Не верю

— Почему ты решила, что я ничего не чувствовал?!

— Зрачки.

— Зрачки?! — он шагнул чуть вперед, но между ними всё равно было большое расстояние.

— Только не говори мне, что не знаешь… что они расширяются, когда…

Саша попыталась придать голосу как можно более небрежный тон, однако открыв глаза и посмотрев на Дениса, ее голос охрип, и она произнесла чуть тише:

— Когда ты хоть что-то чувствуешь.

Что-то изменилось. Она чувствовала это кожей. Денис не приближался к ней, но стоял близко. Он наклонил голову и едва улыбнулся. Однако улыбка была какой-то странной.

Мужчина рассматривал ее взгляд. Ее глаза. Ее чёртовы зрачки. Они были расширены. Словно два огромных, черных блюдца.

Саша быстро пыталась решить — что делать дальше?! Включить лифт, чтобы поехать дальше. Или открыть двери и выйти. Сбежать. Ее почти трясло от ощущения, что надо срочно сбежать. И это было странно, ведь Денис ничего не делал. Он просто стоял напротив и вообще ничего не делал. Хотя из-за разницы в росте — он все равно нависал над ней и словно занимал всё пространство лифта. Доминируя чисто физически. И даже высокие каблуки ее не спасали. Не в этот раз…

— Лифт никуда не едет.

— Я знаю. Я его заблокировал.

Саша начинала привыкать к этим вопросам в ее оценке #sign3Wall. Снова ничего не видя, она просто может всё игнорировать. Или обесценить. Свести всё к банальщине.

— Ты так на меня смотришь, словно хочешь заняться со мной сексом прямо здесь и сейчас. — она очень старалась, чтобы ее тихий голос прозвучал холодно, надменно и уверенно.

— А…

Денис замолчал, едва начав. Он едва не произнес «а у тебя зрачки расширены» — но вовремя замолчал. С одной стороны, ему очень хотелось унизить ее! Поиздеваться. Ведь она жутко раздражала его. Но с другой — этот диссонанс всего происходящего, всего в ней самой, продолжал как вирус атаковать всю его систему.

Внезапно осталась лишь голое, пугающее взаимодействие двух людей, которые абсолютно не понимали, что делают, но не могли остановиться.

— А если это так? — он продолжил чуть тише.

«А если это так?» — фраза эхом звучала снова и снова в голове Саши.

Она не запомнила, как придвинулась ближе к нему. Девушка внимательно смотрела мужчине в глаза. Но не прикасаясь. Словно невидимый, но ясно ощущаемый барьер, размером всего в миллиметр, был между ними. Саша оказалась так близко, что он чувствовал ее дыхание на своих губах.

И оба не замечали, как он мнёт сценарий в своей руке, сжимая листы, скрученные в трубочку.

Его парализовал ступор. В любой другой ситуации он бы просто мило улыбнулся и отвернулся… или вообще отошел. Но сейчас — он смотрел в ее глаза и НЕ ПОНИМАЛ.

Саша, протягивая руку вперед, дотянулась до панели с кнопками и включила лифт. Продолжая смотреть ему в глаза. Ее сознание провалилось в какое-то небытие, вызванное перегрузом.

Они молча ехали в лифте, глядя друг на друга всё в той же опасной близости.

От дикого стресса из ее памяти начисто было стерто, как открылись двери лифта, и она едва слышно, но требовательно сказала: «Иди за мной».

Перед встречей с девушкой мужчина хотел так много с ней обсудить! Разобрать сценарий… так много хотел сказать и проговорить! Но всё понеслось кувырком. И не просто кувырком — всё смело ураганом. И он не понимал, зачем идет сейчас за ней. Или не хотел понимать. Она сказала идти — он шёл.

Саша не запомнила, как открыла дверь своего гостиничного номера, зашла сама и впустила Дениса. Реальность она почувствовала, когда он начал ее целовать. Или она его?

Ведь закрыв дверь гостиничного номера, именно она быстро шагнула к нему и коснулась губами его губ.

Саша открыла глаза и едва отодвинулась от него. Впервые вглядываясь в его лицо, она увидела что-то безумное в его взгляде. Даже звериное.

Он вдруг понял, что в руке держит какие-то бумаги и попытался швырнуть их на тумбу у входа, но промазал.

