Погоня за оборотнями. Детективно-психологические романы

– Илзе Лапиня, завстоловой, – миловидная толстушка лет сорока с улыбкой протянула Олегу руку. Ладошка у нее была пухленькой и мягкой.

С третьим – Виктором Терентьевичем Пастуховым – Олег был немного знаком. Пастухов – высокий худощавый мужчина лет пятидесяти с небольшим – служил когда-то в патрульно-постовой службе и уволился на пенсию вскоре после того, как Островецкий пришел на службу.

– Здорово, Терентьич! А ты, как здесь? – Олег поздоровался с Пастуховым за руку.

– Сторожем работаю.

– А что, школа разве не на пульте в ОВО13? – удивленно спросил Олег у директрисы.

– В новых условиях у нас нет денег на договор с отделом охраны. Наняли сторожа, – спокойно пояснила Гроссман.

– Ясно. Ну, рассказывайте, что у вас произошло?

– Я, пожалуй, начну, – Терентьич взглянул на директрису. Та важно кивнула головой.

– Примерно в семь часов утра я обходил здание школы по периметру. Привык, понимаешь, перед сдачей дежурства проверить, что на объекте порядок. Ну, и заметил, что окно в столовой разбито. Сразу же позвонил в дежурку и Янине Арвидовне…

– Я позвонила Илзе и поехала в школу, – добавила Гроссман.

– Внутрь столовой, надеюсь, не заходили?

– Обижаешь, Олег, я же двадцать пять лет службе отдал!

– Извини, Терентьич! А что было в столовой? – обратился Олег к Лапине.

– Нам как раз завезли продукты к началу учебного года. Кроме мяса и молочных, считай, всё: макаронные изделия, консервы, повидло, сгущенка, копченая колбаса… Много было всего, я же не знаю, что украли. Мы внутрь не заходили…

– Олег, я там, у окна следы обнаружил. Картоном их прикрыл на всякий случай.

– Ладно, пошли, покажешь! А вы, дорогие дамы, подождите нас, пожалуйста, в кабинете директора.

– Терентьич, – спросил по пути Олег, – как думаешь, дамы непричастны к краже? А что: получили продукты, растащили по домам, а потом сымитировали кражу?

– Олег, я уверен, что они здесь не причем! Янина Арвидовна – кристальной честности человек! Может быть, излишне строгая, но на ее должности – это даже хорошо. А Илзе – веселуха, хохотуха, но чтобы украсть – не думаю! Поверь чутью старого мента – они здесь не при делах!

– Да не горячись ты так! Это же просто версия, причем из наиболее вероятных. Проверим. Сам-то где был? Почему ничего не слышал?

– Да я же сижу у входа в школу. Это с противоположной стороны. Оттуда не только звона стекол – грохота не услышишь! Хоть ломом, хоть кувалдой орудуй.

– Последний обход, когда делал?

– Около двух ночи. Все было нормально…

– Терентьич, ты точно ходил? Нам-то ты можешь сказать – мы же не твое начальство!

– Обижаешь, Олег Семенович, – насупился Пастухов. – Если бы не ходил, то так бы и сказал. Мне бояться некого. Я такой работы найду – пруд пруди…

– Ну, извини, старик! Сам понимаешь, приходится иногда задавать неприятные вопросы.

– Вот так, Саня, – повернулся Олег к Михайлову, – похоже, за нашим дедом следили. Дождались, когда он сделает последний обход, и «подломили»14 столовку. Знали, что не будет сторож всю ночь круги нарезать…

Тем временем подошли к разбитому окну. Столовая располагалась в цокольном этаже здания школы, поэтому окна были укреплены решетками. Разбитое окно вело в кухонное помещение. Часть осколков находилась снаружи, часть – внутри. Олег достал из чемоданчика фотоаппарат и сделал несколько обзорных снимков. Затем отбросил кусок картона, лежащего около окна, и увидел несколько довольно отчетливых следов, отпечатанных в грунте. Следы от кед были оставлены, как минимум, двумя людьми. Олег вынул из чемоданчика линейку, приложил ее к следам и сделал несколько фотографий. Затем принялся изучать осколки.

