Некомбатант. Неучтенный фактор

Внимательно наблюдаю в бинокль за беглецами. До пытающейся удрать фелюги уже менее полумили и дистанция продолжает быстро сокращаться. Комендоры навели орудия на цель, но команды на открытие огня еще нет. Далековато для картечи, будет сильное рассеивание. Рядом старпом и оба вахтенных начальника (систему с двумя вахтенными офицерами я не стал отменять, пусть молодежь учится) тоже разглядывают в оптику приближающуюся цель, обмениваясь репликами.

– Все паруса подняли, какие есть. Но все равно догоняем.

– Да куда этому корыту против двух машин.

– Юрий Александрович, а если они подумают людьми прикрыться? Картечью всех побьем.

– Надеюсь, что не успеют. А успеют, подойдем поближе и всех из винтовок положим. У нас есть меткие стрелки. Вряд ли их там сильно больше десятка.

– Так ведь если будет толпа на палубе, можем и своих зацепить. Винтовочная пуля человека вблизи насквозь пробивает.

– Если зацепим, значит, судьба у них такая. А если пойти у этих мерзавцев на поводу и позволить им сбежать, то они вообще страх потеряют от безнаказанности. Запомните, господа, на будущее. Никогда не соглашаться на требования разбойников, которые прикрываются заложниками. Уничтожать таких без разговоров, чтобы другим неповадно было.

– Но ведь могут люди пострадать!

– А они в любом случае пострадают. Думаете, их тати в живых оставят после того, как уйдут? Ведь они их видели и опознать смогут…

Зависли аборигены. Для них такой подход к делу выглядит диким и противоестественным. Ну ничего, господа. Такой отмороженный на всю голову циник, как я, быстро излечит вас от излишнего гуманизьма. Ибо этот самый гуманизьм очень вредит делу, когда твои противники пытаются сыграть на нем. Но со мной такие фокусы не проходят. От гуманизьма я окончательно излечился еще на своей родной планете Дельта-14 в возрасте пятнадцати лет. Вскоре после того, как мы с Женькой получили в подарок от Рыжего Ганса свои АДМ. Пришлось принять участие в ликвидации одной залетной банды, которая совершила глупость, попытавшись прикрыться заложниками. На аграрных планетах колонисты таких психологических этюдов не понимают и реагируют совсем не так, как показывают в тупых голливудских фильмах из Американских Штатов. В общем, пострадавшие среди заложников были. Но ни один бандит не ушел. А те, которые остались живы при захвате, вскоре позавидовали убитым. Ибо легкую смерть надо еще заслужить…

Что-то снова меня на воспоминания потянуло… На обратном пути в Одессу поностальгирую, а сейчас надо дело делать. До противника менее кабельтова. «Лебедь» быстро сокращает дистанцию. Турки внимательно наблюдают за нами. Понимают, что уйти не удастся. Но есть надежда, что «купец» под российским флагом не имеет агрессивных намерений, и ему нужно что-то другое. Поскольку до сих пор русские коммерческие суда не вмешивались в их «бизнес», стараясь держаться от работорговцев подальше. Вот и исправим это несоответствие.

Залп двух носовых орудий прокатывается над морем, и палуба бака окутывается дымом, но его сразу уносит в сторону. Крупная чугунная картечь рвет такелаж и паруса, которые тут же заполаскивают. Фелюга рыскает на ветер и начинает терять ход. Турки в панике. Никак не ожидали ничего подобного от «купца». Уменьшаем обороты машин и отворачиваем немного влево, чтобы пройти по корме обездвиженного противника. После поворота цель оказывается в секторе обстрела кормового орудия правого борта, заряженного мелкой свинцовой картечью. Расстояние порядка ста метров. Гремит выстрел, и картечь смертельным шквалом проходит по палубе фелюги, убивая и калеча турок. Каждому воздастся по делам его…

Снова гремит выстрел носового орудия правого борта, расчет которого действует с максимальной скорострельностью. Продольный выстрел картечью по палубе добивает тех, кто остался. Ганс, наблюдающий сверху, докладывает, что турки в количестве двенадцати персон все находятся на палубе. Уцелевших среди них нет. Даю команду комендорам прекратить огонь. «Лебедь» уменьшает ход и обходит фелюгу с кормы, приближаясь к ее левому борту. Стрелки наготове. Если кто-то из турок рискнет оказать сопротивление, его тут же нашпигуют пулями. Но пока тихо.

По мере приближения открывается жуткая картина. Корпус фелюги почти не пострадал при обстреле. Но вот все, что находится на палубе, представляет малоприятное зрелище. Обломки дерева, обрывки снастей и драные лохмотья парусов перемешаны с разорванными человеческими телами. Вся палуба залита кровью. Картечь с малой дистанции – это страшно. Некоторые из матросов не выдерживают и блюют за борт. Я их не виню, к этому надо привыкнуть. Но «спецназовцы»-абордажники, практически все воевавшие на Кавказе, к такой ситуации были готовы. Поэтому с моего разрешения заранее приготовили «лекарство» – фляги с водкой. Спорный с точки зрения медицины метод. Но как показывает практика, весьма действенный. Вот и сейчас, глотнув живительного эликсира, болезные худо-бедно приходят в норму. Что и требовалось. Пора делом заняться.

