Срыв

Глава 15

Несмотря на настоятельные просьбы стрелка вступить в его спортивный клуб, Кеплер туда больше ни разу не пришёл.

Но без дела он ещё никогда подолгу не выдерживал. Разведав Бремен, он критически переосмыслил свой образ жизни. Его квартира находилась недалеко от главного вокзала, на юго-восточной окраине Бюргерпарка, так что в его распоряжении было несколько маршрутов для утренних пробежек. Но с тех пор, как он жил в Бремене, он вообще больше не тренировал ближний бой и не сделал ни единого упражнения по кунг-фу.

У Кеплера и в мыслях не было идти в тренажёрный зал: он не верил, что там или в спортивной школе он смог бы тренировать то, что ему было нужно. Однако подвальное помещение, относившееся к его квартире, было лишь немногим меньше гостиной. По какой-то непонятной причине насмешливо ухмыляясь, Кеплер застелил пол подвала матами и раздобыл турник, который можно было закрепить на потолке. Это не позволяло выполнять всё то многообразие упражнений, которые на нём были бы возможны, но Кеплер и не собирался заниматься спортивной гимнастикой. На турнике он хотел лишь разминаться, а для этого свободного пространства над перекладиной было вполне достаточно.

Через интернет он заказал из Японии макивару. Это был традиционный снаряд для тренировок, прежде всего в каратэ. Он представлял собой гибкую, неломающуюся, не дающую щепок и пружинящую деревянную доску. В отличие от классической обмотки из рисовой соломы, у макивары Кеплера на верхнем конце была ударная подушка из поролона в кожаной обшивке длиной около тридцати и шириной около десяти сантиметров. Традиционными в этой макиваре оставались размеры — два метра двадцать сантиметров в высоту и около пятнадцати сантиметров в ширину; кроме того, она сужалась кверху. Ещё одной данью современности была возможность закрепить доску на стене, а не вкапывать её в землю. На макиваре отрабатывались прежде всего удары кулаком, но помимо физических требований, тренировка предъявляла и ментальные, прежде всего к концентрации. В первый же день Кеплер без особых усилий заработал себе растяжение запястья. Будучи благодарным за подтверждение того, что его решение было верным, он, стиснув зубы, подошёл к доске и сосредоточенно принялся восстанавливать свои точность, силу и выносливость.

Две недели спустя ему стало этого мало. Снова через интернет он купил мук-ян-джон — деревянный манекен, лишь отдалённо напоминающий человека, который фигурировал в любом, даже самом непритязательном фильме о кунг-фу, когда главный герой нарабатывал своё невероятное мастерство. Какими бы нелепыми ни были некоторые из этих фильмов, деревянный манекен таковым не был. На нём можно было отрабатывать огромное множество техник ударов ногами, тычков, рывков, надавливаний, ударов руками и уклонений. Манекен не заменял настоящего партнёра по тренировкам, с которым можно было довести свои навыки до совершенства, но для одиночных занятий он был куда полезнее собственной тени. Кеплер не говорил по-кантонски, но то, что название снаряда означало «деревянный человек-столб», он знал. Тем не менее эта деревянная штуковина была не такой уж безобидной, как выглядела и называлась. Если по ней ударить и зазеваться, она била в ответ с такой же силой. Какое-то время для Кеплера этот факт оставался весьма болезненным.

Мастер Кеплера в спортивной школе Райне обучил его кунг-фу стиля Лок-Ю-Вин-Чун — смеси внутренних и внешних боевых искусств. Из тай-чи этот стиль перенял основополагающее правило использовать силу противника в своих интересах. Движения были прямыми и плавно перетекали одно в другое; внутренние боевые искусства всегда считались в первую очередь эффективным методом самообороны. От внешних искусств шаолиньского кунг-фу, которое по сравнению с уданским кунг-фу считалось жёстким, стиль взял агрессивность. Кеплеру нравилась эта смесь. Он не отличался особой физической силой, а этот стиль давал ему возможность с самого начала проломить противнику череп, так что он вообще не оказывался в положении, когда приходилось защищаться. В кунг-фу вин-чун существовало не только сто восемь техник на деревянном манекене, но и боксёрский мешок в качестве тренировочного снаряда для оттачивания зрительного контроля и оценки расстояния. На нём Кеплер хотел дополнительно и более разносторонне тренировать силу своего удара.

