Прекрасные времена. Часть 1

27 июня

Во мне всякое поле хорошо, всякое, я пою в нём и оно становится красиво - красиво! понимаешь ли ты это слово, - оно проясняется. И мне самому становится в нём хорошо, да, - хорошо. Я веселюсь, потому что я весел стал - во мне жизнь пробудилась и я хочу, чтобы ты знала об этом пробуждении. Я перестал значить то, незнаемое тобой поле, я перестал быть проективным компонентом твоей памяти и это сделало меня счастливым человеком здесь. Ах, да пойми ты, какая это радость.

Во мне вся воля есть ты, ты одна моя воля и я признаюсь в этом без утайки.

Слабое поле, Королева, - оно впитывает в себя какие-то образы и с тем идёт, не бойтесь этого в себе, всё прояснится. Звук созерцания не всегда бывает удобен в определённых масштабах мысли и потому приходится отказываться от приходящих состояний. Я думаю, это правильно, потому что неопрятность не есть признак воли в душе, это признак слабости звука. Я не стремлюсь уличить здесь чью-либо волю, я просто верю, что наше собственное поле способно сохранять себя в качествах, а это немало, поверьте и вы. Танцующий Бог стал на колени перед миром соблазна, а потом, выпрямившись, вдруг понял, что ступить негде и это огорчило его, а зачем, - рассуждал он сам с собой, - я становился на колени, ведь я бы мог и так это увидеть сам в себе. Нет, - не мог, Королева моя добрая, не мог он увидеть это прежде, чем поднявшись с колен, узреть этот мир в пространствах больших, идущих оттуда, откуда он сам пришёл сюда, к нам, и стал делать здесь то, что повелел ему Великий Пастырь пути. В нём всё согласно мнению о нас и парадокс в том, что мы это мнение разделяем на своеобразные огрехи, состоящие из множества мелких поступков, о чьей жертве в душе шла речь, доставшейся какому-то неведомому сиюминутному полю ради высшего смысла любви в нас и почему оно, вытолкнув эту жертву из своего я, перестало существовать как осязательное пространство, как полюс сознания, если угодно такой смысл привнести в эти мало образные поля, говорящие с нами на чуждом нам языке отсебятины, если хотите. Я думаю, что этот образ позитивного эго в нас не многим отличается от того поля, в котором оказалась вся суть судьбы дорогих сердцу минут. Что-то ищет, желая дознаться до существа дела, что-то хочет доказать себя как память лучшая. Как дырочка, просверленная в чащобы непредусмотренных судьбой я в нас… мы дичаем, - вот что я подумал о себе вдруг сам зачем-то, что с нами происходит, почему мы делимся сами в себе на пустующие парадигмы пути здесь, где мы, скажи мне на милость - где мы с тобой?.. есть я, есть ты также как я, есть что-то вроде куклы, в которую мы играем, называя её попеременно то я то ты, то мы вообще, то есть, я хочу сказать, что простая форма ощущений богатство в памяти, что проективные пересуды хороши сами по себе, что позитивное поле, в котором мы идём, есть память любви, площадь любви, поступок, совершённый однажды в этом поле, становится принципом воли в нас, в который мы рядимся, думая, что это мы и есть сами, что это наше я так выгодно определилось в нас само в качествах, что оно лучший порядок нашло и в нём сидит, как в супе хозяин супа, что мысленное эго само проявляет необходимые формы и тем довольно. Мне не нужно ощущений без тебя, мне не нужно быть правильным или фальшивить, сознавая себя ничтожеством там, где и быть-то не надо, в королевских покоях без осознания себя королём. Во мне калигула умер - истощился как память о претензии к состоянию я в себе есть мы тут, а зачем. Запредельные частоты чувствуют эти низменные токи и шарахаются от них, прости, они их не слышат как раз, они не присутствуют там, где эти токи идут, и не оспаривай. Не стоят эти мысли пробуждения, может быть, и ответа тоже.

