НЕ ВЕРЮ

Физически она ощущала его присутствие и даже запах. То, что он стоит сзади и закрывает ее от всех и всего. Как гора, глыба за ее спиной, давая ощущение безопасности и свободы.

– Почему ты не можешь быть таким на самом деле? Уверенным… надежным… – она даже не поняла, подумала она об этом или едва слышно прошептала. Её слова звучали как непонимание маленького ребенка. И Саша действительно не понимала. И только сейчас – наедине, могла позволить себе такой «детский» тон.

Поняв, что глупо представлять его в одежде в ванной, она представила, что он тоже раздет. Она стояла, едва покачиваясь, обнимая себя руками и ощущала, как он обнимает ее, стоя сзади. Как вода бежит по телу, как он прижимает её к себе.

– Я ведь не ошиблась? Не ошиблась? Ты ведь не сделаешь мне больно? Не здесь. Не сейчас. Правда?

Она спрашивала, понимая, что он не ответит. Но видела его улыбку. И здесь, сейчас – понимала его. Точнее – то, что она хочет на самом деле.

Если бы только она не чувствовала себя такой слабой и такой беспомощной! Ведь в реальности она никогда не окажется рядом с ним голым. Не проведет кончиками пальцев по его татуировке. Зато здесь и сейчас – в своих мыслях она повернулась к нему и шагнула навстречу. Заставила его отступить и прижаться спиной к стене ванной. Коснулась его татуировки. Её тело слишком хорошо запомнило, как это – ощущать прикосновения к его обнаженной груди. Эти подавленные воспоминания делали иллюзию реальной.

– Какая же я глупая… глупая, трусливая… Я знаю… тебя. Правда, знаю. Не твои роли и образы… не твои маски… Тебя, как человека. Как личность. Ведь в каждой роли ты отдаешь часть себя. Хотя бы маленькую частичку… Я правда вижу эти крупицы. Я не ошибаюсь…

Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. И пусть это всего лишь её фантазия! Она чувствовала, знала его.

– Не делай мне больно… Я просто хочу узнать… Тебя настоящего…

И она пыталась удержать в своем сознании его образ. Мужчину, на которого она смотрит, а потом касается его губ и жадно целует. И понимала, что это всего лишь её мысли.

Но в них он целовал её в ответ. Жадно и нежно. Требовательно и покорно. Она хотела, чтобы он подчинил её. Здесь в этом безопасном островке подсознания, она могла дать ему себя. Точно зная, что он не причинит ей боли и не заставит страдать. И девушка погрузилась в эти фантазии. Утопая, давая себя поглотить, чтобы…

– Завтра… – девушка едва слышно шептала самой себе. – Я смогу тебя отпустить. Я сделаю вид, что ты мне не нужен. Я смогу. Правда. Но… не сейчас…

Горячая вода и такая согревающая фантазия, укутывающая разум комфортом, сделали свое дело – в голове не было ни единой мысли. Лишь теплое, уютное ощущение безопасности. Она могла побыть сейчас собой – полностью беззащитной и ранимой. Без страха, что ее изуродуют и сломают. Ее настоящее Я, которое она бережно прятала от всех.

Её сознание не могло сейчас представлять или визуализировать другие реальности, миры или вселенные, чтобы хоть как-то отвлечься. Ее мысли были полностью заняты ИМ. И чем больше она думала о нем, тем больше тонула. Но здесь… Наедине с собой – она могла позволить это себе. Чтобы завтра – научиться игнорировать его. Чтобы окончательно надеть на себя маску «женского идеала».

Выключив воду, она укуталась в халат и вернулась в постель.

На этот раз она не смогла отключиться и крепко уснуть. Она засыпала, просыпалась, снова засыпала. Сон превратился в какой-то чередующийся кошмар, но она пыталась снова заснуть, сбежать от мыслей. Однако это не получалось.

Ей снилось, что он грубо насилует её. Прямо в её номере, даже не дойдя до кровати. Её трясло от ужаса и одновременно от возбуждения. Липкий горячий страх заполнял всё внутри и заставлял сердце стучать как бешенное. Ей казалось, что она чувствует тепло его тела, его напряженные мышцы и запах… его чертов запах, который врезался в её память еще при первой встрече в конференц-зале.

