Последний Первый

Инге Сонел

Я понятия не имею, как у меня хватило смелости… или наглости… или и того, и другого, чтобы в эту разборку влезть. Хотя, наверное, тут про глупость говорить надо. Поначалу страшно было – жуть. И, главное, понимаю, что нечего там делать, что никаких шансов нет, но и остановиться нельзя. А когда до меня дошло, что Тим и вправду наружу выходит, я чуть не заорала: «Не надо, вернись, давай не будем вмешиваться!» И решила: если Тим… с Тимом что случится из-за меня, я просто на таран пойду. Вот.

А потом я вдруг бояться перестала. Когда Том выпустил ракеты и я поняла, что под таким углом пирата не достану, а скорости для манёвра у меня хватает. Правда, сосуды в глазах полопались, но это ерунда. Зато я как ножом срезала ему с борта дефлект-генераторы. Не все, конечно, но когда у тебя две трети полусферы в ноль оголены, особо уже не повоюешь. А он, идиот, решил поля переформатировать. И на этом второй борт открыл. Ему, наверное, в голову не пришло, что транспорт вроде «Алады» можно по малой оси так закрутить. Мне тоже, если честно. То есть я сначала сделала, а потом поняла, что и как. Ну, в общем, я ему и второй борт подчистила. А потом из его плоскости ушла, чтобы он в ответ не выстрелил. То есть он выстрелил, конечно, но поля выдержали. И когда появились ребята из Братства, всё стало совсем здорово. Только меня снова начало трясти. И трясло, пока я Тима в эфире не услышала.

Ну и потом я тоже мандражила здорово, потому что плохо понимала, что происходит. Как в тумане каком-то была. Я даже не помню толком, как народ подбирала, как с рейдером этим – «Джокером» – стыковалась. В голове прояснилось более-менее, только когда я Тима увидела. Целого и невредимого. Прижалась к нему, пусть на секундочку – и всё стало хорошо и правильно. Вот только спокойствия моего ненадолго хватило. Нет, я прекрасно знаю, что люди разные бывают, но когда появился этот самый Игрок и я поняла, что носом ему как раз в грудь утыкаюсь, чуть повыше солнечного сплетения… И братец с сестричкой у него такие же огромные. И амазонки эти…

Они вообще странные были. Вернее, ощущались странно. Нет, я быстро поняла, что на них мнемоблоки, но всё равно я их постоянно чувствовала. Амазонок, в смысле. Это как… Нет, сложно описать. Как будто они на меня пялились всё время. Бывает же так, что чужой взгляд чувствуешь? Вот что-то похожее, только они на меня не смотрели на самом деле. И даже сквозь вуальки эти ихние видно, какие они. Красивые, в смысле. Вот только красота у них была какая-то… Ненастоящая, что ли? Вот Хелен, Найка, Кира – они действительно красивые. Может, конечно, у них и фигуры не такие идеальные, и черты лица не настолько правильные, но всё равно. Вот не то что-то.

А Тим на них повёлся сходу. Ну да у меня разговор короткий: мой это мужчина, и точка! Нет, вслух я ничего не сказала, но амазонки-то эти точно пси были, причём какие-то не самые приятные. Ну, я и просигналила открытым текстом на той же частоте: «Моё! Не лезть!» И странно, но они меня вроде как поняли. Я прям почувствовала, как Тима отпускает. Правда, почти сразу он опять напрягся, но уже нормально, по-простому, если так сказать можно. Просто в рубку ещё один парень зашёл.

Да-а… Если я Игроку носом в грудь упираюсь, то этот где-то до пояса своему капитану будет. То есть метра полтора от силы, считая бутсы. И весь – сплошные мышцы, стандартные армейские брюки и футболка на нём прям бугрятся. Я волков никогда не видела, но сразу поняла, кто это. Про них говорят, что они одни из лучших бойцов в Космосе. А Игрок и его брат с сестрой, значит, ключники – жители планеты Замо́к. Про неё я тоже слышала: ихняя… их система – идеальный транспортный хаб, вокруг ни звёзд, ни пыли. И вроде поэтому их постоянно прижать пытаются. То амазонки, то волки, то ещё кто. Так что воевать им много приходится.

