- -
- 100%
- +
– Добрый вечер, Ваше Величество. Счастлив вас видеть.
– Добрый вечер, советник. Солгу, если скажу то же самое. Каким образом вы очутились на молодежной вечеринке моего сына?
– Принц меня пригласил, – самодовольно отрапортовал он. – О, слышите? Снова играет оркестр. Вы подарите мне танец?
– С каких это пор вы дружите с Илиасом? – сама мысль, что у ее мальчика могут быть какие-то общие интересы с этим повесой, заставляла ее внутренне морщиться. Ничего хорошего от него перенять нельзя. Боги! Какой ошибкой с ее стороны было поддаться тогда порыву…
– С недавних. Мы познакомились на испытаниях новых скоростных лондо, месяц назад…
– Советник, вы слишком взрослая и… опытная компания для столь юного, только начинающего жить человека, как мой сын. Поэтому убедительно прошу держаться на почтительном расстоянии от наследника престола.
– Габриэлла, ты такая красивая, когда выходишь из себя. Я не причиню вреда твоему сыну, просто составлял пару раз компанию ему на прогулках. Так что насчет танца?
– Никаких танцев не будет, советник. Ваша назойливость мне не нравится. И впредь не нарушайте церемониал в общении со мной.
Ранк лицедейски расшаркался:
– Прошу извинить меня, Ваше Величество… Если желаете, я тотчас покину праздник…
– Будьте любезны!
Габриэлла обошла советника так, если бы это был столб или дерево, которое она не сразу заметила на пути, и вернулась к гостям сына. Улучив момент, она достала из сумочки телефон, собираясь написать Шану и попросить отослать Ранка куда-нибудь хотя бы на время, чтобы он прекратил общение с Илиасом. Но не успела набрать и приветствия, как Император сам позвонил ей.
– Габриэлла, у нас несчастье. Срочно приезжай во дворец!
– Что случилось?! С девочками что-то?
– Нет. В провинции Суамар произошло сильнейшее землетрясение, затем толчки были в соседних Хоаре, Гоате и Зантаре. Огромное количество разрушений и жертв. Я жду оперативную информацию и начинаю экстренное совещание.
– Я поняла, выезжаю сейчас же к тебе.
Королева-мать повернулась, высматривая сына. Отыскав его кудрявую голову в толпе, она подошла и взяла его под руку.
– Илиас, прости, пожалуйста, мне надо срочно уехать. Кая, моя помощница, в курсе всей программы, она доведет праздник до конца, – она тянулась к его уху, перекрикивая музыку.
– Ну, мам! Ты же обещала! Что-то случилось?
– Нет, сынок, все хорошо. Просто надо уехать, уладить кое-что, – соврала она, не желая портить ему праздник. Улыбаясь гостям, она так быстро, насколько можно было передвигаться в толпе, выскочила на улицу. В сопровождении охраны королева-мать двинулась к своему крейсеру.
У взлетной площадки раздавался сердитый гул голосов.
«Как я по-вашему должен сейчас лететь к Императору? Быстрее, ищите другой борт, вызывайте мне такси, делайте хоть что-то», – советник Ранк кричал на одного из подчиненных. Увидев Габриэллу, он почти взмолился:
– Ваше Величество, вы во дворец? Я получил приказ срочно явиться на совещание к Императору. А у меня ландо сломалось. Прошу, на полчаса перестаньте меня презирать и захватите с собой? А то не хочется испытать на себе праведный гнев Его Величества.
Королева-мать кивнула и, пока Ранк отдавал еще какие-то указания своей команде, написала Шану сообщение: «Ты вызывал Ранка? Он тут набивается ко мне в компанию под предлогом сломанной машины». Ответ пришел почти сразу: «Да, захвати его. Но посади в салон к себе охрану».
С балкона императорской загородной резиденции открывался хороший обзор, в том числе и на королевский крейсер, готовящийся к взлету. Илиас видел, как мать нетерпеливо помахала Ильсуру Ранку, и он вбежал к ней на борт. «Срочные дела, которые надо вот прямо сейчас уладить, значит? Хоть бы потрудилась скрыть свои интрижки», – со злостью подумал принц, провожая взглядом светящуюся зеленую точку в небе. По широкой сверкающей белым мрамором лестнице принц вновь спустился в банкетный зал и тут же попал в кольцо журналистов.
– Ваше Высочество, позвольте задать несколько вопросов?
