Как соблазнить невесту
- -
- 100%
- +
Но маску, которую он носил в обществе, оказалось невозможно сбросить в интимной жизни, потому что Лиланд скоро убедился, что его временные возлюбленные этого не хотят. Маска стала частью его существа и, пожалуй, далеко не худшей. Ему нравилось развлекать людей. Он надеялся, что когда-нибудь встретит такую женщину, которая станет смеяться вместе с ним, а то и над ним, если он ее чем-то разозлит. Но он считал, что она должна быть хорошего происхождения, девственной и послушной. Красивой, но не вызывающей красотой, умной, но не агрессивной. Такой, что потеряет голову от радости при одной мысли, что он сделает ей предложение.
Вместо всего этого он отдал свое сердце на волю женщины с ангельским личиком и дьявольским характером. Женщине с криминальным прошлым, вдове, которая боится мужчин и вовсе не уверена, что он ей нужен даже в браке. Но она обладает духом, таким же огненным, как ее волосы, и кодексом чести, который посрамил бы даже священника.
Так сумасшедший ли он?
Он почти не знает ее – но нет. Лиланд улыбнулся. Он изучил ее лучше, чем большинство женщин, о которых за последние годы ему прожужжали все уши профессиональные свахи. Он узнал ее лучше, чем любую из молодых девушек, с которыми танцевал в танцзале Олмека или на многих других светских приемах. Он понимал ее лучше, чем большинство женщин, с которыми спал, даже тех, отношения с кем длились целый месяц. Дольше этого срока такого никогда не случалось.
С Дейзи, подумал Лиланд, он мог бы остаться навсегда. Ему нравилось, как она говорит. Он просто обожал ее храбрость. Он мог позабавить ее, но и она способна была его рассмешить. И, что самое важное, с ней он чувствовал себя уютно, как у себя дома. Лиланд не понимал почему, но так уж оно было.
Он обратил на нее внимание только потому, что она старалась увлечь собой Джеффа, а Лиланда это встревожило. Видимо, поэтому он и забыл об охране собственного сердца. Невозможно быть все время настороже с женщиной, которая говорила, что думает, не старалась произвести на него впечатления, хоть и производила, и, кажется, всегда оставалась совершенно правдивой. Он сожалел о ее прошлом и обнаружил, что хотел бы устроить ее будущее с ним самим. Он признавал, что скорее всего именно ее прошлое привлекло к ней его внимание, потому что никто ее не лелеял и не баловал и она не требовала от него ни малейшего намека на любезность.
Однако Лиландом в данном случае руководило отнюдь не чувство жалости. Он нашел родственную душу и при этом испытывал к Дейзи физическое влечение, но не им определялась его потребность в ней. Ему просто очень нравилось находиться рядом с ней, и Лиланд с нетерпением ожидал каждой встречи.
И все же он знал ее недостаточно для того, чтобы жениться. И не представлял, узнает ли когда-нибудь. Именно это его и привлекало.
Для его матери такой брак будет настоящим ударом. Эта мысль приводила Лиланда в восторг.
Он был уверен, что, если Дейзи станет его женой, он приобретет в ней душевно близкого человека, честного друга и любимую. Но для того чтобы она приняла его как любовника, понадобится время и терпение. Это и есть самое трудное для него.
Но согласится ли она на его предложение?
Он вступил в игру. Если его ожидает проигрыш, подумал Лиланд, откинув голову на спинку кресла и закрыв глаза, то просто немыслимо вообразить, какой огромной будет его потеря.
* * *Виконт или граф?
Бесконечно добрый и фантастически богатый немолодой джентльмен или совсем еще молодой, в чем-то до крайности необычный и завораживающий мужчина? Тоже очень богатый.
«Ох, помилуй Боже, насколько же трудное решение мне надо принять», – подумала Дейзи. Она даже рассмеялась, но поспешила зажать рот ладонью. Ей вовсе не хотелось разбудить горничную или Хелену. В отеле стояла тишина; безмолвно было и на улицах за его стенами. Дейзи с нетерпением ждала утра, но до рассвета оставалось еще несколько часов. Лежать в постели без сна и в сильном возбуждении было тяжело, но если бы она встала, то непременно разбудила бы Хелену, а говорить с компаньонкой о своих сложностях Дейзи была еще не готова.
Она лежала на спине и рассматривала причудливую игру лунного света на высоком потолке. Все дело в том, что она вообще ни за кого не хочет выходить замуж.