— Даже не вздумай снова сбежать! — Денис не понял, как схватил Сашу за плечи и грубо развернул, прижав ее лицом к стене прямо здесь, в коридоре. По полу рассыпались листы сценария.

Он держал её и одновременно задирал подол юбки. Строки ее сценария путались с его мыслями, перемешиваясь с шумом собственной крови в висках. Он не насиловал её. Он доказывал сценаристу, что её текст — не просто бумага. Что он, как актер, может быть плотью, болью, страхом из ее воображения. Сколько раз он перечитывал строки ЕЕ собственного сценария, где было именно так: быстро, жёстко, грубо и так горячо! Того самого сценария, который сейчас валялся у них под ногами.

И чем больше его действия напрягали девушку, тем грубее он себя вел.

Саша запаниковала. Внутри всё затряслось от страха и одновременно возмущения.

— Ты этого хотела, малышка? — его шёпот был хриплым. Была ярость, обращённая внутрь. Этот чёртов вопрос он задавал не ей, прижатой к стене, а автору… той, что написала эти строки, той, что заставила его ПРОЧУВСТВОВАТЬ их настолько, что теперь он не знал, где заканчивается роль и начинается он сам.

Он произнес эту строчку из ее же сценария, шепча ей на ухо, едва касаясь губами ее шеи. Ему хотелось подчинить её. Хотелось даже сломать. Эту надменную выскочку, которая была никем. Которая заставила его так покорно идти за ней! Как вообще это произошло?

Его губы шептали ее же слова. Его руки повторяли описанный ею же кошмар. И вслушиваясь в его жадный, агрессивный шепот, девушка на мгновение замерла и её сознание словно разделилось надвое. Часть её панически истерила, от унижения, боли, страха, ярости и возмущения, а часть словно смотрела этот эпизод на мониторе и вслушивалась в этот бархатный низкий голос. Такой уверенно сексуальный и безумно соблазнительный.

Девушка каждой клеточкой тела ощущала, насколько точно мужчина воспроизводит строчки ее сценария. Это было слишком. Слишком реалистично. Слишком дословно.

Чувствуя, как он схватил её за руку и стал заводить ей за спину, Саша развернулась и ударила его так быстро и сильно, как только смогла. Звук пощечины был оглушительным. Как взрыв.

Саша даже прижала руку к себе, чувствуя, что отбила ладонь. Мужчине же пришлось отвернуться, таким сильным был удар. Они стояли посреди небольшой прихожей в номере отеля, посреди рассыпанных листов, друг напротив друга. Денис был все еще одет, а Саша… с задранной юбкой, с разорванной блузкой и почти кричала.

— Больше никогда не смей так делать! Я не твоя «малышка»! Не твоя вещь и не твоя собственность. Если когда-нибудь тебе придет в голову бредовая мысль коснуться меня хоть пальцем — ты будешь просить разрешения. Ты понял?! — в ее голосе не было жалости. Даже страха. Была ярость и злость. Ее оценка не действовала, ее методы проваливались. Она не могла управлять им, не могла управлять собой!

Денис медленно поднял голову и посмотрел на Сашу. В его глазах было что-то темное и давящее. Она ни разу не видела у него такого взгляда. И опять подумала, что его взгляд безумно шикарен и именно это нужно заснять. Крупным планом — эту мощную, пугающую тьму, жаждущую вырваться наружу. Но этот взгляд… она видела тьму, но не понимала ее. Как животное — она видела опасность, но не могла проанализировать.

Смутившись, она быстро отвела взгляд и попыталась поправить юбку.

Денис стоял, смотрел на Сашу и не понимал, что произошло. Он словно оказался в эпицентре шторма, который с чудовищной силой поглотил его целиком, разнося его восприятие, его реальность в щепки. Она не просто вызывала диссонанс — она пугала его! В этом растрёпанном виде. И всё еще в туфлях на высоком каблуке. Мужчина в ступоре смотрел на оторванные пуговицы ее блузки и не понимал, когда он успел это сделать. А ведь именно ОН это сделал.

Она посмотрела на него и повторила вопрос.

— Ты понял?

Он едва кивнул в ответ.

— Отлично. Ты можешь идти.

— Нет. Нужно обсудить…

— Уже всё обсудили.

— Нет. Черт! Как же с тобой сложно! — он снова сорвался, слыша, как в его голосе звучат ноты отчаянья.