В общем, из всех, кто тут был, нормальным только Игорь выглядел. Крепкий, но не перекачанный, как Рой, лицо открытое, улыбка хорошая. А ведь он, как я поняла, этот самый марсианский коммандос, Дракон. Вот в жизни бы не сказала! Хотя откуда мне знать, как они выглядеть должны…

– Я смотрю, у вас тут полный интернационал? – спросил Тим. Я этого слова не знаю, а вот Игрок всё понял:

– Да. Волк, амазонки, марсианин, и мы с Замка́. В команде ещё ребята с Теллура и старший техник с Терры.

– Только с Сангуса кого не хватает.

– Не-е. Сангус мы уважаем. Но в космосе они против нас как детишки. Вот если на планете, тогда да. Там они…

– Как школьники, – закончила за брата Эка, и все засмеялись.

– Ну не скажите, – покачал головой Игорь. – Пилоты у них неплохие. Да и на планете… Знаю пару ребят, очень хороши.

– Ага. Если их поднатаскать. Правда, на Сангусе уже мы им в подмётки не годимся, чего уж там. Профиль разный. Они больше по своим динозаврам летающим спецы, а мы по разумным.

Все опять засмеялись, как будто Эка что смешное сказала. А она ко мне повернулась и спрашивает:

– А вы, Инге, откуда? Никогда таких кораблей не видела.

И вот я вдруг поняла, что мне стыдно говорить, что я с задворок каких-то вылезла. Потому что вопрос прозвучал как-то… Обидно. Мол, откуда такое старьё выкопала. А, может, мне это только показалось, но я всё равно разозлилась.

– Из culo del mundo… жопы мира, короче, – говорю. – Безымянная колония под протекторатом… так это называется?.. Дантея.

– Дантея? А… У Дантея и колоний-то нет… Хотя… Ясно, из Диких, значит.

Вам приятно будет, если вас дикими назовут? Вот и мне неприятно было это услышать. Почему-то, когда наш сектор Тёмными мирами называют, это не так обидно звучит. Я надеялась только, что у меня по лицу ничего не видно, хотя Тим постоянно говорит, что на мне всё метровыми буквами написано, даже приглядываться не надо. Но, может, это только для него?

– У вас так говорят? Дикие?

– Да. Это те, кто не входит в Торговый Союз. Старые колонии, – ответил Игрок. Похоже, у моего родного сектора та ещё репутация. Ну и ладно, зато раз уж в дикари записали, можно самые дурацкие вопросы задавать.

– Старые?

– Ну да. Самая старая колония – Теллур, но как она появилась – это отдельная история, – начал рассказывать Игорь. – База у Юпитера пропала, а там оказалась. Вроде к этому как-то мантисы причастны… А после Зари Терра начала посылать первые межзвёздные экспедиции, и почти все они… заблудились. Они уходили с Терры в обычном Пространстве, но потом связь с кораблями терялась. Долго не могли понять, в чём дело, а оказалось, что когда корабли достигали околосветовой скорости, из-за какой-то системной ошибки в раструбе захвата открывалась кротовая нора, и корабль туда проваливался. Экспедиции на прямоточниках отправлять перестали, зато разработали гипердвигатели. Ну и дело пошло… Довольно быстро нашли Теллур, Сангус, Замо́к, Аль-Рами… Но большей части потерянных экспедиций не повезло: финиш-точки оказались в районе Туманности.

– В общем, я, кажется, поняла. Это колонии, которые долго выживали, как могли, без внешней поддержки и… Правильно?

– Да.

– Или которые так и не нашли, – добавил Рой. Голос у него оказался неожиданно низкий, не как у Игрока, конечно, но близко к тому.

– Не нашли… В смысле? То есть до сих пор существуют колонии, связь с которыми не восстановлена?

– Скорее всего. Некоторые, да все почти Дикие считают, что Терра их бросила. Ну, или считали. Поэтому её до сих пор тихо ненавидят.