Илиас помедлил, как будто обдумывая что-то, а затем согласно кивнул.
***
Шан только что отпустил рабочую группу, экстренно собранную в связи с чрезвычайной ситуацией, объявленной сразу в пяти провинциях. В кабинете кроме него остались только Лерика и Габриэлла. На столе еще сияла цифровая визуализация местности, где находился эпицентр землетрясения.
– Я против того, чтобы ты туда ехала. По большому счету – это мне надо туда ехать! – Император вышел из-за стола и уже, наверное, раз в десятый покрутил в разные стороны схему предполагаемых новых очагов подземных толчков.
– Ну да, а кто тут будет вместо тебя подписывать бумаги, выделять деньги и принимать другие жизненно важные решения? Моя зона ответственности – медицина. Удар на себя принимает мое детище – «Джи-Хоспитал». Как раз заеду туда, посмотрю на каком этапе строительство последнего корпуса, своими глазами увижу реальное положение дел и через сутки вернусь к тебе с докладом.
Лерика отодвинула стул рядом с собой и сказала уже в третий раз проходящему мимо мужу:
– Шан, присядь.
Император сел рядом с женой и положил руку на спинку ее стула.
– Габриэлла, это может быть опасно. Будут новые подземные толчки. Хотя бы не заезжай в Суамар.
– Тогда какой смысл туда ехать?
– И я еще удивляюсь, в кого у меня сын такой упрямый!
– Не начинайте, пожалуйста, – в их спор вмешалась королева. – Шан, Габриэлла права. Нам надо понимать, что случилось, и, главное, надо дать понять, что Императорский дом держит ситуацию на контроле и не позволит скрыть какие-то важные данные. Королева-мать – весомая фигура. Да еще если приедет без предупреждения… Объективнее картинки тебе никто не даст. А ты сам поедешь туда, когда появится больше данных и будут приняты основные финансовые решения.
– Ну-ну… Вам двоим надо быть Императором. Сидеть в обнимку на троне и править, – с сарказмом заметил Шан и замолчал, обдумывая, как лучше поступить. Женщины тоже умолкли, ожидая его решения.
– Ладно, поезжай. Но я тебя умоляю, Габриэлла, будь осторожнее…
– Да, обещаю, буду на чеку.
– Хорошо, лети на моем крейсере, а свой «панцирь» вели отогнать поближе к «Джи-Хоспитал». Собери себе группу из министерства благополучия и здоровья, министра только не бери, он нужен мне здесь. Действуй по ситуации, если что-то экстренное, сразу звони.
Габриэлла согласно кивнула.
– Лерика, возьми на себя вопросы благотворительной помощи, работу волонтеров. Сделай все необходимые заявления для прессы. Наверняка люди захотят помочь пострадавшим. Надо максимально быстро организовать этот процесс. Сам я выступлю публично уже завтра ближе к полудню, когда будет что сказать конкретно о ситуации.
Он посмотрел через стол поверх голограммы на королеву-мать:
– Буду ждать от тебя отчет. Передохнешь пару часов до вылета?
– В дороге посплю. Не могу сидеть сложа руки, – она встала из-за стола. – Ну, все, мои дорогие, я пошла. Тяжелая ночь. Света Богов нам всем.
Как только за Габриэллой закрылась дверь, Лерика устало положила голову на плечо мужу.
– Котенок, два часа ночи. Хоть ты пойди немного отдохни. Пока у меня заседание с казначейством.
– Я сейчас тоже не засну. Посижу минутку с тобой и пойду в пресс-центр.
Шан со вздохом обнял ее. Действительно, тяжелая ночь. А день будет еще тревожнее и мрачнее.
***
Королева-мать летела над Суамаром. Эпицентр подземных толчков пришелся на северную часть провинции. Под брюхом императорского крейсера мелькали серо-бурые руины – ни одного уцелевшего здания. Груды искореженного металла, плит, кирпича и стекла. Вздыбленные дороги, изломанные мостовые, расплющенный транспорт. И едкая бежево-коричневая пыль, оседающая повсеместно. Габриэлла с ужасом думала, сколько людей поглотило это месиво. Сколько еще живы? Сколько дождутся помощи? Сколько никогда уже не увидят рассвета? От этих мыслей мутило.
Она потянулась за наушниками на столике рядом с ней и, надев их, обратилась к командиру корабля:
– Капитан, мы можем сесть где-нибудь здесь, хотя бы ненадолго?
