Виктория. Тайны Салема XVII века

Глава9

Я вышла из дома, когда ночь уже окончательно сомкнула над Салемом своё тёмное крыло. Город спал – или лишь делал вид. Узкие улочки тонули в тени, окна были плотно закрыты, и только редкие огоньки свечей дрожали за ставнями, будто сами боялись быть замеченными. Воздух был холодным, влажным, пропитанным запахом моря, гари и старых грехов, которые этот город предпочитал не вспоминать вслух. Я плотнее запахнула тёмный плащ и пошла, стараясь ступать тихо. Каждый мой шаг отдавался в голове слишком громко. Я оглядывалась на каждую тень, на каждое движение воздуха, на каждый шорох – сердце билось так, словно пыталось вырваться из груди. Будь осторожна, – звучал в памяти голос Гедиона. Мысли рвали меня изнутри. Мне было страшно. И… стыдно. Стыдно за то, что я не приехала раньше. Я снова и снова прокручивала в голове один и тот же вопрос: а если бы я была здесь раньше? Если бы я не медлила, не откладывала путь, не убеждала себя, что у меня ещё есть время… Возможно, что-то можно было изменить. Возможно, дядя был бы жив. Теперь же я осталась совсем одна. Эта мысль давила сильнее ночной тьмы. Я думала о нём – о человеке, который был добрейшей души. Он никогда не повышал голоса, никогда не желал зла, всегда верил в людей, даже когда те этого не заслуживали. Кто мог поднять на него руку? За что? Что он мог знать или сделать такого, чтобы за это убивали? Ответов не было. Только холод внутри.

Я почти дошла до дома Гедиона. Силуэт его дома уже угадывался впереди – маленький, одинокий, стоящий близ старой часовни, словно сам сторонился города. Я ускорила шаг, желая поскорее оказаться у двери, под крышей, среди ответов… И вдруг – шорох. Я резко остановилась. Звук донёсся из кустов у дороги. Тихий. Неровный. Будто кто-то шевелился… или прятался. Моё сердце ухнуло вниз. А затем я услышала плач. Сдавленный, надломленный, больше похожий на всхлип, на десткий голос. Во мне вспыхнула паника. Первая мысль была – бежать. Развернуться и исчезнуть в темноте, как будто этого звука никогда не существовало. Гедион предупреждал меня. Ночь – не время для сострадания. Ночь в Салеме принадлежит опасности. Я уже сделала шаг назад. Но что-то удержало меня. Любопытство? Или глупая, упрямая вера, что не всё вокруг – зло?

Я стояла, дрожа, сжимая края плаща, и смотрела на тёмные кусты, откуда доносился плач. Тени там казались гуще, чем вокруг, словно ночь специально сгущалась, скрывая то, что не хотела показывать.

Только взглянуть, – сказала я себе. – Лишь на мгновение.

С замирающим сердцем я сделала шаг вперёд, не зная, что именно ждет меня в этой тьме – ответ… или начало нового кошмара. Я раздвинула ветви дрожащими руками и шагнула вглубь кустов. И тогда увидела их. Две маленькие девочки сидели на сырой земле, прижавшись друг к другу. Грязные, измождённые, в разорванных платьицах, слишком тонких для ночного холода. Они дрожали – не только от стужи, но от страха, въевшегося в них глубже кожи. Та, что была поменьше, вжималась в старшую, уткнувшись лицом ей в плечо, и тихо плакала, почти беззвучно, будто боялась, что даже слёзы могут выдать их. У меня перехватило дыхание.

– Господи… – вырвалось у меня шёпотом.

Я сделала шаг ближе и медленно присела на корточки рядом с ними, стараясь быть как можно тише, как можно мягче – словно одно неверное движение могло разрушить их окончательно.

– Что с вами случилось? – спросила я, и голос мой дрогнул. – Вы… вы потерялись?

Девочки не ответили.

Они смотрели в одну точку перед собой, будто меня вовсе не существовало.

