Толпа и стадо

Паники от слухов во Франции в 1789 году

Историк Canevali[19] заметил, что неспокойные для общества времена часто создают подходящую обстановку для распространения слухов. Чувствительность населения возрастает, пока волна ужасных слухов, свидетельствующих о приближающемся враге, о возможной смертельной опасности, доводит страх людей перед будущим до панического уровня.

Согласно обзору M. Pickford[20], в разных частях Франции, особенно в Турени, в 1789 году, сразу после взятия Бастилии, наблюдались вспышки паники, порождаемой слухами о приближающихся шайках бандитов (в других случаях это были английские войска), которые исключительно опасны. Тотчас люди вооружались чем могли, сооружали баррикады, начинались казни лиц, подозреваемых в связях с бандитами. Этим событиям предшествовал неурожай 1788 года и пример Парижа, где были нарушены структура управления обществом и принятые представления о законности.

Паника от слухов в германии

В марте 1848 года население южной Германии было потрясено слухом о том, что десятки тысяч голодных французских рабочих переправились через Рейн и двигаются вглубь Германии, разрушая все и убивая всех на своем пути[21]. В то время Германия страдала от перенаселения, плохого урожая, разорения фермеров, превратившихся в пролетариев. В герцогстве Баден, граничившем с революционной Францией, только что свергшей монархию, большую проблему составляли пришельцы из других частей Германии в поисках работы. Они совершали много преступлений, что также возбуждало население. Под влиянием событий в соседней Франции жители Бадена, а тем более приезжие, чувствовали себя вправе захватывать чужую собственность. Панике, случившейся 22-25 марта 1848 года, предшествовало бегство множества евреев из соседнего Эльзаса, где они подверглись ограблению и насилию. В самом Бадене также усилились гонения на евреев, разграбление их домов, изгнание. Все это усиливало ощущение незащищенности городского населения. Это были дни начала революции в самой Германии. Многотысячные толпы собирались на митинги, нашлись агитаторы, требовавшие конституционных реформ, создания республики. На этом фоне (общее возбуждение, закрытые магазины, нарушения законности, обилие чужаков) и возник слух, называемый историками «Фальшивой французской тревогой». Известна точка, с которой стартовала лавина панического поведения. С холма Кайзерштуль (высота в верховьях Рейна, сложенная вулканическими породами – классический объект геологических университетов), с которого можно видеть передвижения в долине Рейна, донесся звон колоколов. Возможно, реальным сигналом послужило движение каких-то крестьянских патрулей или других групп, но тревога распространялась от деревни к деревне до Фрайбурга, подняв на ноги все население. В течение часов паника распространилась не только в Бадене, но и соседнем Вюртемберге. Люди, испытывая ужас, охраняли свои дома, толпились на улицах. Власти вывели на улицы и послали в окрестности войска. Три дня продолжали звонить колокола, слышалась повсеместная стрельба. Конные и пешие информаторы прибывали в города с известиями о виденных ими группах вооруженных людей, о слышанном барабанном бое, о произошедших поблизости сражениях. Разведывательные отряды не подтверждали эти сведения, но тревожные слухи вновь возникали. Паника достигла Штутгарта и Линдау (на границе Баварии и Австрии). Позже улеглась сама собой.

Паника слухов о преступных культах

Еще один вид паники в обществе – это реакция на слухи о преступных культах, которые угрожают обществу ужасными преступлениями. Согласно J. Victor[22], тематика слухов, в основном, повторяет традиционные для всех народов поверья – похищение и принесение в жертву детей, выкапывание мертвецов, ритуальный каннибализм и т. д. В ответ на эти слухи люди перестают пускать детей в школу, вооружаются, начинается град звонков в полицию о якобы замеченных преступниках. Дело доходит до попыток убить людей, подозреваемых в приверженности в подобных культах. Victor исследовал десятки подобных паник в городках на Восточном побережье Америки, случившиеся в 1988-м и в некоторые другие годы.

Биотеррористы

Еще один вид слухов, порождающих панику, – сообщения о биотеррористах. Одна из самых массовых паник, произошедших в Ирландии, случилась в июне 1832 года, когда распространились слухи о холере. Одновременно среди населения разнесся слух, что избавиться от опасности можно, если собрать в печной трубе в своем доме четыре пакета золы и отнести их четырем соседям, еще не вовлеченным в эту пирамиду активности[23]. Эта история с золой живо напоминает время от времени гуляющую в Интернете волну писем, сулящих несчастья, если вы тотчас не перешлете это сообщение четырем (пяти-десяти и т. д.) другим адресатам. Даже весьма просвещенные люди, отчетливо понимая, что это розыгрыш, не удерживались и рассылали этот явный спам дальше.

