Я знаю – ты мой!

– Но ведь…

– Алиса, даже если ты сама себя пальцем проткнешь, от этого ничего не изменится!

Кажется, покраснела я вся, от пяток до макушки. Мысль в голове еще оформиться не успела, как гримуар вставил свое веское слово.

– Ты пойми, девочка, инициация – это высвобождение внутренней энергии. Сильнейший всплеск, смесь доверия и страха, возбуждения и страсти, предвкушения и любопытства. Это сплетение нежности и ощущений, которых ты никогда не испытывала. Состояние эйфории, что буквально на грани реальности. – Я затаила дыхание. А ведь он прав, именно в таком ключе и виделась мне близость, но…

– А это, Алиса, рождение черной ведьмы, – очень грустно произнес гримуар. – Если неинициированную ведьму изнасилуют, она получит высвобождение негативной энергии: смесь ненависти, страха, стыда, горя и боли. И не быть такой ведьме доброй, не творить добро. Все, что она будет делать, будет направлено на уничтожение. Такова их судьба. Потому и берегут ведьмочек.

– Полагаешь, что в мире нет ничего другого, что сравнилось бы с первой близостью девушки с мужчиной? Такого же по степени выброса энергии? Как насчет смерти?

– Даже не вздумай!

А я вдруг вспомнила слова брата о нашем родовом источнике. Когда маг на грани жизни и смерти, вся магическая энергия, что была накоплена семьей за века, передается ему. И даже если я сделаю с собой что-нибудь, не умру. Ибо меня до краев заполнят живительной силой.

– Фух, – гримуар дернулся в моих руках, – ну слава тебе, разум!

– Что?

– Разум, говорю, слава ему! Жаль только, не часто он к тебе приходит.

Я сузила глаза и сжала кулак. Нет, ну вы посмотрите на это ведьминское чудо! Язвит, обзывается и ни капли не боится, что я могу отправить тетрадь прямиком в зелье, чтобы она растворилась без следа! А себе новый гримуар сделать. Были случаи, знаю!

– Злая ты, Алиса. Злая и безжалостная. Я к тебе всей своей душой сво…

– Сволочной?

– Свободной душой!

– Оно и видно, – вяло огрызнулась, меня вдруг начало клонить ко сну.

Хотя чему удивляться – поднялись мы с ведьмочками рано, целый день провели за разговорами и в сильном волнении, а вечер у меня, как и ночь – не удался.

– Надо спать, – вздохнула я и потащила гримуар обратно на тумбу. – Сон длиною в три дня, – осенило меня.

Никто же не побеспокоит ведьму, которая вроде как инициироваться должна. Никто из девушек не придет, потому как сами заняты – кто демонами, кто женихом. А значит…

– А значит, Алиса, практика, практика и еще раз практика! – скрипуче отозвался на мои мысли гримуар. – Так и быть, до обеда будить не буду, но никаких трех дней на сон! Ишь чего удумала! Ты вон сколько рецептов изучить должна!

Я лишь накрылась одеялом с головой.

Ну его, гримуар этот, с его вечными пререканиями.

***

Увы, отоспаться за весь предыдущий месяц не вышло. Как мне и было торжественно обещано гримуаром, до обеда меня никто не будил, но стоило служанкам робко напомнить об обеде, как зловредная тетрадка начала свое издевательство.

– А та-а-ам за рекой, ой! – выводила она фальцетом. – Па-а-рень ходит молодой! Ой!

Подушка полетела в сторону тумбочки. Не попала.

– А за ним из окна, а-на-на! – Секундная пауза, за которой последовал настолько противный скрипучий и высокий голос, что я не на шутку испугалась за свой слух. – Наблюдала она: Алиска, Алиска, маленькая крыска!

– Убью! – взревела я, подскочив в кровати.

– Крыска-Алиска, бе-бе-бе!

И не было ничего удивительного в том, что я в итоге запуталась в одеяле и полетела на пол. Ударилась прилично. Жажда прибить одно говорливое магическое существо сменилась жалостью к себе и ушибленной конечности.

– Ты там как? – уже нормальным голосом вопросил гримуар. – Пять секунд, полет нормальный? Приземление – огонь?

– Я тебя сейчас в этом самом огне сожгу, – рявкнула.

– Не посмеешь, – фыркнула тетрадка, – я тебе еще пригожусь.

– Новый создам.

– Алиса, да ты ежесекундно будешь меня оплакивать!

