Ненормативная лексика русского языка: юрислингвистический анализ

1.1. Понятие «сниженная лексика» в современных научных исследованиях

С точки зрения экспрессивно-стилистической окраски лексика современного русского языка делится на следующие виды: книжная, нейтральная (межстилевая, общеупотребительная), сниженная[3].

Значительный пласт словаря занимает книжная лексика. Она характеризуется тематическим разнообразием и используется в публицистических, научных, официально-деловых, художественных текстах. Кроме того, для данного разряда литературной лексики характерна обобщенность и абстрактность семантики, объективность, нормированность, точность, повышенная экспрессивная окраска.

И. А. Стернин выделяет следующие группы книжной лексики:

– высокая: алчный (в значении «страстно желающий чего-либо»), безвременный, бездыханный, безмолвствовать, беспримерный, битва, благодарственный, брань (в значении «война»), величие, ветеран, возликовать, возмездие, воин, восшествие, деяние, доблесть, злодействовать, коленопреклонение и др.;

– научная: анализировать, аналогия, клонироваться, методология, типологический, формулировать, экспериментальный и др.;

– официально-деловая: векселедатель, вменить, заявитель, квартиронаниматель, налогоплательщик, ненасилие, неправосудность, нижестоящий, особоуполномоченный, помилование, поручительство, уведомить и др.;

– публицистическая: диалог (в значении «переговоры»), марафонский (в значении «длительный»), младенческий (в значении «незрелый»), мясорубка (в значении «кровопролитная битва»), тюремщик (в значении «угнетатель»), удушить (в значении «уничтожить») и др.[4]

Таким образом, в толковых словарях книжная лексика снабжается стилистическими пометами: высок. – высокое, книжн. – книжное, научн. – научное, офиц. – официальное, поэт. – поэтическое, публиц. – публицистическое, спец. – специальное. Данный разряд литературной лексики исторически подвижен. Отдельные единицы книжной лексики могут переходить в другие разряды. Однако чаще всего слова нейтральной и сниженной лексики становятся книжными.

Основную часть литературной лексики составляет нейтральная лексика. Она используется в устной и письменной речи, в любой сфере общения: бежать, говорить, над, один, первый, перед, страна, стрелять, точный, я и др. Нейтральная лексика выполняет номинативную функцию и предназначается для безоценочного обозначения предметов, явлений, понятий. Кроме того, у данного разряда литературной лексики отсутствует окраска (эмоциональная либо специальная). В толковых словарях подобные слова не сопровождаются, как правило, никакими пометами.

К лексике устной (спонтанной) речи принадлежит сниженная лексика. Необходимо отметить, что в отечественном языкознании нет единства среди ученых в отнесении некоторых разрядов слов к сниженной лексике. Так, например, Л. П. Крысин пишет о том, что сниженная лексика включает в себя лексику разговорную и лексику просторечную[5]. А. И. Матяшевская под сниженной лексикой понимает «употребление как собственно разговорных, так и более грубых обозначений, а также находящихся за пределами литературного языка диалектных, просторечных, жаргонных и обсценных слов и устойчивых оборотов»[6]. В данном монографическом исследовании мы принимаем точку зрения И. А. Стернина, который выделяет в сниженной лексике следующие разряды: общенациональный сленг, жаргонизмы, просторечие, вульгаризмы[7]. Рассмотрим их более подробно.

Одним из разрядов сниженной лексики является сленг. Некоторые исследователи используют данный термин как синоним к слову жаргон. Однако, на наш взгляд, необходимо различать эти понятия. Под сленгом (общим жаргоном) мы понимаем общеупотребительные образные слова и словосочетания, не принадлежащие какой-либо отдельной группе людей: мент, наезжать, разборка и др. Таким образом, сленг обслуживает бытовое, неофициальное общение и не имеет ограничений в отношении его носителей.

Другим разрядом сниженной лексики являются жаргонизмы. Это экспрессивные слова и словосочетания, которые используются, как правило, в устном общении и относятся к определенной возрастной, социальной, профессиональной группе людей: бабки («деньги»), базар («разговор»), баксы («доллары») и др. Таким образом, слово является жаргонизмом, если можно установить его принадлежность к конкретной социальной группе (жаргон компьютерный, солдатский, студенческий, молодежный, уголовный, школьный и т. д.). При использовании подобных слов носители языка должны учитывать их уместность и целесообразность в каждой конкретной ситуации.

Следующий разряд сниженной лексики – просторечие. Термин «просторечие» образован от словосочетания простая речь. Он имеет несколько значений. Во-первых, под просторечием понимают подсистему литературного языка. Во-вторых, данный термин используют для стилистической квалификации слов в толковых словарях с пометой прост. – просторечие. В настоящее время просторечие обозначает не только речь малокультурной городской среды, но и речь грамотных людей в неофициальных ситуациях общения.

Для просторечия характерны следующие особенности:

– несоответствие нормам русского литературного языка;

– отсутствие функциональных стилей;

– отсутствие территориальных признаков.

