Рецепт убийства для настоящей лентяйки

– Нет, – хрипло ответила Агата. – Он тебе не идет. В любом случае почему бы тебе не приехать ко мне в гости, например, в ближайшие выходные?

У Роя забегали глазки.

– Мне хотелось бы, дорогая, но у меня столько дел, столько дел. Уилсон гоняет нас, как рабов. Мне нужно идти.

Он нырнул в здание, и Агата осталась стоять на тротуаре в одиночестве.

Она попыталась остановить такси, но свободных машин не было. Агата пошла к станции метро «Банк», но поезда не ходили. Один мужчина объяснил ей, что сейчас забастовка транспортников.

– Так как же мне попасть в другую часть города? – проворчала Агата.

– Попробуйте на какой-нибудь лодке, – предложил тот же мужчина. – Причал у Лондонского моста.

Агата побрела к Лондонскому мосту, злость уходила, сменяясь жалостью к себе и ощущением потери. На причале у моста скопились яппи, будто британцы в Дюнкерке[6]. Причал был забит молодыми мужчинами и женщинами, которые сжимали портфели с обеспокоенным видом. На воде стояла небольшая флотилия прогулочных судов, которые забирали их с причала.

Агата встала в конец очереди и начала медленно продвигаться вперед по плавучему причалу. К тому времени, как подошла ее очередь садиться на большой старый прогулочный пароход, который задействовали в этот день, ее уже слегка подташнивало. Бар на пароходе работал. Агата заказала большой джин с тоником и, сжимая стакан, поднялась на корму, уселась там на солнце в одно из небольших, обтянутых золотисто-рыжим плюшем кресел, которые больше подошли бы для бального зала, но их можно увидеть на прогулочных судах, ходящих по Темзе.

Пароход отошел от причала и пошел вниз по освещенной солнцем воде. Агате казалось, что она плывет мимо всего того, от чего добровольно отказалась, – своей жизни и Лондона. Пароход шел под мостами, мимо пробок на набережной, затем причалил у пирса Чаринг-Кросс, где Агата сошла на берег. Ей больше не хотелось ни обедать, ни ходить по магазинам, вообще ничего не хотелось, только вернуться в свой дом, зализывать раны и думать о том, чем заняться.

Она прогулялась до Трафальгарской площади, затем мимо торгового центра, Букингемского дворца, вверх на холм Конституции, спустилась в подземный переход и вошла в Гайд-парк через ворота Децимуса Бертона. В парке прошла мимо лондонской резиденции герцога Веллингтона. Она срезала дорогу через парк, чтобы попасть в район Бейсуотер и Паддингтон.

Агата подумала, что до этого дня всегда стремилась вперед, всегда знала, чего хочет. Хотя она хорошо училась в школе, родители заставили ее бросить учебу в пятнадцать лет, потому что можно было устроиться на неплохую работу на местной кондитерской фабрике. В те годы Агата была худой, бледной и чувствительной девушкой. Грубость женщин, с которыми она вместе работала на фабрике, действовала ей на нервы, пьянство матери и отца дома вызывало отвращение, поэтому она начала работать сверхурочно и откладывать деньги на сберегательный счет, чтобы ее родители не смогли наложить на них лапу. В один прекрасный день Агата решила, что скопила достаточно, и уехала в Лондон, даже не попрощавшись. Она просто выскользнула из дома ночью с чемоданом, когда мать и отец лежали в пьяном ступоре.

В Лондоне она работала официанткой семь дней в неделю, чтобы позволить себе обучение на курсах машинописи и стенографии. Окончив их, она сразу же устроилась на работу секретаршей в пиар-агентство. Но только начав изучать ведение бизнеса, Агата влюбилась в Джимми Рейзина, харизматичного молодого человека с голубыми глазами и копной черных волос. У него не было постоянной работы, но, как считала Агата, ему требовался только законный брак, чтобы взяться за ум и остепениться. Через месяц семейной жизни до нее наконец дошло, что она прыгнула из огня да в полымя. Ее муж оказался пьяницей. Тем не менее Агата жила с ним еще два года, зарабатывая на жизнь их семьи и еще мирясь с участившимися случаями пьянства и насилия, к которому муж был склонен в бессознательном состоянии. Однажды утром она посмотрела на него сверху вниз, когда он лежал и храпел на кровати – грязный и небритый, положила ему на грудь целую пачку брошюр от «Анонимных алкоголиков», собрала вещи и съехала.

Он знал, где она работала. Агата думала, что он туда заявится, будет ее искать хотя бы из-за денег, но он ни разу не появился. Она один раз заглянула в убогую комнатенку в Килберне, где они вместе жили, но муж исчез. Агата не стала подавать на развод. Она предполагала, что муж мертв. У нее никогда больше не возникало желания выйти замуж. Агата становилась все более и более жесткой, все более компетентной и агрессивной, пока худенькая робкая девочка, которой она когда-то была, медленно не исчезла под слоями амбиций. Ее работа стала ее жизнью. Агата носила дорогую одежду, ее вкусы в целом соответствовали тому, что ожидалось от восходящей звезды в сфере связей с общественностью. Если люди обращают на тебя внимание, если люди тебе завидуют – этого достаточно. Так считала Агата.