– Та-ак, пальцев – хоть отбавляй, – констатировал он, упаковывая осколки в целлофановые пакеты.

Олег принялся искать в чемодане пакетик с гипсом, чтобы сделать слепки следов обуви. Гипса в чемоданчике не было.

– … твою мать! – раздосадовано ругнулся он. – Надо было свой чемодан брать!

– Когда в дежурке последний раз в дежурке чемоданчик проверяли? – Олег вперился грозным взглядом в Михайлова. – Сейчас помчишься в отдел за гипсом…

– А я-то здесь при чем? – обиженно пробурчал Саша. – Я также прикомандирован к опергруппе, как и ты…

– Проверить надо было прежде, чем берешь… – Олег встал и огляделся. Возле гаражей копошились какие-то строительные рабочие. Он ухмыльнулся: – Ладно, бежать никуда не надо. Я потом, конечно, выскажу дежурке свое «фэ», а пока, сходи к работягам в гаражи, и попроси цемента.

– Чего попросить? – вытаращился от удивления Александр.

– Цемента! Ты что оглох?

Михайлов пошел по направлению к гаражам, постоянно оглядываясь: не шутит ли Островецкий, известный приколист.

– Узнаю родной отдел! – усмехнулся Терентьич.

Олег в ответ только рукой махнул.

Через несколько минут вернулся Михайлов, неся в руках большой целлофановый пакет, набитый цементом. Олег нашел неподалеку лужу и на картонке приготовил жидкий цементный раствор. Часть его аккуратно вылил в наиболее четкие следы, затем уложил туда хворостинки и долил раствор.

– Ловко ты это делаешь, Олег, – одобрительно произнес Терентьич.

– Я б не сообразил заливать следы цементом, – пробормотал Михайлов.

– Учись, пацан, пока я жив! – усмехнулся Олег. – Отливки, правда, тяжеловатыми получатся, но это уже проблема Саныча – ему с ними работать. И, между прочим, поделом – нужно вовремя содержимое следственного чемоданчика проверять! Ладно, пошли внутрь, а раствор пусть пока затвердевает…

Олег, Михайлов и Терентьич обошли здание школы, через парадный вход вошли в фойе и спустились к столовой. Директриса и завстоловой уже ждали их около двери. Олег внимательно осмотрел ее.

– Повреждений нет, – констатировал он.

Илзе открыла дверь в столовую и пропустила всех внутрь. Порядок в обеденном зале не был нарушен, то есть проникновения туда не было. Подошли к помещению кухни. Дверь в кухню повреждений тоже не имела. Илзе открыла ее и ахнула: помещение кухни выглядело, как после серьезного погрома – посуда разбросана по плите и полкам, на полу рассыпаны мука, макароны и печенье…

– Та-а-ак, – произнес Олег, – всем внутрь ни ногой, пока не позову!

Он вошел в помещение и вздохнул: варвары – ну, украли продукты, но зачем же всё так громить? Дверь в подсобку была взломана, на полу валялась «фомка»15. Олег вошел в подсобку. Там была та же картина погрома. Олег сфотографировал все необходимое, после чего принялся обрабатывать спецпорошками дверь, стеллажи и перевернутую посуду на предмет выявления следов пальцев рук. Их было предостаточно. На рассыпанной по полу муке были обнаружены довольно четкие следы кед. Олег сфотографировал и их, затем отобрал и упаковал осколки со следами пальцев. Делал он это автоматически, размышляя, сопоставляя и прикидывая факты. Вдруг на полу под разделочным столом обнаружилось что-то блестящее. Островецкий нагнулся и вытащил оттуда надорванную низку янтаря. Часть бусин закатилась далеко. Олег собрал их и соединил в единое целое. «На руку, – решил он, – для шейного ожерелья слишком короткая».