Она вскакивала, пыталась отдышаться и представить, что он не такой грубый. И тогда ей слилось, что она сама вгоняет его из проекта, грубо и жестоко, как дворовую собачку. Но мгновение силы, власти и её триумфа во сне сменяло осознание пустоты и полного провала проекта. От этого ее трясло еще больше, и она снова просыпалась.

И так раз за разом, снова и снова. Признав, что ей больше не заснуть – Саша села на кровати и осмотрелась.

Девушка старалась медленно дышать, делая глубокие вдохи и выдохи. Контролируя свое состояние. Рассматривая уютный небольшой номер, из которого придется съехать. Она наслаждалась тем, что сейчас одна и рассветом за окнами её номера.

Обдумывая, что ей предстоит и как нужно вести себя с Денисом, она снова и снова повторяла себе, что всё правильно. Они переговорили в офисе. О её фантазиях никто не знает. У них чисто рабочие отношения. Этого и следует придерживаться. Письмо же было от него! Он готов работать. Так в чем проблема?

– Это просто сон… всего лишь сон. Ничего такого не было.

Но сознание активно пыталось как-то «обработать» и структурировать эти сны.

Игнорировать! Она просто будет это игнорировать. Она это хорошо умеет. Игнорировать боль, непонимание, отстраненность. Она просто будет делать свою работу. Ей дали редкую возможность. Не просто быть тем, кто что-то придумал. Она сможет воплотить свое виденье. Свою картинку. Ей поверили и дали шанс, и она это сделает. Саша ясно осознавала – это было невероятное стечение обстоятельств. Везение. Удача. Шанс того, что ей дадут снять самой фильм – был невероятно мал.

Осознание этого заставило её улыбаться. Предвкушение и волнение наполняли её сборы на первое собрание. Должны были присутствовать те, кто уже есть в основной команде. Продюсеры, кастинг директор, помощники. Нужно будет подтвердить или поправить распределение задач и сроков.

Саша достала очередной деловой костюм и положила на кровать. Мало кто понимал – зачем она их носит. А ей нравилось. Нравилась строгость пиджаков и женственность юбок. Она словно надевала свой личный бронежилет, который защищал её от внешнего мира. От нападок, от любых слов. Костюмы спасали её, беря удар на себя. Обезличивали, не давая поводов для оскорблений и нападок. Иногда она надевала брутальные ботинки на плоской подошве, но чаще, как сегодня – строгие туфли на высоком каблуке.

Но самое главное – своими костюмами она показывала «отсутствие бунта». Не тратя время на доказательство того, что она по-деловому собрана и исполнительна. Это было принятие внешних атрибутов для получения внутренней свободы действий. «Играй по правилам, чтобы изменить игру».

Эффективнее было надеть костюм и с первого мгновения показать «я буду соблюдать дедлайны», «я буду работать», «я буду надежным партнером». Девушка ещё в детстве поняла – проще сразу показать, чем потом долго доказывать. Не тратить ресурсы на пустые разговоры и объяснения. Сохранить силы для чего-то более важного. Она бережно прятала свое я под надежным слоем чужих ожиданий. Костюм был её личным мощным орудием, которое видели и не лезли к ней в душу. Она искренне не понимала, зачем тратить силы на убеждение, если визуальный сигнал делает это за тебя?

Однако она носила именно юбки. Длинные, обтягивающие, скрывающие колени. Давно поняв, что в «мужском» мире, проще отвлечь внимание на линию бедра на юбке и управлять этим вниманием как ей будет нужно. Каждая деталь была четко выверенным стратегическим расчетом её подсознания. Но она не задумывалась об этом. Найдя однажды удачную линию поведения, девушка лишь использовала максимально возможные ресурсы.

Ткань костюма – плотная, чуть прохладная. Она напоминала ей не об одежде, а о надежных стенах, между которыми можно, наконец почувствовать уверенность и даже безопасность.

Саша неторопливо оделась и собралась. В том числе собрала все вещи и упаковала в чемоданы. Их должны будут забрать и увезти в её новое жилище. Трейлер.

Она осмотрела номер, прощаясь. Не было ни сожалений, ни печали. Лишь необходимость проверить, всё ли она собрала.

Но даже растягивая время и неторопливо собираясь – девушка пришла самой первой в офис. Секретарь проводила её в тот же конференц-зал. Саша выбрала место у окна, не за столом. Показывая, что она в праве тут быть, как сценарист, но пока не претендуя на главное место за столом.