К тому времени, как Агата дошла до железнодорожного вокзала Паддингтон, она была уже в более оптимистичном настроении. Она сама выбрала для себя новую жизнь и сделает так, чтобы это работало. Деревня встряхнется и заметит Агату Рейзин.

Домой она добралась ко второй половине дня и поняла, что ей нечего есть. Она отправилась в «Харвис», этакий гибрид универсама и почты, там Агата стала рыться в продуктах глубокой заморозки, при этом раздумывая, сможет ли снова съесть что-то с карри. И тут ее взгляд внезапно упал на объявление, прикрепленное булавкой к стене. «Конкурс на лучший киш», – значилось на нем фигурными буквами. Конкурс планировалось проводить в школьном актовом зале в субботу. Более мелким шрифтом были перечислены другие номинации: лучший фруктовый пирог, создание композиции из цветов и т. д. Конкурс на лучший киш должен был судить некий мистер Каммингс-Браун. Агата вытащила «курицу под соусом корма» из холодильника с продуктами глубокой заморозки и направилась к прилавку.

– Где живет мистер Каммингс-Браун? – спросила она.

– В доме «Сливовые деревья», дорогая, – ответила сотрудница магазина. – Это рядом с церковью.

Агата напряженно размышляла на бегу домой и там, когда сунула «курицу под соусом корма» в микроволновую печь. Разве не это имеет значение в таких деревнях? Здесь же нужно быть лучшей в чем-то, связанном с домоводством? Если она, Агата Рейзин, победит в этом конкурсе на лучший киш, то на нее обратят внимание. Может, попросят почитать лекции о ее мастерстве на собраниях в Женском институте или что-то в этом роде.

Агата отнесла вызывающее отвращение месиво, которым ей предстояло ужинать, из микроволновки в столовую и уселась за стол. Она опустила глаза на столешницу и нахмурилась. Столешницу покрывал тонкий слой пыли. Агата терпеть не могла работу по дому.

После нескольких кусочков курицы она отправилась в сад позади дома. Солнце село, и над окружающими Карсли холмами небо казалось бледно-зеленым. Рядом послышался какой-то шум, свидетельствующий о движении, и Агата заглянула за живую изгородь. Узкая тропинка отделяла ее сад от сада соседнего дома.

Ее соседка склонялась над цветочной клумбой, вырывая из нее сорняки в тускнеющем свете.

Это оказалась угловатая женщина, которая, несмотря на то что вечером стало прохладно, была одета в летнее платье с принтом. Такие платья любят носить жены государственных служащих, работающих за границей. Скошенный подбородок, глаза навыкате, прическа в стиле сороковых годов – локоны убраны с лица, собраны в пучок и заколоты сзади. Все это Агата разглядела, когда женщина выпрямилась.

– Добрый вечер, – поздоровалась Агата.

Женщина развернулась на каблуках, вошла к себе в дом и закрыла дверь.

Агата посчитала эту грубость приятным разнообразием после всего того дружелюбия, с которым столкнулась в Карсли. Она как раз больше привыкла к такому отношению. Агата вернулась в свой дом, пересекла его, вышла из главного входа и направилась к соседнему домику, который назывался «Нью-Дели». Там она постучала медным молоточком по двери.

Занавеска в окне рядом с дверью слегка шелохнулась, но это был единственный признак жизни. Агата радостно постучала еще раз, на этот раз громче.

Дверь чуть-чуть приоткрылась, и на Агату уставился один глаз навыкате.

– Добрый вечер, – опять поздоровалась она, протягивая руку. – Я ваша новая соседка.

Дверь медленно раскрылась. Женщина в платье с принтом неохотно взяла руку Агаты с таким видом, словно это была дохлая рыба, и пожала ее.

– Меня зовут Агата Рейзин, – представилась Агата. – А вы…

– Миссис Шейла Барр, – объявила женщина. – Простите меня, миссис… э-э… Рейзин, но я сейчас очень занята.

– Я не отниму у вас много времени, – сказала Агата. – Мне нужна уборщица.

Миссис Барр рассмеялась. Такой смех обычно вызывает раздражение и описывается как «демонстрирующий превосходство».

– Вы никого не найдете в деревне. Почти невозможно найти человека для уборки. У меня есть миссис Симпсон, поэтому мне очень повезло.

– Может, у нее получится потратить на меня несколько часов, – высказала предположение Агата.

Дверь начала закрываться.

– О нет, – заявила миссис Барр. – Я уверена, что не получится.

После этого дверь полностью закрылась.

«А вот насчет этого мы посмотрим», – подумала Агата.

Она взяла сумку, отправилась в паб «Рыжий лев» и там забралась на барный табурет.