– Ваше Величество, – голос капитана звучал мягкой уверенной волной. – Сядем чуть дальше, на холме. Нас уже там ждут. Посреди руин считаю высадку опасной.
– Хорошо, – доверившись опыту пилота и помня данное Шану обещание, Габриэлла сразу же согласилась. И хотя ее прилет не афишировали, на площадке крейсер встречала целая делегация местных чиновников и спецслужб. Почтительно склонившись, они ждали, пока королева-мать сойдет по трапу. И сразу пригласили в большую палатку – экстренный штаб. Но Габриэлла не спешила следовать за ними. Она оглядывалась, оценивая ситуацию. С высоты открывался обзор на разрушенную часть города, а также на почти нетронутые землетрясением дома чуть выше по склону.
– Господа, как это вышло? Новый район весь уничтожен, а чуть дальше стоят практически целые здания? – спросила она присутствующих на стихийно начатом совещании в штабе.
Губернатор Суамара, бывший военный эмиссар, Фарзов, с поклоном ответил:
– Ваше Величество, мы потрясены не меньше вашего. На склоне стоят дома, построенные еще в период правления венценосного отца Его Величества, Императора Натоса. И они остались целы. Разрушения коснулись сплошь молодых жилых кварталов…
– Представители застройщика здесь? – Габриэлла переводила взгляд с одного напряженного лица на другое. За длинным столом собралось около десяти человек. Местная администрация, экстренная служба, легионеры… Королева-мать с досадой отметила, что все они мужчины. Женщинам по-прежнему почти невозможно пробиться в руководящий состав ни одного каймиарского ведомства. Вздохнув, она кивнула губернатору.
– Мы до сих пор не можем выйти на связь с ними… Есть предположения, что жилая застройка шла с нарушениями требований строительства в сейсмоактивной зоне.
– Час от часу не легче. Какие действия предпринимаете?
С места поднялся контр-адмирал императорского легиона. Его темно-синий мундир покрывал тонкий слой пыли. «Видимо был в городе», – отметила Габриэлла про себя.
– Ваше Величество, следствие работает. Приметы разосланы на все аэровокзалы и наземные пропускные пункты. Выехать за пределы Империи им точно не удастся. А долго прятаться не выйдет. Где-то да проколятся. Офис компании опечатан, вся документация изъята для расследования.
– Хорошая работа, подготовьте письменный рапорт, я передам его величеству к утру. А теперь давайте проясним ситуацию с пострадавшими.
– Точное число пострадавших назвать нельзя, данные все время меняются. Всех, кого можем, везем в Джи-Хоспитал. Есть проблемы с подъездом медицинских машин, эвакуация раненых с воздуха тоже затруднена. Но самое плохое, что в ближайшие трое суток ожидаются еще толчки. В таких условиях мы не можем развернуть полевой пункт помощи, – губернатор Суамара развел руками. – Пока спасаем тех, кого успеваем.
Габриэлла перевела взгляд на контр-адмирала:
– Как вы считаете, господин Гарто, можно ли выставить несколько больших военных крейсеров и переоборудовать их под оказание помощи? В случае новых землетрясений они просто поднимутся в воздух.
Легионер устало потер переносицу:
– В ближайшие сутки мне некуда их пока посадить. Как только расчистим место, думаю, можно будет попробовать. Но разборы завалов идут медленно и с большой осторожностью. Там кругом еще много живых людей. Крупной техникой не работаем.
Королева-мать понимающе кивнула. Еще через полчаса, собрав все необходимые данные для Императора, она вместе со своей столичной делегацией без предупреждения вылетела в соседнюю провинцию Лиас. Именно там, на границе двух регионов по инициативе королевы-матери строился большой лечебно-образовательный центр, главной особенностью которого стало обучение женщин новым врачебным специальностям. В том числе и хирургии. Габриэлла лично принимала каждый новый корпус. Строительство последнего четвертого хирургического отделения затянулось больше чем на год. «Как раз и выясню, почему у них третий раз срываются сроки», – думала она, все выше поднимаясь над искореженным Суамаром. «Боги! Какая трагедия! Еще не скоро выправимся».