— Серьезно? Со мной? Ты силой… — она пыталась как-то поправить одежду на себе, но поняла, что порванную блузку ей не застегнуть и нет смысла заправлять ее обратно в юбку. — Ты чуть…

Саша пыталась подобрать слова и не могла.

— Просто ты так красочно и страстно описывала секс. Жесткий и грубый секс. Я решил, что ты хочешь именно этого. Пожеще.

Сашу накрыло. Она резко прервала его, не понимая, что кричала яростно, грубо и агрессивно.

— Пожеще?! Нет. «По-же-ще» — это не моё! Я могу об этом писать, могу представлять, могу проигрывать снова и снова, но это: НЕ. МОЁ. Я слабая! Ты не должен был! Не имел права так делать! Никто не имеет права так делать! Никто!

Она кричала. Ее голос был резким, громким, властным и требовательным. В ней абсолютно всё вызывало диссонанс.

— Я понял. — его слова прозвучали уверенно, хотя он ничего не понял. Как можно говорить о слабости и хрупкости так агрессивно и яростно? Его мозг, привыкший работать с четкими сценариями, где страх выглядит страхом, а боль — болью, дал сбой.

— Хочешь обсудить что-то еще? — вдруг ее голос снова прозвучал холодно. Она закончила и хотела, чтобы он просто ушел. Ей было так дико и неприятно стоять тут в коридоре рядом с ним. Её дезориентировал даже не тот факт, что она выглядела как после изнасилования — ее терзало осознание, что они буквально топчутся на страницах ее сценария.

— Хотелось бы. — хотя он даже не понимал, о чем сейчас может с ней говорить. Но система взаимодействия продолжала придерживаться одного курса, взятого еще до всего этого урагана — «надо поговорить».

И она сорвалась. Опять.

— Хорошо. Давай обсудим. — Саша злилась, теперь пытаясь скрыть страх, обиду и разочарование. Но голос снова стал холодным, отстраненным и злым. — Итак, что я думаю о тебе в целом. Я была не права! Ты идеальный актер. Идеальный сосуд, пустой до той поры, пока режиссер не наполнит его чужой душой. Ты лишь архив чужих историй! И ты панически боишься, что твоя собственная так и останется вечно пустой. Поэтому. Раз уж ты так залип на этом проекте. Моём проекте. Начиная с этого момента, давай четко определим наши роли. Ты делаешь то, что я хочу, как хочу и когда хочу. А если не знаешь, как я хочу, будешь спрашивать или предугадывать. Это касается всего. Я говорю прыгать — ты прыгаешь. Я говорю молчать — ты молчишь. Я говорю уйти — ты мгновенно растворяешься в горизонте. Это МОЙ сценарий. Это МОЯ история. Это понятно?!

Он молчал, пытаясь осознать услышанное. Сначала она так яростно и уверенно говорила ему о том, что она слабая и не выдерживает давления, а потом говорит, что он пустая марионетка? Грубая, беспощадная, жестокая откровенность сначала о себе, а потом о нем — казалось нереальной. Уже многие годы никто не позволял себе ТАК с ним разговаривать. А тут — эта девочка растаптывает его. От шока, он не реагировал. Словно он застрял на кадрах видео, и как манекен разбивался в машине на повторяющемся краш-тесте.

Она рассматривала его, изучала отсутствие реакции на ее безжалостные слова и не могла понять, как это его не задело. Саша ничего не видела. Она сама еще не осознавала, как хотела его унизить, подчинить и даже сломать.

— Понятно. Мне попрыгать? — он вдруг ответил резко, надменно усмехаясь. По сути, для него она была лишь сценаристом. Почти никем. Он был Номером Один. Он принесет деньги для проекта. Не она!

И его усмешка заставила Сашу сорваться окончательно. Разум или холодный расчет одержали победу, она отвернулась и переступила через листы сценария. Продолжая ощущать, как топчется по… самому личному. Быстро пройдя в комнату номера, она зашла в ванную, громко захлопнув за собой дверь. От резкого удара дверь открылась и ей пришлось снова попытаться закрыть дверь.

Именно так подумал Денис. Что Саша была холодна и расчетлива. Безжалостная, холодная, расчетливая стерва. Это было проще. Понятнее.

Но в этом эпицентре событий — логика каждого из них была мертва. Здесь и сейчас правили травмы, страх и инстинкты.

