Признайся в своем желании
- -
- 100%
- +
Но она, к его большому удивлению, усмехнулась.
– Почти все уже рассказали в новостях.
Хорошо зная своего секретаря, Оливер подумал, что тот нароет для него материала о семье Престон на несколько часов чтения. Так что нет смысла заставлять Рене пересказывать то, что уже попало в Интернет, слушая ее дрожащий голос и сражаясь со странным желанием защитить эту женщину.
– Расскажи мне о том, что не попало в выпуски новостей.
– Не попало в новости? – тихо переспросила она, все еще потирая с беспокойством палец. – Знаешь, я считаю, что муж изменял мне.
– Вот даже как? Тогда почему ты вышла за него?
– Мои родители сказали, что мы хорошо смотримся вместе. Чет работал на моего отца, и моя мать решила, что у нас будут красивые дети – словно это единственное, что имело значение. Чет был красивым, галантным, утонченным, страстным. Фотографии нашей свадьбы попали на страницы сайта журнала «Вэнити фэйр». Статья называлась «Сказочная мечта». – Рене горько рассмеялась. – Я хотела, чтобы все было скромно, но мое мнение никого не интересовало. Невеста непременно должна была иметь целых десять подружек, а гостям преподнесли безумно дорогие подарки.
Оливер приподнял бровь, не отрывая глаз от дороги.
– О да! – продолжала Рене. – Каждому вручили пару хрустальных бокалов для шампанского, бутылку «Дом Периньон» и серебряное ведерко для льда от Тиффани с выгравированными на нем нашими именами и датой свадьбы. Хотя всем приглашенным по большому счету было наплевать на нас с Четом.
Она тяжело вздохнула, а Оливер невольно подумал, что в Далласе сливки общества хотя и не упустят тоже возможности продемонстрировать свое богатство – например, у него самого квартира стоит несколько миллионов, а ранчо – в два раза дороже, – но здесь все иначе, чем в Нью-Йорке. В Техасе люди душевнее.
– Да уж, с подарками вы хватили через край.
– Точно. Но это была красивая свадьба. Просто красивая, – пробормотала Рене, и он вспомнил, о чем она только что рассказала: муж никогда не любил ее, не был ей верен. Эта свадьба была одна большая ложь.
– Я такая идиотка! – сказала она несчастным голосом, и это до странности взволновало Оливера. Он так давно не вспоминал о Рене, но теперь, когда она была рядом, чувствовал, что должен ей помочь.
– Вряд ли тебя можно назвать идиоткой. Ты всегда была умнее меня и Клинта. Помнишь тот случай с воздушными шариками, наполненными водой, которыми вы с Хлоей кидались с балкона?
Она слабо улыбнулась.
– Это была идея Хлои, но у меня отлично получалось попадать в цель.
Эта тень улыбки порадовала Оливера. Пусть Рене сейчас нелегко, но он все-таки сумел немного поднять ей настроение.
Оливер прибавил скорость, лавируя в потоке машин на своем «порше-спайдер». Лучшее и единственное, что можно сейчас сделать для Рене, – это доставить ее в Ред-Оук-Хилл. Там она сможет пожить спокойно, обрести самое главное – неприкосновенность частной жизни. «Как только Рене немного обустроится на ранчо, – думал Оливер, – я вернусь в город и попытаюсь разобраться со своим графиком и своей семьей».
– И знаешь еще что? – снова заговорила Рене.
– Что?
– Чет в то утро разбудил меня рано, и мы… – Она прочистила горло. – А после он сказал, что любит меня. От Чета я такое слышала очень редко. Обычно это я говорила ему, что люблю его, а он просто отвечал: «Я тебя тоже». Но в то утро он вел себя не так, как всегда. Услышав от него признание в любви, я удивилась, но ничего не сказала в ответ.
Это было гораздо больше, чем хотел выяснить Оливер, но он молчал, слушая так внимательно, словно от этого зависела его жизнь.
– А затем Чет пошел на работу, отпустил свою секретаршу и вышиб себе мозги из пистолета. Он был трусом. По моим подсчетам, на похоронах присутствовали по меньшей мере пять женщин, которые, возможно, были его любовницами.
– Это довольно много для человека, женатого всего полтора года.
Похоже, Чет Уиллоуби был отъявленным мерзавцем.