Сотрудники начали приходить. Многие знали друг друга и непринужденно общались. Саша вышла из конференц-зала за кофе к секретарю.

Её накрывала волнение, но внешне это не проявлялось. Лишь отстраненность и холодность. Девушка попросила сварить ей кофе. Идя обратно к конференц-залу, она остановилась. Стеклянная дверь была открыта и оставалось всего пару шагов. Но Саша остановилась за стеклянной перегородкой, наблюдая за присутствующими. Оставалось минут десять до начала собрания. Дениса ещё не было.

Внезапно Саша поймала себя на мысли о том, что она снова представляет, как он стоит сзади. Так близко, что можно снова ощутить его тепло и его запах. Саша едва усмехнулась, медленно вдохнула и начала так же медленно выдыхать, чтобы вернуться в реальность.

Но она вдруг поняла, что это не фантазия. Он стоял прямо за ней, почти прижимаясь. И рассматривал то, на что смотрела она.

– Наблюдаешь за своими марионетками? – вкрадчивый, уверенный, немного нахальный шепот Дениса прозвучал у нее рядом с ухом. Теперь официально Денис Васильевич Никитин – Номер Один её проекта. ЕЁ Номер Один.

Успокоиться. Игнорировать. Он лишь человек. Она будет воплощением идеальной женщины. Такой, какой навязывало ей общество. Такой, какой навязывал ей быть сам Денис. И это знание – какой она должна быть, давало ей свободу. Жуткое ограничение несовместимых требований – диким образом освобождало. Это была её игра. Её правила. ЕЁ ЖИЗНЬ. И она использует их правила, против них самих.

Одновременно она подумала, что всё-таки он умеет шикарно использовать свой голос, тембр и интонации. Когда хочет. Почему раньше этого нигде не показывали? И какого черта он хотел?!

– С чего ты взял? – она начала фразу, но поняла, что босс уже пообщался с Денисом.

Саша едва повернула голову в сторону Дениса и улыбнулась снисходительно. Она не будет слабой. Она не позволит ему её сломать! Это она его сломает! Поставит на колени…

– А знаешь… Ты… привыкнешь. Всё будет у нас восхитительно. – её голос прозвучал тихо, вкрадчиво и даже хищно-сексуально. И настолько нахально и самоуверенно, что она даже не узнала себя. Программа «Идеал 2.0» была активирована и запущена в полном объеме.

Денис медленно протянул Саше кружку, которую держал в своей руке.

– Ты просила сварить тебе кофе… у секретаря. Он готов… я принес… тебе…

Девушка опустила взгляд и замерла. Денис протягивал ей белую, ничем не примечательную кружку. Такую же, из каких пили свои напитки остальные, но на этой… была надпись.

«НЕ ВЕРЮ».

Причем надпись была сделана точно так же, как было написано на её сценарии. А это означало… что её Номер Один не только увидел эту надпись, но и… заказал кружку? Специально? Но… зачем?!

Она сама не поняла, как немного развернулась и стояла теперь прямо напротив него. Саша медленно подняла глаза и уверенно посмотрела на Дениса. Едва ухмыляясь, она молчала. Девушка взяла кружку из рук мужчины и сделала медленный глоток.

– Саша… – его голос вдруг прозвучал хрипло.

Её реакция была непонятной для него. Он смотрел ей в глаза и в голове навязчиво бились мысли о том, что сказал Юрий. Его слова, что она делает вид, что ничего не было. А именно, что она игнорирует его грубые и беспощадные слова, вызванные его слабостью. Она тогда, в номере, испугала его. Испугала настолько, что Денис решил нападать. Безжалостно и… трусливо.

Но то, как она сейчас смотрела и говорила – это явно не было игрой. Нельзя НАСТОЛЬКО хорошо сыграть. Мужчина это точно знал! И зная, он словно снова погружался в ураган диссонанса. Она… не помнит? Она была холодна и уверена в себе, а он проживал такую бурю эмоций, что даже голос его подводил!

Сейчас Денис осознавал, как был не прав. И реальной глупостью будет бороться и «останавливать этот поезд». Его друг был прав. Нужно запрыгнуть на подножку и удержаться.