– От радости плакать буду! От того, что в моей жизни стало на одну ехидну меньше!

– Дура! Я, между прочим, уникален! И самое лучшее, что случилось в твоей жизни. Вот!

– И чем же ты уникален? – скептически уточнила, потирая лодыжку.

– Всем! – безапелляционно заявил гримуар и все же пояснил: – Я разумен, красив, в меру болтлив и…

Тут, видимо, нужна была барабанная дробь, пауза получилась слишком уж торжественной.

– Я не ем и не гажу!

– Еще как гадишь, – рассмеялась я. – У тебя с прицельным плевком в душу проблем нет.

– Весь в тебя, можешь гордиться!

Гордиться почему-то не получалось.

А осознание того, что этот пакостник – отражение меня, моих мыслей, характера, приводило к неутешительным выводам: всю свою жизнь я носила маску благочестивой леди. Или старалась ею быть. Потому что гримуар в отличие от меня не был скован внешними рамками, какими-то моральными принципами и уж точно не имел запретов.

Что ему? Ну структурирует рецепты, подсказывает, какой ингредиент стоит заменить в случае, если нет основного, помогает с формулами…

– Алиска, я слышу все твои мысли, а потому – обиделся!

– С обиженными знаешь, как поступают? – вкрадчиво спросила.

– Конечно, – охотно ответил нахал. – Их задабривают. Начинай!

Я опять рассмеялась. Казалось бы, пробуждение было нелегким и не очень приятным, но при этом нельзя сказать, что настроение отвратное. Наоборот, в ванну я шла, пусть и немного прихрамывая, но зато хохоча от души!

А кто б не смеялся, если гримуар, прочитав мои мысли, вдруг встрепенулся и жалобным голоском вымаливал преклонение.

– Ну, Алис, ну чего тебе стоит? Ну самую малость… – канючил он. – Просто скажи, что я самый лучший… Ну хорошо, не самый, но лучший же мужчина в твоей жизни, да?

Ответом послужил хлопок двери ванной комнаты.

Буквально скрючившись от смеха, сползла по этой самой двери, только с противоположной от гримуара стороны.

Вот это актер!

Душ я принимала в отличном настроении. Даже факт, что демоны обвели меня вокруг пальца, уже не пугал и не обижал, как вчера.

Сделали по-своему, считая, что так будет лучше? Отлично, у меня как минимум год, чтобы доказать, как они были не правы. Целый год на то, чтобы помочь подругам и себе. И уж точно я использую его с умом. По-другому гримуар не даст. Вот уж кто истинный блюститель рассудка.

Оставалась одна деталь, которая смущала – воровство чужих рецептов. Не то чтобы меня сильно грызла совесть, но… Это было некрасиво по отношению к тем, кто мне доверился. Вспомнить тот же ведьминский круг, куда нас с Сициллой сначала брать не хотели, а потом раскрылись полностью, впуская в свои души, переплетая ауры. Да, от чужого добра стоит избавиться.

С этими мыслями я вернулась в спальню и ожидаемо получила порцию негодования от гримуара.

– Да ты с ума сошла! Я всю ночь работал! – вопила тетрадка. – Я столько сил положил на изучение, изложение и выбор подходящих ингредиентов на случай замены. Даже не смей, Алиска! Не смей!

– Ты знаешь, что так будет правильно. – Вздохнула и коснулась обложки. – Удаляй сам, или это сделаю я заклинанием. И не вздумай обмануть, иначе, клянусь, я уничтожу тебя и создам новый гримуар.

– Крыска ты, Алиска. Как есть крыска, – обиженно загундосила тетрадка. – Я к тебе со всей своей душой, я тебе… а ты?

– А я поступаю так, как хотела бы, чтобы поступали со мной. Эти знания добыты нечестным путем, и ты лучше меня понимаешь, что это как минимум позор, а как максимум – повод вызвать меня на дуэль.

– Да уже лет пятьсот ведьминских дуэлей не существует. Ну, Алиса, милая моя девочка, э-э-э… страш… страшно красивая! Алиса, всеми богами клянусь, ты страшно красивая, не удаляй, а? Ну пожалуйста.

– Я не изменю решения.

– Дура ты и уродина к тому же! – буркнул гримуар, а в следующий момент засветился мягким синим цветом. – Столько знаний, столько вкусных, невероятных, потрясающих рецептов! Дура, страшная дура!

Я не стала ругаться, потому что понимала его обиду. Да и что толку, если разозлюсь на его слова? Ну назвал меня уродиной и дурой, так в сердцах же.