– Дело в том, что еще около двух с половиной месяцев я даже не подозревала, что беременна. Когда у меня пропали месячные, я решила, что виной тому стресс. Ну разве это не забавно?
Рене повернулась к Оливеру с широкой фальшивой улыбкой на лице.
– Не совсем.
Ее улыбка исчезла.
– А вот некоторые люди считают, что это самая смешная вещь, которую они когда-либо слышали, и что я получаю именно то, что заслужила. Кроме того, многие считают, что я изменяла Чету и тем довела его до самоубийства. – Голос Рене дрогнул.
– Такие люди – бессердечные трусы, – воскликнул Оливер и подумал: «Хорошо, что Чет Уиллоуби с его смазливой рожей уже мертв, иначе я бы задушил его своими руками. Это каким же негодяем надо быть, чтобы так обращаться с женой!»
– Он знал, что финансовая пирамида вскоре рухнет, и потому покончил с собой. Мать пыталась убедить меня, что это с его стороны было благородным поступком. Она сказала, что будущий ребенок всегда будет мне живым напоминанием о погибшем муже. Можно подумать, я хочу постоянно помнить Чета и его предательство! – горьким тоном закончила Рене.
Наступило молчание. Оливер понял, что Рене заплакала. Ему было больно от мысли, что ей плохо, а он мало чем может помочь.
– Не думаю, что твой ребенок будет напоминанием о том, что случилось, – начал Оливер, осторожно подбирая слова. – Полагаю, он станет свидетельством твоей силы и храбрости. Родные и друзья бросили тебя в трудном положении, но тебя это не сломило. Вот почему ты будешь замечательной матерью.
Рене распахнула глаза и открыла рот, глядя на Оливера. Он продолжал пристально смотреть на дорогу перед собой.
– Ты действительно так считаешь?
Оливер уверенно кивнул.
– Можешь оставаться в Ред-Оук-Хилл, сколько пожелаешь. Я обычно бываю там только по выходным. У меня есть экономка, но я могу дать ей небольшой отпуск, если ты предпочитаешь побыть в одиночестве.
Рене кивнула, пытаясь незаметно вытереть пальцами слезы.
– Живет ли там еще кто-то из твоих родных? Оливер рассмеялся.
– Нет. Ред-Оук-Хилл – мое ранчо. Никто не узнает, что ты там.
– Спасибо, – прошептала Рене, и в ее голосе было так много боли, что, повинуясь порыву, Оливер потянулся и положил ладонь на ее руку.
Рене крепко прижалась к нему.
– Я постараюсь тебе не мешать и не попадаться на глаза, обещаю! Ты меня даже не заметишь!
Их пальцы переплелись, и Оливер усомнился в том, что сумеет не заметить Рене в своем доме. Невозможно находиться рядом с этой женщиной и не любоваться каждым ее движением. «Как только помогу Рене устроиться, уеду обратно в Даллас, – напомнил себе он. – У меня нет времени утешать ее».
«Как бы мне этого ни хотелось», – мелькнула вдогонку предательская мысль.
Глава 3
Рене ожидала, что ранчо Ред-Оук-Хилл окажется длинным приземистым строением, стоящим посреди пыльных коровьих пастбищ. Но Оливер остановил свой красный спорткар перед грандиозным особняком, расположенным на вершине небольшого холма и словно сошедшим со страниц глянцевого журнала. Коров нигде не было видно. Высокие дубы отбрасывали длинные тени под лучами жаркого техасского солнца.
Что-то белое виднелось на глади небольшого пруда в стороне от подъездной аллеи.
– Это… лебеди?
– Фред и Уилма? Да. Они достались мне вместе с домом.
У Рене сегодня был ужасный день, но почему-то идея, что Оливер унаследовал пару лебедей, заставила ее захихикать.
– Ты сам назвал их в честь героев мультика о Флинстоунах или эти клички дал им прежний владелец?
Он вскинул бровь.
– Не знаю, есть ли смысл вообще давать лебедям клички – все равно они на них не отзываются. Но… – Оливер пожал плечами, и в его глазах блеснуло озорство. – Мне показалось, они немного похожи на Фреда и Уилму. А еще в этом году у них вывелись птенцы – Пебблс и Бамм-Бамм.
