Крылья для землянки

Лиска

– Вообще-то про помолвку тебе лучше спросить на уроках традиций, – немного смущённо заметил её учитель по телепатии по имени Ульме. Ему исполнилось всего 25 лет, что по горианским меркам было совсем юным возрастом, и когда они познакомились, он сразу просил называть его просто по имени. Поэтому Лиска даже не помнила его фамилии, в отличие от других учителей. С Ульме у неё сложились самые тёплые дружеские отношения, и поэтому именно ему проще всего было задать такой вопрос.

– Пожалуйста. Мне неудобно спрашивать об этом Эс-Ямме. Он все время смотрит на меня так, как будто я виновата во всех смертных грехах, – едва не плача, вдруг призналась Лиска.

Ульме послал ей телепатическую сияющую улыбку:

– Просто он индюк. Не обращай внимания.

– Пожалуйста, расскажи мне.

– Ну… ох, ладно, расскажу, что знаю. Но я сам никогда не был помолвлен, так что… – Ульме оборвал фразу и пожал плечами, вытягивая перед собой длиннющие ноги. Лиска посмотрела на преподавателя и внезапно поняла, что уже почти забыла, как выглядят мужчины-земляне. За месяц она привыкла к громадному росту местных, и уже не представляла мужчину меньше двух двадцати – на Горре это считалось минимальной планкой. Рост Ульме сантиметров на десять превышал этот уровень и соответствовал среднему для горианца. Дейке считался высоким – почти два сорок, Меркес ещё рос и был самым низким из тех мужчин, которых она видела здесь, но и его рост превышал два метра.

– Мой жених обязательно будет меня сканировать за всю жизнь? – спросила она, облизав губы.

– Не могу сказать. Он имеет на это право, но обычно это… ну… логично это сделать перед слиянием, по крайней мере, точно не в первый день помолвки. Он будет просто невежливым придурком, если так поступит. Тогда точно надо от него бежать, – весело сказал Ульме.

– Я поняла, – кивнула Лиска и улыбнулась. – А по поводу пре-сезариата – он обязательно заберет его от Дейке?

– Скорее всего, да. Это, – Ульме замолчал, подыскивая словам, – немного странная и даже унизительная для мужчины ситуация, если по каким-то причинам пре-сезариат над невестой оказывается не у него.

– А если я попрошу?

– Кого попросишь? – удивился Ульме.

– Дейке. Если я попрошу его оставить пре-сезариат у себя?

– Ну, не знаю, – Ульме переменил положение в кресле и нахмурился: – Ты можешь поставить его в неловкое положение.

Лиска опустила взгляд, но и Ульме тоже заёрзал в кресле и задумался.

– Вообще всё это, конечно… – он покачал головой, вздохнул, потом снова помотал головой.

– Все неправильно, да?

– Лиска, пожалуйста. У меня могут быть проблемы из-за таких разговоров, – взмолился Ульме. – Я же не психолог…

Он осёкся, но девушка резко вскинула голову, задержав вдох:

– Что? Это ещё почему?

Ульме слегка изменился в лице, что для горианца было, мягко говоря, нетипично. Лиска во все глаза смотрела на молодого человека:

– Что значит: у тебя могут быть проблемы? – с расстановкой повторила она.

– То и значит, – слегка раздражённо бросил Ульме. – Я не должен тебя волновать.

Лиска похолодела:

– Ты… ты хочешь сказать, что я больна?

– Нет, нет… просто ты в зоне риска. Твоя психика подвергается серьёзным нагрузкам, и желательно обходиться без дополнительных стрессов…

– Ульме, – перебила Лиска. – У меня не будет стресса от того, что ты произнесёшь вслух очевидную вещь: это идиотская помолвка. Мне это известно лучше, чем кому-либо ещё. И единственное, от чего у меня сейчас стресс – это оттого, что я не знаю, чего мне ждать и как мне себя вести.

Последнюю фразу она почти прокричала, вскочив с кресла, и горианец тоже поднялся. Его эмоции отразили сочувствие, и он обнял её за плечи:

– Я понимаю. Я расскажу тебе всё, что смогу, хорошо?