Дейзи нахмурилась. Она терпеть не могла лгать себе. Нет сомнения, что Лиланд пробудил в ней те ощущения, о существовании которых она даже не подозревала... Нет, она, конечно, знала о них, но отрицала так долго, что они и впрямь начали отмирать. Даже когда Таннер был жив, Дейзи, случалось, отвечала на улыбку другого мужчины. Но всегда спешила прогнать от себя мысли о подобных вещах: если бы Таннер хоть что-то заметил, он избил бы ее до полусмерти.
Но Лиланд не Таннер. Так же, как и Джефф.
Что, если она выйдет за Джеффа и ее потянет к тому, чего он не может ей дать? Потому что как бы сильно она его ни любила, а это так и есть, Джефф не пробуждал в ней желания. Его поцелуй привел ее в замешательство и пристыдил. Значит, супружество с Джеффом исключается.
Ну а как насчет брака с Лиландом Грантом, виконтом Хеем? Дейзи с силой втянула в себя воздух и выдохнула. Она тянется к нему и душой, и телом. Вопреки его манерничанью и его едким замечаниям. А может, и благодаря им. Он словно разбудил ее дремлющие чувства, и каждый час, проведенный с ним, казался важным и значительным. Но его матушка! Замороженная штучка! Ее глаза говорят о том, что она вполне могла бы обдумать и подготовить убийство. Однако Лиланд – зрелый мужчина, а его мамаша не вызывает в нем иных чувств, кроме разочарования и горечи. Он даже сказал, что ее «подвиги» вызвали в нем желание дать клятву, что он будет верен своей жене. Но сможет ли он эту клятву сдержать? О нем ведь говорят как о любителе женщин. И он этого не отрицал.
Это ее тоже беспокоило. Ее влечет к нему, но сохранит ли она это нежное чувство навсегда?
А что, если устроить свидание? Нечто вроде репетиции? Проверки? Всего на одну ночь?
Дейзи села. Притянула к себе колени, обхватила их обеими руками, прижалась к ним щекой и задумалась. Надо сосредоточиться на том, что ей угрожает. Ведь охотится же кто-то за ней, обвиняя в убийстве Таннера. Кому могло это прийти в голову? Она и рада была бы покончить с ним, но у нее не было для этого ни средств, ни возможности, ни смелости, а главное, не была она таким человеком, который мог бы совершить убийство.
Но обвинение ее в убийстве мужа, безусловно, имело смысл. Все в колонии знали, как он обращался с ней и сколь сильно она его презирала. Затеять это дело мог тот, кто ненавидел ее в то время. Людей озлобленных, полных ненависти ко всему на свете в колонии было не счесть. Или кто-нибудь из дружков Таннера. Или тот, кто завидовал ее ново-обретенному богатству, ее свободе. Это мог быть даже кто-то здесь, в Англии, кому надо было убрать ее с дороги.
Дейзи снова нахмурилась. Она готова была презирать себя за такие мысли, но не могла не заметить взглядов, которые бросала на Джеффа Хелена. Он-то на них не обращал внимания. Как, похоже, не видел и самое Хелену. Это было печально, и все же вдруг Хелена считала, что Джефф посмотрит на нее, если исчезнет ее нанимательница? Дейзи не хотела думать об этом.
Но сейчас она ни в ком не была уверена. Вздохнув, решила, что это не имеет значения. Кто-то сообщил о ней компрометирующие сведения, а тот, кто однажды был осужден, не мог рассчитывать на справедливое отношение в суде. Но она также знала, что, если у вас есть друзья в верхах, закон может стать снисходительным. Она нуждается в человеке богатом и влиятельном, который защитил бы ее. Ей необходимо его имя.
Но ей претило продавать себя, быть лгуньей или обманщицей. И она поклялась себе, что больше нс станет узницей ни отдельного человека, ни государства. И если она должна выйти замуж, следует всерьез задаться вопросом, получит ли она от этого не только спокойствие, но и счастье в будущем.
Или просто собрать вещи и скрыться где-нибудь в деревенской глуши? Она могла бы взять себе другое имя и прожить оставшуюся жизнь в одиночестве. И никогда не родить ребенка, собственное дитя. Дейзи снова глубоко вздохнула. Для Джеффа это не имело бы значения. У него есть наследник. Лиланд сказал, что это его тоже не слишком волнует.
Но справедливо ли это? Решать она должна как можно скорее.
Дейзи так и не заснула в эту ночь.