– Вам нужна помощь? – продолжила я, чувствуя, как сжимается сердце. – Где ваши родители? Я могу отвести вас домой…

Молчание. Густое. Непроницаемое. Мне стало понастоящему страшно – не от них, а за них. В груди разлилась боль, такая острая, что хотелось плакать вместе с той, что всхлипывала, вжимаясь в сестру. Что же с вами сделали? – мелькнула мысль. Через что вы прошли? Я больше не могла просто смотреть. Я протянула руку – медленно, осторожно – к той, что была ближе, желая лишь коснуться её плеча, согреть, убедить, что я не приченю им вреда… И в тот же миг всё изменилось. Их глаза вспыхнули алым светом. Я замерла. Девочки перестали дрожать. Их тела застыли, словно окаменели. Плач оборвался мгновенно, будто его никогда и не было. А потом та, что была старше, подняла голову. Её губы раскрылись – и из них раздался голос. Не детский. Глухой.

Глубокий. Чужой. Скрипучий.

– Беги из Салема. Сейчас же.

Кровь отхлынула от моего лица.

Я не могла пошевелиться. Я не могла вдохнуть.

– Я… – прошептала я, не узнавая собственного голоса.

– Не доверяй никому. – Алый свет в её глазах стал ярче.

Я вскрикнула – против своей воли, от ужаса и неожиданности. Ноги подкосились, и я упала назад, больно ударившись о землю, попятилась, отползая от них, не в силах отвести взгляд.

– Что…что… – шептала я, задыхаясь.

И в этот момент —

– Виктория?

Голос раздался совсем рядом. Шаги. Быстрые.

Тяжёлые.

– Виктория!

Я моргнула – и девочки резко пришли в себя. Алый свет исчез, будто его никогда не было. Они вздрогнули, словно очнувшись от дурного сна, и, не глядя на меня, вскочили на ноги. И побежали. Молча. Быстро. Растворяясь в темноте между деревьями. Я осталась одна. Лежа на холодной земле, дрожа всем телом, с колотящимся сердцем и ощущением, будто сама ночь только что прошептала мне приговор.

Глава10

Кто-то резко схватил меня за плечо. Я вздрогнула всем телом и резко обернулась, готовая закричать – но звук так и не сорвался с губ.

– Тише… – прозвучал низкий голос.

Это был Гедион. Он стоял совсем рядом, нахмуренный, напряжённый, будто появился из ниоткуда. Его рука всё ещё лежала у меня на плече – тяжёлая, настоящая. Я только сейчас поняла, что сидела на земле. Колени дрожали, дыхание сбилось, а в голове всё ещё гудело, словно после сильного удара.

– Что случилось? – спросил он тихо, но в этом спокойствии      чувствовалась      тревога.      –      Ты      резко остановилась. Я окликнул тебя, а ты будто… не слышала.

Я смотрела на него несколько секунд, не в силах сразу ответить. Перед глазами всё ещё стояли обрывки образов – неясных, смазанных, словно чужой сон, в который меня втянули без моего согласия. Детские лица? Или мне показалось? Туман? Свет? Я сама не могла бы объяснить, что именно видела – и видела ли вообще.

– Ничего, – наконец сказала я и медленно покачала головой. – Просто… закружилась голова.

Это была не совсем ложь, но и правдой тоже не являлось. На мгновение мне захотелось рассказать ему всё.

Сказать, что мне почудилось нечто странное, пугающее, неправильное. Что мне показалось, будто я увидела что-то, чего видеть не должна. Но почти сразу в голове возникла другая мысль – холодная и разумная: А если я и правда всё это придумала? Если это лишь игра усталого разума? Я сама не была уверена в том, что произошло. А значит – как я могла требовать, чтобы мне поверили? Гедион продолжал смотреть на меня слишком внимательно.

– Ты бледная, – сказал он. – И трясёшься.

Я попыталась подняться, но ноги подвели. В следующий миг он подхватил меня за локоть и помог встать. Его движения были уверенными, почти привычными, будто он уже не раз ловил людей в подобном состоянии.

– Всё в порядке, – сказала я тише, чем собиралась.

Он не ответил сразу. Вместо этого спросил другое – и от его вопроса по спине пробежал холод.

– За тобой кто-нибудь шёл?

Я замерла. Я прислушалась к себе, к памяти последних минут. Было ощущение… странное, липкое, будто за мной кто-то наблюдает. Но ощущение – не доказательство.

– Нет, – ответила я после короткой паузы. – Я никого не видела.

Он кивнул, но по его лицу было видно – он не до конца удовлетворён ответом.

– Всё равно будь внимательна, – сказал он. – Здесь лучше не останавливаться надолго.