Во мне какое-то силовое поле зреет тут, я ощутил его ясно сам в себе; оно проходит сквозь меня, оставляя следы в памяти рук, я чувствую их тепло. Комната смеха под названием я и А. закрывается, она не соответствует своему предназначению в настоящем времени, она становится прогулочным маршрутом для сознания и не видит того, кто в ней находится почему-то, она впустила много солнечных зайчиков, они затрепетали в отражениях, изгоняя мрак из зеркал моего я и оно стало видеть, что никакой комнаты нет на самом деле, есть большое неопрятное во многом пространство (мысленно загаженное) моей души в тебе. Жизнь есть отважное движение души в сторону света в нас, который мы ощущаем, - чувствуем как любовь, как прилив счастья в любом месте жизни! Я везде как бы зря оказался, я не хочу быть зря, напрасно, именно не хочу зря водить тебя за нос за собой, не хочу думать, что моя истинная сущность лежит за пределами понимания, нет этого предела. Есть я сам во всём этом странно восприимчивом поле нас обоих, от а до я, и сам это поле сознаю как некую данность для нас обоих, зачем эта данность существует в нас? Я слушаю небо, каскады воздушных тонов излучаются в наше с тобой поле, прими их вначале ты. Я хочу, чтобы ты сама поняла, почувствовала реальность их звучания в нас.

28 июня

Естественный путь любви сохраняет спокойствие, не давая силе выплеснуться наружу зря, то есть понапрасну тратить то, что предназначено для пути. В нас воля сооружает прекрасное здание, поверьте, это так, и мы сами стремимся достроить его до какого-то состояния в мыслях об этом здании, и мы сами бываем довольны или недовольны сооружаемым пространством в тенетах мыслей об этом строительстве здесь. Я свободен как мысль до тех пор, пока во мне катятся волны, пока они идут во мне, я думаю, становясь сам собой при этом.

29 июня

Я трогаюсь с места и вижу, как мимо меня идут поля, это они идут, постепенно уменьшаясь в пространстве мысли за мной, потому что я в движении, я двигаюсь, и тем живу, как если бы я был сообразен движению памяти и ничего не содержал иного в себе - как если бы я состоял из неё одной, но это не так; я не состою из одной памяти, как и ты.

ИЮЛЬ

2 июля

ул. Дружбы

Я снова с вами говорю об этом – эти мусорные пространства судьбы не пропускают свет; он идёт сюда к вам; идёт, и его ход есть веление души для вашего я сейчас. Мы с вами говорим на одном языке подопытных животных, когда, попав в зависимость от какого-нибудь камуфлирующего нас самих объекта воли, думаем, что мы сами этот объект, то есть получаем информацию от пространства в качестве этого объекта нашей воли, таким образом становясь в памяти своего я не тем адресом, которым мы являемся по сути. Волнение поля. Это аффект проявленного состояния мы, проективно идущего сюда в том числе от меня - от меня самого здесь в каком-то качестве близлежащего пространства хлеба в пути мысли.

Всё, что связано со мной в твоём я, является частью моих нот, моих звуков - о состоянии я не говорю; ты сейчас слышишь один звук, один тонко поющий звук я, для которого я сам его исполнитель. Вокруг простых форм, состоящих из несложных гармоний, находятся определяющие их поля, атмосфера этих полей бывает удобно расположена для существующего порядка воли, в котором она работает, - форма эта работает, как форма, как воздух, или некоторое количество звуков, извлекаемых из, например офени, их языка, могут испортить воздух пространства, последовательно отражая состояния самыми обычными словами, формами слов непонятного происхождения, для нас непонятного; так и это, длящееся сюда оттуда, преемственное злоречие составляет образ обмана, образ, туго закрученной фальши в объёме памяти, от которой надо избавлять своё я с помощью сознательных активных элементов памяти, сознательно активных, и строить их из психологически точных посылов в аккомпанементе памяти я здесь. То есть надо быть самоё собой в активном я и тогда фокус пространства будет проявлять здесь вернее настоящее время, я думаю так, в конкретных формах. В голосовом пространстве мы всегда существует какой-то определяемый образ света здесь; он-то и есть активное я, состоящее из немых форм, в которых лежат множественные образы того или иного поля взаимодействия имени пространства с его началом во внутренней объективации я, во внутреннем обозрении этого я как проекции памяти в пространство мы. Я чересчур сложно персонифицироваться, передаточное звено поле памяти я это место, или я это небо, я этот угол зрения, в котором проекции становятся моим эго, просто проявляя словесные облики или прослушивая их собой.