Рене не припоминала, чтобы Оливер ранее отличался чувством юмора. Неужели он всегда был таким веселым? В ее воспоминаниях он остался скованным и ворчливым пареньком. Рене и Хлоя считали Оливера Лоуренса занудой и брюзгой.
Но действительно ли такова была его натура? Она снова вспомнила о случае, который он упомянул. Рене с Хлоей, стоя на балконе, затеяли бросаться в Оливера и Клинта воздушными шариками с водой. Но мальчишки в ответ притащили садовый шланг, и Оливер окатил из него проказниц…
– Ты в порядке?
Рене моргнула, возвращаясь к реальности, и увидела, что Оливер открыл дверь спорткара и, протянув руку, ждет, когда пассажирка выйдет.
Края его губ приподнялись в легкой улыбке. Рене только сейчас поняла, что во все глаза смотрит на Оливера. Боже, в какое идиотское положение она себя поставила! Впрочем, ей не привыкать попадать впросак.
– Я… не знаю, – честно ответила она, инстинктивно почувствовав, что перед Оливером не нужно притворяться, изображая уверенность.
– Иди сюда.
Взяв Рене за обе руки, он помог ей выйти из автомобиля, а затем, глядя ей в глаза и не отпуская ее рук, признался:
– Пару месяцев назад я получил письмо от твоего брата. В нем говорилось лишь о том, что я должен позаботиться о тебе. Прости за то, что не исполнил его просьбу. Если бы я знал…
Рене не знала, смеяться или плакать. Оливер Лоуренс извиняется! Перед ней! Ей не нужны были его извинения, и все-таки на сердце стало легче. Все остальные бросили ее. А этот человек – старый знакомый, всего лишь друг детства – сожалел, что не смог помочь ей раньше.
Или что-то подобное люди говорят, когда хотят приукрасить неприятную правду? Искренен ли сейчас Оливер? Рене надеялась, что это так. Она моргнула и задумалась над странным побуждением прикоснуться к нему, обнять его. Обнимет ли Оливер ее в ответ? Проникнет ли тепло его тела сквозь ее одежду и железную броню, за которой Рене спряталась от всего мира? Или Оливер на мгновение замрет, а затем как можно вежливее высвободится из ее объятий, чтобы защитить ее чувства? Кто знает…
В этот момент один из лебедей курлыкнул, и этот звук вывел Рене из задумчивости.
– Пойдем, я покажу тебе дом, – сказал Оливер, выпуская ее руки из своих, и начал вынимать ее чемодан из машины.
Рене оглянулась на особняк. Три с половиной этажа красного кирпича и большой полукруглый, белого дерева балкон, с которого открывается вид на пруд. Шпалеры увиты желтыми розами, наполняющими воздух сладким ароматом.
Недвижимость семьи Престон, как и все остальное ценное имущество, теперь была арестована. Наверное, после завершения всех судебных процессов и вынесения приговоров вещи, драгоценности и произведения искусства будут проданы на аукционе, а деньги – возвращены обманутым инвесторам. Этой суммы, конечно же, не хватит, но у Рене, разумеется, не было лишнего миллиарда или около того, чтобы покрыть все убытки, причиненные ее семьей.
Она даже не сохранила свое обручальное кольцо с бриллиантом в три карата, которое приставы предложили ей пока оставить у себя, но Рене была только рада отдать его, потому что ее брак был сплошной ложью и бесчестием…
Вестибюль особняка Оливера был отделан полированными панелями красного дерева. Широкая лестница вела на второй этаж. Справа на первом этаже находился кабинет с большим письменным столом, диванами, обитыми коричневой кожей, и персидским ковром.
Показав Рене свой кабинет, Оливер начал подниматься по лестнице, затем остановился, дожидаясь, когда гостья поравняется с ним.
– Ты в порядке?
В этот момент Рене пожалела о том, что приехала сюда. Да, Оливер – настоящий джентльмен и на удивление отзывчивый друг. Да, этот особняк у пруда с парой лебедей – идеальное убежище для беглянки. Но она не могла избавиться от чувства, что поставит Оливера под угрозу, оставшись тут.
Рене не сделала ничего плохого, но ее доброе имя было запачкано грязью, и все, что она делала, все, к чему прикасалась, было испоганено грехами ее семьи и ее мужа. Рене боялась причинить вред Оливеру или Хлое.