Глава 17
– Я получил особую лицензию на брак, – сказал граф, похлопав себя по карману. – Все подписано, скреплено печатью и готово к употреблению.
Лиланд кивнул и, глядя в зеркало, повернул голову сначала в одну сторону, потом в другую и пробормотал:
– Не слишком изысканно и не очень строго, но, разумеется, не так небрежно. Этот не годится, – обратился он к камердинеру, который стоял позади него. Лиланд снял шейный платок. – Принесите мне другой, пожалуйста. Вся штука в том, чтобы произвести должное впечатление, – сказал он Джеффу.
– Вам это удастся. Непременно, – с отсутствующим видом произнес Джефф, все еще похлопывая себя по карману. – Кольцо у вас есть?
– Конечно, – ответил Лиланд, погружая подбородок в накрахмаленные, белоснежные складки шейного платка, который только что вручил ему слуга.
– Я смею надеяться, что теперь все в полном порядке, – сказал камердинер и удалился, оставив своего хозяина и графа наедине в спальне Лиланда.
– Ваши чемоданы упакованы? – спросил Лиланд у графа.
– Все готово, – отвечал тот. – Я не столь привередлив, как вы.
Лиланд окинул друга критическим взглядом.
– Ваш жилет годится для поездки в карете, но вы же не можете надеть его в церковь?
– Никто не обратит внимания, – нетерпеливо отмахнулся граф. – Я не позирую для портрета. Не успеете оглянуться, как брачная церемония кончится. Много народу не соберется, приглашенных нет. Будут присутствовать лишь немногие из наших хороших знакомых. Для меня все это привычно. Поверьте, смотреть будут только на невесту.
– Я, – Лиланд подчеркнул это местоимение, – буду смотреть на вас.
– Проклятие, Ли, ведь к тому же это будет тайная церемония, – продолжал Джефф, пропустив мимо ушей замечание Лиланда о его костюме. – Я понимаю, это необходимость, но все-таки я обеспокоен. Правильно ли мы поступаем в конечном счете?
– Нет, мы допустили ошибку. Нам следовало бы провести церемонию в Ньюгейте. Невеста вместо букета держала бы в руках наручники, а тюремщицы в качестве подружек невесты отирали бы слезы со щек своими дубинками. Какое новшество! Оно могло бы породить новый стиль, – едко проговорил Лиланд. Потом вздохнул. – Знаете, сколько я всего передумал за последнюю неделю? – спросил он уже гораздо мягче. – Это неверное решение, но оно единственное. Кто бы ни донес на нее, он тверд в своих намерениях. И этот кто-то либо заплатил немалые деньги нужным людям в верхах, ибо он, а может, это она, принадлежит к этой сфере. В настоящий момент суд Боу-стрит имеет резонные основания упрятать Дейзи в тюрьму «на время следствия», как они там выражаются.
С минуту помолчав, он продолжал:
– Они ничего не смогут доказать, но не захотят отпускать ее, пока сами не убедятся в этой невозможности. Это мучительное испытание для большинства молодых женщин, даже если оно продолжается всего несколько часов. Но если они арестуют Дейзи, то надолго. Станут говорить, что им необходимо доставить свидетелей, доказательства или что там еще из колонии. Вы лучше, чем кто-либо другой, понимаете, что это значило бы для Дейзи, если бы даже мы заплатили за ее содержание в самых приличных апартаментах места заключения.
Граф кивнул, но вид у него был по-прежнему удрученный.
– Я понимаю, что это за гнусное, темное дело, и уверен, что Дейзи заслуживает лучшей участи, – говорил Лиланд. – Но сейчас мы не в состоянии придумать что-то более удачное, чем то, что собираемся делать. Когда на пальце у нее появится вот это кольцо, и она получит новое имя, Дейзи станет неприкасаемой. Пока не будут обнаружены доказательства, более существенные, чем слова одного человека против слов другого. И мы до сих пор не выяснили, кто этот обвинитель.
Он посмотрел графу в глаза. Тот отвел взгляд.
– Вы ведь не думаете, что Дейзи совершила то, в чем ее обвиняют? – недоверчиво спросил Лиланд.
Граф покачал головой:
– Нет. Признаюсь, я много размышлял об этом. Но нет. Она не могла сделать такое.
– Я тоже так считаю. И поскольку она станет титулованной, богатой леди и займет высокое положение в обществе, ее преследователь умерит свое рвение. Она станет свободной.
– И замужней, – добавил граф.
– Да, это тоже существенно.