Просторечие обнаруживается на всех уровнях языка. Так, например, в области произношения просторечие проявляется в твердом произношении [р] в словах, стяжении гласных. В области морфологии просторечие представлено образованием форм повелительного наклонения, изменением рода существительных, смешением падежных форм одного слова. На лексическом уровне основу просторечия составляет просторечная лексика – слова, обладающие оттенком упрощения, сниженности и находящиеся за пределами русского литературного языка. Просторечная лексика может иметь в словарях такие дополнительные стилистические пометы, как бран. – бранное, неодобр. – неодобрительное, презр. – презрительное, пренебр. – пренебрежительное и др. Она отличается повышенной конкретностью, а также еще более сниженной окраской, чем разговорная лексика. Кроме того, просторечная лексика активно используется в художественном стиле как средство создания речевой характеристики персонажа или для придания речи иронически-юмористического, пренебрежительного, шутливого и т. п. оттенка. Однако в официально-деловом стиле или научном стиле подобные слова не допускаются.

Просторечная лексика делится на собственно просторечную (администраторша, брюхан, вруша, голодранец, грымза, гулена, гульнуть, ерепениться, ерундовый, жратва, забулдыга, придурок, пьянка, пьянчуга, сдурить, убивец) и грубо-просторечную (вульгарную) (выпивоха, лапать, мухлевать, нажрать, наклюкаться, обожраться, паскуда, прикокнуть, сволочной, слимонить, слямзить, сортир, трепач, хамье, хахаль, шпана) лексику. Первая группа слов допустима в устной обиходной речи, в отличие от второй. Однако четких критериев в основе этого деления нет. Многие подобные слова употребляются носителями языка в таких речевых актах, как ссора и перебранка.

Носителями современного просторечия могут быть как люди старшего возраста, не имеющие образования, так и горожане среднего возраста, не владеющие нормами русского литературного языка. Употребление гражданами данных слов при общении с незнакомыми людьми является нарушением языковых и этических норм, так как просторечная лексика придает высказыванию грубый тон и засоряет нашу речь. Таким образом, говорящий должен оправданно использовать подобные единицы в речи, несмотря на то что просторечная лексика не подлежит правовому регулированию. Ученые пишут: «Если высказывание имеет сниженную форму выражения, мысль выражена сниженной лексикой или фразеологией, ее использование негативно характеризует уровень культуры говорящего <…>, но сама эта форма при этом с юридической точки зрения не может быть квалифицирована как неприличная, оставаясь в разряде грубой»[8].

Еще одним разрядом сниженной лексики являются вульгаризмы – грубые просторечные слова и словосочетания, нежелательные в общественном употреблении. Как правило, это стилистически сниженные синонимы слов и словосочетаний литературного языка (кушать – жрать, плохой человек – подлец и т. д.). Использование вульгаризмов носителем языка вне стилистических целей является нарушением речевого этикета, свидетельствует о низкой культуре человека.

Необходимо отметить, что сниженная лексика нередко встречается в речи сотрудников органов внутренних дел. С одной стороны, элементы сниженного стиля позволяют правоохранителям передать эмоции, разрядить обстановку, выразиться лаконично. С помощью данной лексики сотрудники органов внутренних дел реализуют стратегию близости к собеседнику. С другой стороны, сниженные лексические единицы дискредитируют сотрудника органов внутренних дел как представителя государственной службы, свидетельствуют о вербальной агрессии и неуместном опрощении речи специалиста в области права. Из этого следует, что правоохранители должны быть более ответственны в соблюдении норм литературного языка. Кроме того, сотрудники органов внутренних дел обязаны учитывать цель, ситуацию, условия, место общения, правильно пользоваться юридической терминологией, уметь строить профессиональный диалог и монологическую речь. Ю. А. Воронцова отмечает, что «коммуникативную компетентность сотрудника полиции, как правило, принято оценивать как необходимый ресурс для решения профессиональных задач в служебной деятельности»[9].

Подводя итог, отметим, что лексика современного русского языка с точки зрения стилистической окраски делится на книжную, нейтральную и сниженную. Сниженная лексика включает в себя общенациональный сленг, жаргонизмы, просторечие, вульгаризмы. Однако границы между этими лексическими пластами часто очень размыты. На это указывает, например, смешение помет «разговорное» и «просторечное» в словарях. Нельзя не согласиться с Д. Н. Шмелевым, что «соотношение помет “разговорное” и “просторечное” и действительная употребительность многих из снабженных этими пометами слов именно в устной разговорной речи не представляется однозначным»[10].

1.2. Понятие «сквернословие» в научной гуманитарной литературе

Сквернословие произошло от древнего магического языка. В славянском язычестве подобные слова имели культовую функцию. Данные лексические единицы использовались в обрядах, связанных с вызыванием плодородия и обеспечением обильного урожая. Люди дохристианской эпохи считали, что с помощью сквернословия они пугают демона.

28 июля 988 г. Киевская Русь приняла христианство. Однако языческие верования продолжали существовать, так как были связаны с хозяйственной и бытовой жизнью населения. Сквернословие воспринималось как средство, с помощью которого люди устанавливали контакт с демонами и убивали свою душу. В связи с этим христианская церковь обличала подобные слова и считала их произнесение носителями языка грехом.