*****

Полтора месяца его единственным занятием было изматывать себя в подвале. Если не считать пробежек и еды, он больше не выходил из дома. Когда вечером он, обессиленный, покидал подвал, его внутренняя тревога, казалось, немного утихала.

И теперь он спал без сновидений. Чаще всего.

Увлечение китайскими боевыми искусствами ещё давно породило у Кеплера другую страсть — он любил китайскую кухню. Теперь ему пришла в голову мысль научиться готовить. Он купил поваренную книгу по традиционному китайскому кулинарному искусству, а в придачу — пару воков. Результаты его попыток на кухне оказались плачевными. По сравнению с его успехами в подвале они были просто чудовищны. После второго эксперимента Кеплер пожал плечами, оставил воки в покое и с тех пор ел в китайском ресторанчике за углом. С тех пор воками лишь однажды воспользовалась Мелисса.

Глава 16

Если бы не шанс ещё раз увидеть бабушку, Кеплер остался бы в Судане и продолжил бы ту безнадёжную борьбу, о которой говорил с Сарой. Но бабушка значила всё не только для него. Поэтому её смерть повлияла на семью именно так, как и опасался Кеплер: она начала распадаться. Бабушка оставила после себя пустоту, которую невозможно было заполнить.

Йенс осознал её старания и усилия стать им заменой родителей гораздо острее, чем Кеплер, и ценил это больше. Отношения Йенса с бабушкой были более доверительными, чем у Кеплера. Возможно, потому, что он был старше, когда погибли их родители. Через неделю после похорон семья Йенса переехала в дом бабушки. Кеплер с тяжёлым сердцем смирился с тем, что бабушки больше нет, его же брат, напротив, словно не хотел в это верить.

Во время первого визита Кеплера Йенс показался ему гораздо более подавленным, чем сразу после смерти бабушки. Сара тоже была не совсем похожа на себя. Обоим, казалось, было плохо, но оба не проронили ни слова о причине и на расспросы не отвечали, а уклонялись от них. Кеплер не стал настаивать — брат слишком явно исключал его из жизни своей семьи. Во второй раз он навестил их только потому, что его пригласила Сара. На этот раз с ним приехала Мелисса, и это немного разрядило гнетущую атмосферу, потому что Роберт сразу проникся к ней симпатией. Она мгновенно оказалась у него в подчинении.

*****

Три месяца спустя уже Йенс пригласил Кеплера в гости. Причина такого удивления быстро прояснилась. Йенс к тому времени вынужденно смирился со смертью бабушки. Но эта глубокая перемена, казалось, сделала для него невозможным продолжать жить как прежде. Трое людей, которых он любил, были мертвы, и теперь он, судя по всему, хотел начать жизнь там, где воспоминания об этих людях не были бы столь осязаемы. Он решил эмигрировать, о чем и счёл своим долгом известить Кеплера.

— Куда? — поинтересовался Кеплер.

— Под солнце Калифорнии, — Сара мечтательно улыбнулась. — В Кремниевую долину.

— Я получил там действительно хорошую работу, — с долей пренебрежения добавил Йенс.

— Рад за тебя. А я вот не могу найти ничего, что соответствовало бы моей квалификации, — парировал Кеплер этот выпад.

— Мы уезжаем уже в конце ноября, — быстро вставила Сара.

— Всего вам доброго, — искренне пожелал Кеплер.

Если им от этого станет лучше, значит, это правильный путь.

Йенс и Сара, казалось, испытали облегчение от его одобрения. Йенс даже довольно весело рассказывал, какую работу он получил и что хочет купить кабриолет шестидесятых годов, чтобы его отреставрировать. Сара радостно улыбалась, когда Йенс говорил, что здесь почти все дела улажены. Дом продан, и у них даже нет больше машины. А в Америке уже всё подготовлено: дом, машина, детский сад для Роберта. Кеплер радовался за свою семью и тому, что они рады. Его брат и невестка выглядели почти счастливыми, почти спасёнными.

— Теперь у меня есть повод съездить в Америку, — обронил Кеплер на прощание. — Может, я тоже там останусь.

Он высказал эту мысль не задумываясь. И только потом осознал её. Мелисса, похоже, не играла большой роли в его жизни.

Сара посмотрела на него с грустью. Видимо, она подумала том же.