Лиланд снова повернулся к зеркалу и снял крохотную соринку с лацкана сюртука. На нем был синий сюртук строгого покроя, надетый на светло-голубой жилет, это выглядело просто и элегантно в сочетании с грифельно-серыми брюками и черными полуботинками. Волосы у Лиланда были зачесаны назад, шейный платок заколот булавкой с единственным сапфиром, на правой руке – золотой перстень с печаткой. В зеркале отражалась и фигура графа, облаченного в темно-синий сюртуке белым жилетом и черные брюки. Лицо у Джеффа было крайне озабоченное.
– Вид у вас такой, словно вы отправляетесь на похороны, а не на свадьбу, – бросил Лиланд через плечо. – Вы изменили решение? Если вы хотите сказать об этом, сделайте это прямо теперь. После того как мы сядем в карету и двинемся в путь, будет поздно. Если Дейзи проведет в поездке ночь с нами обоими, ее репутация погибнет независимо от того, обвиняют ее в чем-то или нет. И помните, что малейший намек на неуверенность со стороны любого из нас вынудит Дейзи поступить по-своему. Вы же видели ее лицо, когда она давала согласие. Она не слишком хочет выходить замуж.
– Считаете ли вы, что она сможет изменить свое отношение к браку? – нервно спросил граф. – Или хотя бы смириться с ним в будущем?
Лиланд отвернулся от зеркала. Лицо у него было спокойное.
– Я так считаю, иначе я не пошел бы на риск, если хотите знать. Дейзи не дала бы согласия ни при каких обстоятельствах, если бы это противоречило сокровенным желаниям ее сердца, и вы это понимаете. Она весьма своевольное создание, – добавил он с усмешкой. – К тому же я уверен, что для нее найден наилучший вариант, и думаю, в один прекрасный день она почувствует благодарность к безымянному доносчику. Вместо того чтобы разрушить ее, жизнь, вся эта история сделает ее счастливее, чем она была когда-либо. Во всяком случае, я серьезно надеюсь, что так оно и будет.
– Да, конечно, я тоже уповаю на это, – сказал граф. – Я просто хотел убедиться, что вы относитесь к предстоящему событию вполне серьезно.
– Нет, что вы! – отвечал Лиланд. – С моей стороны это всего лишь прихоть. Как это часто бывало со мной, я почувствовал неодолимое желание отказаться от всех приглашений, побросать вещи в корзину, сесть в карету, покинуть Лондон среди ночи и уехать на запад. Я развлекаюсь таким образом, мне присущи безумные импульсы...
– Перестаньте паясничать, – одернул его граф. – Для нее это не пустяки, замужество изменит ее жизнь навсегда. И я, сказать по правде, тревожусь за нее. Я люблю эту девочку и не хочу, чтобы она сделала плохой выбор только ради того, чтобы избежать то ли возможной, то ли воображаемой опасности.
От возмущения Лиланд замер на месте, высоко вздернув подбородок. Казалось, он смотрит на графа сверху вниз вдоль своего длинного носа.
– Во-первых, – заговорил он совершенно замороженным голосом, – она не девочка. Она женщина. Была однажды замужем, а теперь вдова. Во-вторых, я не склонен считать, будто она делает выбор, неудачный в каком бы то ни было отношении. И в-третьих, если вы так колеблетесь, я полагаю, вам не следует во всем этом участвовать. Если вы откажетесь, это, вероятно, разобьет ей сердце. Но коль скоро вы намерены высказывать ваши сомнения и в церкви, я буду вынужден прервать церемонию, так что или выговаривайтесь сейчас, или навсегда сохраните свои опасения при себе. Итак?
Граф вздохнул и развел руки в стороны, давая этим жестом понять, что сдает позиции.
– Я уже говорил об этом и не хотел бы повторяться. У меня есть колебания, но вам известны их причины. Тем не менее, я согласен. Все это к лучшему. Я не могу придумать более удачного решения. Было бы хорошо, если бы она пришла к нему по собственному желанию, а не только ради того, чтобы сохранить свободу. Однако добрые свершения происходят с нами по необходимости столь же часто, как и по нашей воле. Все правильно, но мне свойственно легко впадать в беспокойство, так уж я устроен. Как вам известно, я воспитал своего Кристиана и усыновил еще двух мальчиков, неудивительно, что волнение обратилось у меня в привычку.
– Не тревожьтесь, – произнес Лиланд уже вполне благодушно. – Все будет благополучно, вот увидите. Преследователь пущен по неверному пути, мы в полной готовности, и уже темнеет, чего и следовало ожидать. Пора действовать, не так ли?
