Бесконечный [вечный] импульс перемен

Он сделал паузу, дав Роме возможность переварить услышанное.

«Скажи мне, будет ли ложь считаться ложью, если все знают, что это ложь?».

– Так ложь становится правдой, – согласился Рома. – Но нельзя же полностью вычеркнуть такое из нашей памяти и истории.

«А зачем вычеркивать? – усмехнулся Бесконечный. – Правду стали называть мифами, события стали сказками. Атланты, титаны, полубоги – в Древней Греции так любили фантастику? А истории других народов? Вспомни, почти в каждой были божественные силы и невероятные катаклизмы, уже после чудеса христианства ограничились водой-вином и парой подозрительных воскрешений. Спроси меня, почему, парень, и я отвечу – чудотворцы закончились».

– Так, погоди, – Рома не успевал за ходом мыслей хранителя.

«Вечность и бесконечность были первыми способностями, они лежали в основе других…, – начал было Вечный».

«Хватит юлить! Скажи, как есть! – вспылил Бесконечность. – Сторонники вечности и бесконечности уничтожили друг друга, похоронив вместе с собой все достижения. Мы стали частью катаклизма, о котором решили забыть».

– А можно не прыгать с темы на тему и рассказывать последовательно, так, чтобы со стороны тоже было понятно?! – сквозь зубы процедил Рома.

«Я поясню, – спокойно отреагировал Вечный. – Наши предки уничтожили друг друга, погубив самих себя, то есть именно ту часть человечества, которая обладала сверхспособностями. Лишь изредка, великие души прошлого возвращались, чтобы стать хранителями импульсов, которые давали человечеству возможность для рывка».

«Так великие стали героями безмозглых сказок», – грустно закончил Бесконечный.

– То есть получается, в древности люди уже обладали сверхспособностями, но из-за противостояния эта часть нашей цивилизации уничтожила саму себя?

Хранители «кивнули».

– И этот конфликт просто погубил перспективный вариант развития человечества? Вместо познания возможностей энергии тела, мы пошли по пути технологий. А ведь всё могло быть совсем иначе! – Рома был ошарашен. – Как ты там сказал? Хранители – это души прошлого? Того самого прошлого? А потом – импульсы.

Рома задумался.

– Что, если наши предки сумели преобразовать самих себя после смерти, влияя на человечество, будучи хранителями тех, кого мы называем импульсами? Что, если те хранители, проецируя свои идеи на импульсов, пытались и пытаются скорректировать развитие человечества, вернуть его на верную, на прежнюю, ту самую колею? Вы говорили мне, что импульсы всегда сопровождали своё появление кратковременным пробуждением сверхспособностей только у малого количества людей, но сейчас моё поколение и даже более старшее поколение «Никса» уже обладает сверхспособностями. Что, если все те прошлые разы импульсы просто раскачивали человечество, потихоньку приближая к нынешнему моменту, ведь сейчас с появлением импульсов у многих людей начали расти и просыпаться силы! О Боже! Это невероятно.

«Возможно. Но наши техники остались незаконченными. Или даже тупиковыми, – грустно продолжил Вечный хранитель. – Но, если сейчас носители вечности и бесконечности возвращаются в виде хранителей. Если все эти столетия кто-то копил необходимый опыт, который вылился в эту невероятную печать, созданную Светой. То значит, судьба намекает миру, что пора вернуться к истокам. Закончить некогда начатое».

Рома вновь задумался.

– Но есть одно «но». Судя по вашей манере речи вы не настолько древние, а значит точно также как вы передали мне эти знания, кто-то передал вам знания о вечности и бесконечности. А значит, вы тоже были импульсами, как и я, – оба хранителя притихли, осознав, что проболтались, а Рома победно улыбнулся. – Вы утаиваете самое важное – ваши цели и мотивы. Но по крупице, по ниточке я вытяну из вас всё, – он бросил взгляд на тёмное небо и задумчиво произнёс. – Ваши техники незакончены, не доведены до ума. Вы правы. Но судьба не намекает. Судьба буквально кричит, что человечество зашло в тупик. А выход из него могут найти только импульсы.

Вдруг телефон Ромы завибрировал, пришло сообщение.

Неожиданно для себя, Рома подумал об Анне. Как она там? Словно в темноте между мерцанием других слабых огоньков натянулась тонкая золотая нить, и он почувствовал далёкую яркую звёздочку. Она была жива, но вовсе этому не рада.