Самоубийства

Страх смерти предполагается самым сильным среди эмоций человека. На этом основано применение смертной казни против нарушителей законов, угроза применения смертной казни к паникерам и т. п. Однако встречаются ситуации, когда страх смерти оказывается менее значимым, чем иные переживания. Х. Люк в своей книге[24] рассказывает о случаях самоубийств немецких солдат, оказавшихся под бомбежкой авиации англо-американских союзников в августе 1944 года.

Волна самоубийств прокатилась по Германии в конце Второй мировой войны, весной 1945 года. Последние годы войны для немцев были очень трудны: имели место массовая гибель солдат на фронте, бомбардировки, слухи о массовых насилиях солдат над женщинами в оккупированных советскими войсками районах, распространяемые массовой пропагандой.

Высшие чиновники и генералы в немалом числе кончали жизнь самоубийством. Согласно данным Goeschel[25], собранным из различных источников, покончили жизнь самоубийством два министра, 8 из 41 региональных лидеров партии, 7 из 47 высших лидеров СС, 53 из 554 армейских генералов, 14 из 98 генералов воздушных сил и 11 из 53 адмиралов. Самоубийства пришлись, в основном, на апрель – начало мая 1945 года. В январе-марте 1945 года в Берлине случалось от 100 до 300 самоубийств ежемесячно, в апреле 3900, мае 1000, июне 300, далее шло снижение, в декабре – 120. Вспышка самоубийств отмечалась и в других частях Германии, но в значительно меньших масштабах. В разгар битвы за Берлин были зарегистрированы 3881 самоубийств. В то же время в Гамбурге в апреле покончили с собой 56 человек.

Существует значительное число работ, исследовавших вопрос об изнасилованиях, совершенных в Германии, после вступления советских войск. По-видимому, немцы действительно боялись прихода вражеских войск, точно так же как огромный поток беженцев зарегистрирован был в СССР в 1941-1942 годах, когда наступали немецкие войска. Однако статистика самоубийств в Берлине (3996 женщин и 3091 мужчина) указывает, что все население (а не преимущественно женщины) предвидело ухудшение ситуации, не верило в возможность приспособиться к жизни в новых условиях[26]. Германские авторы, вероятно, преувеличивают доминирование страха именно среди женщин, боявшихся за свою честь и физического насилия. Goeschel описывает те особенности мотивации населения, которые привели к возникновению паники. Население Германии было психологически истощено потерей близких людей на фронтах, бомбежками, плохим питанием, когда на людей обрушился еще страх перед вражеским нашествием, усиленный истерическими пророчествами нацистских пропагандистов (рис. 4).

Рис. 4. Выселение немцев из Польши [Электронный ресурс]. – URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/

Вопрос о бесчинствах советских солдат подвигнул исследователей на изучение вопроса, были ли солдаты западных войск более цивилизованы[27]. К сожалению, факты оказались ужасающи. Во Франции и Италии войска союзников насиловали женщин с настойчивостью сумасшедших. В Италии, после кровавой битвы за Monte-Kassino, 12 тыс. марокканцев ушли из своих частей и изнасиловали в окрестных селах поголовно всех женщин и девушек, которые не спрятались, в возрасте от 11 до 86 лет (около 3000, из них 100 погибли во время группового изнасилования). 800 мужчин, вступившихся за своих близких, были убиты. Исследователи приводят ужасные факты насилия англичан и американцев над женщинами Франции и Германии. Солдаты не видели разницы между ними, главным для них были безнаказанность и анонимность, т. е. типичные особенности «коллективного» поведения (см. главу 6).

Итак, угроза мирному населению исходила от всех союзных войск. Но пропаганда и слухи воздействовали именно на население территорий, где ожидали прихода Красной Армии.

