- -
- 100%
- +
Я осмотрела одежду и кивнула.
– Хорошо, с тебя десятка, парень. Часы дам в нагрузку. Мне нравится твоя дерзкая бродяжка.
Дима глубоко вздохнул и, достав из нагрудного кармана спецовки сверток, отсчитал десять бумажек, среди которых я заметила и рубли, и доллары, и какие-то неизвестные мне банкноты. У него в руках осталось три, которые он бережно сложил и убрал обратно.
Женщина приняла деньги, пристально разглядывая нас, пересчитала и, засунув их куда-то в накладные карманы не по размеру огромной спецовки, извлекла оттуда же часы на металлическом браслете и зубную щетку.
– На, паренек за тебя состояние отдал, а про гигиену не подумал. Ты, конечно, не станешь первой владелицей этого всего, но кто тут у нас бывает первым! Ты уж его не подведи, устройся на ферму.
Дима стоял как вкопанный, залитый багровым румянцем, и не мог проронить ни слова.
– Не подведу! – ответила я и, приняв свое новое имущество, быстрым шагом двинулась в обратный путь.
Дима догнал меня за доли секунды. Краска еще не успела сойти с его лица, но он постарался придать себе вид непринужденного спокойствия и укоризненно прошептал:
– Не надо было шутить про ферму. Тут действительно у всего есть уши, а у этих ушей – связи в Правлении!
– А что такого? Я действительно хочу попробовать устроиться на ферму, в конце концов, фасовать спички я всегда успею! Или есть какие-то особые условия?
– Говорят, что туда берут только по блату… И… Есть еще один момент… А впрочем, об этом потом!
– Вот это новость про блат! – съехидничала я. – За спрос денег не берут, попытка – не пытка, ну и все в этом роде. В общем, я попытаюсь туда попасть. Должна же я тебя отблагодарить, раз ты вложил в меня состояние! И что у вас тут вообще с курсом валют?
– С чем?
– С деньгами. Ты просто отсчитал количество бумажек, не обращая внимания на номинал.
– Эти бумажки – все, что осталось при себе у людей, кого не унес Первый Ураган. Мы не печатаем ничего нового, поэтому оборот денег со временем не меняется, и чтобы как-то уравновесить зарплаты, доплачивают дровами, без них не выжить, а лесопилка есть только в лесу.
– А в лесу – Правление, я уже поняла систему.
– Да, в лесу – Правление. Все мелкие металлические монетки – это части одного рубля. Белые – это половина, а желтые – четверть.
– Я смотрю, вы вообще не парились с устройством государства.
Дима пожал плечами и улыбнулся.
– Прости, я с этим рассказами об ураганах, параллельных мирах и правлениях совсем не подумал о бытовых моментах.
– Да уж, торговка тебя застала врасплох. Ладно, я тебе, пожалуй, помогу наводящими вопросами. В общем-то, меня интересует не так уж много элементов комфорта, а именно – душ и туалет.
– А теперь твоя очередь краснеть. – Дима перешел на смех. – Видела в трех домах от нашего насыпной вал?
– Видела.
– Ну вот за ним все поле – твое. А видела в продаже стопки из листьев лопухов?
– Видела… – понимая, к чему идет этот разговор, ответила я.
– Их покупаешь, и тоже все твои! – уже в голос смеялся Дима.
– Прелестно. Просто великолепно. Можно я не буду рассказывать, как устроен быт в моем мире?
– Можно, мне еще в детстве про это рассказывали родители, а я все не хотел верить, что когда-то люди жили иначе.
– Ну а с душем что? Воду покупают, с этим ясно. Но ее явно не хватит, чтобы еще и помыться.
– В лесу есть баня. Мы ходим туда два раза в неделю. Такой вариант тебя устраивает?
– Как будто у меня есть выбор…
– Не знаю, успокоит ли это тебя, но тебе предстоит всего год в таких условиях, а я живу так уже двадцать девять лет и ничего другого никогда не видел.
– Ты прав, прости. Я адаптируюсь, я вообще легко ко всему привыкаю. Просто осознание еще не пришло. Я тут часов пять всего, а как будто полжизни прошло.
Мы направлялись обратно к дому, и за те несколько часов, что я провела в этом диком мире, мне почему-то захотелось называть это место домом. Отчасти я ощущала себя как в глупой сказке или затянувшемся сне, где все вверх дном, но что-то в глубине меня ликовало, словно я впервые в жизни оказалась на своем месте. Как будто раньше я была лишним кусочком пазла, вертелась и так, и эдак, но не могла найти нужную позицию. И вдруг я попала туда, куда идеально подхожу, вот так неожиданно и в совершенно другом измерении.