– «Саши» для тебя больше нет. Есть Александра Николаевна. – её голос продолжал звучать хищно и в то же время отстраненно. Всё её действия сейчас были собирательным образом поведения «Идеала». Жуткого, доведенного до ужасающе выверенного «правильного» поведения. И сейчас она демонстрировала именно это – идеального коллегу, дистанцию, отстраненность и в тоже время мягкость. Баланс был чудовищно превосходен. Скромность и наглость. Полное подчинение и сила бульдозера, прущего вперед.

– Но ты сама… И… – Денис явно был растерян, хотя пытался этого не показывать.

– Это было ТВОЕЙ привилегией. Называть меня по имени. А в свете последних новых вводных, о которых ты уже знаешь, я вынуждена отменить это право.

Он бессознательно старался хоть как-то прояснить для себя ситуацию. Одновременно пытаясь выбить ее из ее защитного кокона, и в то же время не дать ей сорваться. Тело требовало действия, но разум кричал «стой». Это было похоже на ту долю секунды перед спаррингом, когда противник делает неожиданное движение – и ты не знаешь, атаковать или защищаться. Денис протянул руку и коснулся её руки, в которой она держала кружку.

Это была неосознанная, физическая попытка вернуть себе уверенность и власть. Или заставить её нервничать? Но в тоже время он понимал, может и лучше – сделать вид, что ничего не было.

Но это было так интимно и естественно. Ведь они уже обменивались кружками. Если он уже давал ей кружку, почему не мог взять? Его пальцы запомнили вес той кружки, что он держал в её номере. Сейчас он брал её обратно. Как трофей. Или как ключ от запертой двери.

– Значит… Вы, Александра Николаевна, предпочли забыть всё, что вчера между нами произошло?

Он произносил это осторожно. Прощупывая почву. Исследуя и анализируя её реакцию. Она покорно отдала ему кружку, легко отпустив её и снисходительно улыбаясь. В её улыбке было и покорное подчинение, и власть.

– А что именно было? – её голос прозвучал легко и надменно.

Саша рассматривала его, немного наклонив голову в бок. Она опять ничего не видела. Не «считывала» его. Поэтому придерживалась плана – игнорировать. Это оказалось легче, чем она думала. Словно это была не она, а её более лучшая, более сильная версия. И Саша просто позволила ей быть. Сейчас она начала привыкать к тому, что не может проанализировать его. Да, это был баг в её системе, но единственный. И её система начала адаптироваться, привыкая к новым условиям. У неё была четкая программа поведения, которая могла игнорировать этот дурацкий сбой.

Денис сделал глоток из ее кружки, продолжая смотреть на Сашу, словно заявляя права на её кофе.

– Мы пили кофе… – он хотел сказать: «у тебя в номере», но промолчал.

– Насколько я помню, мы так и не смогли этого сделать. А жаль. Кофе здесь топ.

Денис реально не понимал, что произошло. Либо она была шикарной актрисой, либо она вообще всё забыла? Отказывалась помнить?

Он молча прятался за кружкой, делая небольшие глотки. Ему невероятно захотелось с силой швырнуть эту чертову кружку об стену, чтобы услышать звон разбивающейся керамики и увидеть, наконец, на её лице хоть какую-то эмоцию – даже если это будет страх.

Денис пытался играть в старые игры доминирования, а она уже перешла на другой уровень. Уровень Администратора системы, который позволяет пользователям совершать мелкие действия, не теряя контроля.

– Кстати, приношу свои извинения, что так быстро ушла из офиса. Если у тебя есть необходимость что-то обсудить, можем остаться после собрания.

Он пытался понять, ведь её сценарий – мрачный, тяжелый, депрессивный, задавливающий напряжением – откуда-то родился в её голове. Откуда? Ощущая, что смотрит в безэмоциональную бездну и бездна в ответ уже всматривалась в него. Он даже ощущал, как его затягивает. Уже затянуло!

Она дождалась, когда он сделает глоток еще раз. Потом коснулась его руки, не отводя взгляда от его глаз. Мгновение и кружка оказалась в её руках. И теперь он смотрел, как она делает глоток из этой чертовой кружки, глядя прямо ему в глаза.

– Я прочитал правки. Ты… – Он снова споткнулся на обращении «ты», все еще не привыкнув, пытаясь сосредоточиться в этом урагане эмоций. Поэтому продолжил более холодно. – Вы, Александра Николаевна, придумали драматичное обоснование моим татуировкам.

– Это нужно было сделать. Денис… ты же не хочешь тратить по несколько часов на грим, чтобы их скрыть?