Закончив необходимые действия, Олег взмахом руки пригласил всех войти в кухню.

– Ты отрабатываешь так, как будто обокрали не школьную столовую, а, как минимум, квартиру мэра, – вполголоса подколол его Михайлов.

– Саша, а мне начхать: столовая это или апартаменты мэра! Я делаю свою работу, – также вполголоса парировал Олег.

Михайлов смущенно потупился.

– Значит так, – уже громко продолжил Олег, – Саша, вы вместе с Илзе составите ориентировочный список похищенного и определите приблизительную стоимость. Потом возьми объяснения у Янины Арвидовны, Илзе и Терентьича. И не забудьте составить список лиц, имеющих доступ в помещение.

Илзе согласно кивала. Олег ей определенно нравился.

– Илзочка, – он заметил это, – вы мне потом, после инвентаризации, занесете официальную справочку о похищенном?

– Конечно-конечно, – женщина расплылась в улыбке.

Михайлов понимающе фыркнул. Олег незаметно показал ему кулак.

– Илзочка, – как бы невзначай спросил он, – а вот эта вещица Вам незнакома? – он показал ей упакованную в пластиковый пакетик низку янтаря.

– Нет, – женщина отрицательно покачала головой, – у меня такой не было, и ни у кого из наших девочек я такой не видела.

– Ну, хорошо. Вашим работницам я ее потом предъявлю.

Олег оформил протокол осмотра места происшествия и еще раз оглядел помещение: врод, ничего не упустил. Михайлов, тем временем, заканчивал принимать объяснения. Олег проверил протоколы и остался доволен – Саша работал грамотно.

– Терентьич, – спросил Олег, – ты домой?

– Чуть позже, – ответил Пастухов. – Помогу сначала женщинам прибраться.

– Ну и отлично! Забери потом отливки из-под окон. Пусть они пока еще подсохнут – не гипс все же. А по пути домой, забрось их в дежурку – ты же живешь возле отдела.

– Да не вопрос. Сделаю, Олежек, все в лучшем виде!

– Ну что, мы закончили? Машину вызывать? – спросил Михайлов.

– Закончили, но машину не вызывать, – ответил Олег. – Пойдем пешком, а по пути зайдем в ИДН16. Думаю, есть смысл там кое с кем перетолковать.

– Ясно, – вздохнул Александр и скосил глаза на следственный чемоданчик. Олег перехватил этот взгляд и развел руками – ну что поделать, не может же майор тащить чемоданчик, когда есть старлей?

Прощаясь с работниками школы, Олег подмигнул Илзе. Женщина зарделась, что не укрылось от взгляда Александра, показавшего майору большой палец.

Здание, в котором располагалась инспекция по делам несовершеннолетних, находилось на полпути к отделу. Всю дорогу Олег подтрунивал над Михайловым.

– Понимаешь, Саша, – разглагольствовал он, – ты сам виноват! Зачем ты брал чемоданчик из дежурки? Если бы мне пришлось брать свой чемоданчик, я бы, конечно, нес его сам – пройдохам из уголовного розыска я свое имущество не доверяю!

Михайлов в ответ лишь кивал: давай-давай, говори, известно ж – ты начальник, я дурак…

Войдя в помещение ИДН, Олег и Александр направились прямо в кабинет инспектора – старшего лейтенанта Валентины Федоровой.

– Валюня, принимай гостей! – с порога объявил Олег и, не дожидаясь приглашения, уселся в кресло, расположенное в углу кабинета. Александр расположился на стуле. Валентина выпорхнула из-за стола и принялась хлопотать над угощением. Олег окинул взглядом кабинет. Он выгодно отличался от кабинетов следователей или сотрудников уголовного розыска. Свежие обои, приличная мебель, домашние занавесочки на окнах – всё это создавало уют и теплую атмосферу в помещении. …На столе тем временем появились красивые фаянсовые чашки, вазочки с вареньем, конфетами и печеньем, коробка импортного чая в пакетиках и банка растворимого кофе. В чайнике уже закипала вода.