– Рене? – Оливер шагнул к ней на пару ступеней вниз и коснулся ладонью ее щеки.
Рене понимала, что должна отстраниться. Это неправильно, что Оливер заботится о ней. И тем более неправильно испытывать к нему влечение.
– Прости, – сказала она.
Он посмотрел на нее с недоумением.
– У тебя сегодня выдался нелегкий день. Давай я покажу твою спальню. Тебе нужно отдохнуть.
И хотя Рене знала, что не должна говорить этих слов, она все-таки прижалась теснее щекой к ладони Оливера и спросила:
– Ты еще будешь здесь, когда я проснусь?
Его большой палец погладил ее скулу так нежно, что Рене невольно зажмурилась. Когда в последний раз кто-то касался ее с такой заботой и лаской? Чет Уиллоуби не был способен на нежность, если проявление этого чувства не сулило ему выгоду. Но уж Оливеру точно нет никакой выгоды от пребывания здесь всеми гонимой Рене – он лишь рискует, связываясь с ней.
У нее чуть не вырвался вздох облегчения, когда Оливер убрал свою ладонь с ее щеки. Но затем он поставил чемодан на ступеньку и обнял Рене.
– Я с тобой, – сказал он, подхватив ее на руки, и понес вверх по лестнице. – Все в порядке. Я с тобой.
Рене склонила голову на плечо Оливера. «Все в порядке»? Увы, это не так. Все плохо, и, возможно, никогда ее жизнь уже не наладится. Но сейчас, пока она в объятиях Оливера, все хорошо…
Оливер уложил Рене на кровать, прямо на покрывало, и снял с нее туфли. Она тут же повернулась на бок и закрыла глаза. Оливер бросился в соседнюю спальню, стянул там покрывало с кровати, чтобы укрыть им Рене. К тому времени, когда он вернулся, она уже спала. Дыхание ее было ровным, лицо расслабленным.
Он заботливо ее укрыл. Рене вздохнула во сне, но не пошевелилась. Внезапно у него в кармане завибрировал сотовый телефон, поставленный на беззвучный режим. Оливер подумал, что звонит, наверное, Бейли, его секретарь, чтобы сообщить, что выслал запрошенные документы и материалы. Придется немного поработать, чтобы сгладить последствия отмены назначенных на сегодня деловых встреч – особенно встречи с Хербом Риттером.
Риттер был бизнес-партнером «Лоуренс индастриз» уже около тридцати лет. Своенравный и раздражительный, он зато отлично разбирался в нефтяном бизнесе, а еще был лучшим другом Милта Лоуренса с тех пор, как семья Лоуренс переехала в Техас. Оливеру приходилось не только держать под контролем отца, но еще и иметь дело с Риттером, что было сущим наказанием.
Оливер сдержал обещание, данное матери, – не позволял отцу наделать глупостей, управлял семейным бизнесом и проклятым родео вместо того, чтобы делать то, что ему нравится. Впрочем, он даже не мог сказать, чем бы предпочел заняться, будь у него возможность пожить для себя.
Телефон снова завибрировал в кармане, напоминая о неотложных делах, но Оливер все никак не мог заставить себя отойти от кровати, на которой лежала Рене.
Боже, как эта женщина прекрасна! Да, она выглядит усталой, измученной волнениями, но все равно остается красавицей. Вот бы повернуть время вспять и снова оказаться на свадьбе Клинта, завязать роман с Рене! Тогда бы ей не пришлось сейчас испытывать такое горе.
Оливер осторожно откинул прядь волос со лба Рене, и тут мобильник опять напомнил о себе. Проклятье! Пора идти. Оливер наклонился, нежно поцеловал Рене в щеку и лишь потом заставил себя выйти из комнаты.
Усевшись за письменный стол в своем кабинете, он снял галстук, взял бутылку пива и включил компьютер. В ящике электронной почты дожидались прочтения восемнадцать писем.
Жестокая правда заключалась в том, что у Оливера не было времени заботиться о Рене Престон-Уиллоуби. Он управлял крупной нефтяной компанией, за которую боролся с отцом, и в результате получил ее. Он планировал осваивать новые направления, инвестируя в солнечную, ветровую и гидроэнергетику. К тому же сезон проклятого родео только что начался. Бизнес сейчас требовал его полного внимания.