От первого удара двери о дверной проём он вздрогнул и посмотрел на девушку.

Саша держалась за дверную ручку и била дверью снова и снова. Её трясло. Она не понимала, как он мог стать таким грубым и жестоким? Как вообще всё так произошло? Её тоже раздирал на части этот диссонанс. Денис не был таким. Она это точно знала, ведь никогда не ошибалась в оценке людей. Её движения зациклились. Попав в замкнутый круг, она застряла.

Или это была первая ошибка? Первая, болезненная, грубая и жестокая. Её система никак не могла реанимироваться после тотального сбоя. Она пыталась понять и не могла! Он начитался её сценария и решил стать именно таким? Сашу трясло настолько, что она не могла даже закрыться в ванной. И зачем она назвала его пустым?!

Но она действительно сейчас не видела его самого — живого человека. Она видела архив чужих душ, лабиринт чужих эмоций и где-то в этом бесконечном лабиринте затерялась его собственная душа. Он сказал, что хотел воплотить Её фантазию. А где же он сам? Какой он был на самом деле?!

Денис быстро подошел к двери ванной и крепко схватил дверь, не дав Саше продолжить стучать ею.

Отпустив дверь, девушка попыталась отступить назад.

— Не подходи ко мне!

Она отступила еще на полшага назад.

— Черт! — он смотрел как она отступала назад. Что она всё еще на каблуках. И видя картину целиком — понимал, что она сейчас споткнется о бортик душа и упадет.

Ясно осознавая, что безумно нервирует, даже дико пугает девушку, он не остановился. Резко шагнув вперед, он с силой схватил ее и прижал к себе.

— Отпусти меня! — Саша задохнулась от возмущения и попыталась оттолкнуть Дениса.

— Нет! — его голос прозвучал громко и резко. Поняв это, он проговорил тише. — Нет.

Инстинктивно крепче прижав её к себе. Он не отпустил ее, крепко удерживая, обнимая, однако стараясь не сделать ей больно. Внезапно это стало просто. Он сильнее — он спасает. Его сознание зацепилось за эту мысль и как можно дольше удерживало её. Его тело — продолжало прижимать девушку к себе. На физическом уровне он ощущал, что сильнее её. Но сейчас не обращал эту силу против нее.

— Ненавижу тебя! — Ее слова звучали яростно, однако она почти не вырывалась. Это было бесполезно. Саша лишь думала, как заставить его отпустить и… отступить.

— Хорошо. — его голос звучал уверенно.

Денис понимал, что бесполезно было сейчас что-то объяснять. Что он был не в себе, когда зашел за ней в номер. Он просто не успел ничего обдумать, пока шел из лифта за ней как послушный щенок.

Бесполезно было говорить, что так груб он не был никогда в жизни. Она вывела его из себя. Из привычного равновесия. Буквально выбесила. И продолжала снова и снова это делать. Бесполезно было даже пытаться понять, что именно лишило его уверенности и зачем он пытался что-то контролировать. Мужчина просто обнимал девушку, прижимая к себе. Удерживая обеими руками, желая хотя бы немного остановить этот ураган.

Он не понимал ее. Не понимал своих реакций. Всё происходящее развивалось так интенсивно!

И они оба не осознали, что на мгновение замерев, стали физическим воплощением ее образа — пустого сосуда и тем… кто его наполнил.

— Я… а ты… — она ощутила, как ее затрясло. Голос захрипел и задрожал. Она не могла себя контролировать. Тело предало ее.

— Да. Ты права. Всё пошло не так.

Прижимая девушку к себе, мужчина чувствовал, как ее трясло от напряжения. Он обнимал, крепко прижимая, стараясь осторожно поглаживать её по спине. Время впервые замерло, погрузив их в ту самую тишину и пустоту эпицентра урагана.

Саша осознавала, что не могла позволить ему увидеть свою главную слабость. Она уже слишком многое обнажила перед ним, сама не осознавая. Поэтому, уткнувшись ему в грудь, она пряталась. За действиями, за словами. Сведя всё снова к плоскому восприятию действительности.

— Если бы я пыталась исправить этот сюжет, я бы заставила героев заняться сексом.

Денис опять не сразу понял смысл слов Саши, прозвучавших очень тихо. Он просто слушал ее голос. Такой неожиданно нежный, вкрадчивый, очень мягкий.