– У нас… У нас вообще думали… думают, что никакой Терры нет. А планетой-прародительницей называют, как я теперь узнала, тамошний остров. В смысле – остров на Терре, Гаити.

И вот тут амазонки переглянулись как-то странно. Словно что-то они такое знают, и это что-то меня касается. И мне опять не по себе стало. Даже спросить хотелось: «Что вы на меня пялитесь?» Но я промолчала.

– Короче, Дикие скорее с Дантеем сотрудничать будут, чем с Союзом.

– Ну, нас никто не спрашивал, с кем мы хотим союзничать, насколько я знаю.

– Дантею и не надо вас спрашивать. Ему вас доить выгодней.

– Союз периодически устраивает вылазки в Дикие сектора, но это требует много сил. Каждая вылазка – это маленькая война. Иногда и не маленькая.

– А зачем?

– Ну как, чувство долга, наверное, – Игорь пожал плечами. – Но Дикие очень независимые.

– А как твоя планета называется? – внезапно спросила светловолосая амазонка, Кай.

– Да нет у неё названия. Только номер. Колония-17. Или Нова-17. По общим каталогам. А что?

– Упс. Я вас знаю.

– В смысле?

– Ну… Иногда мы прилетаем на планету. Пять-шесть сестёр. Специалисты по промывке мозгов. Лет семьдесят назад мы увезли от вас под сотню человек на это самое Гаити.

– Что?! – я не поняла, но мне это очень не понравилось. Да и народ в рубке насторожился.

– Что – «что»? Ты думаешь, нас просто так везде отстреливают? Тебе очень надо знать, что с ними стало?

И тут до меня дошло.

И вот скажите на милость, как на такое реагировать? Злиться? Возмущаться? Наверное, надо, вот только зачем? Это давным-давно было, и сейчас уже ничего не изменить. Но и махнуть рукой – мол, ерунда, забыли, я тоже не могу. А в рубке тишина, и все на меня смотрят, Тим за руку взял, и надо что-то сказать, а в голову ничего не приходит. Ну не кидаться же на них с кулаками?

– Я хочу знать, зачем вы это делаете.

– А зачем ты дышишь?

– Это не ответ. Зачем вы забрали людей на Гаити?

– Мы их к себе забрали. Мы обманули ваших людей, вбив им в голову, что знаем, где планета Гаити. Но привезли их к себе.

– Понятно, – ну а что я ещё могла сказать? Действительно, всё понятно. И говорить тут больше не о чем.

– Ты сейчас ей ещё что-нибудь расскажешь, и она нас прямо тут убивать начнёт, – сказала Лота, причём я не поняла, то ли она шутит, то ли всерьёз.

– Не начну, – отвечаю. – Убивать – это не ко мне.

– Пусть знает, – отрезала Кай. – По крайней мере, это честно.

– Да, – говорю, – честно.

– И на том спасибо. Тебе станет легче, если узнаешь, что они умерли счастливыми?

– Да я как бы уже догадалась.

И опять стало тихо, как будто никто не знал, что и как сказать. И как-то так получилось, что именно я должна что-то сделать, решить или ещё что. Но мне ничего в голову не приходило, и я себя из-за этого виноватой чувствовала, чем дальше, тем больше. Уж не знаю, что бы я сделала в итоге, но тут Зар говорит, с улыбкой такой:

– Вот с таким контингентом мы и работаем. Инге, ты на девчонок не дуйся. Они у себя на планете под приговором ходят. Как и Рой.

Как будто это что-то для меня изменить должно! Да и вообще, смешно, на самом деле! Что значит – «не дуйся»? За такое или действительно надо убивать, или не делать ничего. И понятно, что убивать я их не буду. И тут Эка опять спросила:

– А что у тебя за татухи? Потрясные, но я никогда такого не видела. Это тоже с вашей планеты?