Давай двигаться дальше здесь, не вступая в конфликт с пространством мистерий звука мы как адреса нашего неба - ведь он ищет нас как настоящее время здесь. Твой А.

5 июля

Я готов служить моделью для тебя, честное слово. Мне хочется, чтобы ты нарисовала мой портрет, как это сделать летом. Я принципиально против смешения красок как мысленного образа моих минут в тебе, я хочу сделать тебе подарок, тот самый подарок, из которого следует, что я часть тебя самой, которая, как нельзя кстати, принадлежит нам вместе сейчас. То есть я постараюсь самостоятельно укрепить наши отношения, я так хочу это сделать, поверишь ли, мне самому жизненно важно это сейчас, потому что я настоящее время нашего эго (то есть того эго, которое касается нас обоих во мне) сделал виртуальным образом. Прости мне эту фанаберию, она от лукавого, я пожинаю плоды своих выволочек тебе, обледенелое это поле становится постепенно украшенным и нам не нужно, мысленно обращаясь друг к другу, говорить это оу!.. Оу, это я перед тобой, я сам перед твоим я, или – перед ним как я, прости мне эту фальшь, - какую фальшь, где фальшь, в чьих она руках прячется от меня сейчас, я хочу удалить её отсюда немедленно, понимаешь, я хочу закрыть её как источающее вонь зло. Это состояние вне планетарной силы - вот так пойми это. Оно приходит извне и зиждется на потенциально неправильном образе площади восприятия я, как так! а вот так. Все слова соединяются между собой наверху в единое поле образа я – все, как мысль об этом поле, они прилежат ему, создавая объект силы в нас самих, и мы, столь отрешённые сейчас от тех сил воспринимающего нас пространства воли в наших эго, которыми мы управляемы бываем в чистоте звука как настоящее время, можем только сами в себе сообщаться с ним как проекции в память, похожие на тебя, или на меня. Я говорю с тобой об этом сейчас, когда наша память открыта друг для друга, лучистое поле ложится пятнами на наши умы и они постепенно прозревают, становясь прозрачными, открытыми для восприятия. Ум это поле согласования, для согласования воли неба в нас и нашего я-здесь. Это открытое небу наше я-здесь, свету неба. Феномен мысленное поле, которое окружает нас с тобой, когда мы говорим оно таинственно светится, и я волнуюсь, объятый этим свечением.

7 июля

Доверяешь ли ты мне, хочешь ли ты знать об этом доверии так, как знаю я о тебе - как знаю я о твоих правах на меня. Сегодня хороший день, он наш, весь этот день наш. Мы сумеем пройти его с честью для нас обоих. Я задумался, признаюсь тебе, об обыкновенных вещах, о пределах искусственности в формах сознания, о наших я здесь, о превосходстве мастера. Интуитивно мы ощущаем этот мир совершенным, и мы стремимся постигать эту тайну совершенства, постигнуть эту тайну сознания как превосходную степень души.

10 июля

Зеленоградская

где происходят эти события? скажи мне, я хочу понять их сам. Во всём этом есть малая толика чудес /…/.

ул. Дружбы

Надо быть вместе, - это я сказал тебе сейчас во сне, это я имел в виду, настаивая на продолжении разговора о случайности выбора в нашем я, случайности неслучайного. Не совсем точное высказывание, похоже на надкушенный плод, я думаю. Но дело в том, что я имею представление об этом плоде, как и ты. Простое проникновение в сущность сознания не имеет значения, не имеет последствий, не имеет результата как состояние мы везде, то есть оно становится потребой обманутого сердца, которое не всегда понимает с кем или с чем имеет дело, имеет что-то общее, я думаю так, срединное соединение - лучший путь для такого поэтически оправданного сравнения души неба.

11 июля

Мы идём по бульвару, осень; мы идём по бульвару вместе, мы хотим понять, что нас ждёт - что нам приготовлено в этой жизни для нас, чем мы являемся для неё сами, приложением к её источникам?.. присутствием в памяти?.. проектирующей в нас свои формы, или мы катаемся в космосе на велосипеде, велосипедах, отключив сознание, и мысленный шар, в котором наши лица бегут в облаках сознания, плавит эти строчки; мы конкретные люди и в нас есть жизнь, наша, к которой мы привязаны как сознанием, так и требовательностью настоящего времени пути тут, настоящего, определяемого нами самими созидательного пути, а что здесь происходит и как это понять, да и возможно ли это понять как-то, хотя бы мало-мальски учреждающее начало.