– Отлично, – Лиска почти мгновенно успокоилась и задрала подбородок, чтобы заглянуть ему в глаза и невинно осведомилась: – А, кстати, с кем мужчины занимаются сексом до помолвки, если с горианками нельзя?

Ульме на секунду замер, а потом закрыл лицо ладонью и издал страдальческий стон:

– О, боже, за что мне это…

– Это что, такая страшная тайна? – раздражённо осведомилась Лиска.

– Да нет… ну, в общем, есть тут рядом планета, Шаггитерра. Там всё местное население умственно неполноценно. И, разумеется, они не телепаты. Вот оттуда привозят девушек.

Ульме не знал, куда девать глаза – Лиска не сомневалась, что он впервые в жизни беседует с женщиной на такую тему.

– Куда привозят? – не поняла она.

– Сюда, на Горру. Есть заведения, где они живут и… работают.

– То есть вы платите им за секс? Это как проституция? – изумлённо спросила она.

– Проституция в твоём понимании – это с разумной женщиной. С шаггитерианками все иначе. Не знаю, как тебе объяснить. Им это нравится, по-настоящему. И они видят мало разницы между разными мужчинами. И ещё они очень любят подарки, – весело сказал Ульме.

– Просто невероятно, – покачала головой Лиска. В её груди снова поднялась волна мощного возмущения против будущего жениха. Он посмел высказать недовольство тем, что она не невинна, а сам при этом пользуется услугами проституток всю жизнь – на что это похоже?

Ульме почти умоляюще посмотрел на неё:

– Может, всё-таки позанимаемся телепатией?

– Ладно, – сдалась Лиска. – Пока мне и так достаточно дурных новостей.

Ночью Лиска спала плохо, нервничая перед первым свиданием. У неё не возникало ни одного, даже слабого, хорошего предчувствия, зато целый ворох дурных. Под утро ей-таки приснилась эта встреча. Почему-то в роли её жениха во сне выступал здоровяк – габаритный Тхорн эс-Зарка, который грубо разговаривал и через пять минут заявил, что намерен её сканировать. Проснулась она рано утром с колотящимся сердцем и поплелась в душ, когда поняла, что больше не уснёт. Ей до слез хотелось броситься к Дейке, крепко-крепко его обнять и попросить не тащить её ни к недовольному незнакомцу – всё равно никакой любви поневоле не получится.

Шагнув в кабинку, она протянула руку к круглому рычажку, включающему пар, и задумалась, как быстро всё хорошее становится привычным. Паровой горианский душ, щадящий крылья, поразил её своей эффективностью, причём струи воды в нём отсутствовали. Его создатели придумали примешивать к воде какой-то ещё компонент, который чудесно очищал кожу и позволял пару конденсироваться в местах трения и соприкосновения – таким образом, крылья почти не намокали при мытье.

Но за все прелести местной жизни, видимо, пришла пора заплатить. Проводя ладонями по телу, Лиска невольно стала думать о другом, куда менее приятном. Что увидит её жених, когда просканирует её рано или поздно? В её жизни не было ничего особенного или криминального, но, если вдуматься, в её прошлом случались сцены, о которых она не хотела бы никому рассказывать и тем более – показывать. Например, когда она обнаружила, что её парень изменял ей с другой, за пару дней до её знакомства с Дейке и последовавшего переезда на Горру.

Не то, чтобы она влюбилась в него по уши, просто её оскорбило, что он даже не счёл нужным расстаться перед тем, как целовать другую девушку у всех на виду, возле института. Это было особенно отвратительно потому, что Лиска никогда не позволяла ему целовать себя на людях – ей казалось неэтичным и неприятным, когда люди занимаются такими, в общем, интимными вещами на виду у всех. Одно дело – коснуться губ, совсем другое – демонстрировать окружающим глубину своей африканской страсти посреди парковки. Встретившись с ней глазами, подонок даже не испытал ни малейшего стыда, просто пожал плечами и улыбнулся, словно расстался с ней именно потому, что она не позволяла себя тискать на людях, как та девица. И словно это его полностью оправдывало.