На центральном базаре Дима набрал на копейки каких-то трав и овощей на ужин, а заодно прихватил пару пластиковых бутылей с водой.
– А откуда пластик? – поинтересовалась я.
– Ты про бутылки? В принципе, все, что у нас есть, – это наследие прошлого, и потому любую тару и посуду, в которой мы покупаем еду, потом надо обязательно возвращать торговцам, нового ожидать неоткуда.
– Чашка, из которой я пила, была деревянной.
– Да… Такие есть только у нас, родители в свое время выточили из дерева целый сервиз. Можно считать, что это – семейная реликвия.
Добравшись до землянки, я переоделась в новый наряд – торговка действительно угадала с размером, только часы так и норовили слететь с узкого запястья. Дима строго наказал ни в коем случае их не терять. Местные чувствовали приближение урагана, а я обещала при любом раскладе поглядывать на часы как можно чаще и ровно в десять утра быть дома.
Пожалуй, самым непривычным мне показался распорядок дня. Ночь совершенно не означала сон, на нее, наоборот, приходился самый разгар работы; и когда в четыре утра изможденные двенадцатичасовой сменой люди приходили домой, у них оставалось полчаса, чтобы поесть и побыстрее заснуть, ведь уже в семь-восемь часов нужно было начать новый день, чтобы успеть сделать все дела до урагана. Базары сворачивались только на время урагана, видимо, торговцы использовали эти четыре часа для сна, хотя Дима рассказал, что во время урагана никто не спит – где-то в подсознании выработался блок на расслабление в эти ужасающие моменты.
– Теперь ты намного больше сливаешься с местной фауной, – оценил Дима мой новый образ, – и к коротким волосам подходит хаки.
Я расплылась в улыбке. Странное место и странное время, чтобы получать комплименты, но от этого даже приятнее. Лизины вещи я аккуратно сложила в углу, а футболку вернула Диме, кроссовки же мы спрятали в сейф к телефону и всему моему имуществу из прошлой жизни.
– Ну что, будем готовить ужин?
– Конечно, командуй, шеф!
– Боюсь, сегодня разнообразия не будет. У нас только картошка и чай.
Дима достал из угла, где, по-видимому, хранился весь домашний скарб, громадный котелок, налил туда воды из бутылки, а мне выдал купленную картошку, пучок подсохшей травы и котелок поменьше.
– Готовить будем на улице.
– О, на открытом воздухе, как в лучших ресторанах.
– Родители рассказывали про заведения, где для людей готовил кто-то другой, а они только ели.
– Я все время забываю, что ты ничего из этого не видел. Но если собираешься через год мигрировать со мной, то надо учиться.
– А ты зовешь меня с собой?
– Но… Вы же вроде бы хотели узнать точное время и уйти в мой мир… – покраснела я.
– Я шучу! – засмеялся Дима. – Пошли на улицу.
Он мастерски развел костер около входа в землянку. В котелок побольше высыпал нечищеную картошку, а в маленький опустил пучок травы, отправив незамысловатую пищу на раскаленные угли. Мы уселись прямо на земле, поджав под себя ноги, в котелках кипела вода, и от углей исходило приятное тепло, уносящее мысли куда-то в далекие просторы Вселенной. Легкий, почти морской бриз доносил ароматы леса и шелест листьев, на пустырь опускались сумерки, и у некоторых землянок тоже разгорались костры. Воздух был пропитан теплым вечерним туманом и навевал щемящее сердце ощущение, похожее на полную свободу и одновременно безысходность.
– Нам бы сюда вина… Вино – это…
– Я знаю, что это. У нас люди тоже гонят алкоголь из всего, что найдут.
– Это не то же самое. Вино скорее придает антураж и загадочность, делает обстановку более романтичной.
– Сейчас будет романтика! – хихикнул Дима и, спустившись в землянку, принес две деревянные чашки, миску и что-то вроде огромной деревянной ложки. Зачерпнув из маленького котелка с вареной травой, он разлил жидкость по чашкам и одну вручил мне. – Это лучшее, что ты пила!
Я попробовала зеленоватую жидкость и, на удивление, на вкус она оказалась не такой уж ужасной – напоминала слабо заваренный чай с сахаром.
– Ну как? – Димины глаза горели.