Летят абордажные кошки, и фелюгу подтаскивают к борту. На палубу тут же спускаются абордажники, первым делом проводя контроль. Но раненых в этой мясорубке нет. То, что осталось от команды фелюги, отправляется за борт кормить рыб. Не хочу, чтобы выбравшиеся на палубу пацаны и девчонки виделитакое.

Трюм надежно задраен, поэтому приходится повозиться, чтобы его открыть. Когда это наконец удается сделать, вахмистр Ерофеев сначала на русском, а потом на черкесском кричит в трюм, чтобы не боялись и выходили наверх. Вскоре на палубе появляется перепуганный подросток. За ним девчонка лет четырнадцати с ошалевшими глазами. А потом еще и еще. Когда все оказались на палубе, шестеро абордажников спускаются в трюм, держа оружие наготове. Вскоре поступает доклад – трюм пуст. Странно. На палубе одна детвора, а где трое русских? Русского языка никто из освобожденных не знает, поэтому Ерофеев выступает в роли толмача. За долгое время службы на Кавказе он поднаторел в местных языках и объясниться может. Хоть и не совсем гладко, но может. Успокоил детвору и сказал, что они свободны и будут доставлены в Одессу, где их передадут городским властям. Конечно, это не родной дом, но всяко лучше, чем участь раба в Турции. Тем более что девчонок в основном из родного дома как раз и продали. Увы, был такой преступный «бизнес» у черкесов. Выращивать собственных детей на продажу.

Вскоре все пацаны и девчонки перебрались на палубу «Лебедя», где ими тут же занялся доктор. Борьба с работорговлей дело, конечно, хорошее. Да только санитарно-карантинные мероприятия тоже игнорировать нельзя. Абордажники продолжают осмотр фелюги, но Ерофеева что-то смущает, и он спешит доложить:

– Ваше благородие, с этими все в порядке. Восемнадцать мальчишек и тридцать пять девчонок. Все целы, убитых и раненых нет. Явно больных тоже нет. Но они говорят, что вместе с ними на берегу еще трое русских пленных было. И куда их дели, не знают. В трюме их нет.

– А в каком состоянии были пленные? Может, раненые или больные. Продавцы могли их добить, если покупатели брать отказались.

Ерофеев переводит. Пацаны и девчонки дружно мотают головой и, перебивая друг друга, говорят, что нет. Их речь я хорошо понимаю, но остальным об этом знать не надо. Вахмистр пытается выяснить еще ряд моментов, но детвора больше ничего не знает.

– Нет, говорят, что все здоровые были. Их даже в цепи заковали, чтобы не бузили.

– Значит, где-то здесь. Ищите. Для этих мерзавцев живой и здоровый раб, доставленный в Турцию, это хорошие деньги. А мертвый – одни убытки.

Фелюга не такая уж и большая, чтобы надежно спрятать трех человек. Поэтому нашли довольно быстро. Пленных русских держали в форпике отдельно от детворы. И судя по их виду, турки всерьез опасались такого «товара». Трое крепких мужчин в драной кавказской одежде, но с типично славянскими физиономиями. Мало того что их заковали в кандалы, так еще и сковали друг с другом. Оказавшись на палубе и разобравшись в ситуации, они рухнули в ноги своим освободителям, истово крестясь. Пока с них снимали цепи, абордажники обследовали фелюгу. Но кроме небольшой суммы денег в капитанской каюте, сильно пострадавшей при обстреле, и кое-каких бумаг на турецком языке, больше ничего интересного не нашли. О чем Ерофеев и доложил.

– Вот все, что нашли, ваше благородие. Похоже, эти нехристи живой товар за российские рубли покупают. Вместе с турецкими деньгами и наши есть.

– Скорее всего. А что там с пленниками? Кто такие?

– Пехоцкие. Трое рядовых. В июле в плен попали. Выкуп за них все равно никто платить не будет, вот абреки и решили их продать туркам, чтобы с глаз долой. А то, не ровен час, придут наши в аул и увидят. Тогда точно весь аул перебьют.

– Как они вам показались, Петр Фомич? Нам пригодятся?

– Поглядеть надобно, ваше благородие. Попервой вроде бы все в порядке. Все дюже злые на турок и на абреков. Но поглядеть все равно надобно. В таком деле лучше не спешить.