***
По предварительной договоренности со всеми участниками поездки присутствие королевы-матери решили держать в секрете. Руководству «Джи-Хоспитал» сообщили, что Ее Величество отправилась после тяжелой ночи отдыхать в свой крейсер-дом, всем известный как «панцирь». На самом же деле, Габриэлла вместе с чиновниками из министерства благополучия и здоровья стояла на крыльце больницы. Широкий белый медицинский комбинезон превратил ее тонкую фигурку в небольшую бесформенную кучу. Маска закрыла лицо, а медицинская шапочка спрятала волосы. Она оглядела свое отражение в гигантских стеклянных дверях центрального входа и осталась довольна собой. «Ну что же, поглядим, как здесь дела».
Делегацию встречал сам директор госпитального комплекса, доктор Амос Манн. Радушно раскинув руки навстречу гостям, он с порога перешел к делу.
– Мы принимаем основной удар на себя: счастье, что здесь почти не трясло. К нам везут и детей, и взрослых. Кого успевают, понятное дело. Давайте проведу вам экскурсию, покажу, как мы организовали прием пострадавших, а потом пройдем в конференц-зал, я расскажу, какие проблемы и нужды в этой чрезвычайной ситуации вышли на первое место.
Заместитель министра кивнул, и они двинулись за Манном, оглядываясь и приветствуя персонал больницы. Беглого взгляда было достаточно для понимания, что госпиталь переполнен пациентами. Койки стояли в коридорах и рекреациях. Сотрудники работали на максимально возможной загрузке.
– Я отозвал всех врачей и среднее звено из отпусков, больничных, отгулов. Занял, если так можно выразиться, людей у соседних больниц. Выкручиваемся, как можем.
Манн вел их от одного отделения к другому, начав с приемного.
– Я думал Ее Величество почтит нас своим визитом и ознакомится с работой госпиталя, – бросил он между делом.
– Ее Величество выезжала в Суамар этой ночью, зрелище, как вы сами понимаете, там не из легких. Плюс еще напряженное совещание в штабе. Королева-мать предпочла отдохнуть, возложив на меня и коллег обязанности собрать все необходимые сведения о вашей работе.
– Что же, господа, тогда прошу пройти в мой кабинет.
– Я бы хотел перед совещанием посмотреть, на каком этапе строительства четвертый хирургический корпус, – он кивнул на дверь за спиной главврача. Над ней красными буквами было написано: Переход в корпус №4 (хирургия).
Манн развел руками:
– Мы приостановили строительные работы сразу как узнали о трагедии и поняли, что раненых повезут к нам. Корпус закрыт. Незачем нам сейчас тут шум, и строительная пыль ни к чему, – он расставил руки, как наседка цыплят, собирая и направляя делегацию в сторону от двери.
– Нам налево, господа.
Габриэлла посмотрела внимательно на запертый путь, пытаясь оценить правдивость слов главы госпиталя. В этот момент мимо, опустив глаза, прошмыгнули две медсестры. «Ох не договаривает что-то наш радушный хозяин», – подумала она. Но раскрывать свое присутствие не стала. Кивнула незаметно заместителю министра, давая добро на старт совещания.
Глава госпитального комплекса, учтиво раскланиваясь, завел министерскую делегацию в конференц-зал. «Располагайтесь, господа. Жаль, что нашу встречу подстегнули столь печальные события…» – полноватый, рано облысевший доктор Манн уступил свое место заместителю министра по охране здоровья граждан Империи. Проверяющие свалились на него еще неожиданнее, чем тысячи пострадавших от землетрясения… Кто мог подумать, что они с места происшествия рванут к нему. Хорошо хоть главный у них только замминистра. Если прилетела бы сама королева-мать…
Габриэлла, не узнанная в своем маскировочном костюме, тихо сидела почти в самом конце длинного стола из какого-то светлого, явно очень дорогого полированного дерева. И внимательно следила за доктором Манном. Его приветливость никак не могла спрятать то напряжение, с которым он скользил взглядом по своим гостям. «Вряд ли это из-за трагедии. Врач с опытом, должен уметь концентрироваться… Тут что-то другое. И на стройку не пустил… Ох, в пору хоть идти и шпионить среди его персонала. Ладно, пусть говорит… пока». Она осторожно достала телефон из большого нашитого на штанине кармана и набрала сообщение начальнику своей охраны: «Пожалуйста, выставьте своих людей у кабинета главного врача. Никого не впускайте и ничего не объясняйте».