Глава 17

В начале ноября Кеплер снова навестил семью брата вместе с Мелиссой. Этот визит стал прощальным. И Йенс, и Сара выглядели очень встревоженными. Весь вечер Кеплера не покидало ощущение, что Сара хочет что-то ему рассказать, и что Йенс её удерживает. Кеплер был этому даже рад. Хотя он и побывал во многих странах мира, его опыт совершенно не годился в качестве основы для советов о том, как обустроиться в чужой стране. К тому же он был абсолютно уверен, что и брат, и невестка справятся с этой задачей.

*****

На следующей неделе после возвращения из Штайнфурта Мелисса снова простудилась. На этот раз она не потребовала визита вежливости; она хотела вылечиться и не позволять любимому, изматывающему занятию Кеплера лишать её сил. Он возразил, что секс скорее бодрит, но не стал её уговаривать.

Вместо этого он вовсю тренировался в подвале и снова до поздней ночи бродил по Бремену. Когда через две недели позвонила Мелисса, голос её звучал обиженно. Кеплер сначала удивился, а потом понял: её недовольство вызвано тем, что ему было почти всё равно, позвонит она когда-нибудь снова или нет. Тем не менее он искренне обрадовался звонку, и Мелисса это почувствовала. У неё всё ещё был слегка заложен нос, но она заявила, что ей уже лучше, не для окончательного выздоровления не хватало последнего штриха. Затем она спросила, не хочет ли Кеплер снова её «полечить». Возможно, это было косвенным признанием того, что суп помог, но Кеплер ощутил не радость, а укол боли. Мелисса извинилась за необдуманную фразу. Кеплер ответил, что ей не за что извиняться, ведь и это воспоминание о бабушке — доброе. Как, собственно, и любое другое.

Кеплер повесил трубку, спустился в подземный гараж, пробудил Ауди от глубокого сна и поехал. Куриного супа на этот раз с собой не было, зато он привёз таблетки эхинацеи. Мелисса проглотила их без возражений, но с такой гримасой, что Кеплер подтащил её к зеркалу, чтобы она на себя посмотрела. Оба рассмеялись.

*****

Когда Кеплер на следующий вечер ехал домой, зазвонил мобильник. Это была Сара. Очень быстрыми и прерывистыми фразами она умоляла Кеплера немедленно приехать. Ему не понравились ни голос Сары, ни её тон. Он спросил, не случилось ли чего. Сара ответила утвердительно и попросила ничего не говорить Йенсу об этом разговоре, приехать быстро и, самое главное, одному.

Кеплер продолжил путь с более чем нехорошим предчувствием. Насколько он помнил, Сара и Йенс ссорились всего дважды за все эти годы. Но оба раза они расстались, и им было трудно снова найти путь друг к другу. Переезд в другую страну — это чистый стресс, и Кеплер предположил, что проблема Сары вызвана именно этим. Он испытал облегчение: подобное было далеко не так страшно, как смерть бабушки. Он даже вспомнил, что у племянника скоро день рождения. Но он не был уверен, стоит ли ему навещать семью в США уже в это время, и решил сделать Роберту подарок сейчас.

У малыша, по сути, всё было — или, по крайней мере, могло быть, у родителей хватало денег. Но во время своих вылазок по Бремену Кеплер приметил кондитерскую, где создавали настоящие произведения искусства, и усмехнулся, предвкушая выражение лица Роберта — да и его родителей тоже. Он заехал в кондитерскую и заказал огромный торт в форме корабля.

На следующее утро Кеплер забрал заказ. Из-за короткого срока этот шедевр обошёлся ему вдвое дороже обычного спецзаказа, но ему было всё равно. Спустя без малого три часа он припарковался у бабушкиного дома. Он заметил, что сад запущен, но не стал на этом задерживаться.

Племянник всё ещё — или уже — спал сном праведника. У Сары глаза полезли на лоб при виде гостинца, и она наконец-то радостно улыбнулась. Кеплер внимательно посмотрел на невестку. Сара выглядела изнеможденной, на её лице застыл страх, и радость почти мгновенно исчезла из её глаз. В этот же момент зазвонил её телефон. Лицо Сары тут же исказилось в глубочайшем отчаянии. Она затравленно и испуганно посмотрела на экран и судорожно выключила его. Телефон тут же зазвонил снова, а затем снаружи раздался громкий гудок машины, от которого Сара вздрогнула. До Кеплера начало доходить, что жалюзи опущены вовсе не из-за Роберта. Он хотел призвать невестку к ответу, но в это мгновение из спальни послышался хныканье. Сара тут же бросилась туда. Она вернулась с маленьким сыном на руках и с явным облегчением. Роберт спросонья тёр кулачками слипшиеся глаза, а затем недоверчиво уставился на дядю. После этого он уткнулся лицом в шею матери, и Сара защищающим жестом прижала его к себе.