– Это пойло превзошло все мои ожидания! – засмеялась я.
Дима расхохотался и, подцепив ложкой две картофелины в мундире, подул на них и протянул мне:
– Почисти и ешь руками, так будет вкуснее!
Я последовала совету: то ли я слишком давно не ела, то ли атмосфера располагала, но такого удовольствия от еды я не получала никогда в жизни.
Мы сидели у огня, жевали рассыпчатую картошку, запивая местным чаем, смотрели в затянутое тучами темнеющее небо и молчали, а по телу пробегала волна искреннего счастья. Мне было так хорошо, но так странно. Еще утром я вела самый обычный образ жизни, не верила ни в какие другие миры, да даже не задумывалась об этом! А сейчас сидела напротив человека, которого знала меньше двенадцати часов, но который стал удивительно родным, и была счастлива. По-настоящему счастлива. Мысли о моем мире, об оставленных людях и благах цивилизации постепенно отходили на второй план, уступая место новым надеждам и горизонтам.
Когда совсем стемнело, а вода из котелка с картошкой почти выкипела, Дима затоптал костер, и мы спустились в землянку. Он разложил остатки картошки по тарелкам, разлил чай на двоих и, оставив ребятам ужин на столе, убрал посуду на место, а потом затопил буржуйку.
– Саш, надо ложиться спать. Как видишь, спальные места у нас не предусмотрены, мы расстилаем матрас на полу, туда помещаются только двое. Так что, когда около пяти утра придут ребята, мы уступим им место.
– Да, конечно.
– Мне немного неловко, что тебе приходится так быстро привыкать к нашим условиям. Ты, наверное, дома спала на огромной кровати. Мне рассказывали родители, что люди жили в квартирах, где было несколько комнат, и уж точно не надо было спать на полу.
– Ты за сегодняшний день меня столько раз выручал, что это мне должно быть неловко. Давай устраивать ночлег. Показывай, что к чему.
Все из того же угла, где хранилось абсолютно все в этом доме, Дима выудил матрас (все же изначально я правильно поняла предназначение этого тюка) и расстелил на полу, заняв все свободное пространство.
– Ну, вот и все! Постель готова, прошу, – сказал Дима, протягивая мне старый плед. – Ночью холодно, так что мы не раздеваемся.
Я лежала на спине, закинув руки за голову, и разглядывала танцующие на потолке тени от игры огня в печке, Дима старался соблюдать максимальную дистанцию в этом узком пространстве и свернулся на самом краю матраса.
– Неловко, – резюмировал он.
– Да уж. Сегодня утром я никак не планировала засыпать на полу с мужчиной, которого знаю полдня. Ты завтра работаешь? – постаралась я сменить тему.
– Да, у меня две рабочих смены. Завтра дома Лиза.
– Тогда я пойду устраиваться на работу.
– Не думай, что ты ей не понравилась, просто вы еще толком не узнали друг друга. А насчет работы – не торопись, разберись сначала здесь со всем.
– Я не хочу жить за ваш счет, я так просто не умею. Так что завтра с утра я отправлюсь на ферму. Лучше расскажи, что мне нужно знать, чтобы никто не догадался, откуда я.
– В основном ты уже все знаешь, главное избегай тем, в которых сомневаешься, и кто знает, вдруг тебя возьмут.
– Какие важные наставления перед собеседованием! – съязвила я. – Лучше ответь, что фермеры делают зимой, когда нет урожая.
– Хорошо, что ты не спросила об этом у самих фермеров! Погода всегда одинаковая, каждый день, круглый год. Ураган, дождь по расписанию, а все остальное время – облачно и достаточно тепло. Старшее поколение еще помнит снег и жаркое лето, а я даже не совсем представляю, как это! Я так хочу увидеть снег, почувствовать, какой он…
– Он холодный, белый и тает, когда берешь его в руки. Бывает рыхлым и пушистым, а бывает мокрым, почти как дождь… Ты увидишь его в моем мире, я обещаю!
– Я надеюсь.
– Дим, а расскажи про своих родителей.
– Я обязательно расскажу, но в другой раз. А ты мне – подробнее про свой мир. Сейчас нам обоим все же лучше поспать, завтра будет твой первый полный день в этом мире. А у меня – один из многих рабочих.
– Тогда доброй ночи!
– Доброй ночи… Саш, можно маленькую просьбу?
– Конечно.
– Пообещай не говорить на ферме, у кого ты живешь.
– Почему?
– Просто пообещай. Я объясню, но позже.