Ну да, комбез-то я сняла, так что рукава видны были. Да и рассказывать про веве[3] и узоры, которые у меня на руках набиты, куда проще, чем с амазонками непонятно о чём говорить. Я, правда, в детали вдаваться не стала, так, объяснила, что это, мол, знаки моей веры. А розы, ящерицы и ключи – символы моих духов- покровителей. Причём – вот это приятно было – народ серьёзно меня выслушал, а Эка даже спросила, могу ли я потом поподробнее рассказать. А я уж думала, опять в дикие-тёмные запишут.

А потом Игрок говорит:

– Ну что? На Теллур в компании летим? Тогда я техникам скажу, чтобы твой кораблик закрепили.

– Если Тим не против… То почему бы и нет?

Тим только плечами пожал:

– В компании так в компании.

– Кай, покажешь гостям каюту? – Игрок к амазонке повернулся, и я вдруг поняла, что у них отношения. Близкие. У Игрока с Кай, а у Лоты – с Заром. Странно. Я почему-то думала, что амазонки вообще никаких симпатий ни к кому испытывать не могут. А тут – я прям почувствовала – всё взаимно. Не то чтобы какая-то сильная страсть ощущалась, но тепло между ними было. Но это значит что? На ключников и волков этот ихний… вампиризм не действует, что ли? Или действует, но слабее? Или амазонки всё-таки эти свои способности контролировать умеют? Интересно… Хотя какое мне дело, по большому-то счёту?

– Располо́житесь и милости просим обратно. Или сразу в кают-компанию. На разгон мы не раньше чем часа через четыре пойдём, нам несомых в порядок привести, трофеи и вас закрепить. Так что время отдохнуть есть.

Да, «Джокер», конечно, не «Стремительный», но тяжёлый рейдер – кораблик немаленький. Мы на уровень ниже спустились, на жилую палубу, Кай нам каюту показала. Тим внутрь прошёл сразу – вообще видно было, что ему в компании амазонок неуютно, хотя он нет-нет, а поглядывал на них, характерно так, оценивающе. А Кай меня за руку тронула:

– Моя каюта номер три. Если хочешь поговорить, заходи, когда твой парень пар скинет.

Я только собралась спросить, с чего она решила, что я вообще с ней поговорить хочу, а Кай уже в коридор шагнула и диафрагма за ней закрылась. Тим только этого и ждал: меня сграбастал и на койку уронил.

– Что там Игрок сказал? Четыре часа до разгона?

– А мы уложимся?

– Постараемся…

– Кто эти ребята – наёмники? Или кто? – это я потом уже спросила. Когда мы отдышались и помолчали, и я даже встала и пакеты с апельсиновым соком достала. Каюта реально была гостевая, с типовым оснащением, так что пайки оказались на месте, искать не пришлось.

– Ага, – кивнул Тим. – Благородные доны. Из Братства. Наёмники. Но благородные наёмники.

– Крутые ребята.

– Да, крутые. Но и мы не пальцем деланные. Вдвоём штурмовик взяли.

– Его ты взял.

– Не… Мы. Ты капитан, я канонир и абордажник.

– Мы?.. Ладно, мы. Так круче звучит, – и тут я наконец-то поняла, что мне во всей этой истории не нравится.

– Слушай, а это вообще нормально?

– Что именно?

– Ну вот… Они же нас не знают, а взяли на борт и всё такое…

Тим помолчал, потом по голове меня потрепал, притянул и в макушку чмокнул.

– Понятно. Но тут всё просто: Игорь с Марса, он меня знает. Это раз. Мы дрались вместе, это два. То есть они нам поэтому поверили. А мы им… Вот ты им почему поверила?

– Не знаю… Потому что ты им поверил, во!

– Во-от. А я им поверил, потому что знаю про Игрока. А ещё – раз у него в команде Дракон, то верить этому человеку можно. Понимаешь… Я, как ни крути, тоже резервист Марса. Если Игрок взял в команду марсианина, он по сути подписался под тем, что окажет помощь любому резервисту, если это потребуется. И уж точно только псих станет в такой ситуации кидать резервиста Марса.

– А Игрок… Он тоже к Марсу какое-то отношение имеет?