– Меня она, между прочим, никогда так не встречает, – прошептал Александр Олегу на ухо.

– А это потому, что ты постоянно ошиваешься здесь по службе и надоел им, как горькая редька, а я появляюсь у них в инспекции, как красно солнышко…

– Нет, это потому, что Валька к тебе неровно дышит!

Олег в ответ лишь развел руками…

Тридцатилетняя Валентина год назад развелась с мужем. Тому не нравилась ее служба: вечные отлучки, дежурства… Сама же Валентина обладала слишком независимым характером, чтобы ради мужа превратиться в домашнюю клушу. Миловидная женщина с аппетитными формами, она была постоянным объектом воздыханий всех ловеласов отдела, на которых, впрочем, не обращала никакого внимания. Олег ей, кстати, нравился давно, прежде она ни о каких, более тесных отношениях, даже не помышляла, но теперь, когда они оба одиноки – почему бы и нет?

Накрывая на стол, Валя невольно принимала наиболее эффектные позы. Олег даже крякнул, когда ее крутое бедро, обтянутое форменной юбкой, оказалось буквально в нескольких сантиметрах от его глаз. Несмотря на форму, а может, именно благодаря ей, Валентина выглядела чертовски соблазнительно. На мгновение он даже пожалел, что, кроме них, в кабинете находится еще и улыбающийся во весь рот Сашка.

«Что-то ты раздухарился в последнее время насчет женского пола», – осек себя Олег.

Ему составило некоторого труда переключиться с пышных Валькиных форм на работу.

– Значит так, братцы-кролики, – начал Олег, прихлебывая ароматный чай, – подобьем бабки! То, что это малолетки – двух мнений практически быть не может.

Версию о причастности работников столовой исключать пока не будем, но заниматься ею будем лишь вкупе с отработкой несовершеннолетних. Просто, не исключен заказ со стороны работников столовой с целью сокрытия хищений. Значит, что мы имеем: следы кед, предположительно тридцать шестого и тридцать девятого размеров – это первое. Второе: расстояние между прутьями решетки узкое – взрослый человек не пролезет, только подросток, причем весьма субтильного телосложения…

– И было их двое, – задумчиво произнес Михайлов. – Ведь обнаружены следы двух человек…

– Как минимум, – отозвался Олег. – Еще один мог стоять «на стреме» на углу здания – наблюдать, чтобы не вышел сторож. Но следов обнаружить не удалось – там газон. Так что, Саша, это твой контингент – малолетки. И, скорее всего, проживающие в округе. А это твоя зона, Валя. Не будет пацанва через весь город переться на дело. Они, как правило, гадят, где живут. Да и за сторожем надо было понаблюдать. Как пить дать полезли не наобум Лазаря, а выждав подходящий момент.

– Не спорю. Было, видимо, так: тот, что побольше, проник в помещение кухни, взломал дверь в кладовую и передал похищенное тому, кто поменьше, находившемуся снаружи…

– Совершенно верно. В кухне были обнаружены следы от кед только тридцать девятого размера.

– Кстати, это могла быть и женщина. Ты же вспомни низку янтаря.

– Не факт, янтарь мог принадлежать работницам столовой – я это выясню в ходе их допросов. А, кроме того, низка могла сорваться с руки принимавшего похищенное снаружи.

– Покажите-ка мне свою находку, – вступила в разговор Валентина.

Олег вынул из чемоданчика пакетик с бусинами.