– Согласен. Давайте сюда эту инфантерию…

Разговор с недавними пленниками вышел вполне ожидаемый. Рядовые Коваль, Сомов и Филимонов прибыли на Кавказ недавно, служат здесь меньше года. Выехали на повозке по служебным делам и угодили в засаду. Причем, как им удалось выяснить, не случайно. Охотились на полкового интенданта, который должен был ехать вместе с ними. Но обстоятельства в последний момент не позволили ему ехать, и в сеть угодила только мелкая «рыбешка». То, что в полку «течет» со страшной силой, это другой вопрос. Иначе абреки не устроили бы засаду в нужный момент в нужном месте. А когда поняли, что искомого объекта нет, быстро сбежали, прихватив с собой пленников, поскольку сделать все тихо не получилось. Рассчитывать на выкуп за такую добычу не стоило, поэтому решили продать солдат туркам. Тем более партия живого товара была уже подготовлена к отправке, и пленных добавили в общую кучу в надежде получить за них хоть что-то. Зря, что ли, старались. Правда, пленников такая перспектива не устроила, и они попытались бежать. Но куда убежишь в горах, где ты чужой, а абреки здесь каждый камень знают? Беглецов довольно быстро поймали и посадили на цепь, предупредив, что за следующую попытку побега они останутся здесь навсегда. Поскольку раба, имеющего не товарный вид, турки не купят. А вид у них после следующей поимки будет совсем не товарный. Посовещавшись, пленники решили попробовать бежать по прибытии в Турцию. Может быть, там подвернется шанс. Здесь же его вообще нет. А тут такой неожиданный поворот в судьбе. Не иначе Господь услышал их молитвы.

По поводу эффективности молитв в адрес Всевышнего у меня были определенные сомнения (иначе он не допускал бы такого непотребства, как работорговля), но вот схема авиаразведки при помощи АДМ с постоянной связью и воспроизведением обстановки в режиме реального времени оказалась очень успешной. «Лебедь» мог оперативно реагировать на ситуацию в нужном ключе. И мог как перехватывать противника в нужный момент в нужном месте, так и вовремя убегать от него, не тратя время на доставку разведданных. Значит, займемся наведением порядка в Черном море. Но пока что очень аккуратно, дабы не насторожить господ европейцев раньше времени. Пусть они снова придут сюда, обстреляют Одессу, высадятся в Крыму, запрут наш Черноморский флот в Севастополе и увязнут вокруг него. А вот после этого будет наш выход. В смысле – всей «хулиганской флотилии». Поскольку, пока «просвещенные» европейцы не сядут в лужу, понеся колоссальные потери в результате своей черноморской авантюры, до них не дойдет, что «бремя белого человека» гораздо выгоднее и безопаснее нести в Африке среди негритосов. А русские варвары – они такие варвары, что могут в своем варварстве зайти очень далеко. И даже не захотеть с радостью воспринимать европейские ценности. А наоборот будут забивать эти ценности в глотку прикладом. И не только прикладом. И не только в глотку. Так что пусть турки дальше сами с русскими воюют. Такие же варвары, и они стоят друг друга. А цивилизованные европейцы лучше будут наблюдать за этим неизвестно каким по счету русско-турецким междусобойчиком со стороны.

Но это так, планы на ближайшее будущее. А пока что выяснил максимум возможного у бывших пленников, заодно поинтересовавшись, как они собирались бежать по прибытии в Турцию. И вот тут меня удивили. Коваль и Сомов оказались очень наблюдательными малыми с прекрасной памятью. Еще в полку заучили наиболее ходовые фразы на турецком и черкесском, не показывая свои знания абрекам. Весьма перспективные кадры для разведки. А Филимонов, кроме этого, продемонстрировал извлеченную из надетого на него тряпья небольшую железную заточку, хитро улыбнувшись.

– Не сумлевайтесь, ваше благородие. Быстро бы сбежали. Одного-двух бы приколол, а там и оружием и одежкой нужной разжились.

– Ну ты даешь! А как же абреки железку не нашли?

– Так они искали там, где привыкли. Где обычно прячут. Мой батя в балагане на ярмарках выступал и фокусы разные показывал. Так вот он говорил, что нужно внимание публики отвлечь. Чтобы все смотрели туда, куда тебе надобно. Вот и меня кое-чему научил…

Вот это ценный «улов»! Такие кадры грех упускать. Если захотят остаться у меня, то по прибытии в Одессу найду способ не возвращать их в полк. Ничего, российская армия не обеднеет из-за потери трех нижних чинов. Зато у меня от них будет гораздо больше пользы.

Вскоре «Лебедь» вспенил воду винтами и лег на курс, ведущий в Одессу. Позади разгорался костер на воде. Пламя быстро охватило деревянный корпус фелюги, и столб черного дыма вытянулся по ветру. Вести на буксире почти через все Черное море турецкую посудину, к тому же сильно пострадавшую при обстреле, я счел излишним. У меня на борту гораздо более ценные трофеи – освобожденные из турецкого рабства российские подданные в количестве пятидесяти шести душ. Эта новость быстро разлетится по Одессе и всей Бессарабии. А вскоре достигнет Севастополя, Москвы и Санкт-Петербурга. И пусть потом хоть одна гнида что-нибудь вякнет в адрес наглого выскочки Юрия Давыдова. Который только и делает, что путается под ногами и мешает нашим адмиралам воевать, «как положено».