* * *Дейзи медлила.
– Боитесь оступиться? – спросил Лиланд, который стоял рядом с ней. – Не переживайте, я здесь, ничего худого не случится.
– Это все равно что шагнуть в темноту, – сказала Дейзи.
– Кучер не может зажечь фонари, – шепотом проговорил Лиланд. – Мы не хотим, чтобы нас заметили. Ваш враг, кем бы он ни был, не должен узнать о том, что мы предпринимаем. Это самое лучшее приданных обстоятельствах. Обопритесь на мою руку, я не дам вам упасть.
К отелю, в котором жила Дейзи, карета подъехала сзади и остановилась у входа для прислуги, почти рядом с конюшней. По обеим сторонам черного хода горели фонари, зажжены они были и у ворот конюшни, но их тусклого света было недостаточно, чтобы разглядеть происходящее возле кареты. Дейзи оперлась на руку виконта и с его помощью поднялась по ступенькам в экипаж.
– Добрый вечер, Дейзи, – послышался из кромешной тьмы голос графа. – Добрый вечер и вам, миссис Мастерс, – поздоровался Джефф с компаньонкой, когда та вошла в карету следом за хозяйкой. – Сожалею, что наша встреча носит столь секретный характер, но мы не хотим, чтобы нас заметили. Все хорошо, – обратился он к Лиланду, который замыкал список пассажиров. – Теперь нам пора ехать, путь предстоит долгий.
Колеса загромыхали по камням вымощенной булыжником мостовой узкого проулка, потом карета свернула на главную улицу.
– Грохочет, словно гром небесный, – нервно проговорила Дейзи. – Такое услышат все кругом.
– В отель по ночам обычно доставляют продукты, – возразил Лиланд. – Никто даже внимания не обратит, уверяю вас. К тому же деньги, которые я оставил слугам, значительно приглушат шум. Успокойтесь и попробуйте поспать.
– Поспать? – изумилась Дейзи.
– Да, – сказал он. – Откиньтесь на спинку сиденья и закройте глаза, а когда вы проснетесь, мы уже будем на месте.
– Разве я могу заснуть? – заявила она. – За кого вы меня принимаете? Я втихомолку уезжаю из Лондона, чтобы скрыться от преследователей, выйти замуж и спастись от петли, а вы предлагаете мне уснуть.
– Ну, тогда просто подремлите, – спокойно предложил Лиланд.
– Ладно, вот и спите сами, если у вас есть такое желание, – парировала Дейзи с горячностью. – Но я не могу уснуть, нет, это невозможно!
– В таком случае бодрствуйте, – вполне резонно ответил Лиланд, поудобнее устроился на кожаных подушках и смежил веки.
Дейзи смогла это разглядеть. Был поздний весенний вечер, но глаза ее уже привыкли к темноте, к тому же на безоблачном небе проглянул узкий серп месяца.
– Нам лучше было бы уехать в ненастную ночь, – сердито проворчала она.
– И опасаться, что карета увязнет в грязи, если начнется дождь? Нет, думаю, это было бы очень рискованно, – возразил Лиланд, не открывая глаз.
– Чем дальше мы отъедем, тем лучше, – заговорил граф. – Кучер некоторое время будет гнать лошадей по обходной дороге, а на запятках нашей кареты пристроился выездной лакей, он сразу заметит преследователей. К тому же за нами следует вторая карета, в ней ваша горничная и наши с Лиландом камердинеры. Вы можете отдыхать совершенно спокойно, Дейзи. Мы оберегаем вас. И вы приняли правильное решение.
– Хотела бы я быть полностью в этом уверенной, – сказала она. – О нет, я не жалуюсь. Я понимаю, что мне необходимо делать, и, поверьте, очень благодарна вам за самопожертвование и помощь. Но когда я думаю о будущем...
– А вы не думайте, – протянул Лиланд. – Предчувствие неприятностей хуже их самих. Живите настоящим, и тогда все встанет на место. Вы вступаете в брак. Вы обеспечиваете себе свободу.
– Эти утверждения противоречат одно другому, – ледяным тоном заявила Дейзи.
– Дейзи! – не выдержала Хелена. – Извините, но это грубо. Подумайте о вашем женихе, о том, что он должен чувствовать. Он совершает смелый и благородный поступок.
– Да, – сказала Дейзи, пристыженная. – Прошу прощения. Это действительно грубо. Я недостойна чести, которая мне оказана.