– Ну как сказать… Насколько я знаю, он у нас, на Марсе, учился на коммерческой основе. А я кандидат в гражданине Марса. Это пожизненно, как и гражданство, если официально не лишили. Ну, или пока гражданство полноценно не получил. Кроме того, Игрок – один из организаторов Братства, и репутация у него… Короче, не переживай. Нормальные тут ребята.

Я чуть не возмутилась поначалу: почему он мне раньше про это не говорил – ну, про то, что он почти гражданин Марса?! Это же важно! А потом подумала: а какая разница? Это же его к Марсу не привязывает на всю жизнь, кандидат – это не полноценный гражданин, вот когда на Марс полетим, тогда всё и узнаю. И совсем другое спросила:

– Игрок Братство организовал? Я думала, они давно существуют. Наёмники, в смысле.

– Раньше они каждый сам за себя были, не организованные. А теперь это как… профсоюз.

– Профсоюз? У нас на планете был типа профсоюз. Отстой!

– Ну, профсоюз профсоюзу рознь. Братство реально своим помогает. Даёт работу, заказы ищет, пособие семьям погибших, опять-таки, медпомощь организует, скидки в ремзонах… Конечно, народ взносы туда платит, но тут тоже всё решают по взаимным интересам. Если нужен серьёзный ремонт, могут взносы приостановить, например. Кстати, нам денег ещё и от лайнера перепадёт.

– В смысле?

– А, это ещё со старых времён пошло: если кто пришёл на помощь, то экипаж и пассажиры терпилы скидываются, кто сколько может. Отказываться от этих денег не принято. Сейчас Ллойд – общество страховое так называется – под это дело даже специальные счета выделяет: это по любому проще, чем платить страховки пострадавшим. Короче, погоди, нас Игрок ещё к себе заманивать будет. Ему выгодно, чтобы как можно больше народу в Братстве было… Ладно, ты там поговорить хотела. Иди, а я посплю, что ли.

– Всё-то ты про меня знаешь…

– Заметил, как шептались.

– Потом расскажу. Если будет что рассказывать…

– Хорошо.

Я Тима в щёку чмокнула, в порядок себя привела, оделась и пошла. Хотя совершенно не понимала, зачем я туда, к Кай, иду и о чём вообще буду с ней разговаривать. Всё, что можно, мы друг другу уже сказали, и обсуждать тут больше нечего. Что, я буду её расспрашивать, как они наших мужчин увозили? Вот уж чего я и знать не хочу! Но что-то как толкало: надо. Нам надо поговорить.

Кай сидела за столиком, а перед ней стоял контейнер из матового пластика. Одна стенка у него открыта была, амазонка там, внутри, руку держала и вроде как разговаривала с чем-то… нет, кем-то. Ну, в смысле, я почувствовала, что там живой кто-то. Внутри.

Увидев меня, Кай закрыла контейнер, отставила, улыбнулась, довольная такая, и выдала:

– Заходи… внучка. Вернее, внучатая племянница.

– Что?!

Яна Ланге-Орлова

Яна провела щёткой по волосам и придирчиво изучила результат, вместо зеркала глядя в экран внешнего обзора. Сейчас он был выключен – снаружи ревела и клубилась буря. Вторая за последние десять дней. Что-то они зачастили… – Яночка, ты прекрасно выглядишь, не страдай, – Адлер заметил что-то в окружающем мире, бывает же такое! Яна, недовольно сморщив нос, оттянула плохо лежащую прядь. Может, он и прав, и Валерке вроде понравилось, но… Яна гордилась своей нетипичной для марсиан внешностью: невысокая, пухленькая, темноволосая и светлокожая – её даже местный загар брал плохо! Это смотрелось красиво и экзотично: вопреки всем моделям развития человеческого генома у жителей Марса преобладали светлые волосы и глаза. Но эта новая стрижка… С ней точно нужно что-то делать.

– Мне не нравится, – Яна оторвалась от экрана и повернулась к Адлеру. – Хоть налысо брейся!

– Не надо, – Лер очень серьёзно покачал головой. – Судя по тому, что Павел уже двадцать восемь минут сидит у Крыса, задача нас ждёт нетривиальная. И твоя внешность может потребоваться для дела.