– Добрый вечер, миссис Рейзин, – приветствовал ее владелец Джо Флетчер. – Погода меняется, правда? Может, в конце концов и нас порадуют хорошие денечки.

«Да пошла эта погода», – подумала Агата, которая уже устала от разговоров о ней.

– Вы знаете, где живет миссис Симпсон? – спросила она вслух.

– Думаю, что в районе муниципальной застройки. Вы имеете в виду жену Берта Симпсона?

– Не знаю. Она уборщица.

– О да. Все правильно. Это и есть Дорис Симпсон. Номер дома я не помню, но он на Уэйкфилд-Террас, второй в ряду, с гномами.

Агата выпила джин с тоником, затем направилась в микрорайон муниципальной застройки. Там она быстро нашла Уэйкфилд-Террас и Симпсонов, сад которых был уставлен пластиковыми гномами. Агата не увидела никакого замысла в их расположении – фигурки просто стояли где попало.

Дверь открыла сама миссис Симпсон. Она выглядела скорее как старомодная школьная учительница, чем уборщица. Белые как снег волосы были зачесаны назад и стянуты в пучок на затылке, из-за стекол очков смотрели бледно-серые глаза.

Агата объяснила цель своего визита. Миссис Симпсон покачала головой:

– Не могу втиснуть еще один дом в свой график, точно не могу. По вторникам я убираюсь у вашей соседки миссис Барр, по средам у миссис Чомли, по четвергам у миссис Каммингс-Браун, а по выходным я работаю в супермаркете в Ившеме.

– Сколько вам платит миссис Барр? – поинтересовалась Агата.

– Три фунта в час.

– Если вы станете работать у меня вместо нее, я буду платить вам четыре фунта в час.

– Вам лучше войти в дом. Берт! Берт, выключи телевизор. К нам пришла миссис Рейзин, которая купила дом Баджена на Лилак-лейн.

Невысокий худощавый мужчина с редеющими волосами выключил гигантский телевизор, который занимал больше всего места в маленькой аккуратной гостиной и являлся там главным предметом мебели.

– Я и не знала, что это Лилак-лейн, – призналась Агата. – Похоже, местные власти не считают нужным ставить указатели на дорогах в деревне.

– Наверное, потому, что их так мало, – высказал свое мнение Берт.

– Я принесу вам чашку чая, миссис Рейзин.

– Агата. Пожалуйста, называйте меня Агата, – предложила Агата с такой улыбкой, которую узнал бы любой журналист, с которым она когда-либо имела дело. Агата Рейзин собиралась воспользоваться ситуацией.

Как только Дорис Симпсон отправилась в кухню, Агата повернулась к ее мужу:

– Я пытаюсь убедить вашу жену прекратить работать у миссис Барр и вместо нее работать у меня. Я предлагаю четыре фунта в час, целый рабочий день, конечно, с обедом.

– Мне это кажется очень заманчивым предложением, но вам нужно договариваться с Дорис, – заявил Берт. – Хотя она будет рада навсегда забыть про дом этой миссис Барр.

– Тяжелая работа?

– Дело не в работе, – пояснил Берт. – Дело в том, как эта женщина себя ведет. Она постоянно ходит за Дорис, все проверяет.

– Она из Карсли?

– Нет, из пришельцев. Какое-то время назад у нее умер муж. Работал в Министерстве иностранных дел. Она переехала сюда примерно двадцать лет назад.

Агата все еще пыталась переварить то, что двадцать лет проживания в Карсли не делает человека местным, когда появилась миссис Симпсон с чайным подносом.

– Я собираюсь переманить вас от миссис Барр, потому что совершенно не умею вести домашнее хозяйство, – пояснила Агата. – Я всю жизнь работала в офисе, строила карьеру. Я думаю, что такие люди, как вы, Дорис, дороже золота. Я плачу хорошие деньги, потому что считаю уборку очень важной работой. Я также буду вам платить в случае болезни и отъезда в отпуск.

– Это более чем справедливо! – закричал Берт. – Вспомни, как тебе удаляли аппендицит, Дорис. Миссис Барр не только близко к больнице не подошла, она же еще тебе ни пенса не заплатила.

– Все правда, – подтвердила Дорис. – Но это стабильный доход. А если вы уедете, Агата?

– Нет, я приехала сюда жить, – заявила Агата.

– Я пойду работать к вам, – внезапно сказала Дорис. – Я прямо сейчас ей позвоню и решу этот вопрос.

Она отправилась в кухню, где стоял телефон. Берт склонил голову набок и посмотрел на Агату пронзительным взглядом маленьких глазок.

– Знаете, вы только что нажили себе врага, – заметил он.

– Ха! Ей просто придется с этим смириться, – ответила Агата.

Когда она полчаса спустя рылась в сумке в поисках ключа, из своего дома вышла миссис Барр и молча встала у двери, гневно глядя на Агату.

Та широко ей улыбнулась.

– Какой сегодня прекрасный вечер, – крикнула она.

Агата опять была такой же, как и раньше.

Примечания