Едва не зарычав от злости, Лиска потрясла головой, словно пытаясь вытрясти оттуда это воспоминание. Ей бы хотелось, чтобы его там не было, когда кто-то будет её сканировать. Она кое как смирилась с тем, что Дейке всё это видел. Бог свидетель, она не чувствовала готовности выворачивать всю свою жизнь перед едва знакомым человеком. А ещё одна проблема – детские воспоминания, которые не дай бог кому-то увидеть и заговорить с ней об этом.

Её пальцы с тщательно сделанным накануне маникюром, вцепились в шершавую стену и побелели. Лишь огромным усилием воли она сдержалась от того, чтобы проскрести ногтями по камню, типа пемзы, украшавшему душ.

– Я отнесу тебя к нему домой. Обычно свиданий в такой обстановке не бывает… это выглядит не очень прилично, но с учётом режима секретности у нас нет другого выхода, – пояснил Дейке за завтраком. Его голос звучал как обычно, но Лиска впервые за последний месяц ощутила глухую стену, преграждающую доступ е его эмоциям – блок, который он поставил специально. И она все поняла: он тоже переживал, и не желал этого показывать ей.

– Супер, – отозвалась девушка, не видя смысла фальшивить голосом, ведь все её настоящие эмоции он видел – в отличие от Дейке, выставлять блоки она ещё не умела. Но тут же встрепенулась, обдумав его слова, и подозрительно уточнила:

– Когда ты говоришь «отнесу», ты что имеешь в виду?

– На спине. Туда надо лететь, к его квартире невозможно добраться пешком.

– А этот… летающий автобус… как его?

– Транспортёр. В нем нет смысла, мне несложно будет тебя донести. Так часто делают, маленькая, тут ничего нет страшного. Ты не упадёшь, – с веселыми искорками в глазах сообщил Дейке.

– Мне вообще-то страшно, – возразила Лиска, сглотнув. Она видела, как Дейке летает, но у неё не возникало ни малейшего желания оказаться на такой огромной высоте, лёжа на его спине.

– Ты будешь пристегнута, – Дейке продолжал веселиться, даже его полные точёные губы разошлись в улыбке. – И можешь держаться. Главное – не задуши меня по дороге, тогда всё обойдется.

– Иди к черту, – засмеялась Лиска.

– Кто это? – уточнил Дейке, по всей видимости, получив неточный перевод на горианский.

– Э-э-э… ну, вроде дьявола кто-то, – пояснила она, смущённо глядя на опекуна: вдруг это в переводе получилось оскорблением?

– Ясно, – улыбнулся он. – На горианском такого не говори, это непонятно и может показаться грубым.

– Извини, – смутилась она.

– Тебе не за что извиняться, – мягко сказал Дейке, положив в рот кусочек жареного хлеба, запивая его фруктовым соком, и у Лиски что-то ёкнуло в сердце.

Её опекун почти всегда так отвечал на её извинения: он неизменно терпеливо и тактично относился ко всем её промахам. Учителя реагировали по-разному: если Ульме никогда не обижался, то Даллека эс-Трей – ещё как. Что, если её жених будет придираться её словам, как эс-Трей? Она не сможет этого терпеть три месяца – это будет адски тяжело и унизительно.

Начиная задыхаться от своих невесёлых мыслей, Лиска резко встала из-за стола:

– Я на минутку, – выпалила она и бросилась в ванную, чтобы успокоиться и не поливать Дейке своими страхами и отчаянием.

Оказавшись перед зеркалом и немного придя в себя, она воспользовалась последним шансом взглянуть на себя. В принципе, у Лиски не возникало нареканий к своей внешности, и она не ждала, что неведомый горианец сочтет её некрасивой. Нормальная женская фигура: полная грудь, не слишком большая, стройные ноги. Симпатичное лицо, русые, немного вьющиеся волосы, красивой формы рот, светло-карие глаза. Разве что это может прийтись не по вкусу, подумала она: для Горры цвет её глаз непривычен. Ресницы с бровями тоже слишком светлые, но их она успела подкрасить с утра. Благодаря раннему пробуждению, у неё появилась масса времени на выбор линоса и макияж.