– Ничего не в сердцах. Ты и вправду страшная дура.

– Бедный, несчастный гримуар, с кем тебе придется всю жизнь работать. Пожалеть тебя, что ли? – хмыкнула я. – Обойдешься. Закончил?

– Да, но ты… ты…

– Задача гримуара – помогать ведьме с рецептами, информацией о существующих ритуалах, делать экскурс в историю, ту, что заложена в момент его создания, а также давать дельные советы по оказанию магического воздействия и применению силы ведьмы. Субъективная оценка ее личностных и природных данных в этот перечень не входит.

– А я… я…

– Заканчивай с вредными советами, Мур, у нас впереди много дел.

– Как ты меня назвала? – всполошился негодник.

Понятно, почему всполошился. Если ведьма дает имя своему гримуару, то им уже нипочем не расстаться. Новый она создать не сможет, а свой станет беречь пуще прежнего, потому что если эта книга-тетрадка попадет не в те руки, да еще к человеку со злым умыслом, это может плохо закончиться для владелицы гримуара. Вместе с ним уничтожат и ее.

– Нарекаю тебя Муром, – повторила своей вредине. – С этого момента мы связаны. И жду от тебя полной отдачи и понимания.

Я знала, что гримуар мечтал об имени, с того дня, как Сицилла свой именовала, так и мечтал. Но, учитывая его противный характер, я не спешила. А назвать его практически котиком, ведь именно эти животные мурлыкают, мне показалось забавным.

Мой гримуар ни разу не милый, но, может, имя его смягчит?

Конечно, это лишь надежды, потому что характер у Мура – копия моего, а я перед собой должна быть честна и искренна. Кто кроме меня самой скажет мне правду? Да еще в том виде, который я не сумею проигнорировать?

– Ты… ты… – Мур всхлипнул, хотя тут же замаскировал всхлип кашлем. – Моя ведьма… – Гримуар словно пробовал это словосочетание на вкус. – Моя ведьмочка! И такая дура!

Я лишь рассмеялась. Не чувствовалось злости или обиды, наоборот, тетрадка была в смятении пополам с благодарностью.

– Вот зачем тебе это благородство? Моя ведьмочка слишком добра и наивна… – тяжко вздохнул. – У тебя же есть оправдание – ты сделала это ненамеренно.

– Конечно, но вместе с «ненамеренно» возникнет вполне справедливый вопрос, почему не удалила?

Я улыбалась, потому что та нежность, что скользила в голосе гримуара, была неподдельной. Он радовался, что может назвать меня своей ведьмочкой. И я солгу, если скажу, что мне неприятно! Еще как приятно!

– И все же, Алиса, там были такие рецепты…

– А мы создадим свои, Мур. Много своих, которые будут лучше и нацелены не только на убийство. Верно, Мур?

– Конечно! – Тетрадка словно встрепенулась. – Конечно создадим! Если ты не перестанешь прохлаждаться! Немедленно, немедленно работать!

– А можно я для начала поем? – не сдерживая смешка, уточнила. – Кушать хочется.

– Ты из меня веревки вьешь, – буркнул Мур. – Ешь быстрей, мне не терпится приступить к занятиям.

– Будет исполнено, мой гримуар!

– Ведьмочка, – благоговейно выдохнул Мур, – моя!

***

Три дня пролетели в заботах и постоянной работе с гримуаром. Я оттачивала ранее изученные заклинания и рецепты. Заставляла себя раз за разом обращаться к крови, иногда находясь в ней по локоть. И я не утрирую. Все необходимое доставляли сначала домовушки, а потом и тетушка Мири – она стала для меня той соломинкой, которая позволила увериться: я на правильном пути.

Потребуй я жизни в ее поместье, мне бы сразу отказали, решив, что принимать адекватные решения в моем состоянии невозможно. А так я показала, что осознаю опасность, которая может исходить от ведьмочки, что готова к инициации, но не провела ее. И напирать на то, что я не в своем рассудке, не выйдет, чему я несказанно рада.

Вообще-то тетушку Мири допустили ко мне лишь на третий день. Когда я устроила Зейну форменный скандал, заявив, что не останусь в стенах не особо гостеприимного дворца Нижнего Мира.

Он пытался воззвать к моей совести, но лишь сильнее разозлил и получил категоричный отказ от всего, что предлагал.

Я не уступила ни в самом малом, ни в чем-то существенном как для меня, так и для демонов и ведьм.