Мы пошли дальше. Дом Гедиона показался впереди – тёмный, стоящий особняком, словно нарочно отдалённый от остальных. В окнах горел тусклый свет. С каждым шагом мне становилось немного легче – будто этот дом был временной границей между мной и тем, что скрывалось в ночи.

Мы вошли в дом Гедиона, и он сразу же закрыл за нами дверь, плотно, почти слишком тщательно – так, будто хотел отрезать всё, что осталось снаружи. Замок щёлкнул глухо, уверенно. Этот звук почему-то подействовал на меня успокаивающе. Внутри было тепло. Дом оказался небольшим, но крепким, выстроенным без излишеств – как жилище человека, привыкшего к морю и одиночеству. Полы из тёмного дерева были тщательно выскоблены, без ковров, только у входа лежала грубая тканая дорожка. В воздухе стоял запах сухих трав, древесины и соли – будто море всё равно находило способ проникнуть сюда. У стены висели морские карты, потемневшие от времени, аккуратно прибитые гвоздями. Рядом – компас в латунной оправе, старый, но явно дорогой хозяину. На одной из полок стояли стеклянные бутылки с прозрачной и янтарной жидкостью, связки трав, мотки верёвок и несколько свечей разной толщины. В центре комнаты находился массивный деревянный стол, потёртый, но чистый. Над ним висела масляная лампа, дававшая мягкий, жёлтый свет. Он не резал глаза и не отбрасывал резких теней – наоборот, делал комнату почти уютной, будто здесь не было места страху.

– Садись, – сказал Гедион мягче, чем прежде, и указал на скамью у стола. – Тебе нужно присесть.

Я и правда дрожала. Только сейчас, в тепле, это стало особенно заметно – мелкая дрожь пробегала по рукам, по плечам, по всему телу. Он поставил на стол чайник и две глиняные кружки.

– Купцы с материка привезли, – продолжил он, суетясь у очага. – Хороший чай. Редкий. Успокаивает, снимает тревогу. Тебе сейчас это необходимо.

Он бросил в чайник пригоршню сушёных листьев, залил их кипятком. Тонкий, незнакомый аромат быстро заполнил комнату – тёплый, чуть сладковатый, с горьковатой ноткой. От него действительно становилось легче дышать.

– Выпей, – сказал он, ставя кружку передо мной. – Ты вся дрожишь.

Я послушно села за стол, обхватила кружку ладонями. Тепло сразу разлилось по пальцам, но внутри всё равно жгло нетерпение. Я сделала глоток – чай оказался мягким, обволакивающим, будто укладывал нервы на место.

– Гедион, – сказала я почти сразу, не выдержав паузы. – Что дядя хотел мне передать?-Я подняла на него взгляд. – В чём тайна? Что это за секрет?

Он замер на мгновение, спиной ко мне. Я увидела, как его плечи напряглись. Потом он снова задвигался – слишком резко, слишком суетливо. Он разлил чай во вторую кружку, пролив несколько капель на стол.

– Не торопись, – сказал он, не глядя на меня. – Пей чай. Тебе нужно успокоиться.

– Я спокойна, – ответила я, хотя это было не совсем так. – Я хочу знать правду.

Он тяжело выдохнул, будто прощался с чем-то внутри себя.

– Я всё расскажу, – наконец произнёс он. —Пей чай. А я пока принесу то, что должен был передать тебе Томас.

Он поставил свою кружку, быстро вытер руки о ткань и направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Поднимаясь, он ни разу не обернулся. Я осталась одна. Я сделала ещё один глоток и почувствовала, как тело постепенно расслабляется – слишком быстро, непривычно мягко. Тепло разливалось по груди, по животу, по ногам. Мысли словно становились тише. Пока Гедион поднимался наверх, я начала оглядывать комнату внимательнее. Мой взгляд скользил по стенам, по картам, по полкам… и вдруг задержался на одной детали. Среди морских принадлежностей лежала небольшая шкатулка – тёмная, резная, явно старая. Она выбивалась из общей обстановки. Это была не вещь моряка. Это была вещь, которую берегут. Я не знала почему, но внутри у меня снова кольнуло тревогой.