Торт показали Роберту только после завтрака, чтобы он съел хоть что-то нормальное, прежде чем набросится на сахар. Он был в явном восторге и даже на миг замер в благоговейном трепете перед грандиозным кондитерским изделием, прежде чем безжалостно разгромить шоколадный такелаж. Кеплер и Сара помогали ему изо всех сил; после этого пиршества от корабля осталась только корма. Наевшись до отвала, Роберт тут же снова заснул.

Кеплер ждал в гостиной с чашкой кофе, пока Сара укладывала сына. Вскоре она вошла и бессильно опустилась на край дивана. В комнате повисло гнетущее молчание. Сара выглядела напряженной и избегала смотреть Кеплеру в глаза.

— Говори уже, — приказал он.

— У нас неприятности, — начала Сара. — Йенс настраивал компьютерную сеть одной фирме, и владелец стал давить на него, чтобы тот инвестировал в его игорный зал. Он как-то узнал, что у нас есть деньги. — Сара горько вздохнула. — Ты же знаешь Йенса, он не умеет говорить «нет», а тот тип был по-настоящему назойливым. В итоге Йенс вложился...

— Сколько?

— Сто тысяч. — Сара виновато посмотрела на Кеплера. — Прости...

— Это ваши деньги, — ответил он. — Как Йенс платил?

— Наличными...

— Прибыли, видимо, не последовало, — язвительно предположил Кеплер. — И что дальше?

— Да, не последовало, — горько подтвердила Сара. — Но вместо этого тот тип потребовал ещё. В какой-то момент Йенсу это надоело, он заплатил ещё раз, чтобы тот от нас отстал. Но тип не унимался. Йенс пригрозил пойти в полицию. — Сара беспомощно посмотрела на Кеплера. — Но тип сказал, что наши инвестиции были нелегальными, и если это всплывёт, то нас тоже привлекут. — Сара съёжилась. — Йенс хотел отдать им всё, но нам нужны деньги для Америки, мы уже подписали контракт на дом там. Если мы не сможем заплатить... если власти узнают, что мы преступники... — Она всхлипнула. — Йенс отдал им шестьсот тысяч, всё, что мы могли выделить, но они хотят и остальное. Мы сняли оставшиеся деньги, и Йенс сказал им, что они уже в банке США, но они не верят и требуют их отдать. — Теперь Сара уже не могла сдерживать слёзы, они покатились по её щекам. — Один раз мне показалось, что они хотят вломиться, и я вызвала полицию. Приехал патруль, но никого уже не было. Йенс хотел подать заявление, но в полиции ему сказали, что смогут только тогда что-то предпринять, когда произойдёт что-то конкретное. — Сара ошеломлённо посмотрела на Кеплера. — Только если они что-то сделают с Робертом, Дирк, только тогда нас защитят! — Она почти завыла. — С тех пор эти люди нас терроризируют. Постоянно звонят и подстерегают повсюду. Я с Робертом уже несколько недель не выходила на улицу. Они как-то даже узнали мой номер мобильного.

— Почему ты не сказала мне раньше? — гневно потребовал ответа Кеплер.

Сара грустно посмотрела на него.

— Я хотела, но Йенс не разрешал.

Её голос постепенно перешёл в отчаянный шёпот.

— Если вы отдадите им эти триста тысяч, они и в США не оставят вас в покое, — сказал Кеплер. — Или придут ко мне. Удивлён, что их ещё не было.

— Я тоже так думаю, — согласилась Сара. — Но речь идёт о моём сыне, пусть забирают эти деньги. — Её глаза яростно сверкнули. — Пусть они ими подавятся. — Её взгляд снова стал отчаянным. — Только нам нужны деньги, чтобы вообще начать в США, без капитала нам там делать нечего. — Она умоляюще посмотрела Кеплеру в глаза. — Ты можешь нам что-нибудь дать? Пожалуйста.