«Ты еще будешь здесь, когда я проснусь?» – эта искренняя просьба была единственной причиной, по которой он сидел сейчас в своем кабинете на ранчо, а не направлялся обратно в офис в центре Далласа.
«Я побуду здесь лишь до момента, пока Рене не освоится в доме, – рассуждал Оливер. – Она ведь еще не видела кухню».
Он решил, что оставит Рене не раньше, чем убедится, что с ней все будет в порядке.
За два последующих часа Оливер уже гораздо тщательнее разобрался в ситуации, сложившейся вокруг «престонской пирамиды», изучив высланные секретарем материалы.
Компанию «Престон инвестмент стрэтеджиз» обвинили в том, что она мошенническим образом присвоила средства инвесторов на сумму более сорока пяти миллиардов долларов за двадцать лет. Глава компании, Дарин Престон, отец Рене, уже два месяца сидел в тюрьме, не имея возможности выйти под залог, потому что его жена сбежала с оставшимися деньгами. Клинтон Престон также находился за решеткой, и ему власти предлагали сделку: смягчить приговор, если Клинт даст показания на отца. Чет Уиллоуби, зять Престона, совершил самоубийство четыре с половиной месяца назад. Связь между этим самоубийством и финансовой пирамидой стала ясна только после ареста Клинта и Дарина Престонов, а также большинства сотрудников «Престон инвестмент стрэтеджиз».
Бейли основательно прошерстил Интернет в поисках сведений. Помимо статей из солидных финансовых изданий, он приложил ссылки и на желтую прессу. В ней статьи пестрели высказываниями друзей и знакомых, ругающих Рене и ее мать. Все обсуждали, знала ли Рене, что ее родные были мошенниками, или была слишком тупой, чтобы это понять. В любом случае все материалы были разгромными, а фото, сделанные папарацци, – ужасными: на них Рене выглядела нелепее и некрасивее, чем в жизни.
Оливер бросил просматривать эти мерзкие статьи, потому что они его уже начали злить. Ну и гадость!
Но как, черт возьми, Дарин Престон умудрялся столь долго обманывать людей? Как Клинт, неплохой парень, позволил втянуть себя в эти махинации? Оливер ничего не понимал.
В этот момент опять кто-то позвонил по телефону. Оливер взглянул на экран мобильника. Отец.
– Да, папа? – произнес он в трубку, закрывая в браузере компьютера вкладки со статьями.
– Ты ужасно разозлил Херба Риттера, сынок, – заявил отец с сильным техасским акцентом. – Думал, у тебя хватит ума этого не делать.
Оливер закатил глаза. Отец родился и вырос в Нью-Йорке, хотя его семья приехала из Техаса. Дед Оливера – Митчелл – покинул Техас, когда созданная им компания «Лоуренс майн индастриз», предшественница «Лоуренс индастриз», сделала его мультимиллионером.
Отец не был настоящим техасцем, хотя обожал им прикидываться. Милт жил в Нью-Йорке до сорока лет. Затем, лет тринадцать назад, он приобрел в Техасе дом и начал проводить тут не более нескольких недель в году.
– Я извинился перед Риттером, – ответил Оливер ровным тоном. – Мы уже перенесли встречу на другой день.
– Ничего хорошего из этого не выйдет.
Оливер стиснул зубы и решил сменить тему, прежде чем этот телефонный разговор превратится в громкий спор.
– Папа, ты слышал о Дарине Престоне?
Милт помолчал, а затем сказал:
– Об этом мошеннике? Я никогда не доверял его предложениям слишком быстрого обогащения. Кажется, о нем недавно рассказывали в новостях?
– Да.
Оливер решил не говорить отцу, что Рене сейчас находится на ранчо. В конце концов, он обещал ей уединение – единственное, что было в его силах ей обеспечить.
– А почему ты спрашиваешь о нем?
Оливер решил ответить уклончиво:
– Я получил странное письмо от Клинта. Кажется, он помогал отцу обманывать инвесторов.
– А вот это очень скверно, – заметил Милт. – Клинт был хорошим парнем. И его сестра… Как ее звали?
– Рене.