Сами заварили кашу, вот пусть теперь и расхлебывают! А я нужна своим подругам!

Кстати о подругах. Наше пребывание у демонов продлили еще на неделю, а все из-за свадьбы одной из ведьмочек, той самой, что не прошла с нами обучение и инициацию, а стала парой при знакомстве с демонами. Подготовка к церемонии завершилась, и все мы, кто числился в группе, стали гостями.

Сегодня начинались общие обеды, завтраки и ужины, чего не было эти три дня.

– А еще общие сопли, слезы и слюни, – ехидно подметил Мур, как обычно нагло влезая в мою голову. – Может, не пойдешь обедать? Завтрак пропустила, чего тебе на вой девиц смотреть?

– Я бы в счастливые глаза Сициллы посмотрела, – хмыкнула.

На самом деле я ждала эту нахалку еще с утра, но она не пришла. А завтрак я действительно пропустила, но не потому, что не хотела видеть расстроенных ведьмочек, а потому, что зорко следила за варящимся зельем и ни в какую не желала оставлять его под присмотром домовушек. И правильно сделала! Я бы добежать не успела из обеденного зала, и пришлось бы все начинать сначала. Чему я вряд ли порадовалась бы. Зато! Пять капель моей крови творят воистину удивительные вещи. Понятно, что в сочетании с другими ингредиентами, но тем не менее…

Я сварила сильнейшее зелье правды! Не то, которым можно пользоваться повсеместно, причем неважно кому.

Только я могла применить его к любому человеку или нелюдю, и только мне ответят не просто правду, а еще вспомнят все, что происходило, когда отвечающий был младенцем!

Конечно же, хвастаться, что у меня все получилось, я не стала. Наоборот, сделала вид, что невероятно расстроилась. Даже Мур поверил!

В общем, для всех зелье у меня не удалось. Правда, появилась проблема с хранением. Необходим был тайник. Не хватало еще, чтобы нашли мои склянки и завладели ими. Свои сундуки я зачаровала, но мысль о необходимости схрона посещала меня постоянно.

Интересно, какими средствами я смогу располагать, когда окажусь на островах ведьм?

Есть ли у меня вообще какие-нибудь сбережения? Разумеется, отец непременно что-то передал тетушке Мири, однако…

На ее попечении остались мои подруги, поэтому требовать всю сумму точно не стану.

Эх… как же мне необходима лавка с артефактами и зельями! И не завтра, а уже сегодня! Наша общая с подругами идея должна осуществиться в кратчайшие сроки, нужен легальный источник дохода…

– А что, есть идеи о нелегальном? – хмыкнула вредная тетрадка.

– А сам как думаешь? – хмуро уточнила.

– Если твои подруги такие, как и ты… – протянул Мур, – то если и нет, то непременно появятся.

Я сделала вид, что посчитала это заявление за комплимент. Портить себе настроение не хотелось, а спорить гримуар любил. Он бы с удовольствием потянул время, чтобы я и на обед не пошла.

Однако его планы я легко разгадала, а потому, напоследок окинув взглядом свое отражение в зеркале, улыбнулась и вышла.

Провожатый мне не требовался.

Я шла по коридорам и мысленно ругалась с Муром, который и на расстоянии продолжал увещевать меня. Мол, Алиска, давай еще над зельями посидим, не трать время впустую. А то, дескать, он меня знает, еще утешать особо расстроившихся останусь.

Но я не повелась на провокацию, а когда гримуар решил действовать нахрапом, то есть попросту визжать у меня в голове, заблокировала нашу связь.

Всего лишь на время обеда, но этого хватит, чтобы Мур понял, что есть вещи, которые менять по его указке я ни за что не стану.

– Леди Алиса! – Голос Зейна раздался позади меня. – Мы с вами буквально на чуть-чуть разминулись. – Мужчина поравнялся со мной и улыбнулся. – Позвольте вас сопроводить.

– Идите рядом, Зейн, – вздохнула. – Но поддерживать вашу легенду я не намереваюсь.

– Алиса…

– Я не желаю обманывать ведьмочек, – спокойно повторила. – И от подруг у меня секретов нет. Так что ваша афера все равно бы не удалась.

– Вы жестоки. – Зейн осторожно ухватил мой локоток. – Есть вещи, которые не стоит…

– Зейн, я не говорю, что всем и каждому сообщу о том, что мы с вами не делили ложе, но и откровенно лгать не собираюсь. Поэтому соблюдайте дистанцию, я не хочу вам подыгрывать.