– Обещаю, но жду разъяснений.
– Спасибо! Я все расскажу.
Глава 3.
Я еще досматривала во сне чушь про работу, тексты и каких-то людей из прошлого, когда ощутила, что меня кто-то легонько трясет за плечо и шепчет:
– Саш, вставай! Скоро пять утра, и ребята придут со смены!
Я открыла глаза и первые несколько секунд после пробуждения не понимала, где я, что происходит, и категорически не хотела узнавать человека, пытавшегося привести меня в чувства. Предыдущий день настолько вымотал меня, что ни сон на жестком матрасе, ни холод землянки за всю ночь ни разу меня не разбудили. Осознание произошедшего накануне постепенно возвращалось, мир вокруг принимал знакомые очертания, и, конечно, Дима был первым среди новых воспоминаний.
– Доброе утро! Я не сразу поняла, где я.
– Еще бы, наверняка, во сне бродила по знакомым местам твоего мира.
– Обычно мне снится несвязный бред, сегодняшняя ночь – не исключение.
– А я думал, ты бегала по лесу. Ты брыкалась! – улыбнулся Дима.
– Я не специально, просто не привыкла спать с кем-то еще, а коты на мои пинки, видимо, не реагируют.
– Любишь ты, похоже, котов! К сожалению, действительно нужно вставать. На завтрак у нас то же, что и на ужин, чай сейчас подогрею. Место для умывания – все за тем же валом, воду возьми с собой, только всю не выливай. Тебя проводить?
– Думаю, я найду сама. Новый день, а я все еще тут, значит, теперь я – полностью местная.
Я вылезла из землянки и погрузилась в первые лучи только выходящего солнца, пробивающиеся через плотную завесу туч. Людей не было: кто-то досыпал положенные часы, а кто-то еще только заканчивал работать. Воздух пах сырой землей, утренней росой и свежестью начинающегося дня. Так странно: все разы в моей прошлой жизни, когда приходилось вставать в такую рань, я чувствовала себя совершенно разбитой, хотя спала в комфорте, а сейчас ощущала необычайный прилив сил и бодрости, который не даст ни один кофе.
Вал, располагавшийся через три дома от нашего, представлял собой огромную кучу плотно утрамбованной земли, метров десять в длину, которую с двух сторон обвивали протоптанные тысячами людских ног тропы. С другой стороны от вала в его основании были выдолблены неглубокие полочки, чтобы класть вещи, и вырыта пологая яма в форме раковины, где накапливалась дождевая вода. Дима говорил, что многие экономят воду и умываются прямо из этой импровизированной раковины, но на это моральных сил мне пока не хватало.
Возвращаясь к землянке, я услышала доносившийся из нее разговор на повышенных тонах с истерическими нотками и поняла, что в мое отсутствие Лиза и Артем вернулись с работы. Несложно было догадаться, что спор шел именно обо мне, но расслышать с улицы я ничего не могла, а когда зашла внутрь, все моментально замолчали, и только по недовольному взгляду Лизы, брошенному в мою сторону, стало ясно, кто был инициатором разговора.
– А вот и наша новенькая. Ну как прошел первый день? – обрадовался мне Артем.
– Непривычно, но неплохо. Понемногу осваиваюсь.
– Это правильно. Ты полностью сливаешься с местным населением в такой одежде. Дима сказал, ты решила попробовать устроиться на ферму?
Лиза хмыкнула и, налив себе еще чаю, сделала вид, что очень увлечена ужином.
– Да, я бы хотела попробовать. А если не получится, то пойду к вам на завод.
– Может, ты и сможешь их очаровать, – пожал плечами Дима.
Артем хитро перевел взгляд с меня на Диму и, заметив, что я этот взгляд уловила, перевел тему:
– Что ж, давайте ужинать, а вы – завтракать и на боковую. Мне скоро в новую смену.
Лиза и Артем расположились на табуретках возле стола, а мы с Димой – на матрасе, поджав под себя ноги. Холодная картошка оказалась уже не такой вкусной, как вчера – только с костра, но однозначно лучше, чем ничего. Я была настолько признательна этим людям, вот так просто принявшим меня в свою жизнь, что решила во что бы то ни стало устроиться на ферму и хотя бы на год попытаться сделать их жизнь чуть проще.
– Пойдем прогуляемся, – предложил Дима, когда наша трапеза подошла к концу. – Не будем мешать ребятам спать.