— Да… Что?

Подняв голову, Саша внимательно посмотрела мужчине в глаза. И она снова ничего не видела.

Всматриваясь в ее взгляд, только сейчас он увидел — КТО всё это придумывает и пишет. Как, с каким взглядом в ее голове появляются все эти идеи, сюжеты, держащие в напряжении. На мгновение, он словно оказался внутри. Она сейчас предлагала ему ПЕРЕПИСАТЬ ситуацию, в которой они оказались. И он впервые понял, о чем она говорит. Не что, а о ЧЁМ. Это осознание тормозило его реакцию. Жестоко тормозило.

Она вдруг усмехнулась.

— Я поняла. — ее голос и взгляд изменились. Стали безучастными, отстраненными и холодными. Его молчание она расценила как отказ. И не готова была его пережить. Она дико ругала себя за глупость! Это было так тупо снова и снова предлагать ему себя!

И он СНОВА не понимал, что опять произошло. Почему она так легко ускользнула. Так легко избавилась от его объятий. Денис просто смотрел на Сашу.

— Отвернись.

Он тут же отвернулся, встав к ней спиной. Как послушная марионетка в ее руках — он просто повернулся. Она говорит, он делает. Денис не анализировал, не успевал! Его профдеформация, как актера, подсознательно заставила его просто сделать то, что говорила девушка.

Как только он отвернулся, она молча начала раздеваться.

Мужчина стоял и не шевелился. Он слышал, как она снимает одежду. Краем глаза даже видел, как ее вещи падают на пол недалеко от него. Но продолжал неподвижно стоять.

— Ненавижу тебя!

Сашу раздирало напряжение. Она с раздражением раздевалась, небрежно отбрасывая на пол всю одежду. И только в самом конце она отбросила туфли. Она смотрела, как он продолжал неподвижно стоять спиной к ней. Он не мог видеть её. Мог только слышать. Но он продолжал неподвижно стоять.

Денис молчал. Что он мог ответить на ее слова? Сказать, что «ненависть» — это не профессионально? Его поглотил этот ураган, и он понятия не имел, что ей сказать. Это она была движущей силой. Стихией. А он лишь подчинялся. Как актер, исполняющий волю режиссера. Вдруг он ясно осознал, что роли теперь действительно четко определены. И едва улыбнулся.

Однако услышав, как она включила воду в душе, он перестал улыбаться. Его воображение легко нарисовало соблазнительную картину, как девушка стоит под струями воды и как вода стекает по ее нежной, бархатистой коже.

Саше вдруг понравилось ощущать это садистское чувство контроля и власти над Денисом. Даже не глядя на него, она ощущала, что он не смеет шевелиться. И девушка растягивала это удовольствие. Это было так легко. Так просто. Словно буквы сами складывались слова, слова в предложения, а предложения рисовали сцену.

Сейчас она не думала, что рядом с ней — живой человек, со своими мыслями, со своим восприятием и своей реальностью. Она пыталась и не могла этого увидеть. Поэтому сейчас она перестала пытаться и увидела своего Актера. Послушного. Податливого. Исполнительного. Глину в своих руках. И вдруг ощутила, что полностью увязла в этой глине.

Денис рассматривал гостиничный номер. Продолжая стоять в небольшой ванной, он старался не думать о том, что происходит у него за спиной. Он смотрел на небольшую комнату и большую двухместную кровать, идеально заправленную. Сейчас он мог позволить себе сосредоточиться только на этом. На эконом-номере, который смог позволить себе сам сценарист. Или это были минимальные расходы на сценариста, которые позволял бюджет проекта. Однако в номере даже была кофеварка и хороший письменный стол, на котором стоял ноутбук. Мысли переключились на то, что именно было в этом ноутбуке. Ее сценарии… идеи. Ее миры, которые она создавала в своей голове и которые хранились в этом ноутбуке. Ему было привычно ожидание. И шум воды даже начал успокаивать.

Она выключила воду и замерла. В её сценарии героиня была бы решительнее. Или наоборот? Слабая и запутавшаяся?

Его тело среагировало на изменения, едва уловимо напряглось.

— Подашь мне халат? — Саша произнесла это негромко, спрашивая. Но даже вопросительная интонация была лишь вежливой формой требования.

