НЕ ВЕРЮ

Мгновение она смотрела ему в глаза. Не ожидав, что он так легко себя поведет. Так непринужденно и естественно.

Он застал ее взгляд. Заинтересованный, пытливый. Видел, как она изучала его. Его самого. Её зрачки, её чертовы зрачки были огромными.

– Спасибо. – не подумав, она протянула руки, чтобы взять кружку и коснулась его руки. От этого побежали мурашки. Прикосновение было таким нейтральным, но одновременно обжигающим. Саша на мгновение замерла, ощущая его горячую кожу рук под своими прохладным ладоням. Она смотрела в кружку перед собой, на свои ладони и его руку.

Улыбнувшись, она подумала, что в сценарии для этого избитого кадра точно была бы реплика «снимите номер». Но они уже в гостинице! И она уже СТОЛЬКО раз ясно и четко предлагала это!

– Всегда пожалуйста.

Рассматривая как она едва улыбалась и внезапно перестала, он осторожно отпустил ее кружку и отошел варить кофе себе.

Саша внимательно следила за Денисом, делая первый глоток. Кофе был вкусный. Аромат напитка наполнил всю комнату. Как и Денис, напиток словно стал главным объектом в этом пространстве. И Саша продолжала следить за мужчиной. За движениями, мимикой. Однако она кожей ощущала, даже не глядя на нее – он тоже следит за ней. Следит за ее реакцией. Это было странное мгновение существования в одном пространстве под взаимным пристальным наблюдением. Это было животное ощущение, когда все инстинкты сосредоточены только на одном – своем противнике и попытке понять, что происходит.

– Я хочу снять этот фильм. – ее слова прозвучали тихо и уверенно. – Если придется терпеть тебя, я потерплю.

– Я это понял. Четко и ясно.

Денис повернулся лицом к Саше, но не стал подходить, а просто прислонился к столу, присев и держа в руках свою кружку.

Они сделали по глотку, глядя друг на друга с безопасного расстояния.

– Кофе хорош.

Саша сказала, снова едва улыбаясь. Держа кружку обеими руками, отпивая и вдыхая вкусный аромат ей становилось комфортнее с каждым глотком. Кофе всегда спасал ее и давал сил. Словно волшебный эликсир.

– Спасибо. Твоя кофе-машина очень старалась.

Денис едва кивнул на аппарат, в его словах был холод, но и странная непринужденность.

– Саш… – в его голосе вдруг появились серьезные и едва надменные интонации. – Я понимаю, что ты писала это не для меня. Я понимаю, что ты не хочешь видеть во мне своего персонажа.

Девушку словно обожгло изнутри. Стало вдруг тяжело дышать, и она всеми силами пыталась не показать этого. Он заблуждался. Она уже видела в нем своего главного героя. Уже только в нем его и видела…

– Но я… мне кажется, я чувствую его. – он не знал, как ещё до неё достучаться.

– Я хочу посмотреть на твои татуировки. – не меняя легкости в голосе, она прервала его, не отводя от него своего взгляда. Она снова ощутила этот восторг от возможности управлять реальностью её сценария, её проекта.

Денис судорожно обдумывал, пытаясь понять, что нужно сделать. Раздеться? Или это просто… это было… что это вообще было?! Она каждый раз меняла тему, уходила от разговора и не желала обсуждать сценарий. Как бы он не пытался. А он очень пытался! Ему даже впервые пришла в голову мысль, что может… нет смысла пытаться работать с НЕЙ.

– Мне снять толстовку? – ему вдруг стало неуютно. Его часто заставляли раздеваться. Его не смущало быть исполнителем, но сейчас это было иначе. Не с ней. Не с этой девочкой! Не после всего этого!

Саша молчала в ответ и ждала, глядя на него. Почему-то она не могла заставить себя ответить ему и сказать «да». И боялась! Внутри всё время был этот щемящий страх, что её оттолкнут, откажутся что-то делать. Ведь он уже отталкивал её. Она уже «предложила» ему себя. И не раз! А он игнорировал. Отталкивал. И девушка напряженно молчала.

Хотя сейчас её просьба была лишь попыткой прочувствовать своего персонажа. Дать её вымыслу реальную осязаемость. Она не думала, что просит «РАЗДЕТЬСЯ». Она хотела увидеть его татуировки, которые можно было бы вплести в сюжет сценария. Она ощущала предвкушение от возможности управлять реальностью своего сюжета. Это было очевидно ей, но она не понимала, что это нужно было лишь проговорить. И она продолжала молчать.