– И мне, судя по всему, ничего другого, как подчиниться, не остается?

– Я не обладаю вашим талантом очаровывать всех и каждого, да так, чтобы все позабыли о своих вопросах, а посему иного выбора вам не предоставлю.

– Я рассчитывал, что вы способны к разумным действиям, Алиса. И то, что вы не желаете хранить в тайне…

– Остановитесь. Так мы с вами перейдем к обоюдным оскорблениям, что не сделает чести ни мне, ни вам. Давайте будем соблюдать дистанцию.

– Алиса, я прошу вас не сеять смуту. Вчера я подробно объяснил вам необходимость соблюдения регламента и…

– Хватит, лорд Зейн. – Я остановилась в десяти шагах от дверей, ведущих в столовую. – Не мне вам объяснять, что клятвы, данные на крови, нерушимы. А посему смолчу о том, что между нами было, точнее, чего не было, но лишь в том случае, если напрямую меня об этом никто не спросит. А вот со своими подругами я буду откровенна. Тема закрыта, если, конечно, вы не пожелаете применить силу и воспользоваться своим статусом.

– Прошу прощения, леди. – Лицо Зейна закаменело. – Вы были правы, у меня нет желания оскорбить, и конечно же я не стану вас заставлять. Я прошу об одолжении и благодарен той малости, на которую вы согласились.

Ну еще бы! Благодарен он! Ничего, у меня будет время понять, какую еще каверзу мне подготовили. Даже сомнений нет, что она обязательно будет! Правда, пока не ясно, в чем будет выражаться. Время терпит, все разгадаю.

– Проводите меня на обед, пожалуйста. – Я улыбнулась, ставя точку в нашей распре. Улыбнулась так, как учили в пансионе. Спокойно, с долей уважения к собеседнику и вместе с тем так, словно передо мной никого не было. Ничего не значащая улыбка.

– Надеюсь, что вы сумеете понять все то, что мы сделали. Понять и принять.

Я взяла его под руку и промолчала. Пусть надеются, на что хотят. Сейчас для меня важнее совсем не Тай и связанные с ним игры. Я хочу видеть своих бессовестно счастливых подругу и брата.

Глава 4

Тай Авраз

Я пытался привести мысли в порядок, что давалось с огромным трудом. Столько информации за один раз – слишком даже для меня.

И ладно бы просто информации…

Кай словно с цепи сорвался: то, что брат постигал за годы жизни среди демонов, он попытался впихнуть в меня за какие-то шесть часов.

У меня разыгралась мигрень.

Я не был слепым или конченным идиотом, несмотря на то, что уклад жизни империи впитал с молоком; видел, к чему вела политика отца. Смута, которая длится не первый год.

Опальные рода сплачивались и начинали свои спичи с соседних государств. В Укманском Фаите собралось множество имперцев прежде, чем отец ввел должность Палача. И они сыграли огромную роль в том, чтобы свергнуть прежний уклад страны, которая их приютила, и привести ту к нищенскому, грязному существованию. А жители при этом гордились свободой выбора. Правители этого государства меняются каждую неделю. То их свергает народ, то убивают знатные союзники. Улицы кишат голодранцами, не признающими законов. Люди озлоблены и за мнимой свободой не видят того, что с ними сделали. Им не хватало твердой руки, такой, которая смыла бы всю грязь с улиц, вымела бы нечистые мысли из голов зарвавшихся лордов, которые когда-то являлись подданными империи.

Я медленно вспоминал собранные шпионами отчеты и ощущения при их прочтении. Хорошо помню и свою усмешку, и даже удовлетворение от того, как умело и ловко бывшие имперцы провели чужое государство. Они дали свободу слова и свободу выбора, специально насаждая в Фаите разруху и голод, чтобы в нужный момент стать спасителями. Одного не учли: Авразару опальные лорды на троне соседнего государства не нужны. Приказ об их уничтожении отец подписал легко, и в тот момент я был с ним согласен. Как и с тем, что спустя какое-то время наш человек займет освободившееся место, присоединив Укманский Фаит к империи Авразар.

Однако наш план полетел в бездну. Невозможно усидеть на трех соседних стульях, если свой стул расшатан, а ножки подпилены. В любой момент империю Авразар может поглотить война. Без поддержки демонов нас сметут с трех сторон.

Мало того, многие лорды поддержат переворот.