— Конечно. — его ответ прозвучал легко.

Два гостиничных халата висели сбоку от него. Едва повернувшись, он взял халат и замер. Маленькое помещение ванной комнаты не требовало подходить к Саше. Нужно было лишь повернуться. Повернуться и посмотреть на нее! Он вдруг ощутил себя в целом хаосе проверок, задалбливающих его один за другим!

Саша взволнованно ждала. Подсознательно давая ему шанс увидеть ее голой. Что-то сделать. Заняться наконец-то сексом! В конце концов! Она понимала, что ей нужно сделать это и — забыть. Просто секс и ничего больше. Ведь если придется работать с этим напряжением, она могла сама всё испортить. И это сводило с ума. От ожидания и волнения мурашки побежали по её коже.

И Денис медленно повернулся к ней. Саша стояла перед ним голая. Но он не видел этого. Поворачиваясь, он закрыл глаза. И молча протягивал ей халат. Опять это отсутствие у него каких-либо реакций! Она ждала взгляда, жадного или смущенного, ждала грубости или неуверенности — простых, человеческих реакций, которые можно было бы разложить, проанализировать. Вместо этого получила тишину. Глухую, плотную, как стена из льда. Девушка не понимала — что было за этой стеной? Бушевала непонятная ей буря? Или тишина, как в эпицентре урагана? И эта стена была воздвигнута по ее же приказу…

Странное ощущение заставило девушку замереть. Разочарование? Или восторг? Она уже коснулась халата и стояла, не двигаясь. Глядя на Дениса. Позволяя СЕБЕ внимательно рассматривать его.

Из всей этой дичи эмоций, которые она пыталась в себе задавливать, на первое место ворвалось осознание — перед ней не просто Актер, а Профессионал. С опытом, с умением, навыками и знанием. Она продолжала его не понимать, но продолжала получать подтверждения о том, что в нем огромный потенциал. И сейчас — в этом маленьком молчаливом действии, увидела всю мощь его выдержки и опыта, как Актера. Она была бесконечно права. Он был истинной Скрипкой Страдивари. Издающей божественное звучание всего лишь своим присутствием.

Это было странное, противоречивое ощущение. Он стоял перед ней, словно ее персонаж. Но воплоти. Живой и такой настоящий. Но ведь он о чем-то думал? О чем-то мечтал? Чего-то хотел? Она вдруг поняла, что не знает его. Ощутила каждой клеточкой тела, что не знает его настоящего. Того, что у него действительно внутри. И эта покорность, с которой он стоял перед ней с закрытыми глазами, протягивая халат. Не нарушая ее подсознательное, противоречивое желание: чтобы он был рядом, но не смотрел на нее. Она осознала, насколько он точно понял ее требование. Понял и реализовал.

В этом было что-то нереальное. Его нереальная сила и мощь. Она чувствовала это, рассматривая его. И это ощущение усиливалось физически… она была значительно ниже без каблуков. Он как огромная скала стоял перед ней — голой и беззащитной. Но она чувствовала, что владеет этой мощью.

Их действия не были подчинены рамкам — «хозяин — раб». Это было иное. Мужчина перед ней обладал невероятной силой, РЕШАЯ подчиняться ей. Это не было подавлением или ломкой. Она могла даже сказать, что это он доминировал, передавая ей управление. Она до сих пор не могла его «считать» — но видела эту силу. Ощущала ее.

Она стала не просто сценаристом, не просто тем — кто придумывал историю, а тем, кто владел ситуацией. Владела ИМ? Его силой и волей. И это было в разы мощнее, чем сломать слабого человека, подчинив себе.

Мужчина боролся с собой. Желание открыть глаза и посмотреть на девушку было безумным. Но он продолжал неподвижно стоять с закрытыми глазами. И чувствовал, как она коснулась халата в его руке и рассматривала его. Внимательно рассматривала. Мгновение затягивалось. Дыхание сбивалось. Он физически ощущал её перед собой. Лишившись зрения, все остальные чувства обострились как у хищника.

Ему жутко хотелось открыть глаза и посмотреть на нее. Без ее одежды и, возможно, без масок. Посмотреть и что? Он вдруг испугался думать о том, что тогда будет. Прислушиваясь к каждому ее движению, он понял, что она оделась и замерла, укутавшись поплотнее в бесформенной толстой ткани халата.