А Денис расценил это как приказ. Как требование, которое он ОБЯЗАН выполнить. У него было четкое осознание – её не волновали его границы, его желания или мысли. Она потребовала и ждала беспрекословного выполнения ЁЁ воли. Он ощущал это давление, которого раньше никогда и ни с кем не ощущал.

Мужчина, продолжая сидеть на краю стола, медленно поставил кружку рядом с собой на стол, и так же медленно начал снимать с себя толстовку. Он не успел этого сделать, как Саша вдруг оказалась рядом и коснулась кончиками пальцев тату на его груди.

Она в опасной близости встала у него между ног и оставалось совсем небольшое расстояние между ними. Она игнорировала это, лишь увлеченно изучая татуировку.

Три единицы римскими цифрами.

Осторожно отложив одежду в сторону, он рассматривал, как она погрузилась в это исследование.

Его дыхание стало тяжелым, но девушка этого не замечала. Она не только рассматривала, но и трогала, поглаживала, выводила своими нежными пальчиками узоры на его груди. Она казалась хрупкой и беззащитной. Поэтому, чтобы отвлечься – он решил рассказать, когда, зачем и почему сделал татуировку, которую она рассматривала. Это было приятно – вспомнить. И не думать о НЕЙ.

– Это… дата… Я её сделал…

Но Саша резко перебила его.

– Я знаю. Нет. Это треш.

Одно её слово. Всего лишь одно чёртово слово окатило его ледяной водой. Денис, прекрасно зная английский и разговаривая на нем, точно знал значение этого слова.

МУСОР. Уже было не важно, что она использовала это слово, просто чтобы озвучить, насколько была бесполезна его история в контексте сценария. И он не услышал, не понял, не осознал, что она ЗНАЕТ историю его татуировки. Знает личную историю, которую он никому не рассказывал и не озвучивал.

Сейчас он услышал только одно.

ТРЕШ.

– Мой сценарий мрачный, трагичный, жестокий. И история твоих татуировок будет такой же.

Саша вдруг споткнулась на полуслове, подняла взгляд и посмотрела на Дениса.

– В смысле… историей татуировки героя.

– Да. Я… так и понял. – почему-то он произнес это полушепотом, боясь спугнуть её или её мысли. Одновременно его раздавило осознание: как глубоко она проникла в него. В его мысли, сознание и теперь – его личную жизнь. И это вызывало в нем волну негодования. Личная жизнь – была только его личной жизнью! А не… ТРЕШЕМ!

Вдруг Саша буквально услышала своего героя. Его голос. Его интонации. Едва хриплый, низкий, полный уверенности и в то же время немного растерянный и даже мрачный. Она замерла от неожиданности.

– И… какая история МОЕЙ татуировки?

– Разве это не очевидно? Мне просто нужно кого-то убить, например, твоего единственного любимого, родного человека. Сделаем красочный флешбэк. Достаточно будет загримировать татуировку в первой сцене с обнаженкой, а потом вогнать сцену, как ты набиваешь тату. И всё.

– Так просто… – Он пытался осознать, как один из самых счастливых моментов в его жизни стал самым разрушающим. Как легко она обратила всё в боль. Он ясно осознавал, что это лишь вымысел. Но его раздирало от того, что все увидят эту татуировку и воспримут ее… как его боль, а не радость. Что ему нужно будет показать ВСЕМ, что это его трагедия, а не счастье! И это навсегда останется как клеймо на нем.

– Да. Будет еще более эпично, когда героиня обнаружит эту татуировку. Сделать и для нее это ключевой датой. Это будет идеальным дополнением.

– Я не могу. – Денис вдруг резко попытался отодвинуть от себя девушку. – Это слишком.

Он не мог просто отпихнуть хрупкую девушку, стоящую пред ним. Поэтому взял ее за предплечья и с диким напряжением осторожно, медленно отодвинул, едва сдерживаясь.

Она отступила назад, не понимая – что произошло. В её глазах мелькнуло что-то детское и растерянное – будто у неё отняли игрушку, которую только что дали. Он просил, требовал, настаивал обсудить сценарий. И когда она наконец решилась, даже предложила, как сделать персонаж Дениса единым целым с ним самим – он ее отталкивает?