– А знаете, – задумчиво произнесла Валентина, внимательно разглядывая низку, – по-моему, я видела похожий янтарь на руке у Айны Захаревской. Ее недавно привезли патрули – шаталась пьяная по парку. Ну провела с ней воспитательную работу: побеседовала в очередной раз, – Валя грустно усмехнулась. – А что я еще могу? У меня эта семейка и так уже давно на учете…

– Захаревская… Захаревская… Что-то знакомая фамилия. Она, случайно, не имеет отношения к Петру Захаревскому?

– Как это не имеет? Кровь от крови, родимая доченька! – хмыкнул Михайлов. – Слушай, это же ты брал папашу пять лет назад за хуторской разбой!?

В памяти Олега всплыли события пятилетней давности. Он тогда работал еще в уголовном розыске. Петр Захаревский, четырежды судимый рецидивист по кличке Колун, ворвался на хутор к старикам Озолиньшам, связал их и, угрожая топором, стал требовать деньги и ценности. Собственно, погоняло «Колун» Захаревский и получил за пристрастие к топорам. Это был уже не первый его разбой, и всегда в качестве «аргумента» он использовал топор. Вот, и в этот раз он отрубил старику Озолиньшу палец, а затем рубанул по колену. Потом прижег ему рану тлеющим углем, и принялся методично обыскивать дом. Но, обнаружив бутыль первача, напился и заснул. Старуха Озолиня как-то сумела развязаться и, добежав до сельсовета, вызвала милицию. Олег тогда дежурил в опергруппе. Получив сообщение, он на дежурной автомашине помчался на хутор, прихватив по пути Ояра Долгоногова и инспектора-кинолога, Костю, носившего «профессиональную» фамилию Собакевич, со служебным псом.

Колун к тому времени немного протрезвел и, завидев милиционеров, бросился бежать в лес. Подняли по тревоге пограничников и двинулись по следу. Пограничники отсекали бандита от огромного приморского лесного массива, а Олег, Ояр и Костя почти двадцать километров шли за ним по следу. Наконец, возле заболоченного озерца увидели Колуна, заскочившего в заброшенный сарайчик на берегу. Ояр и Костя, ведомые собакой, побежали к сарайчику вокруг озерца, а Олег бросился наперерез, короткой дорогой, пытаясь перекрыть один из возможных путей отхода бандита. Опасаясь, что Колун выскочит из сарайчика и снова скроется в лесу, Олег, не дожидаясь Ояра и Кости, ворвался в сарайчик. Каким-то чутьем он угадал Колуна, бросившегося на него из-за омета соломы, успел сблокировать руку бандита и бросил его через бедро. Жилистый, озверевший Колун отчаянно сопротивлялся и, даже нанеся ему несколько мощных ударов, Олег не смог его оглушить. Подоспевшие Ояр и Костя помогли скрутить бандита. И лишь тогда Олег заметил, что его левое плечо в крови – топор бандита все же достал его. Рана оказалась неглубокой – так, царапина, но от нее остался небольшой шрам.

Олег тряхнул головой, отгоняя от себя воспоминания.

– Валюша, а ну-ка давай о Захаревских поподробнее, – попросил он. – Насколько я помню, они твои «подшефные»?

– Они и сейчас там живут, – Валентина, немного покопавшись в сейфе, достала наблюдательное дело.

– Итак, – она пролистала несколько страниц, – Захаревская Айна Петровна, четырнадцати лет. Неоднократно задерживалась за мелкие кражи, употребление спиртных напитков и появление в пьяном виде. Два года назад бросила школу-интернат, за что и была поставлена на учет. Живет бурной сексуальной жизнью – на девчонке уже пробы ставить негде…

– Среди малолеток у нее кликуха Дырса17, – добавил Михайлов.

– Не знала, – Федорова сделала какую-то пометку в деле. – Дальше, у нее есть старший брат – Захаревский Николай Петрович, шестнадцати лет. Тоже не учится и не работает. Злоупотребляет спиртными напитками. Замечен в мелких кражах…

– Кличка Чмо, – дополнил Александр. – Давно уже эта семейка у нас в поле зрения. Пока ничего серьезного, но, судя по всему, пойдут по стопам папаши. А, кстати, Николай довольно тщедушный пацан – вполне мог протиснуться через решетку. Да и Айна могла.