– Как вы могли увидеть, ресурсов отчаянно не хватает, чтобы принять то количество раненых, которые очевидно будут поступать в наш госпиталь. Так как мы из всех безопасных с точки зрения сейсмоактивности больниц, ближайшая к эпицентру землетрясения… Таким образом, по моим подсчетам…
Он еще договаривал фразу, как в приемной послышался шум спора на повышенных тонах. Доктора Манна перебила дверь. Она оглушительно распахнулась, оставив своей блестящей ручкой вмятину в нежно-лазурного цвета стене. В зал решительно вошел мужчина в медицинском костюме. Он сильно припадал на правую ногу и опирался при каждом шаге на черную грабовую трость. Лицо скрывала медицинская маска, но все его появление дышало яростью. Испуганная помощница главного врача вбежала следом.
– Простите, пожалуйста…– залепетала было она, но незнакомый доктор перебил ее.
– Манн, немедленно откройте доступ к тяжелым пациентам! – прогрохотал он, снимая маску. – Можете даже не объяснять причин своего безумия, мне не интересно!
Доктор Манн лихорадочно забегал глазами по лицам за столом, пытаясь собраться с мыслями.
Габриэлла забыла, что надо дышать. В тот самый миг, как черная трость показалась в дверном проеме, она уже поймала себя на оглушающей мысли: «Точно такая же…» А когда он заговорил, никаких сомнений не осталось. «Боги! Только этого мне не хватало. Почему именно сейчас?» Укрытая своей маскировкой, она жадно всматривалась в лицо мужчины, которого столько лет мечтала и не могла себе позволить увидеть… Время сделало чуть жестче его черты, рассыпало тонкую, едва видную сеть морщинок вокруг глаз. У королевы-матери горели пальцы, настолько захотелось подойти и прикоснуться к такой знакомой складке между бровями. Раньше она появлялась только в минуты гнева или волнения, но, кажется, теперь превратилась в одну из черт его лица. Темные волосы тронула ранняя легкая седина… И это очень шло ему.
– Господа, прошу меня извинить, здесь явно какое-то недоразумение, я сейчас отлучусь на пять минуточек, и продолжим, – Манн начал подниматься в кресле. Но глава делегации, поймав выразительный серый взгляд с той стороны стола, удержал его.
– Не стоит уединяться. Мы с интересом обсудим проблему, с которой пришел ваш доктор. Кстати, может быть вы представите нам коллегу и пригласите его присоединиться к нашему совещанию?
– Это ведущий хирург нашего госпиталя, доктор Амир, – нехотя произнес главврач и тяжело опустился на свое место.
– Простите, господа, мне некогда совещаться. У меня в данный момент должна идти срочная операция. И у нескольких моих коллег тоже. Немедленно разблокируйте четвертый корпус! Вы хоть понимаете, что творите? Там сотни тяжелых пострадавших с горсткой медсестер! – договаривал он, уже обращаясь к своему начальнику.
– Позвольте, доктор Амир, разве четвертое хирургическое уже используется? Мы только что не смогли туда пройти из-за ремонтных работ, – уточнил замминистра.
– Последние полгода – вполне успешно. И сейчас там мой пациент, который уже должен лежать на операционном столе.
Доктор Манн слащаво улыбнулся, отчего стал выглядеть совсем жалко:
– Прошу извинить доктора Амира за грубость, он на ногах больше 30 часов, нагрузка на персонал сейчас колоссальная…
Ведущий хирург усмехнулся.
– Корпус откройте и плетите дальше, что хотите…
– Амир, я бы не стал на вашем месте…
Черная трость с грохотом обрушилась на стол прямо перед носом доктора Манна.
– Пустите меня к пациенту! Парню 17 лет, если он не дождется окончания вашего светского раута, вы расскажете его матери, почему, когда счет шел на минуты, все врачи толпились за дверью?! Или это мне придется врать, что я сделал все возможное?!
Габриэлла едва сдерживалась, чтобы не вмешаться. Но ее опередил чиновник.
– Доктор Манн, разблокируйте, пожалуйста, четвертую хирургию. У нас и без того много жертв, не стоит усугублять ситуацию. Доктор Амир, то как вы боретесь за жизнь людей, впечатляет. Присядьте на пару минут с нами, пока вам готовят операционную.
Молча кивнув, доктор Амир забрал трость, обошел стол и сел напротив женщины в белом комбинезоне. От чего ее сердце совсем сбилось с ритма, беспорядочно, как детский мячик, отскакивая от ребер. Она поспешно опустила глаза, боясь быть некстати узнанной.