Девушка говорила уверенно. Свободно. Она стала пиком абсурда патриархальных требований. Она показывала… отлаживала программу поведения новой себя Денису и миру. Этого уродливого Франкенштейна, собранного из их же предписаний, и этот монстр был неуязвимым, потому что атаковать его – значит атаковать сами основы системы, его же мира. Это не было осознанным поведением. Это было подсознательным решением, интуитивным выбором направления взаимодействия девушки с миром, с обществом, с мужчиной напротив. Её психика нашла самый изощренный способ самозащиты, который уже приносил свои плоды.

– Очень… Практично. – в его голосе прозвучал сарказм. И он снова ощутил эти многотонные жернова, которые она создала сама и которые сейчас с неотвратимостью уничтожали его личность. Где-то глубоко в животном отделе мозга щёлкнуло: «Беги». Но ноги были прикованы к полу. Бежать было некуда. Он сам вломился в эту клетку.

– Можешь не благодарить. – усмехнувшись, она шагнула в сторону дверей конференц-зала.

– Фак! – он едва прошептал про себя, чтобы никто не услышал, вдруг осознав, что это будет самая эмоционально изматывающая работа в его жизни. – Чтоб тебя! Ты хотел психологический триллер?! Ты, мать твою, получил его!

Он шептал сам себе. Его психика не справлялась. Мышцы спины и плеч задеревенели от подавленной ярости, как будто он только что пытался удержать падающую стену. Он едва контролировал себя. Мужчина даже не понял, как это произошло. Что именно произошло. Пытаясь доказать свою власть над девушкой, он добился того, что она бессознательно уничтожила в себе ту часть, над которой он мог иметь власть. Денис даже не понимал, что бороться ему теперь придётся не с девушкой. А с собственным отражением в зеркале собственных же требований.

Саша вошла внутрь, и бросив быстрый взгляд на команду, поняла, что они не обратили на нее внимание. Она судорожно вдохнула побольше воздуха, делая это незаметно. И начала медленно выдыхать, чуть приоткрыв рот… чтобы и этого никто не заметил. Она точно знала, чувствовала, ощущала каждой клеточкой, что Денис где-то сзади, но немного отстал. И у нее было всего мгновение, чтобы прийти в себя. Саша незаметно для всех прошла снова к окну и повернулась лицом к дверям.

Денис наблюдал, как она вошла в зал и быстро прошел за ней.

В его голове был сумбур, и он даже не сразу понял, что она прошла не за стол, а отошла в сторону, к окну.

– Коллеги. Приветствую всех! – он мгновенно и привычно взял на себя роль лидера, поскольку должность продюсера обязывала им быть. Его быстрое перевоплощение было нормой на площадке, а сейчас сработало как защитный механизм.

С ним начали здороваться и спрашивать, почему совещание проводится сейчас, ведь ещё не была назначена главная фигура – режиссер проекта. Смысл было собираться, ведь ключевые решения должен был принять именно он?

Денис перевел взгляд на Сашу. Делая очередной глоток из своей кружки, глядя ему в глаза, она улыбалась. Снова, чтоб её, снисходительно! Вслушиваясь в шутливо возмутительные высказывания о том, что нет смысла собираться сейчас, она никак не реагировала.

Пытаясь сориентироваться, мужчина быстро обдумывал, что должен сказать, а чего не должен. Она явно издевалась над ним или проверяла. Опять проверяла!

Он должен был сейчас принимать решение. Или дать управлять ситуацией ей. Подчиниться, быть марионеткой или стать главным. Время для него словно остановилось. Это был решающий момент, когда Денис мог показать какую роль в процессе производства он хочет или может получить. Её молчаливая отстраненность давала ему проявить свое мужское эго. И он пытался понять – это подачка или проявление уважения?

Но в любом случае она оставалась кукловодом, снисходительно наблюдавшим за своими марионетками. И он был её главной игрушкой. Он продолжал непринужденно улыбаться и сохранять видимость контроля ситуации. Она, чтоб ее, выиграла в любом случае!

– Коллеги. Спокойно. Всё в графике. Позвольте сначала представиться мне, кто ещё не в курсе. – очень уверенно он кивнул новым, незнакомым лицам, присутствующим в зале.

– Денис Никитин. Моей персоне доверено стать Номером Один этого проекта. – ему пришлось прерваться и поблагодарить, потому что многие начали поздравлять Дениса.