– А какие они по характеру? – спросил Олег.

– Очень разные. Айна – довольно эффектная деваха, такая яркая брюнетка, уже достаточно сформировавшаяся. Их папаша ведь наполовину цыган. Ершистая, неглупая, порой очень злобная, – Валя вспоминала все свои встречи с ней. – А вот ее братец – забитое, заторможенное существо. Я бы сказала: вечный ведомый. Думаю, в этой паре хороводит Айна.

– Это, кстати, объясняет, почему внутрь полез Николай, а не Айна, если, конечно, это были они. Продолжай, Валюша!

– Мать – Захаревская Дайга Бруновна, 38 лет – несчастная спившаяся женщина. Два раза лечилась в ЛТП18. Продолжает пить, водит к себе мужиков, детям никакого внимания не уделяет. Неудивительно, что Айна повторяет путь матери.

– Слушай, а почему Захаревских-старших не лишили родительских прав?

– Лишили, еще пять лет назад, когда Петра твоими заботами на двенадцать лет определили на нары…

– Он сейчас отбывает срок на Северном Урале в зоне особого режима. Ты же ему сам «полосатый бушлат» скроил19, – усмехнулся Александр.

– Ну, положим, не я, а Витька Миллер – он тогда это дело вел. Я только взял Колуна. А как решили вопрос с детьми?

– Айну и Николая определили в интернат. Хотели в детский дом, но их бабушка – мать Дайги – настояла на интернате, чтобы хоть по выходным видеть внуков.

– А почему она их к себе не забрала?

– Куда? Она старая, больная женщина. Как они проживут на ее маленькую пенсию? – Валентина вздохнула. – Да что говорить: если бы это был единичный случай… У меня таких семей – вон, сейф битком набит! И это только по моей зоне. А у нас ведь в штатечетыре инспектора, и у каждого примерно то же самое.

– Да, – саркастически усмехнулся Олег, – у нас самое гуманное в мире государство. Все лучшее – детям?

– Ну вот, – продолжила Валентина, – а два года назад их бабушка умерла и Айна с Николаем сбежали из интерната. Их пару раз пытались вернуть, но все бесполезно…

– А почему их не определили в специнтернат20?

– Ты что, издеваешься? – всплеснула руками Валентина. – Да в Артек легче путевку достать, чем в специнтернат. Нам дают одно-два направления в год, а есть дети, совершившие намного более серьезные правонарушения. И то не можем их отправить – нет мест. А там ситуация намного более серьезная…

– Поди узнай, у кого на данный момент ситуация серьезнее? – вздохнул Олег.

– И потом, специнтернат не перевоспитывает, а скорее, наоборот, – там нравы царят похуже, чем на зоне малолеток! Так что специнтернат – это лишь средство убрать проблемных детей из города.

– Да, куда ни кинь – в дерьмо попадёшь! – зло подытожил Олег. – Вот смотрите, други мои: у нас самая «прогрессивная» в мире система советского уголовного судопроизводства. И вот, какой-то «умный» ишак решил, что возраст привлечения к уголовной ответственности должен быть с четырнадцати лет и точка. Одна в этом возрасте еще в куклы играет, а другая уже трахается напропалую… Но, перед законом все равны, и, если тебе хоть одного дня не хватает до четырнадцати, ты можешь все – вплоть до убийства… А вот у них «за бугром» – «антисоветское» судопроизводство. И эти «придурковатые» янки определяют возраст привлечения к уголовной ответственности экспертным путем в каждом конкретном случае. У них и в девять лет преступник может огрести пожизненное или даже высшую меру – были прецеденты…

– Откуда знаешь? – удивленно спросил Александр.

