это сделало его более взрослым. На такой длине их фиолетовый цвет даже перестал бросаться в глаза. Движения полуэльфа стали менее размашистыми и активными, чем раньше. В юности он старался привлечь внимание любыми способами, вкладывая энергию в каждое действие или слово. Сейчас вел себя более сдержанно и в целом выглядел задумчивым. Не такого Ириса знала Азалия.

Полуэльф словно почувствовал взгляд девушки и помахал ей, Каэль тоже кивнул. Желание где-нибудь спрятаться мучило назойливым жужжанием, но воительница, вздохнув, подошла к беседующим.

– Азалия! Я как раз рассказывал Каэлю об учебе в Филориуме, – с тенью своей прежней улыбки поведал Ирис.

– И что именно? Я уже смутно помню те времена, – отозвалась Азалия.

– Мы обсуждали дисциплины и сошлись на том, что больше всего нам нравился курс алхимии, – сказал Каэль.

– О, не говори об алхимии при Азалии! – предостерег Ирис.

– Почему? – не понял пилигрим, – Она осведомлена в этой теме, даже брала уроки в Магнилиуме.

– Правда? – удивился полуэльф и обратился к Азалии, – Не думал, что тебя это может увлечь. Помню, ты считала алхимию глупостью и смеялась надо мной.

– Многое меняется, – только и сказала эльфийка.

Взаимодействие этих троих выглядело противоестественным. Казалось, каждый испытывал неловкость, но, если двое знали почему, то Ирис пребывал в дискомфортном неведении.

В атмосфере повисла невозможность продолжить разговор таким составом, но кто был лишним определить было сложно. Ответственность за решение взял на себя Каэль и поднялся с поваленного бревна, распрощавшись. Азалия села на его место. Она чувствовала своим долгом выразить поддержку Ирису, воспринимала его как гостя, появившегося на пороге ее дома:

– Каждое утро мы тренируется в навыке владения меча. Присоединяйся, если хочешь.

– Это мне не помешает, – усмехнулся молодой человек. Только сейчас Азалия заметила на его лице шрам.

– Где ты так? – эльфийка провела по своей щеке, отзеркаливая место на лице Ириса.

– Ривер полоснул в последней потасовке.

– Ривер? Он, кажется, совсем слетел с катушек?

– Ты даже не представляешь, – покачал головой Ирис.

Они никогда не ладили с кузеном. Полуэльф злился, что его отец восхвалял Ривера, считая гением, а собственного сына принижал. А двоюродный брат не упускал возможности, чтобы устроить перед родственниками спектакль, демонстрируя превосходство. Но то, каким жестоким тот стал, получив власть в Филориуме, поражало.

– Знаешь, я постоянно вспоминал твои слова, когда ты покинула Академию. Ты говорила, что не можешь спокойно сидеть и притворяться, будто все в порядке, когда вокруг идут войны, а мы тратим время на бесполезные дела. Тогда мне было это непонятно, и только сейчас я испытал подобное, поэтому присоединился к пилигримам.

– Наши взгляды могут меняться, – кивнула Азалия, – но я тоже была не права, слишком заносчива. Обучение – важная часть пути, и это не бесполезная трата времени. И твоя страсть к алхимии. Даже не знаю, почему я смеялась. Может быть, завидовала, что у тебя есть дело по сердцу, когда свое мне не сразу удалось обрести.

– Сейчас ты нашла такое дело?

– Да, это мой отряд и наши общие цели. Я сделаю все для его благополучия.

– Приятно вот так встретиться после долгой разлуки, – улыбнулся Ирис.

– Да, мне тоже приятно, – неожиданно для себя сказала Азалия.

Несмотря на доброжелательный разговор с бывшими, Азалия не чувствовала себя комфортно в лагере. Занимаясь рутинными делами или общаясь с близкими по духу людьми, глазами она предательски натыкалась то на Каэля, то на Ириса, а после мысли за секунду путались, и в голове заседала неразбериха.