Измена. Горькая месть

– В чем разница?

– Разница в том, что папа сам виноват.

Андрей натянул халат, сел за стол. Голос стал умоляющим:

– Блин, Вика, ну хватит. Понимаю, что злишься, но не надо детей втягивать.

– Детей втянул ты, когда привел сюда свою подружку.

– Она не подружка…

– А кто? Коллега по работе? – съязвила Настя.

– Настя! – одернул дочь Андрей.

– Что «Настя»? Правду говорю. Мы же не слепые.

Я позавтракала, собралась на работу. Андрей все пытался договориться:

– Короче, Вика, давай по-человечески. Дай хоть документы на машину. А вечером серьезно поговорим.

– О чем серьезно поговорим? О том, как ты триста тысяч семейных денег потратил?

– Откуда ты знаешь эту сумму?

– Я многое знаю. И это только начало.

Ушла на работу, оставив его без денег и без транспорта. Пусть сам выкручивается.

В поликлинике день прошел спокойно. Принимала детей, ставила прививки, выписывала справки. Работа отвлекала от семейных проблем. В обед позвонила Елена:

– Как дела? Муженек сопротивляется?

– Пищит, но сопротивляется. Утром документы на машину искал.

– Правильно делаешь. Пусть почувствует, что такое остаться без поддержки.

– А у тебя есть новости про его работу?

– Есть. Мой знакомый из банка говорит, что «СтройГарант» кредиты не возвращает. Банкротство неизбежно.

– То есть Андрей скоро без работы останется?

– Скорее всего. А твой папа со своим знакомым из налоговой связывался?

– Обещал на этой неделе.

Домой вернулась в семь вечера. Андрей сидел на кухне мрачный, перед ним пустая тарелка и холодный чай.

– Как добрался? – поинтересовалась.

– На метро. Два часа ехал.

– Зато сэкономил на бензине.

– Вика, прекрати издеваться.

– Это не издевательство. Это справедливость.

Дети делали уроки в своих комнатах. Я приготовила ужин – гречку с котлетами, салат из капусты. Простая еда, никаких изысков. Деликатесы теперь только для тех, кто семью не предает.

За ужином Андрей попытался начать серьезный разговор:

– Дети, выйдите, пожалуйста. Нам с мамой поговорить надо.

– Мы и так все знаем, – сказала Настя. – Правда, мам?

– Правда. У нас семья без секретов. В отличие от некоторых.

Андрей вздохнул: – Хорошо. Тогда при детях. Короче, Вика, я понимаю, что ошибся…

– Ошибся? – перебила его. – Ты не ошибся. Ты сознательно выбрал другую женщину.

– Это не так…

– Тогда как? Объясни детям, как получилось, что папа оказался в постели с чужой тетей.

Максим покраснел: – Мам, не надо подробностей…

– А папе надо было подумать, прежде чем детей в такую ситуацию ставить.

Андрей опустил голову: – Блин, я не планировал, чтобы вы узнали…

– АГА! – подскочила Настя. – То есть ты планировал и дальше нас обманывать?

– Не вмешивайся…

– Почему не вмешивайся? Это моя семья тоже!

– Настена права, – поддержала дочь. – Семья – это общее дело.

Андрей встал из-за стола: – Не могу я так. При детях личные отношения не обсуждают.

– А при детях любовниц домой не приводят, – холодно ответила.

Он ушел в гостиную, включил телевизор на полную громкость. Мы остались втроем доедать ужин.

– Мам, а он к ней переедет? – тихо спросил Максим.

– Не знаю, сынок. Может быть.

– А мы как будем жить?

– Хорошо будем жить. У нас есть квартира, есть работа, есть друг друга.

– Но без папы грустно будет…

Настя положила руку на плечо брату: – Макс, если папа нас бросит ради какой-то тетки, значит, он нам не нужен.

– Но он же наш папа…

– Папа – это не только тот, кто родил. Папа – это тот, кто семью защищает, а не разрушает.

Умная у меня дочка. В семнадцать лет понимает то, что многие взрослые не понимают.

Утром Андрей ушел на работу рано, чтобы не встречаться со мной. Хорошо. Меньше нервов.

В поликлинике в обед позвонил отец:

– Викуля, новости есть. Сергей Петрович из налоговой обещал на этой неделе проверку устроить.

– Какую проверку?

– Плановую. Документы проверят, отчетность, зарплаты сотрудникам. Если что не так найдут – штрафы выпишут.

– А если ничего не найдут?

– Найдут. Сергей Петрович говорит, таких чистых фирм не бывает. Особенно в строительстве.

– Хорошо. А что с директором этой фирмы?

– С Потаповым? Пока ничего. Но думаю, скоро узнает про двойную игру своей секретарши.

– От кого узнает?