Древнейшим сводом законов Киевской Руси была «Русская правда». Она создавалась в несколько этапов в период с 1016 по 1072 г. В редакциях «Русской правды» к оскорблениям относились действия, наносящие физический и моральный вред. Так, например, для мужчин обидными были удары рогом, рукоятью меча. За эти оскорбления действием предусматривался штраф. Однако в своде законов отсутствовали статьи, относящиеся к устному осквернению словом.

Постепенно нормы «Русской правды» изживали себя. В 1497 г. при правлении московского князя Ивана III Васильевича был принят свод законов, получивший название «Судебник 1497 года». Документ состоял из 68 статей. В «Судебнике» рассматривалась единая система государственных судебных органов, выделялись новые составы уголовных преступлений. Кроме того, в редакциях данного свода законов был введен новый термин для оскорбления словом – лай.

В 1551 г. был созван собор Русской православной церкви, председателем которого был митрополит Макарий. На данном собрании Иван IV Васильевич приказал церковным служителям рассмотреть следующие вопросы: церковно-монастырское землевладение, искоренение безнравственности, запрет на новаторство в иконописи, запрет табакокурения, борьба со скоморохами и чародеями. Для устранения недостатков духовные лица приняли решения, изложив их в 100 главах. Данный документ был составлен в виде ответов церковных служителей на вопросы Ивана IV. После проведения Стоглавого собора царь велел своим слугам распространить постановления, касающиеся использования в речи носителями языка сквернословия: «Также и чада их родителей своих почитали бы и слушали во всем по священным правилом. Иже чтет родителя своя, той оцыстится от грех своих и от Бога прославится. Аще ли кто злословит родителя, и сей пред Богом грешен есть, а от людей проклят. <…> Такоже и юных детей своих наказуйте и учите страху божию, чтобы жили в чистоте и в покаянии, и в прочих добродетелех. А сквернословие бы и празднословие никогда же не именовалося»[11]. Таким образом, Иван IV Васильевич, выражаясь современным слогом, проводил «антиматерную пропаганду» во всем Российском царстве.

В XVII в. на московский престол взошел 16-летний Алексей Михайлович Тишайший. Однако некоторое время страной фактически управлял Борис Иванович Морозов – воспитатель отца Петра Великого. В 1646 г. Алексей Михайлович по совету своего фаворита установил новую пошлину на продаваемую в Московском государстве соль. Данный косвенный налог должен был покрыть все текущие нужды страны, но расчеты царя не оправдались. Повышение цен на консервант привело к городскому бунту. Вскоре царь понял, что в стране необходимо создать новый законодательный свод. Для решения данной задачи он сформировал комиссию во главе с Н. И. Одоевским – ближним боярином и крупнейшим землевладельцем Русского царства. Князь вместе со своими помощниками (С. И. Прозоровским и Ф. Ф. Волконским) стал изучать старые греческие, русские, литовские законы. Для утверждения нового законодательного свода был созван Земский собор. На его заседании 1649 г. духовенство и дворянство приняли Уложение. Документ состоял из 25 глав и 967 статей. В нем рассматривались вопросы, касающиеся богохульников, судов, крестьян. Кроме того, в новом своде законов Русского царства был установлен запрет на брань: «Будет кто при царском величестве, в его государеве дворе и в его государьских полатах, не опасаючи чести царского величества, кого обесчестит словом, а тот, кого он обесчестит, учнет на него государю бити челом о управе, и сыщется про то допряма, что тот, на кого он бьет челом, его обесчестил, и по сыску за честь государева двора того, кто на государеве дворе кого обесчестит, посадити в тюрму на две недели, чтобы на то смотря иным неповадно было впредь так делати. А кого он обесчестит, и тому указати на нем бесчестье»[12]. Таким образом, при царе Алексее Михайловиче Романове за «черные слова» сажали в тюрьму.

В XVIII в. литературная лексика отделяется от разговорного языка, и мат приобретает статус нецензурного. В связи с этим государство и церковь продолжают строго следить за нравственностью речи. Так, например, на различные ситуации устного и письменного общения обращает внимание Петр I. В 1700 г. появляется «Указ Петра I о бесчестных словах». В данном документе первый российский император закрепляет слова и выражения, которые не дают право царским приближенным подавать иски о бесчестье: «1) вольно тебе лаять; 2) называл щенком турецким; 3) из под печки-де тебя вытащили; 4) не Воротынской-де ты, – пехаешь; 5) ребенком; 6) щенчишком боярским; 7) снартышкой (мартышкой?) и мартинышком; 8) черти тебе сказывают; 9) трусом; 10) отец-де твой лаптем ши хлебал, и отец твой лапотник, и сушил сыромятную кожу и яловичные сапога; 11) подговорщиком; 12) злодеем; 13) подскорбою; 14) поди такой-де в допрос, что напою, то очищу; 15) вчерас было меня на площади удавил; 16) разоренье-де мне от тебя; 17) мучил ты меня; 18) приезжаешь ты на чужую землю насильно; 19) грабителем»[13]. Таким образом, данный нормативный правовой акт содержит реакцию Петра I на мелкие ссоры, которые возникают среди бояр.