– Литературку почитывать надо, – назидательно произнес Олег. – У нас подобного рода информация проходит под рубрикой «Их нравы» или «Критика зарубежных систем судопроизводства». Мол, вот до чего дошли «проклятые империалисты» – детей на электрический стул сажают. А может, это дите – уже вовсе и не дите? Может, оно уже смертельно опасно для окружающих!

– Ха, для таких экспертиз нужны сильные психологи, психиатры, методики, условия… деньги, наконец! – невесело усмехнулся Александр. – А где все это взять?

– Вот-вот, – начал заводиться Олег, – а у нас, как всегда, всего не хватает! Психологов нет, методик нет, денег на это – тоже нет! Да что я об этом: бензина не хватает, транспорта не хватает, средств связи, компьютеров… – всего! Оружия, блин, не хватает – пистолетов в отделе только на половину личного состава! А остальных что, с дрекольем на улицу выгонять? Наручников – четыре штуки на весь отдел! Помяните мое слово: государство, которое не может изыскать средств на борьбу с преступностью – захлебнется в ней! Потом придется большой кровью и большими деньгами из этого выбираться!

– Олежек, ну чего ты так завелся? – Валентина томно закатила глаза. – Давай лучше поговорим о чем-нибудь приятном. Все равно мы ничего не изменим…

«Действительно, чего это я так раздухарился? – подумал Олег. – И в самом деле, уже ничего не изменить. Да и государства, как такового, уже фактически нет – распалось на полтора десятка стран, и теперь каждая будет выгребать, как может».

– Ладно, – он решительно встал с кресла, – нам пора…

– Ребята, может, еще чайку? – Валентине хотелось, чтобы парни, особенно один из них, посидели у нее еще немного.

– Нет, Валюша, спасибо! Нам еще надо успеть пообедать: дел сегодня – выше крыши… А пошли с нами в столовку?

– О-о, нет, я на диете.

– Чего? – протянул Олег. – Какая диета? Ты и так прекрасно выглядишь!

– Потому и сижу на диете. Ну, пока, надеюсь на скорую встречу! – Валентина лукаво улыбнулась…

– И почему к тебе так бабы липнут? – спросил Александр, когда они вышли из ИДН.

– Саша, ты делаешь три системные ошибки, – важно изрек Олег, широко шагая по направлению к столовой. Александр еле поспевал за ним, то и дело, перекладывая из руки в руку громоздкий и не очень легкий следственный чемоданчик.

– Какие? – тяжело дыша, спросил он.

– Первая: о бабах ты можешь думать – говорить надо о женщинах! Вторая: женщины ко мне не липнут – они мною интересуются…

– А третья? – спросил Александр, видя, что Олег не собирается продолжать.

– А третья: ты ведь примерный семьянин. К чему эти разговоры?

– Знаешь, Олег, – Александр остановился прикурить, – я всегда немного завидовал тебе и Ояру. Вы по жизни такие независимые – сам черт вам не брат! Опять же с женщинами у вас все легко и непринужденно.

Олег стоял, засунув руки в карманы, и удивленно разглядывая Александра: надо же, наш молчун разговорился.

– Понимаешь, – Михайлову нужно было выговориться, – вот когда две недели назад мы отбивали вас с Ояром в лесу от вояк – там еще парень погиб, которого вы задержали21 – я подумал, что в следующий раз на вашем месте могу оказаться и я сам. И о чем мне будет вспомнить?

– Ух ты, как загнул! – Олег покачал головой. – Ну, во-первых, Саша, ты с меня или Ояра в этом отношении пример не бери. Врагу не пожелал бы оказаться в моей ситуации…

– Извини! Ляпнул, не подумавши…

– Ояр – тоже не показатель, у него семья трещит по швам. И еще неизвестно, от того ли, что он по подругам шляется, или, наоборот, он налево бегает потому, что в семье крах? Ты лучше с Витьки Миллера бери пример – он на свою Таньку не надышится. А, кстати, сколько ты женат?