– Доктор Манн, мы ждем…
Главврач кивнул своей секретарше, испуганно застывшей на пороге.
– Селла, передай, пусть откроют четвертый корпус и запустят врачей.
Как только за помощницей закрылась дверь, доктор Манн решил не дать опомниться своим гостям.
– Господа, понимаю, насколько двусмысленно выглядит сложившаяся ситуация. Действительно, мы запустили новый корпус в тестовом режиме полгода назад, как верно заметил доктор Амир. Но…
– Но вы продолжали получать финансирование на строительные работы из казны, подделывая сметы и предоставляя неверные данные, – спокойно закончил за него чиновник.
– Не совсем… Друзья мои, здесь мы все – свои люди. К счастью, за этим столом нет ни министра, ни того страшнее – Ее Величества, Королевы-матери. А мы можем решить дело тихо, между собой. Спишем готовность на опережение плана. Ну посудите сами, чьи головы полетят вместе с моей? Кто виноват в таком недогляде? – Манн решился пойти ва-банк и, не встретив никакого сопротивления, воодушевленно продолжил. – Вот! Я сразу понял, что с такими людьми легко будет договориться. А персонал получит своих пациентов и будет молчать о случившемся.
На этой фразе он красноречиво посмотрел на доктора Амира. Тот выдержал взгляд и едко заметил:
– Предлагаете мне сделать вид, что я не знаю о ваших методах заработка на щедротах казны?
– Вы можете быть свободны, как мы все тут уже поняли, ваш ждет срочная операция, – Манн с ненавистью буравил взглядом строптивого врача. – В большие дела вам вникать не обязательно.
Тот оценивающе обвел взглядом присутствующих. «Неужели действительно сейчас договорятся, нагреют карман и поедут как ни в чем не бывало в столицу клепать лживые доклады? Вероятно, так и будет… Ну что же, видимо, придется увольняться сразу, как кошмар с пострадавшими закончится». Он молча вышел из-за стола и уже собирался покинуть зал. Напоследок с любопытством посмотрел на молчаливую фигурку напротив. Единственная женщина среди всей делегации. Что она тут делает? Протокол не ведет, уткнулась в стол, молчит…
В этот момент та подняла голову. Огромные серые глаза над маской уставились на него. Сулем сжал ручку трости так сильно, что ладонь заныла, замер, не в силах уйти, напряженно пытаясь понять ошибается или нет. Не может быть… Не может быть… Или может? Все причины, по которым он оказался на совещании у шефа, потускнели и скомкались под этим блестящим взглядом. Незнакомка вдруг заговорщицки подмигнула ему и, повернувшись к Манну, сняла маску.
– Как вы сказали? Большие дела? Действительно, большие, дурно пахнущие дела… Вам уже достаточно страшно от того, что я все-таки сижу сегодня за этим столом?
– Я… Ваше Величество… Я не предполагал… – Манн, заикаясь, медленно потянулся к своему телефону.
– Не суетитесь, доктор Манн, и отложите телефон. Ваш кабинет со всей документацией все равно уже под охраной. Сейчас в нем начнется обыск. Вы, конечно же, отстранены от должности и останетесь под наблюдением моей службы безопасности, дожидаясь ареста. И, поверьте, ждать придется недолго. Император узнает о вашем циничном предательстве в самое ближайшее время.
Габриэлла повернулась к так и оставшемуся стоять Сулему.
– Здравствуйте, доктор Амир, – мягко сказала она, тоже поднимаясь со своего места.
– Здравствуйте, Ваше Величество…
– Спасибо, что открыли нам всем глаза на происходящее. Могли бы вы проводить меня и моих коллег в четвертый корпус? Вы ведь все равно идете туда?
«Боги! Ну давай же, соглашайся…»
– Конечно, как вам будет угодно.
Она улыбнулась в ответ.
– Я с вашего позволения снова надену маску, чтобы не смущать сотрудников больницы своим присутствием. Но пока мы здесь… Сейчас полдень. В 18:00 объявляю проведение экстренного совещания. К тому времени уже появится более подробная информация о махинациях доктора Манна, – она презрительно посмотрела на главного врача. – Встреча пройдет у меня на борту. Мой крейсер припаркован прямо напротив госпиталя. Доктор Амир, я приглашаю вас также принять участие в обсуждении ситуации. Вы ведущий хирург, кому, как не вам, знать реальные нужды больницы?