Сайрион Миал прав, слишком многое нужно изменить, хотя и не хочется.

Закон об эмани необходимо упразднить. Это как минимум поддержка всех матерей и жен, а они порой похлеще разгоряченного коня.

Недовольные, конечно, тоже будут. Тем не менее плюсов от отмены куда больше.

Я всегда абстрагировался от всего, что касалось поведения матери. Знал о ее проблеме, но не желал слушать и видеть. Мне казалось, что именно та Вариша, которая безумно любила свою семью, – настоящая.

А реальность оказалась иной. Главный менталист империи и брат в один голос утверждали, что маленькая Вариша, любящая семью Вариша – это результат многолетнего психического давления и физического насилия. Отец шел на уступки, потакая желаниям настоящей Вариши, которая мечтала о мести всем, кто был свидетелем ее долголетних унижений и издевательств. Итогом стало «рождение» той мамы, которую я воспринимал и любил. Как пояснил Кай, а ему в свою очередь Сайрион, эта личность проявилась как защитный механизм. Мама понимала, что ее месть осуществляется, а значит, она обязана поощрить Дария.

Я многого не знал о своей семье. И ситуация с принцессой уничтоженного королевства стала настоящим откровением. Откровенно говоря, на месте матери я поступил бы не лучше, стер бы с лица земли всех и каждого. Хотя это было бы милосерднее того, что сотворила мама.

Я разрывался на части от осознания бедственного положения своей семьи и все чаще сравнивал себя с отцом. И не хотел быть таким. Не хотел, чтобы моя женщина превратилась в существо, которое уже много лет является императрицей. Мама больна и сломлена. Она как загнанный зверек, очень опасный зверек.

А по словам Кая, если я не изменю линию поведения, это же произойдет и с Алисой.

Неудивительно, что к моменту аудиенции у повелителя демонов я накрутил себя до предела. Пытаясь хоть как-то принять новую реальность и привыкнуть к мысли, что я не столь могуществен. И если не закрою трещину, на ее месте образуется бездна. Бездна на месте, где когда-то была процветающая империя.

«Ты просто пойми, ведьмочки – они другого склада, – говорил Кай. – Мы классифицируем магов по их силе, а ведьмочки универсальны, потому что черпают энергию мира, и тот охотно отзывается. А вот какого типа будет эта энергия, зависит от окружения ведьмы. Поэтому их так берегут, поэтому живут они свободно и в любви. Никому не хочется стать тем, кто отравит существование чуда, на долгие годы обрекая его на боль и ужас».

Инициация важна для ведьм в первую очередь потому, что открывает канал для полноценного поступления энергии. Таинство через добровольную боль, которое обязано привести к удовольствию и радости. Только тогда ведьма станет черпать правильную, как выразился Кай, энергию. В противном случае ее дар будет противоположным. Вместо светлой энергии жизни, которой пропитан мир, она будет забирать все плохое, что в нем есть. И выражаться это будет в разрушительной деятельности. К чему бы такая ведьма ни прикоснулась, она просто не сможет создать ничего доброго и светлого. Абсолютно все будет направлено на смерть. А сама она превратится в озлобленную на весь свет старуху, потому что ежедневно ее будет подпитывать энергия ненависти, страха, боли, зависти, смерти. И закрыть этот поток никто не сможет. Ее даже дара не лишить, потому что она не маг.

Вот почему не произошло инициации Алисы. Не потому, что она воспылала ко мне чувствами и пожалела. Если у нее и есть ко мне капелька симпатии, то роли она не сыграла. Алиса была готова идти до конца. Но демоны не дали ей совершить то, что в будущем, несомненно, стало бы поводом для сожалений и огорчений. Пусть она и не стала бы той самой злой ведьмой, но поток ее энергии был бы в разы меньше, а со временем и тот бы иссяк, оставив ей память о совершенной ошибке и, возможно, став препятствием для построения отношений с мужчинами.

Множественное число, упомянутое Каем, привело меня в бешенство, правда, ненадолго, я сумел взять себя в руки и успокоиться. Право слово, реагирую, как малолетка. Мысль отрезвила, и я надеялся, что и дальше сумею сохранить холодность рассудка.

Мне отчетливо дали понять, что счастье Алисы в моих руках и я могу сделать так, чтобы она душой и телом принадлежала мне. Добровольно. По собственному желанию. Всего-то и нужно влюбить ее в себя… И самому влюбиться без памяти. Доказать, что я – ее, а она – моя.