Вылезая из землянки, я спиной чувствовала полный недоверия и неприязни взгляд Лизы, не проронившей ни слова. У меня редко складывались дружеские отношения с другими девушками, так было всегда – даже во время учебы я предпочитала мужское общество. Но и открытой вражды я старалась избегать, а Лиза, по-видимому, нет. Это не слишком меня заботило, я еще не успела себя показать, не успела ничем помочь, и судить сейчас было бы странно, а потому я была уверена, что со временем ее отрицательный настрой изменится.
Поселение заметно оживилось: уже совсем рассвело, многие готовили ужин на кострах около домов, а некоторые, пошатываясь от усталости и поддерживая друг друга, группами возвращались со своих работ. Все казалось таким естественным и обыденным, будто бы этот мир был мне давно знаком и близок. Неужели за один день можно так привыкнуть к чему-то кардинально новому?
Мы направились к опушке леса в сторону, противоположную базару, туда, где располагались заводы. Дима хотел показать мне место своей работы. Думаю, он ожидал, что уже к вечеру, отвергнутая на ферме, я приду на спичечный завод и отправлюсь по Лизиным стопам, но я почему-то ни секунды не сомневалась в том, что у меня получится. Будто предстоящий визит за ограду Тихого Леса был предназначен мне судьбой.
– Смотри, чтобы пройти на ферму, – начал Дима, когда мы поравнялись с воротами, ведущими в лес, – ты проходишь в калитку и двигаешься вдоль бетонных блоков.
– Это не просто блоки, это клумбы. Были когда-то.
– Ты только не делись на ферме своими познаниями, не хочу я, чтобы тебя сразу раскусили, и ты отвечала на вопросы Правления. – Дима остановился и взял мои руки в свои. – Обещай, что будешь аккуратной!
– Обещаю! Так, куда мне дальше, когда я пройду мимо блоков?
– Дальше поворачиваешь налево на первой же тропе, и через небольшой пролесок будет вход на фермерское хозяйство. А дальше спросишь, где принимают на работу.
– Ты же не устраивался на ферму. Откуда ты знаешь, где там что находится?
– Я был там… однажды, давно уже, когда родителей унесло, – робко ответил Дима, опустив глаза в землю и замявшись.
– И что же ты искал на ферме?
– Хотел попасть к новому Правлению.
– Зачем?
– У меня были вопросы насчет родителей.
– Ты не хотел верить, что их просто унесло?
– Какой ребенок готов поверить в смерть родителей…
– Прости. Но ты что-то смог выяснить?
– Ничего важного. Хотя не уверен, что со мной вообще пытались говорить.
– И ты что-то подозреваешь?
– Есть мысли… – Он тяжело вздохнул. – Я обязательно тебе расскажу, но позже. Это непросто.
Мы двигались вдоль лесной опушки уже достаточно долго, когда в заборе показалась грубо прорубленная калитка, а за ней среди деревьев – углубленные в землю по самую крышу длинные бараки, крытые кусками древесины, корой, соломой и всем, что попадалось под руку строителям.
– Ну вот он – мой завод, – гордо произнес Дима. – Чуть дальше будет мыльный, но он меньше, да и работа там погрязнее. Если что понадобится – заходи, я буду рад показать, как я работаю.
– Надеюсь, что я приду сюда уже сегодня, чтобы похвастаться должностью фермера!
– Пожалуй, я надеюсь на это даже больше тебя. Свой человек под боком у Правления – это невероятная удача. – Дима на секунду замер, будто осмысливая собственные слова и продумывая одному ему известный план, и перевел тему. – А в нашей программе осталось еще одно важное место – это баня.
Мы прошли вдоль забора мимо бараков спичечного завода, обогнули еще более скучные строения, если их так вообще можно было назвать, мыльного завода и попали к другим воротам. В моем мире они когда-то служили дополнительным входом, который еще много лет назад заварили, а здесь вели к бане. Пожалуй, второму по важности объекту после фермы.
– А вот и центр нашей Вселенной. – Дима махнул рукой в сторону ворот. – Баня.
– Действительно центр, и как туда попадают? А главное, сколько это стоит?
– Бесплатно. Два раза в неделю каждый может приходить, она работает с утра и до конца урагана.
– Бесплатно? Мне начинает у вас нравиться! А как отследить, что ты не ходишь сюда каждый день?
– Тебе иногда надо работать и спать, а не только мыться! – засмеялся Дима. – К тому же, тут есть охранник, который всех помнит в лицо, людей ведь не так много.