– Спасибо. И я тоже очень рад. Итак. Я ваш Номер Один и продюсер по совместительству, это означает: не стесняйтесь, обращайтесь с вопросами. Со всеми вопросами. Предлагаю предупреждать события, а не исправлять их. И поэтому, предвосхищая главный вопрос, перейдем к первому пункту.

Тон Дениса был уверенным и покровительственным. Саша вслушивалась в его слова, в его голос и наслаждалась им, но одновременно понимала – ей придется приложить усилия, чтобы взять управление в свои руки. Чтобы забрать себе эту власть, этот контроль и поддержку присутствующих. Но как она забрала кружку, точно так же она заберет внимание этих людей. Она обязана это сделать!

– Руководство уже согласовало кандидатуру режиссера. – Денис непринужденно повернулся к Саше. – Позвольте вам представить Александру Николаевну Валл. Нашего талантливейшего сценариста, повелителя душ и эмоций, продюсера и ЕЁ величество Режиссера этого проекта.

Саша мгновение молчала, глядя на него и ощущая, как все смотрят на неё. Ощущая себя маленькой, она твердила себе: «Не бойся… Не думай… Никто не будет диктовать тебе условия!»

Присутствующие начали перешептываться. И явно не очень-то одобрительно.

– Спасибо Денис, за столь эпичное представление моей скромной персоны. – Саша, продолжая держать кружку в руке, медленно делала шаги к центру стола, где стоял Денис. – Хотя для более масштабного представления не хватает… что-то типа… «Огнерождённой», Первой в своем имени, Повелительницы этого проекта и других вселенных… и наконец – Архитектора реальности?

В полной тишине некоторые сотрудники начали посмеиваться. Денис ощутил, как и остальные, что эти образы – удивительно ей подходили.

– В следующий раз, Александра Николаевна, именно так и буду Вас представлять.

Денис не хотел, но вынужден был признать, что она перехватила его слова и обратила их против него. Поэтому в его тоне зазвучали откровенные ноты сарказма. Однако, он ощущал и дикое восхищение. Редко кто мог так мощно реагировать, парируя и обезоруживая.

Легко и непринужденно она протянула ему свою кружку, которую он машинально взял и отступил в сторону. Его отчасти покоробил этот жест. Она, словно своему мальчику на побегушках, отдала СВОЮ вещь на хранение. Так элегантно и одновременно надменно. Её не смущало это чертово «НЕ ВЕРЮ». Наоборот! Саша демонстрировала, что не верит ни единой манипуляции Дениса. И не принимает их.

Саша проигнорировала его последнее высказывание, переведя взгляд на присутствующих. Её анализ коллег снова сработал мгновенно:

#Глаза – внимательные, заинтересованные взгляды всех.

#Рот – кто-то широко улыбался, кто-то едва демонстрировал улыбку.

#Руки – расслабленные, уверенные жесты.

Денис стоял сзади, чуть в стороне и нахально поднес её кружку к губам. Кофе оставалось буквально на два глотка. И он сделал первый, с каким-то извращенным удовольствием смакуя напиток.

– Очевидно, что все заметили надпись на моей новой кружке… – девушка едва заметно усмехнулась, глядя как все перевели взгляд на кружку, из которой сейчас пытался сделать глоток Денис. – Поскольку наш Первый Номер решил, что мой проект заслуживает высокого уровня критичной оценки… и в целом высоких стандартов, в том числе и по системе Станиславского, то может надо было заказать не одну кружку, а всей команде?

Ощущая как все на него смотрят, Денис медленно убрал от лица кружку. Надпись на кружке была видна всем. Саша медленно перевела взгляд на Дениса.

– Вообще то… я и заказал коробку… чтоб наверняка. – Денис говорил с долей растерянности и некоторой ярости. Держа кружку в руках. – Она в приемной у секретаря.

– А что на счет футболок и худи? Может и их закажешь? – в словах Саши прозвучала явная усмешка, но она тут же продолжила очень серьезно. – Но давайте по делу. Должна сказать, что тоже очень рада, что Денис стал нашим Номером Один. И полностью согласна с вашим одобрением его кандидатуры. Что же на счет меня, вашего режиссера… – Саша сделала небольшую паузу, снова уверено глядя на такие чужие и снова серьезные лица.