– От жены, – засмеялся отец. – У Сергея Петровича есть знакомая, которая с женой Потапова в одном салоне красоты стрижется.

Надо же, какие связи у папы! Сорок лет военной службы – это целая сеть знакомых по всей Москве.

Вечером дома Андрей попытался снова поговорить. На этот раз без детей – дождался, пока они легли спать.

– Вика, сядь, пожалуйста.

Села напротив него на кухне. Он выглядел усталым, осунувшимся. Видно, метро и пешие прогулки дают о себе знать.

– Я хочу все объяснить.

– Объясняй.

– Понимаешь… с Кристиной я чувствую себя молодым. Она смотрит на меня как на героя, восхищается…

– А я не восхищаюсь?

– Ты… ты меня знаешь насквозь. Все мои недостатки, все слабости. А она видит только хорошее.

– Потому что не живет с тобой. Легко восхищаться человеком, которого видишь пару раз в неделю.

– Может быть… Но с ней я забываю, что мне сорок два года.

– А со мной помнишь?

– Мы стали как брат с сестрой. Быт, дети, работа… Романтики никакой.

Я молчала, переваривая его слова. Значит, дело не только в молодой любовнице. Дело в том, что наш брак стал привычным, обыденным.

– Андрей, а ты пытался со мной романтику возродить? Цветы когда последний раз дарил?

– Ну… не помню…

– А я помню. Три года назад на день рождения. Тюльпаны из супермаркета.

– При чем тут цветы?

– При том, что романтика – это труд двоих. Ты перестал стараться, а потом удивляешься, что романтики нет.

– Может, ты права… Но что теперь делать?

– Теперь поздно. Ты выбрал ее.

– Я никого не выбирал!

– Приводить любовницу в семейную постель – это не выбор?

– Это ошибка…

– Дорогая ошибка. Триста тысяч рублей дорого стоит.

Он вздохнул: – Откуда ты знаешь про деньги?

– У меня есть свои источники.

– Какие источники?

– А тебе зачем знать? Ты же мне тоже не все рассказываешь.

Разговор зашел в тупик. Андрей понял, что уговорить меня не получится.

– Что ты хочешь? – спросил прямо.

– Справедливости.

– То есть?

– То есть ты должен понести наказание за то, что семью предал.

– Какое наказание?

– Увидишь.

Вторник, 23 января. День начался с сюрприза. В половине десятого утра Андрею на работу позвонили и сказали, что налоговая проверка приехала.

Узнала об этом вечером. Андрей пришел домой бледный, встревоженный.

– Представляешь, к нам налоговая нагрянула.

– И что?

– Документы проверяют, в компьютерах копаются. Потапов весь день нервничал.

– А ты?

– А я что? Я же не директор. Меня пока не трогают.

– Пока.

– Что «пока»?

– Ничего. Просто пока не трогают.

Он посмотрел на меня подозрительно: – Вика, у меня ощущение, что ты что-то знаешь.

– Я много чего знаю.

– Налоговая случайно не по твоей наводке приехала?

– А если и по моей?

– ТЫ СЕРЬЕЗНО?! – он побледнел еще больше.

– Серьезнее некуда.

– Но это же моя работа! Мой заработок!

– А триста тысяч на любовницу – это чьи деньги были?

– Это другое…

– Ничем не другое. Ты семейные деньги тратил – получай по счетам.

– Блин, Вика, ты понимаешь, что делаешь? Если фирму закроют, я без работы останусь!

– Понимаю. И это меня не останавливает.

Он сел на стул, голову в руки опустил. Впервые за все время понял, что игра стала серьезной.

– Что ты еще планируешь?

– А ты что еще скрываешь?

– Ничего не скрываю…

– Врешь. Про шубу, которую Кристине обещал, тоже забыл?

Он подскочил: – Откуда ты это знаешь?!

– У меня уши есть. И дети тоже не глухие.

– Настя подслушивала?

– Настя случайно услышала, как ты шепчешься по телефону.

– Черт…

– Вот именно. Черт. Теперь понимаешь, что тайное становится явным?

Среда и четверг прошли в напряженном ожидании. Андрей каждый день возвращался с работы все более мрачный. Налоговая проверка продолжалась, находились нарушения, выписывались штрафы.

В четверг вечером он пришел совсем убитый:

– Вика, завтра в офис можем не приходить.

– Почему?

– Банковские счета арестовали. Зарплату задерживают на неопределенный срок.

– Жалко.

– Как жалко?! Я без денег остался!

– А я без мужа осталась. Не все в жизни справедливо.

Он посмотрел на меня долго, потом тихо сказал:

– Ты меня специально добиваешь.

– Добиваю, – честно ответила. – До тех пор, пока не поймешь, что семью предавать нельзя.