– И он кого-то ловил?
– Буквально пару раз. Народ у нас честный, незачем обманывать. А если вдруг понадобилось экстренно, то тебя всегда пропустят.
– Ух ты, честные люди, бесплатная баня. Мои восхищения!
– Неужели в твоем мире так все плохо? Ты удивляешься, казалось бы, обыденным вещам.
– Расскажу на досуге про наш народ, хотя я не слишком сильна в политике и экономике.
– Зато сильна в словах, которые я слышал только от родителей.
– Я иногда забываюсь. Но меня все еще интересует баня. Когда я могу туда пойти?
– В любой день. Я иду завтра, могу тебе все показать.
– Отлично! Одна я точно буду привлекать к себе лишнее внимание.
– С собой мыло и полотенце, воду выдают каждому на месте. Там же можно постирать одежду.
– И снова это намного лучше, чем ничего. Так, а что еще интересного у вас есть? Наша экскурсия ведь не окончена? – Я с надеждой взглянула на Диму.
– Да в общем-то, ты видела все основное. Можем просто прогуляться. Главное, прошу тебя, – Дима одарил меня серьезным взглядом строгого родителя (наверное, непросто было в детстве Артему), – помни, что ровно в десять ты должна быть дома, ни минутой позже!
– Но ведь когда ты меня спас, было уже почти двенадцать. А меня не унесло.
– Ты была в Тихом Лесу, там ураган почти не ощутим, и своего максимума он достигает около часа дня. До двенадцати еще можно передвигаться, если знать правила, но после – категорически нет. А твое время – десять. По крайней мере, до тех пор, пока полностью не освоишься.
– Так что же ты делал около ворот в такое время? Я уже точно знаю, что ни базар, ни заводы в это время не работают.
– Да ничего особенного… – Дима густо покраснел и опустил взгляд. – Гулял, проходил мимо.
– Ну конечно, гулял, и потому сейчас не можешь смотреть мне в глаза.
– Хорошо, я скажу, только прошу, ни Лизе, ни Артему, ни кому-то еще не говори. Обещаешь?
– Конечно. У меня тут нет никого ближе тебя, чтобы делиться секретами. Да и тогда я бы ни за что не разболтала.
– Я искал портал.
– Но почему ребятам не стоит об этом знать? Ведь ты хочешь забрать их в мой мир, а для этого туда надо как-то попасть.
– Артем относится к этому как к легенде или истории, которой никогда не суждено сбыться, хотя и очень воодушевился твоим появлением, а Лиза вообще отказывается верить в очевидное. Я же каждый день уже несколько лет пытаюсь найти проход в лучший мир, миллион раз я проходил через эти ворота, отсчитывая по секундам время и прячась от стражи. Но ничего не получалось – пропускал нужное мгновение. А в этот день я почему-то прошел мимо, решил просто проветриться и не прогадал – на обратном пути я встретил тебя. Это самая настоящая судьба! Значит, ты – мой ключ к выходу отсюда. И когда мы все выясним и узнаем точное время, возьмем с собой ребят и уйдем все вместе.
– Дим, я не уверена, что мой мир действительно лучше. Там много несправедливости, люди часто остаются без работы, кто-то голодает, а кто-то – наоборот – купается в деньгах. Там люди редко общаются вот так просто, как мы сейчас, а все больше пишут друг другу сообщения в телефонах. Я не уверена, что люблю мой мир. А еще ты считаешь меня какой-то избранной, но я оказалась здесь по воле случая и не могу обещать, что помогу, – выпалила я на одном дыхании и с опаской взглянула на своего спасителя, возвышающегося над моей головой.
– И не надо обещать. Просто делай то, что чувствуешь, и все само получится! Я не считаю тебя избранной, но мы оба верим в судьбу: значит, ты здесь не случайно, а потому что должна быть здесь. А зачем – узнаем со временем.
Димины карие глаза полыхали решимостью и надеждой. Как бы я хотела подтвердить его надежды! Только не знала пока, как ему сказать, что мне нравилось здесь, и я спустя всего один день уже с трудом могла вспомнить родной мир с его несовершенствами, пороками и проблемами. Казалось ли мне, что я попала в идеальный мир? Конечно нет, и мне еще не раз предстояло убедиться в его неидеальности, но для моей души он оказался роднее, чем место, где я провела двадцать шесть лет. И этот человек с всегда немного печальными, но полными силы глазами всего за какие-то сутки успел стать мне ближе тех, кого я называла друзьями.