В первые же дни Дейке забил её шкаф разноцветными линосами – традиционными горианскими женскими платьями. Брюки женщины на планете носили редко, благо почти все города располагались в зоне субтропического климата, и по-настоящему холодно почти не бывало. Лиска подозревала, что он тратил на её одежду и свои деньги, а не только те, что выделялись ей сезариатом на содержание землян – слишком уж быстро и много появилось у неё нарядов. Но на осторожные вопросы об этом Дейке не отвечал, лишь смотрел непонимающе и уверял, что сезариат оплачивает все расходы по адаптации землянок, и её в том числе.

Выбирая наряд, она поймала себя на том, что думает не о том, как линос понравится жениху, а лишь о том, как он понравится Дейке. И ей стало не по себе: её опекун был слишком добрым и чутким с ней, что, если она влюбится в него вместо своего жениха? Что, если он такой хороший потому, что она тоже ему нравится?

Но Лиска тут же выбросила глупые мысли из своей головы: из-за колоссальной разницы в возрасте трудно было представить, что Дейке когда-нибудь взглянет на неё иначе, как на ребенка. Поэтому он и хороший – просто ассоциирует её со своим сыном и с двумя старшими, которых она пока не видела, но знала, что они намного старше неё. Просто ему не хватало дочери, а она ею фактически стала ненадолго, вот и все объяснения.

Сделав ещё три глубоких вдоха, Лиска вернулась в столовую, и они закончили завтрак в полном молчании, а через десять минут уже стояли на взлётной площадке. Дейке объяснил ей, как вести себя в воздухе: крылья и шею не трогать, движений делать по-минимуму, если что-то не так – спокойно сказать. А потом он опустился на одно колено и коснулся правой рукой земли, наклоняясь так, чтобы Лиска могла лечь ему на спину.

После этого он пропустил за её спиной специальный ремень, затянул чуть ниже талии:

– Держись за плечи, я встану.

– Я, наверно, ужасно тяжёлая, – смущённо отозвалась она, когда Дейке осторожно выпрямился, поддерживая её за бедра.

– Ага, просто невыносимо, – со смешком ответил он, пристёгивая её ноги к своим. Лиска улыбнулась. В его движениях большого напряжения не чувствовалось: не больше, чем у земного мужчины, поднимающего ребёнка. Эта лёгкость лишь частично объяснялась экстраординарными физическими данными Дейке: просто низкая гравитация на Горре позволяла всем весить намного меньше.

И все же ей было не по себе, когда он начал разбегаться, и она взвизгнула, едва его крылья подняли их обоих в воздух.

Дейке хмыкнул, и через несколько секунд осведомился:

– Ты в порядке?

– Да… прости, – прошептала она ему на ухо. Когда страх прошёл, и Лиска немного привыкла к виду их города с большой высоты, она внезапно остро ощутила его горячее твёрдое тело, к которому невольно прижималась. Ей на секунду стало некомфортно, особенно когда она вспомнила мысли, одолевавшие её с утра. Теперь ей некуда было деться от ощущения, что ей нравится быть в такой близости с ним, нравится его горький травяной аромат, и чувство безопасности, которое уже давно крепко ассоциировалось с этим запахом. Только ей больше нельзя об этом думать. Совсем нельзя.

Когда они влетели в центр города в средоточии скал, в воздухе внезапно появилось много крылатых людей вокруг, и Лиске даже стало не по себе от взглядов, которые на неё мельком бросали другие горианцы:

– Они не поймут, что я землянка? – тихо спросила она у Дейке на горианском.

– Нет, если не услышат твоей речи. Но в полёте это почти невозможно, – ответил он.

– А внешне… я же отличаюсь от горианок, да?

– Немного. Они не успеют разглядеть, маленькая. К тому же, через пару недель это будет неважно.

Он говорил медленно, и Лиска с удовлетворением поняла, что уже многое понимает. Возможно, скоро ей уже совсем не нужен будет переводчик, обрадовалась она. Но все равно она не чувствовала в себе готовности к всеобщему вниманию и была бы рада, чтобы эти две недели тянулись подольше.

Когда Дейке начал снижаться, её сердце заколотилось чаще. Через пару секунд она увидела небольшую взлетную площадку и незнакомого горианца, который ждал их. А в следующее мгновение ноги Дейке коснулись земли.