– А это звучит еще хуже, – произнес Лиланд, приоткрыв один глаз.
– Но я на самом деле так считаю! – рассердилась Дейзи.
– Дорогая моя, мы это понимаем, – вмешался в перепалку граф. – Ли, прошу вас, перестаньте ее дразнить.
– Ну как же, – сказал Лиланд. – Приношу извинения. Я веду себя скверно. Мне следовало бы молча наблюдать, как она сидит сама не своя, а также терпеть ее нападки на меня, поскольку это явно поднимает ей настроение.
Граф, вне себя от возмущения, резким движением повернулся к Лиланду, но прежде чем он успел произнести хоть слово в защиту Дейзи, до его ушей донесся ее смешок.
– Совершенно верно, – выговорила она сквозь смех. – У меня вообще ужасный характер, а в последние дни я совсем распустилась, но вы даже не представляете, какое это удовольствие! Так приятно браниться и ворчать, не боясь, что получишь за это пощечину! Простите меня, я не хотела обидеть вас.
– Все хорошо, не стоит беспокоиться, – благосклонно заявил Лиланд.
– Но замужество – серьезный шаг, – продолжала Дейзи. – Особенно если его совершаешь в такой спешке. И тем не менее я вам благодарна от всей души. Понятно, что я не нахожу себе места. Но я нервничала бы еще сильнее, если бы страшилась, что люди из суда Боу-стрит посадят меня в тюрьму. Однако теперь они не посмеют это сделать, правда?
– Не осмелятся и не захотят, – успокоил ее Джефф. – Я поговорил со многими очень влиятельными людьми, также, как и Лиланд, и если бы сыщики с Боу-стрит даже остановили нас сейчас, они не могли бы посадить вас в тюрьму, по крайней мере, немедленно. А когда вы будете замужем, они вообще этого не смогут. Поймите, что мы пользуемся определенным влиянием. Вы уже не будете никому не известной бывшей заключенной, но станете супругой всеми уважаемого джентльмена, у которого есть друзья в нужных местах. Некто вознамерился причинить вам крупные неприятности. Мы его отыщем, и, к его немалому удивлению, в тюрьме окажется он, а не вы. Ложное свидетельство является преступлением. Не бойтесь. Мы здесь, вы тоже, и так оно и останется в дальнейшем. Я вам это обещаю.
– Благодарю вас, – тихо проговорила Дейзи.
Тем не менее, граф пристроился на самом краешке сиденья, пока карета не выехала за пределы Лондона и покатила по дороге на запад.
Некоторое время все молчали. Лиланд сидел напротив Дейзи, и она видела, что он снова закрыл глаза и опустил руки на колени; все его длинное тело расслабилось. Немного погодя закрыла глаза и Хелена; судя по ее глубокому, ровному дыханию, она тоже уснула. Последним смежил веки граф, и Дейзи скоро услышала, как он аккомпанирует Хелене негромкими всхрапываниями.
Дейзи казалось, что она одна-единственная бодрствует в том мире. Она вгляделась в темноту за окном кареты. Когда они выехали из города, кучер остановился ненадолго, чтобы зажечь фонари, и теперь Дейзи видела за окном их трепещущий, будто скачущий свет.
– Последние сожаления, отринутые желания? – произнес с вопросительной интонацией негромкий, мягкий голос.
Дейзи выпрямилась. Виконт пробудился и смотрел на нее широко открытыми глазами, в которых отражался свет фонарей.
– Я хотела бы получить бифштекс, тот самый, который просят, как известно, все приговоренные. И еще бисквит, большой, пропитанный шерри, – нарочито капризным голоском проговорила Дейзи – этой шуткой она хотела, пусть ненадолго, снять нервное напряжение, которое ее не оставляло.
– А я и не подумал о вашей последней трапезе, – смешливо подхватил Лиланд. – Вы ее получите, если хотите. Но это будет, как мне кажется, за свадебным завтраком, потому что церемонию придется завершить ранним утром, едва солнышко взойдет... Вы что, и в самом деле думаете, что теперь всему конец? – внезапно изменив тон, спросил он мягко и серьезно.
– Ох, право, не знаю. – Дейзи прерывисто вздохнула. – Я совсем потеряла голову. У меня было столько планов, когда я плыла на корабле в Англию! Я не думала о том, что оставила позади, и не оглядывалась по сторонам. Теперь я должна действовать, причем достаточно быстро. Куда уж мне разбираться, что хорошо и что плохо.