– Ты же сам хотел? Ты сказал, что это твой персонаж. Ты…

Саша с удивлением смотрела, как он быстро взял свою толстовку в руки и пытается её расправить, чтобы надеть.

Его окончательно захлестнуло осознание, что он не просто актёр, а материал. Бездушный, обезличенный материал. Материал, чья реальная жизнь должна быть раздроблена, раздавлена и перемолота многотонными жерновами в сюжет. В ЕЁ сюжет.

Раздался стук в дверь. Не понимая, что произошло, Саша быстро шагнула к выходу в коридор, но замерла перед рассыпанными листами сценария в небольшом коридорчике её номера отеля. Заставив себя пройти прямо по страницам, она оказалась у двери и открыла ее.

– Я узнал, что ты не послушала меня и сбежала! – в дверях стоял Юрий Викторович. Не заметив Дениса, он шагнул внутрь гостиничного номера. – На звонки не отвечаешь! Хорошо хоть у секретаря была информация, куда тебя заселили!

– Я не сбегала. – девушка неуверенно произнесла, пропуская неожиданного гостя внутрь.

– Что это у тебя за творческий беспорядок? – босс смотрел на пол, переступая через листы. Оказавшись в комнате, он замер на полуслове, глядя, как Денис надевает свою толстовку. – Твою мать! Денис! Какого?!

– Ты не так всё понял. – Денис суетливо натянул на себя толстовку и повернулся к Юрию. Его голос звучал тихо и отстраненно.

– Серьезно? – босс кинокомпании повернулся к своему сценаристу. – Саша? Моя хорошая?! Но ты то?!

– Юрий Викторович. Мы только обсуждали сценарий. – ее голос звучал холодно.

Сашины мысли были заняты тем, что ее сценарий так пренебрежительно валялся на полу. И более того – ей приходилось ходить по нему. Просто смотреть было невыносимо. Но и встать на колени при двух мужчинах… ползать по полу и собирать листы сценария – она не могла себе позволить.

– Серьезно?! – оба мужчины посмотрели на девушку и одновременно это произнесли.

– Ничего не было. Если бы было… стали бы мы заморачиваться и заправлять кровать? – в ее голосе была холодность и уверенность.

Юрий Викторович и Денис, они оба медленно перевели взгляд на кровать.

– А я думаю, что вы просто не успели даже пройти в номер. А потом ушли в душ. И вот тут появился я! Уж «извините», что прервал! – босс сам не понял, зачем он так саркастично и подробно объясняет всё происходящее в номере.

– Ладно, хорошо. – Саша медленно и уверено отвечала, понимая, что спорить сейчас бесполезно. И по большому счету она добилась того, чего хотела. Фильм снимут. Денис сам отстранился от нее. А если и будут слухи, то наплевать! Она продолжила говорить надменно и нахально. – Да. Я затащила Дениса к себе в номер и изнасиловала. Насиловала долго и качественно. Мне понравилось. Он хорошо справился. Было очень… насыщенно. Например…

Где-то в глубине подсознания страх, возмущение, негодование – заставляли её атаковать. Жестко, грубо, беспощадно. И нахождение двух мужчин в её маленьком номере отеля – давило физически. Она ощущала это слишком ясно и четко. Девушка едва заметно поправила халат, проверяя надежность завязанного пояса.

– Так. Стоп… Стоп! Это была лишняя информация! – босс резко прервал ее, поняв, что Саша сейчас начнет рассказывать пикантные детали. Вот только смачных подробностей ему не хватало! Ему не хотелось вмешиваться и разбираться. Девушка выглядела уверенно, а его друг был на удивление тихим и даже… покорным? На данный момент это не мешало проекту. Босс продолжил более мягко. – Вы уже оба взрослые и адекватные люди.... Давайте вы сами… без моего участия.

Юрий Викторович машинально обдумывал, как сработаются эти двое. Как будет взаимодействовать это живое, горючее, опасное и дорогое сырье. И уже прикидывал убытки от возможного срыва контракта с Денисом, сравнивая их со стоимостью замены сценариста. Цифры говорили сами за себя. Но и терять талантливую девочку ему не хотелось. Отступить и не вмешиваться – не было трусливой попыткой сбежать или избежать решения. Всё было ясно. Это было решением дать этим двоим разобраться самим. Шанс был минимален, но был.