Лиска во все глаза смотрела на незнакомого мужчину, стараясь успокоить сердцебиение, но это оказалось не так просто. Виер эс-Никке показался ей мрачным типом, хоть и не имел ничего общего с чудовищем из её сна. Пробежав по нему глазами, Лиска убедилась, что жених чуть ли не вдвое тоньше Дейке и на полголовы ниже. Что ж, это её устраивало. Разница в росте и так немаленькая – ей вовсе не улыбалось всю жизнь выглядеть ребенком на фоне мужа-здоровяка, если представить, что свадьба вдруг состоится. Хотя она и была уверена в обратном.

Его лицо подверглось очень внимательному осмотру с её стороны. Светло-серые глаза, тонкий нос, приятной формы рот, высокий лоб и густые темные волосы холодного оттенка, как у большинства горианцев. За спиной светло-серые крылья. Для свидания её жених оделся не буднично: сверху ослепительно белая рубашка с абстрактной фиолетовой вышивкой, брюки тёмные, но явно новые. То, что он тщательно выбирал одежду, Лиске понравилось. Он как минимум соблюдал правила приличия и не стремился продемонстрировать своё негативное отношение.

– Я вернусь через три часа, верно? – уточнил Дейке, обменявшись приветствиями с её женихом.

Тот коротко кивнул. Лиска удивлённо посмотрела на опекуна: он не собирался их знакомить?

– Маленькая, по правилам вы должны знакомиться сами, – ответил Дейке с лёгкой улыбкой, словно прочитав её мысли. Он протянул руку и включил переводчик на её поясе:

– Удачи.

Проводив глазами опекуна, Лиска облизала пересохшие от нервов губы и повернулась к жениху.

– Меня зовут Виер, – сказал он, быстро осмотрев её снизу вверх – уже, возможно, в пятый раз. Его скрывал блок, и Лиска ощутила укол беспомощности. Это показалось не очень вежливым с его стороны, разве что он не справлялся с потоком негатива.

– Я Лиска, – еле слышно сказала она, опуская глаза.

– Что не так, маленькая? – негромко спросил он, наклонив голову. Лиска вздрогнула и подняла взгляд.

– Твои эмоции закрыты.

Горианец прикрыл глаза и вздохнул:

– Ты права, это нечестно.

Он снял блоки, и Лиска с шумом втянула в себя воздух, ощутив поток таких же сумбурных эмоций, как и у неё. Отзвук такой же, как у неё, настороженности и легкого испуга успокоили, и она послала телепатическую улыбку.

– Спасибо.

– Заходи, – мягким спокойным голосом сказал он, пропуская её внутрь своей квартиры.

Принимая из рук жениха чашку горячего травяного чая, Лиска почувствовала, что обескуражена. Он не проявлял ни капли агрессии, которую она ждала. Пока он ни словом, ни жестом, ни эмоциями не показывал ей никакой неприязни.

– Обычно эмоциональные блоки при знакомстве не снимают, – пояснил он, пока она осматривалась в просторной гостиной. Её заинтересовали картины на стенах, и она подошла, чтобы рассмотреть чудесные пейзажи. Виер остановился за её спиной на расстоянии вытянутой руки.

– Я просто не умею их ставить, – смущённо призналась Лиска.

– Это я уже понял, – сказал он, и она немного сжалась, хотя и не услышала в его эмоциях и тоне никакого презрения к своим слабым способностям – горианец просто констатировал факт.

– Красивые картины, – сказала она, разглядывая сочную зелень леса на фоне далёких скал, в которых угадывались очертания того города, в котором они находились.

– Их рисует моя мать, – отозвался он.

– Она очень талантлива, – искренне похвалила Лиска, поворачиваясь к нему лицом. И даже сделала шаг назад, настолько жестким на этот раз был его взгляд – в его эмоциях появилось нечто странное.

Она молча смотрела на него, и Виер сделал шаг вперед:

– Не хотел этого говорить, но лучше сразу. Я сильно сомневаюсь, что из этой помолвки что-то выйдет, – произнёс он, не отпуская её взгляда своим. – Но до тех пор, пока ты моя невеста, у меня будет несколько правил.

Лиска подняла бровь, обдав его холодным взглядом. Его тон на этот раз не понравился ей, как и заявление о правилах, но стоило его дослушать. Уж лучше откровенность, чем хождения вокруг да около. На романтику рассчитывать было бы глупо.