Вот что я думаю, постижение пространства тайны во многом есть способ уйти от пути во вне - ты послушай меня, пожалуйста, перед нами не совсем обычное поле; оно засеяно горохом, можно сказать, то есть оно не имеет никакого вообще смысла, тайного или не тайного, оно просто растит горох, как категорию смыслового звучания, и что же происходит со способностью мысли души порождать эти образы в качественно несостоятельных пространствах?.. - ну потому что они таковы.

12 июля

По какому-то странному стечению обстоятельств я сегодня не стал говорить нам надо встретиться во сне ещё раз. Это означает взаимодействие структур памяти в порядках воли. Надо почему-либо жить вместе, я не смогу объяснить это тебе, пока ты сама на каком-то витке не выведешь свою память из этих структур, тогда сохраняемые качества пространства соединятся и станут образами сознания для нас, тогда они сами осознанно, уже осознанно обнаружат нити, соединяющие нас здесь, как принцип воли, может быть, - как принцип сознательной воли, а не кажущегося во сне состояния я как ты. Мне многое предстоит проявить в сознании я как ощутимое для воли - как ощутительное для воздуха наших минут, и не требуется никаких доказательств для этого, - пойми, никаких; это есть то. В памяти я бывают отклонения от строгих форм сознания, они бывают как раз там, где мы не даём себе труда идти с прямо поднятой головой, где мы стараемся подытожить, а этого как раз не следует делать, подытоживать не следует, потому что подытоженное становится частью воли нас самих тут и мы структурируем свои я в верховьях так, что они становятся малой долей там (да, там), а это неправда, потому что там они как раз ею не были. Они были там нашим началом, это есть то они там сейчас, и как мысленное эго может обойтись без суда, то есть без памяти, взаимодействуя с одной лишь волей пространства о себе, так и я может оставаться без взаимодействия в состоянии мы с полученным результатом, потому что оно способно это делать, пойми, оно способно сохранять свои качества во всех видах пространства, во всех его определяемых нашим сознанием структурах настоящего времени, в котором мы живём вместе как ты и я одновременно во всей этой суете, сутолоке образов и идей. Да, - идей, обрастающих предметностью здесь в каком-то роде предметности этой, да.

Вам необходимо трудиться в разряде воль настоящего времени я; это качественное понятие, которому следует отдать предпочтение и не искать себе замены, то есть не предлагать пройти этот путь кому-либо ещё, я думаю, он ваш, и ничей более, надо просто понять, где движется это небо состояний, пространственных состояний обретаемых форм сознания в нас. Мы малозначимы для него как будто, но поэтически мудрый образ говорит обратное, пространство памяти выращивает эти цветы состояний, чтобы плод был сообразен сознанию, а не судьбе того или иного мысленного образа в нас самих, которому суждено проявлять формы этого сознания как ответ на явленное поле в нас самих. И вам и мне, представьте, надо выяснить причину состояния мы как пространства ответа на согласованные образы наших я, в которых память находит содержащиеся в них, может быть, конкретные формы пространственных объектов; откуда они.

14 июля

Я постоянно думаю о вас в каком-то смысловом оттенке, которому имя - наивно говорить сейчас об этом. Мне хочется, чтобы вы чувствовали себя вправе сохранять цельность этого я сейчас, и это лучшее состояние мысли.