Саша бросила взгляд на Дениса и осознала, что не понимает его реакцию. Он не спорил, но и не поддержал её. Она не понимала, о чем он думает и чего хочет. Ей так просто было залезть в головы своих героев, в их мысли, эмоции, желания. А сейчас – Денис был далеким, непонятным чужим. Ее метод #sign3Wall продолжал выдавать жуткий сбой.

Она перевела взгляд на босса, и тут всё было очевидно:

#Глаза – избегает прямого взгляда.

#Рот – напряжённо улыбается

#Руки – поправляет воротник.

Юрий Викторович был как открытая книга – он не хотел в это влезать. Отсюда и этот нервный жест с воротником, и взгляд в сторону. Он явно считал секунды до своего побега.

– Могу еще раз повторить: я готова с ним работать.

– Отлично. – Юрий Викторович ответил сдержано. Он сам не понимал, зачем полез сюда. Вроде бы проверить свой «актив» – и сценариста, и звезду. Его секретарь сняла для Саши этот номер, поближе к офису. Поэтому как руководитель, он просто хотел убедиться, что проект не затормозит. Удостовериться лично, что инвестиции не горят. Но сейчас это выглядело идиотизмом. Сейчас его дело было сделано – он свел двух продюсеров. Актера и сценариста. Но что-то было не так.

– Именно так. – Саша ответила, а Денис понимал, что его она не просто вывела из себя. Девушка унизила его перед Юрием. Она искажала реальность. Уродовала происходящее. Обесценивала. И это вдруг стало еще более оскорбительно.

Для Дениса её слова не были защитой – только нападением. Унижением. Искажением реальности в угоду её правде. Мысль о том, что она может чувствовать себя голой и уязвимой в этом халате, даже не мелькнула. То, что она могла дискомфортно чувствовать себя одна в номере отеля с двумя взрослыми мужчинами. Перед двумя мужчинами, которые были для нее недосягаемыми Богами на Олимпе.

Он видел перед собой не девушку, не сценариста, а Силу. Давящую, обезоруживающую силу, перед которой его собственная ярость оборачивалась странным, позорным подчинением. Денис хотел дико избавиться от этого чувства! Стряхнуть с себя… даже смыть! Всё внутри закипало, но он не показывал этого.

– Тогда… думаю, в моем присутствии нет необходимости. – Юрий Викторович попытался пройти к дверям.

– Стой! Я с тобой! Мне нужно кое-что обсудить. – Денис быстро среагировал, впервые участвуя в разговоре.

– Да? – босс удивленно ответил, но не стал спорить. – Хорошо.

Саша наблюдала за мужчинами. Она испытала невероятное облегчение, что Денис собрался уйти.

Мужчины уже были около открытой двери, как Денис вдруг обернулся. Но девушка видела только огромные мужские ботинки, которые топтали её сценарий.

– Подожди, я сейчас. – Юрий кивнул в ответ и вышел из номера.

Денис быстро подошел к Саше так близко, что почти касался губами ее уха, начав говорить.

– Я не твой пустой сосуд, который ты наполняешь своими иллюзиями. – понизив голос, он злобно шептал. Уверенно, четко, не торопясь, но и не растягивая паузы.

На мгновение она ощутила облегчение, чувствуя тепло его тела и его запах. И то, что он отгородил её от этой ужасной картины перед глазами – её сценария, разбросанного на полу.

Однако каждое его слово, словно удар хлыста, звонкого и мощного – методично уничтожало эту иллюзию безопасности.

– Ты слабая, беспомощная и наивная глупышка. Если ты написала один хороший сценарий – это не означает… Ты всего лишь сценарист. Никто. Ты не Царь и Бог киноиндустрии. Я слышал твой разговор с Юрой… – В его голосе была надменность, уверенность и дикая злоба. – Слышал, как ты прогнулась и согласилась сделать всё, чтобы я был в проекте. Так что весь твой фарс глуп и бесполезен. Я точно знаю, что ты готова на всё. Что ты сделаешь для этого всё! Посмотри на себя. Ты затащила меня к себе в номер, где ты голая и доступная. А теперь предлагаешь себя как дешёвка! Я не твоя игрушка. Не твоя вещь и не твоя собственность. Никогда больше не смей видеть во мне только своего персонажа. Это ты игрушка в моих руках. Это ТЫ сделаешь всё, что я скажу. Ты поняла?