— Нет, — прорычал Кеплер сквозь стиснутые зубы.

— Мы когда-нибудь тебе вернём, — пробормотала Сара, глядя в пол.

— Я не дам вам денег, — отрезал Кеплер. — Не для того, чтобы вы отдали их этим типам. — Он сделал паузу. — И я избавлю их от поездки в Бремен. — Он посмотрел на Сару. — Я сделаю так, что вы сохраните свои деньги, и вывезу вас отсюда целыми и невредимыми. Только ты и Йенс должны делать ровно то, что я вам скажу. — Сара кивнула, но в её глазах стоял страх. Однако постепенно, чем дольше она смотрела на Кеплера, этот страх начал уступать место надежде. — Когда ваш рейс? Из Мюнстера, верно? — спросил он.

— Да. Послезавтра в пятнадцать ноль-ноль.

— Вам нужно ещё что-то сделать?

— Уже всё готово. Йенс только поехал на кладбище к бабушке и вашим родителям. — Сара всхлипнула. — А я сижу на этих проклятых деньгах!

Её телефон снова зазвонил. Кеплер протянул руку, и она нерешительно отдала ему трубку. Он вышел из дома. Чёрный Мерседес как раз медленно проезжал мимо ворот. Кеплер выбежал на дорогу и поднял руку с телефоном. Звонок прекратился, Мерседес остановился. Затем V8 яростно взревел, и машина дёрнулась с громким визгом шин. Незаконно затонированное стекло передней пассажирской двери опустилось.

— Ты кто такой? — потребовал ответа кудрявый парень на пассажирском сиденье.

— Брат Йенса. У меня есть то, что вам нужно.

— Ну так отдавай сейчас.

— Они только что рассказали мне, почему я должен был хранить их деньги, — соврал Кеплер. — Мне нужно их сначала забрать, придурок.

— Э...

— Не экай мне, кудрявый.

— Ты хоть знаешь, с кем связываешься? — тут же угрожающе спросил тот.

— Избавь меня от проповедей и говори по делу.

— А ты смелый, — сказал кудрявый, скорее с забавой, но и с лёгким оттенком признания. — Ты правда такой крутой или только прикидываешься?

— Я принесу их вам завтра вечером, в десять часов. Встретимся здесь, — постановил Кеплер. — С этого момента вы оставите мою семью в покое.

— Ладно, — пробасил кудрявый. — Ах, погоди-ка, — попросил он почти вежливо, когда Кеплер собрался уходить. — Пойдёт что-то не так, — мягко пригрозил он, — всё пойдёт прахом. Для твоего брата, для твоей невестки и для твоего племянника. Они никуда не улетят.

Он пренебрежительно улыбнулся, поднял стекло, и машина тут же тронулась.

Кеплер холодно и безрадостно смотрел Мерседесу вслед. Кудрявый содрогнулся бы, увидь он этот взгляд. Кеплер вошёл в дом.

Сара ждала его в прихожей, судорожно скрестив руки на груди.

— И?

— Они дадут вам уехать, — пообещал Кеплер. — С деньгами.

Сара какое-то время смотрела на него. Она всегда умела читать его мысли.

— Ты их убьёшь.

— Только если они сами не захотят иначе.

— Знаешь, Дирк, — сказала она, — именно поэтому Йенс не хотел тебе говорить.

— Тогда ему пришлось бы заплатить, — парировал Кеплер.

Сара боролась со своим отчаянием.

— Если ты нам ничего не дашь, мы в Америке даже квартиру снять не сможем.

— По крайней мере, ты понимаешь суть, — сказал Кеплер.

— Я Роберта больше из виду не выпускаю, — глухо произнесла Сара. — Он теперь спит только с нами. А я плачу. — Её глаза ненавистно блеснули. — Нельзя так поступать с младенцем.

— Ни с кем нельзя, Сара.

— Да. — Она положила руку на его ладонь. Она всё ещё выглядела испуганной, но в её глазах теперь были уверенность и холодная решимость. — Ты защитил Катрин, а теперь ты защитишь свою семью.

Именно это Кеплер хотел — даже должен был — услышать, и он был рад, что Сара понимает его чувства. Он защитит их, раз уж не защитил брата. Он был должен ей это, и сделать это он мог только одним способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.