Финансовая Паника

Жизнь современного общества сильно зависит от финансовой стабильности. Поэтому паники на биржах и в банках, хотя и случаются достаточно часто, привлекают внимание и во множестве описаны в научной и популярной литературе. Однако можно ли биржевые паники приравнивать к тому, что наблюдается на войне и во время катастроф? Факт, что общественное сознание называет события в финансовом мире паниками, когда финансисты в массе совершают неразумные действия, так же как возбужденное население пытается спасти свои сбережения. Несомненно, возникает большое эмоциональное напряжение людей, склонность к подражанию.

Опубликовано немало исследований (см. обзор Lux[28]), в которых авторы пытаются оценить «стадное» поведение участников игры на биржах. Ими замечено, что волатильность биржевой игры (т. е. покупки и продажи акций) не соответствует реальному доходу от таких операций. То и дело надуваются «пузыри» повышенной, неоправданной с точки зрения выгоды, скупки и продажи акций.

Исследователи обращают внимание на психологический и социологический факторы. Среди участников биржевой деятельности немало таких, что не имеют доступа к глубинным источникам информации, не знают, каков реальный план действий правительств или банков. Соответственно, им не остается ничего другого, как наблюдать за деятельностью остальных игроков, полагаясь на возможность, что тем известно что-либо дополнительное, что и заставляет их покупать (продавать) акции. Таким образом «пузыри» биржевой активности надуваются, игроки действуют то как быки (скупают акции), то как медведи (продают акции).

Исследователи, говоря о биржевых лихорадках, используют термины «инфекция», «контагиозность», т. е. заразность. По-видимому, имеется в виду подражание одного человека другому или, по крайней мере, подражание нескольких человек одному. Сходная ситуация, вероятно, возникает и при банковской панике, когда вкладчики в массе закрывают вклады или снимают с них деньги, когда возникает массовый ажиотаж с обменом валют[29] (рис. 5).

«Стадное» поведение преобладает и тогда, когда даже неглубокий анализ ситуации свидетельствует, что следует зафиксировать прибыль, поскольку дальнейшая игра становится слишком рискованной. Так, например, было в последние дни существования МММ, когда уже и газеты, и телевидение свидетельствовали, что крах пирамиды близок, а правительство настроено против ее создателя (С. Мавроди). Тем не менее очень немногие участники игры продавали свои сертификаты, получая немалый выигрыш по сравнению с вложенными деньгами. Множество людей находились словно бы в состоянии гипноза, все еще рассчитывая на дальнейший рост цены сертификатов.

Рис. 5. Паника в банке. Из Harper’s Weekly

Характеристика некоторых особенностей поведения игроков на биржах как «стадного поведения» стало популярным в современной экономической литературе[30]. Стадным называют поведение биржевых маклеров, которые покупают, если покупают другие, и продают, если продают другие. Понятно, что на бирже не может существовать ситуация, когда все покупают и никто не продает. Но достаточно обычна ситуация, когда 20 % игроков покупают (продают), а остальные действуют в противоположном направлении. Однако 80 % могут, наблюдая действия 20 %, сменить свою тактику и тоже начать покупать (продавать).

Исследователи предлагают не считать стадным поведение игроков, если они действуют независимо от остальных, а исходя из собственных расчетов и побуждений (ложное стадное поведение). Также отдельно рассматривается поведение инвесторов, которые следуют опыту других инвесторов, уже получивших от своих решений прибыль. Здесь присутствует рациональное поведение, может быть, и ложное (поскольку решение принято с запозданием), но не связанное с подражанием более удачливым соседям.

Обсуждение

Паника при пожарах, когда люди сконцентрированы в одном месте, возникает внезапно. Еще мгновение назад люди были счастливы, наслаждались моментом, не думали о плохом и не готовились к трагедии, и вдруг – ситуация круто меняется. Рвутся социальные связи, установки, принятые в обществе, остается лишь страстное желание вырваться, убежать, даже если для этого приходится карабкаться по горе из трупов, отталкивать детей. Мгновенный переход от спокойного к возбужденному состоянию можно связать с одновременным получением информации о бедствии. Позже мы расскажем, как различается поведение животных в стаде (стае), если сигнал передается от особи к особи или воспринимается сразу всеми (см. главу 4 о передаче сигнала в стаде и толпе). Имеет место и «заразительность» поведения людей в толпе (глава 4. Заразительность).