Великие любовники создавали великие времена, создают - великие миры от них происходят, визуальные пути мира в любви, соединяющие двух, двоих, и этот путь становится видимым пространством здесь, в нас самих; он, этот путь предполагает состояние души, в котором выражена та проекция памяти в нас самих, которая приводит к ответу \/. Вот этот ответ: я это ты во мне и вместе мы мир, мы создаём его своими телами во времени пути наших я, в которых он отражается как часть вселенной души всего мира любви, и ты становишься его частью вместе со мной здесь. Как мучителен образ света, когда он скрыт, когда он не видим, а я знаю что он есть с нами везде, этот образ, прости мне эту жизнь во мраке неведения о Тебе, Господи, прости, я прошу Тебя. Я не обретаю тебя, я теряю эти тыщи единиц сознания, от которых сберегла тебя судьба во мне, она сделала это качественно иным состоянием души нас обоих, она сотворила твой мир во мне в единственном числе и стала делить его между нами здесь. Я настоял на своём воплощении для тебя в радости зорких волн, в их малой части наших я для нас самих, и это не покажется тебе странным когда ты увидишь освобождённый свет души здесь, в этих строчках сознания нас, то есть в их позитивно проявленных силах. Макрокосм дышит, слушай его дыхание в себе, это жизнь света в нас. Мне хочется, чтобы ты слышала его дыхание здесь как волну радости для нас обоих. Душа смотрит вверх и видит там то, что она хочет знать - свет сознания. Я говорю это, а сам думаю, как мало знать эти слова, как мало чувствовать их поток в своём я, как мало просто быть любящим сердцем, чтобы почувствовать эту волю как веление нести заботу о памяти сознания в нас самих – о памяти перечувствованных живых миров как Богу угодных времён чьих-то я в нас, я задел живую струну, и она зазвенела здесь, я не умел играть на этом инструменте, я не знал как его берут в руки, чтобы извлекать звук и вот он стал петь; да, по-настоящему петь здесь во мне, он сам научил меня играть на нём во мраке этой ночи нашей любви, в которой я жил долгое время, неосознанно чувствуя твоё присутствие в себе как делателя моего я. Я чувствовал какое-то пространственное движение во внутренних мирах, сообщавшее мне о чьём-то присутствии в моём я. Намного позже я догадался, что ты есть истинное познание этого мира в любви; я хотел бежать от тебя, скрываясь от лика зари, я сознательно делал действия в противовес твоему я, позорящие тебя.

Что-то должно осветить это пространство сейчас, какая-то фигура.

Простите мне эти слова, они всуе сказаны были.

Думая о вас, я проявляю сейчас некую форму сознания вверху.

19 июля 1

1.

Благодарю вас за этот разговор и за ваше терпеливое участие в нём, мой добрый Учитель, ведь этот туман обрастает памятью, и становится виден, как вы сами изволите понимать эту историю? если вам угодно будет сказать мне об этом понимании.

В нас некоторое пространство света защищается от нападения и мы чувствуем некоторое сотрясение ауры, я думаю, потому что она вибрирует в ответ на образы посылы, из-за которых весь сыр бор. Разум отчётливо знает своё право и ему не надо мешать осуществлять его здесь, в нас он предполагает настоящее время всему произвольно выдуманному и потому определяемое пространство, находясь в состоянии созерцания относительно зеркала разума здесь, может быть несколько выгнутым, так сказать, отражаясь и отражая в пространство опять-таки неадекватные помыслы, охарактеризовать которые я не берусь, Королева моя, их проще удалить простым движением мысли сердца я вас люблю, направленной тому, кто в этой любви нуждается, ох, как нуждается, постепенно уменьшаясь в размерах от неприязненного чувства отстранённости, обделённости даже, если хотите, в настоящем времени своим я-здесь. Что за фокус! - воскликнули вы, определив этим восклицанием собственно то, что я стремился для вас обозначить - именно фокус, означающий настоящее время как проявленное мы здесь во всём своём я. И даже это, поэтически сложенное пространство, не даёт о нём представления в нас, а скорее размывает края неба в контурах движущихся объектов сознания здесь. Что даёт нам память, то мы и несём с собой, и это правильно, Королева моя, вот только что она нам даёт мы с вами вправе знать. Я осязаю этот мир своим я, и я настроен лукаво, видя как мои поля обедняются горохом, посеянном в нём\/ вместо воли Божьего сознания, или необходимого для меня же самого могущего здесь быть смирения с состоянием я в воле Божьего ума сеять горох, а не иную какую пищу, и таким образом состоять в необходимом совершенствовании своего я здесь, а не обеднять его простым перебиранием зёрен, от которых, может, и голова кружится, а разума не прибавляется, не говоря уж о чувстве меры, соразмерности и прочего достатка ума. Но нам с вами надо выбросить вон все эти представления о прелюдиях к неимоверно высокому слогу. Я, кажется, успел нахамить, не слишком задумываясь о сказанном всуе вслух, но вы, слава Богу, не заметили, обращая внимание только на то, что до вас самой касаемо, а между тем краснота щёк выдаёт меня с головой вам, Королева, как если бы я был вправе толковать только что полученное вами письмо, а вы его не читали, оказывается. Ох-хо-хо, придётся ждать. Во всём моём я нет ни одной лишней минуты, с которой я мог бы расстаться ради пространства выгод во всём этом не осязаемом мной поле сомнительных царств любви, в которых цветут вышесказанные цветы, истощающие волю я как память о пространстве мы; далее я пойду пешком, потому что необходимость внятного обозрения очевидна нам обоим, я думаю. Мне бы хотелось помочь вам осознать простое свойство поля выращивать. Оно обладает им как ипостась Бога в нашем я выводить в осязаемое пространство то, что лежит до поры втуне и кажется не существующим вовсе, или спрятанным от сознания в пустующих проулках души. «Нам надо быть вместе» говорит вам А., отдуваясь за свои проделки в конъюнктурных сферах. Бесполезно шутить на эту тему, он вас просто не поймёт, его ум сомнёт любое пространство в шелуху образов, чтобы выявить единственно возможно решение здесь, для которого он создан.