Сверху доносились шаги. Гедион ходил по второму этажу туда-сюда – я слышала это отчётливо. Половицы скрипели под его весом, шаги останавливались, затем снова начинались, будто он никак не мог решиться. Прошла минута. Потом ещё одна. Я допила чай до половины и поставила кружку на стол. Тепло внутри стало вязким, тяжёлым. Он всё не спускался.

– Гедион? – позвала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Ответа не было. Шаги наверху продолжались – медленные, настойчивые, нервные. Меня кольнуло странное беспокойство. Я опёрлась ладонями о стол и попыталась встать. И в этот момент тело перестало слушаться. Ноги будто налились свинцом. Колени подогнулись, и мир резко поехал в сторону. Я не успела даже вскрикнуть – просто рухнула на пол, больно ударившись боком. Дыхание перехватило. Пальцы не слушались, руки дрожали, но не подчинялись воле.

– Что… что со мной происходит?.. – пронеслось в голове с ледяным ужасом.

Я попыталась пошевелиться – бесполезно. Тело было ватным, тяжёлым, словно меня придавило невидимой плитой. Я открыла рот и закричала – громко, отчаянно, не разбирая слов.

– Помогите!      –      вырвалось      у      меня.      —

Пожалуйста… кто-нибудь!

Я звала не конкретного человека – я звала сам воздух, стены, ночь за окном. Страх захлестнул с головой. И тогда шаги наверху прекратились. Раздался скрип лестницы. Гедион спускался медленно, не спеша. Я слышала каждый его шаг – уверенный, спокойный, совершенно не похожий на прежнюю суету. Он появился в проёме, и лампа выхватила его лицо из полумрака. Он улыбался. Мягко. Почти ласково. И одновременно – так, что от этой улыбки по коже побежал холод. В его глазах не было удивления. Не было тревоги. Только удовлетворение. Он подошёл ближе, остановился рядом со мной и наклонил голову, разглядывая меня так, будто проверял, правильно ли сработал механизм.

– Теперь, – сказал он спокойно, – я вижу, что ты действительно успокоилась.

Его голос был ровным, тёплым. Почти заботливым.

А я лежала на полу, не в силах пошевелиться.

Глава11

– Что ты сделал со мной?! – закричала я, и мой голос сорвался на хрип. Страх и ярость смешались во чтото дикое, неконтролируемое. – Что ты со мной сделал?!

Гедион ухмыльнулся. Не резко, не грубо – наоборот, почти лениво, как человек, который наконец перестал притворяться.

– Ничего такого, – спокойно ответил он, – что могло бы тебе сильно навредить.

Он выпрямился, сцепил руки за спиной и посмотрел на меня сверху вниз.

– Зря, – добавил он после паузы. – Очень зря ты вернулась в Салем, дорогуша.

Меня будто ударило.

– Это ты… – выдохнула я, чувствуя, как горло сжимается. – Это ты убил моего дядю?!

Слова вырвались сами собой.

– Почему? За что?! – я почти задыхалась. – Я ничего не понимаю… Что вообще происходит?!

Гнев схлынул так же резко, как и появился. На его место пришло отчаяние – липкое, парализующее, хуже любого яда. Я лежала на полу, беспомощная, как пойманное животное. Гедион медленно зашагал по комнате. Его шаги были размеренными, почти задумчивыми. Он не смотрел на меня, будто я уже перестала быть главным в этом разговоре.

– Скажи мне, Виктория, – произнёс он наконец, – ты хоть что-нибудь знала о своей матери?

Я нахмурилась, пытаясь осмыслить вопрос.

– О чём ты говоришь?.. – прошептала я. – При чём здесь моя мать?

Он усмехнулся, не останавливаясь.

– Она не просто так бежала из Салема, – сказал он. – И не просто так забрала тебя с собой. Это было не спонтанное решение. Это было бегство.

Сердце забилось быстрее.

– О чем ты, – сказала я, но голос прозвучал слабо, неуверенно.

Гедион остановился и посмотрел на меня впервые по-настоящему внимательно.

– А ты что-нибудь знаешь о ведьмах, Виктория?

– Это всё глупости, – резко ответила я. —

Страшилки для детей. Байки, которыми пугают по вечерам.

Он рассмеялся. Громко. Искренне. Так, что смех эхом отразился от стен и заставил меня вздрогнуть.

– Мне очень жаль, – сказал он, всё ещё улыбаясь, – что ты так думаешь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.