Очевидно, имеет место доминанта оборонительного поведения (глава 5. Мотивация, стимул, реакция). В обезумевшей толпе мало людей, способных хотя бы на мгновение остановиться, обдумать ситуацию. Все же, как мы видели, такие люди находятся. Их пропорцию можно оценить – 1-5 на 1000. В немыслимой обстановке уничтожения людей в Бабьем Яру фашистами на 100 тыс. погибших пришлось 28, кто догадался убежать, спрыгнуть раньше, чем настигнет пуля, в ров[31]. В стаде овец мы находим 3-7 самостоятельно мыслящих животных на 1000. В стаде северных оленей таких животных может быть треть, когда обстановка животным уже известна по предыдущим опытам, и 1 на 1000, когда находчивость проявляется в совершенно новой и предельно ужасной ситуации (бегство животных из забойной камеры).

Испуганными людьми владеет мысль – удалиться, вырваться из адской обстановки. Однако, как мы видели, на желание избежать опасность временами накладывается желание спасти близкого человека, социальные связи оказываются важнее, чем забота о своей безопасности. Еще один важный элемент панического поведения – особенности ориентировки. Даже в полной темноте люди сохраняют память о том, где находится выход, каким путем они оказались там, где находятся.

События во время пожаров выявляют поразительную бесчувственность обслуживающего персонала (уже упоминавшихся артистов театра, например). Убегая через служебные выходы, они не заботятся хотя бы сообщить о такой возможности погибающим людям. Мы можем оценить такое поведение как продолжение некого психологического барьера между артистами и публикой – они живут как бы в параллельных мирах. Однако профессиональные спасатели, например, пожарники, даже оказавшись на месте катастрофы случайно, активно вступают в бой с обстоятельствами, жертвуют собой ради других. Очевидно, у них существует внутренняя установка на такое поведение (пример такого поведения дан в главе 4 (о взрыве на Павелецкой)).

Иной характер носят паники, растянутые во времени: начинающиеся постепенно, существующие несколько дней и затухающие постепенно. Как мы видели, для таких паник характерно тревожное состояние людей, подготавливающее их к последующим паническим реакциям. Часто тревога в обществе возникает под влиянием слухов. В главе 5 (раздел «Боязнь предстоящего») мы подробнее остановимся на теории П. Симонова, объяснявшего эмоции тем, что человек прогнозирует будущее, переживает будущее иной раз острее, чем реальность. Слухи о приближении врагов, о возможном голоде, болезнях, насилии возбуждают сильные эмоциональные переживания. Люди пытаются изменить место пребывания, ситуацию, в которой находятся. Страх перед предстоящими мучениями доводит людей до самоубийства. Даже отсрочка смертной казни кажется большим наказанием, чем сама смерть.

Длительность паники позволяет заметить еще некоторые особенности: сохраняется ориентировка на местности (бегут в тыл, в лес).

Паника на войне

Состояние беспомощности

В мемуарах о Великой Отечественной войне повторяются сведения, что бегство российских солдат нередко провоцировалось криками: «Танки!» или «Автоматчики прорвались!». Люди ощущали свою беспомощность и бежали с поля боя. Чаще бежали солдаты, до того незнакомые с танковой атакой (рис. 6).

– Вот ты вышел спозаранку,Глянул – в пот тебя и в дрожь:Прут немецких тыща танков…– Тыща танков? Ну, брат, врешь…– А с чего мне врать, дружище?Рассуди – какой расчет?– Но зачем же сразу – тыща?– Хорошо. Пускай пятьсот.– Ну, пятьсот. Скажи по чести,Не пугай, как старых баб.– Ладно. Что там триста, двести –Повстречай один хотя б…– Что ж, в газетке лозунг точен:Не беги в кусты да в хлеб.Танк – он с виду грозен очень,А на деле глух и слеп.– То-то слеп. Лежишь в канаве,А на сердце маята:Вдруг как сослепу задавит, –Ведь не видит ни черта.[36]

Рис. 6. Наступление немецких танков

По Гранину, эмоциональное состояние солдата определяется предчувствием неминуемой смерти или знанием, что исход еще не определен, есть шансы выжить и т. д.

Беспощадное истребление всех встреченных нередко использовалось захватчиками, чтобы надолго посеять страх в покоренных странах, создать миф о собственной неуязвимости. Таково было отношение в России к татарам во времена татаро-монгольского нашествия (Ян, 2007)[37], у немцев к партизанам. Привычка к тому, что враг побежит, не окажет сопротивления, известна по поведению немецких передовых отрядов мотоциклистов, врывавшихся в массы советских солдат, скопившихся у переправ.