Значит, шутить нельзя.

Можно! можно шутить, и даже необходимо это делать, погодите минут пять, я соберусь с мыслями.

22 июля

Зеленоградская

Вот послушайте здесь. В некоем царстве в некотором государстве жил-был царь, царство его было небольшое, а государство и того меньше. Показалось ему однажды, что в его владениях недостаточно много воды, а надо, чтобы её было больше. Чем больше воды, тем мягче климат, как водится. Так вот этот царь решил добывать воду, сообразуясь с возможностями своего царства и стал назначать [называть? мож.б.] водоискателей, которые сами знают где берега рек становятся малыми озёрами, чтобы ими обеспечить своё царство и, запрудив затоны, создав плотины, он стал заливать своё царство водой. Искатели воды стали уговаривать его (царя то бишь) надлежащим образом соединить между собой образующиеся озёра воды, чтобы реки, из которых они происходят, могли наполнять их водой по мере высыхания озёр, так как постепенное увлажнение климата способствовало смягчению нравов, то царь нашёл целесообразным слияние, и вот реки насыщали водами этот край, постепенно создавая ландшафт и озеленяя пространство по берегам. На памяти этого царя было пять простых истин учиться, стремиться, упражняться, осваивать и сохранять соединённое в пространственном образе. Долго ли коротко ли, но только стало его царство совершенно иным. Немного забегая вперёд скажу, что оно и сейчас существует в том виде, в каком создал его тот царь, сам.

23 июля

Я безудержно жгу свечи во всём пространстве, в котором мы есть, то есть ты и я.

Какая странная иллюзия - как будто мы когда-нибудь объяснимся между собой, а ведь это объяснение уже было.

Мы не имели души в том времени, мы просто присутствовали здесь в огнях своих я. Я должен говорить с тобой сам от себя. Мне не хочется ничего повторять здесь о том, какое состояние души в нас проявляет свет, проявляет его в нас самих. Я только подумаю о нас двоих в твоём я сейчас и мы сможем, наконец, объясниться, как ты считаешь я способен любить дверь, или не дверь, а бессердечное нечто. Я ведь думаю об этом постоянно, и кажется, уж всё передумал, что нашлось на эту тему, только это всё не то, оно обрывается, и мыслительный процесс начинает водить по кругу мои мысли, я только успеваю обозначить их каким-то числом или свести на нет, чтобы они не морочили мне голову сейчас. Мне память изменяет с тобой, вот что я понял, я вспоминаю обрывки фраз, произнесённых когда-то слов и становится не то чтобы не по себе, а как-то неуютно в душе, зачем я говорил то тебе, что мне самому ничего не стоило произнести в тот момент, ну и оно ложилось в твою память как я-здесь, как некая позиция моего я в тебе, а обратись ты ко мне тогда…