– Да, Рене. Она и Хлоя отлично ладили. Трикси… – Он замолчал и прочистил горло – даже после стольких лет, прошедших после смерти его горячо любимой жены, глаза отца всегда наполнялись слезами при упоминании ее имени. – Она обожала Рене и всегда брала обеих девочек с собой, когда ездила по магазинам. Она и к Клинту хорошо относилась, но на Рене просто надышаться не могла. Твоя мать, упокой, Господи, ее душу, недолюбливала Ребекку и Дарина Престон. А уж тебе-то известно, что она отлично разбиралась в людях.
Дети Престонов часто бывали у Лоуренсов, а вот к себе в гости Клинт Оливера не приглашал. Лишь несколько раз друзья тихонько проскальзывали на несколько минут в спальню Клинта, чтобы взять бейсбольные карточки или диск с видеоигрой и снова вернуться к Лоуренсам.
Тогда это не казалось Оливеру странным. Но что, если за этим скрывалось что-то большее? Клинт шептал ему, что они должны вести себя очень тихо – он не хотел, чтобы его мать узнала, что они в доме. Нельзя было шуметь и ничего трогать. Только сейчас Оливер задумался над тем, не боялся ли Клинт собственной матери…
– Я прочел в Интернете, что миссис Престон убежала в Европу с остальными деньгами.
– Черт! Вот ведь семейка, а? Дети Престонов были хорошими детьми, но от ребенка мало что зависит, когда он воспитывается в змеином логове. Жаль, что Рене и Клинт оказались в этом замешаны. По крайней мере, тебе больше повезло с родителями.
Милт прочистил горло.
– Да, это так, – выдавил Оливер.
Теперь поступки отца чаще всего вызывали у него разочарование и горечь, но раньше, пока мама не умерла, Оливер любил обоих своих родителей. Целых пятнадцать лет семейство Лоуренс наслаждалось счастьем, здоровьем и благополучием.
Оливер пообещал матери, лежащей на смертном одре, что позаботится о семье. Пусть он и его родные уже не так счастливы и богаты, как прежде, зато, слава богу, все они здоровы и не сидят в тюрьме, что уже неплохо.
Но этого, похоже, недостаточно для его отца – и никогда не было. Когда Милт снова заговорил, в его голосе прозвучала фальшивая бодрость:
– Ты закончил переговоры со спортивным каналом о запуске передачи про наше шоу «Все звезды»?
– Сегодня мне пришлось перенести встречу с ними из-за непредвиденных обстоятельств. Пусть Хлоя ведет эти переговоры. Разреши ей. Она делает большие успехи.
– Она – принцесса родео и выпускает дизайнерскую одежду, – напомнил Милт, как будто Оливер мог это забыть. – Не хочу, чтобы этот Пит Веллингтон приближался к ней.
Оливер закатил глаза. Пит Веллингтон нравился ему не больше, чем отцу, но Пит был настоящим ковбоем и никогда бы не позволил себе поднять руку на женщину.
– Он не причинит Хлое вреда.
Уже не первый раз в голове Оливера мелькнула мысль о том, не продать ли часть акций шоу «Все звезды» обратно семье Веллингтон. Все-таки оно принадлежало им, пока отец Пита, Дэйви, не проиграл его в покер. Пит до сих пор не простил этого ни отцу, ни Милту и пылал злобой к любому, кто носит фамилию Лоуренс.
Оливер бы с радостью уступил долю в родео-шоу Питу. Да если бы он знал, что это поможет, то даже нанял бы Пита ведущим шоу! Вот только гордость этого ковбоя не позволит ему согласиться на такое предложение. Пит считал, что Милт Лоуренс украл у его семьи родео «Все звезды», и требовал вернуть шоу на одном условии: или все, или ничего. Соответственно, он до сих пор не заполучил желаемое обратно, хотя Оливеру эта победа Лоуренсов казалась больше похожей на проигрыш.
– Хлоя прекрасно провела бы переговоры, – предпринял Оливер еще одну попытку убедить отца.
Сестра очаровала бы весь отдел маркетинга спортивного канала. И Милт тоже это прекрасно понимал, но, как обычно, проигнорировал предложение сына.
– Хлоя исполняет свои обязанности, а ты исполняй свои.
Еще раз прочистив горло, отец повесил трубку. «Родео – очень выгодный бизнес», – напомнил себе Оливер, как делал каждый раз, когда ему приходилось иметь дело с этим проклятым шоу. Да, в течение последних шести лет оно стабильно приносило доход. Но это не вовсе не означало, что Оливер обязан любить это чертово родео!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.