Саша не могла думать ни о чем. Её сознание словно потерялось во тьме. Тьма обволакивала ее, пожирая снаружи и изнутри. Как вспышка, её пронзило осознание – он был в офисе, когда она разговаривала с боссом по телефону! Он стоял в дверях и всё слышал! Вот почему так странно секретарь смотрела на него! Секретарь просто застукала его в дверях конференц-зала, когда Саша говорила по телефону! Чертова привычка говорить по громкой связи!

Он едва отодвинулся и посмотрел ей в лицо.

– Ты поняла?! – его голос звучал еще тверже и требовательнее.

Её сил хватило только лишь немного кивнуть в ответ. Она даже не могла поднять голову и посмотреть ему в глаза. Только лишь бы всё это закончилось. Как можно скорее. Последнего заряда ее внутренней батареи хватило только на этот кивок. Он словно выдернул шнур её питания быстрым мощным рывком, по-варварски выдрав с розеткой из стены. И унизительно бросил у ее ног. Он словно выкачал всю её энергию и перекрыл доступ к новой. Она не поняла и не зафиксировала, как он развернулся и ушел.

Денис закрыл за собой дверь гостиничного номера Саши, не поняв, как он оказался снаружи. Как вытер ладони о джинсы, казавшиеся перепачканными в чем-то липком. На мгновение он замер, пытаясь притормозить внутри какую-то бешеную гонку вперед. Его что-то заставляло сметать всё на своем пути, не давая остановиться. Он не контролировал свои слова, не контролировал свои действия.

Неуправляемый хаос внутри заставлял действовать бессознательно. Но даже осознав, еще внутри номера отеля… еще когда только начал говорить все эти ужасные слова – он уже понимал: он не может остановиться. Он должен сказать. Даже если это было дико неправильно. Впервые в жизни он четко ощущал, чего делать не должен – и не мог не сделать.

И мужчина даже не понимал – КАКОЙ механизм он сейчас запустил. Какой по мощи движок только что безумно взревел, набирая огромные обороты.

Внутри Дениса бушевали эмоции, заглушая логику, адекватность и любое рациональное поведение. Он не понимал, как эта девушка вообще смела так с ним разговаривать и вести себя. Она как вирус проникла внутрь и атаковала все его системы функционирования, вызывая ярость, негодование, непонимание и дикое раздражение.

Он уже жалел, что сорвался. Это было непозволительно, непрофессионально и жестоко. Мужчина четко осознавал, что был не вправе – но эмоции были сильнее. Легко говорить «так делать нельзя» – когда ты спокоен, рационален и отстранен. А когда внутри всё сгорает от непонимания и возмущения – это невозможно.

– Фак! – он выругался, даже не понимая, что говорит негромко, но вслух. – Она просто сценарист. Она всего лишь сценарист! Глупышка переживет это… Переживет.

– Чего застрял? Ты идешь? – голос друга, раздавшийся из конца коридора отеля, выдернул его из хаоса эмоций.

– Да… Да! Иду. – и Денис шагнул прочь от двери гостиничного номера.

Оставшись одна, Саша ещё некоторое время стояла и смотрела на закрытую дверь номера. И на страницы, разбросанные по полу в коридоре. Её энергии сейчас хватало только на базовое функционирование. Стоять. Смотреть на дверь. На пол…

Слишком много и очень быстро всё произошло. Слишком. Она буквально пять минут назад стояла в офисе босса, а сейчас была одна, под этим жутким грузом событий и даже не пыталась осознать, что произошло. Не могла.

Не понимая, что она делает, Саша медленно опустилась на пол. Словно стекла вниз и встала на четвереньки. Она ползала по полу и собирала по одному листы своего сценария.

Собрав всё, девушка села прямо на полу в коридоре, расправила страницы и прижала к себе, обнимая. Ее взгляд начал перемещаться по пространству номера, словно пытаясь найти что-то знакомое. Но вокруг были лишь пустые, чужие стены. Она едва покачивалась, словно пытаясь убаюкать пачку бумаги в своих руках. Внезапно её взгляд остановился на его кружке, оставленной на столе. Той самой, из которой Денис пил свой кофе. И в тот момент ей было так комфортно и приятно…

Но сейчас было очень больно. Больно настолько, что опустошало.

Она поняла, что сделала это. Она неосознанно слепила из него того, кто сможет сыграть её персонажа. Больше не нужно переживать, что тот, кто будет руководить съемками, не сможет заставить Номера Один показать ЭТО. Показать всю тьму и боль. ЕЕ боль. Как Актер – он будет идеален.

Саша внезапно с облегчением выдохнула, ощутив одиночество. Одиночество человека, который привык создавать миры, потому что не может справиться с реальностью. Это сладкое ощущение, которое было комфортным и безопасным. Её подсознание требовало избавиться от этой боли и дискомфорта. Но буря внутри, вызванная реальностью, страхом, недоумением, болью – сметала всё внутри нее. Единственным желанием было заглушить всё это. Забыть. Стереть. Удалить из сознания.

Отключение энергии привело к странной перезагрузке.

Встав с пола, она подошла к столу и осторожно протянула руку к кружке. Второй рукой продолжая прижимать к себе сценарий. Не допив, он оставил почти половину ароматного напитка.

Было ощущение, что она делает что-то неприличное. Но Саша была одна в номере. Она не просто это знала, она чувствовала это. И физически ощущала, как буря рассеивается. Как становится тихо и пусто. Уютное, комфортное ощущение одиночества согревало.

Дотронувшись до кружки, еще горячей, она взяла её, поднесла к губам и сделала первый глоток из ЕГО кружки. Потом еще. Она растягивала удовольствие, закрыв глаза.

Но как только она допила его кофе – девушка поставила кружку на стол и отвернулась. Она умела приходить в себя. Всегда умела. Она словно стирала из памяти всё негативное, оставляя только безопасные воспоминания.

Однако одно девушка знала точно. Она больше не приблизится к нему и не даст ему приблизиться к ней.

Саша аккуратно положила листы сценария на край стола. Надела большие наушники и привычно включила песню Jeny Vesna «Живи как хочешь». Переоделась в шорты и футболку. Некоторое время она плавно покачивалась, глядя в окно и вслушиваясь в мелодию. Ей нравилась эта мелодия. Этот бит и такое обволакивающее звучание мелодичного голоса. И этот диссонанс – нежного ласкового звучания и безжалостных требований текста песни. Требования общества.

Ей была созвучна каждая строчка песни. Каждое слово словно огнем выжигало всё внутри. Эти беспощадные, уничижительные даже злобные требования к ней… к любой девушке и женщине.

Невольно… с самого детства – она пыталась соответствовать всем этим требованиям. И она жила именно так. Всё общество, сами женщины навязывали это поведение. Свобода, феминизм – были иллюзией свободы. Ужасающей, кривой иллюзией. Ни одна женщина не была свободной. Каждая подчинялась уродливым стереотипам, вбитым в подсознание. Каждая вела бой не системой патриархата, а с собственным Я, выдрессированным годами подсознанием, которое жестко указывало КАКОЙ НАДО БЫТЬ для общества и мужчин.

Девушка даже не осознавала, насколько глубоко укоренилось это в ней. Эти требования – уже не звучали чужими приказами. Она сама приказывала себе голосами матери, бабушки, подруг, интернет-гуру. Думая, что это ЕЁ выбор. Это была выученная наизусть программа выживания в мире, который тебя… не любит.

И Саша понимала это где-то в глубине себя. Ясно и четко. Что ее не любят, что она не нужна. Девушка не анализировала, не пыталась понять – она просто чувствовала это каждой клеточкой. То, что заложили в нее с самого детства. Это было настолько привычно и знакомо, что казалось нормальным.

И звучавшая песня была не просто набором слов, а оглушительным потоком предписаний. Бесконечный, изматывающий список того, какой надлежало быть женщине. Любой женщине. Голос в наушниках шептал одно требование за другим, не оставляя ни секунды на передышку. Эти приказы требовали быть идеальной во всем: в быту, в карьере, а отношениях… во всем! Её тело, её эмоции, её время – всё должно было подчиняться чужим ожиданиям. Мужским ожиданиям! Ей велели улыбаться, когда тяжело, прощать, когда больно. И всегда, без права на усталость – соответствовать.

А потом, сквозь этот гул, прорывался срыв. Короткая, но яростная команда остановиться. И главный ответ на весь этот шквал требований – жить по своей воле. Один-единственный, но бескомпромиссный призыв оставить её в покое. Саша сама не понимала как, но этот единственный призыв действовать по СВОИМ правилам, программировал ее подсознание, давая невероятную силу.

И снова список продолжался, диктуя, как ей следует выглядеть, как себя вести, как совмещать несовместимое. Но теперь, после каждой порции абсурдных правил, звучал тот же самый освобождающий рефрен, набирая силу с каждым повторением, пока не обрушивался финальным, исчерпывающим ультиматумом.