Слепые касания

Божественной. Ванной. Для. Джакузи.

Боже, это просто музыка для моих ушей.

– Нравится?

– Нравится? – Он шутит? – Это потрясно!

– Поплавать хочешь?

– Что?

– Поплавать. У тебя есть купальник?

Вспоминая, что не взяла с собой ни одного из своих новомодных брендовых бикини, отрицательно мотаю головой.

– Хочешь, присмотри что-нибудь у Лори. У нее этого тряпья – позавидовал бы весь Китай. Скупает тоннами, как ненормальная, а потом это все валяется. Половина ее гардероба до сих пор с бирками. – Мак усмехается, а затем как-то странно меня оглядывает. – Но в принципе, можешь поплавать и в нижнем белье, я не возражаю.

Улавливаю игривые искорки в его глазах и едва сдерживаюсь, чтобы не показать мистеру Я-офигеть-какой-классный средний палец:

– Закатай губу, Маккейн. Ты не в моем вкусе.

– Уверена?

– Думаешь, я могу запасть на такого, как ты? – Вскидываю брови, но понимаю, что придурок мне не верит. Черт, да я сама себе не верю, учитывая, как смотрела на него всего минуту назад. А еще этот загадочный шрам…

– Обычно как раз такие, как ты, на меня и западают.

Мак делает ко мне шаг. Затем второй.

– Я – не обычно. И я не западаю на придурков.

– Ты – девушка, Никки.

– О, а ты, должно быть, Капитан Очевидность?

Майкл улыбается. И бесит, что делает это настолько сексуально. А еще – что настолько близко ко мне подходит.

– Сандал, цитрус… что еще?

– Что? – Не сразу его понимаю.

– Хочу разгадать, чем ты пахнешь, – шепчет он, и я едва не выдаю себя, осознавая, что реагирую. На его шепот, близость – на все, что вижу и ощущаю рядом с ним.

– Мне нужно работать. – Разворачиваюсь, чтобы уйти, а вернее, убежать, потому что достаточно взрослая, чтобы понять, что все это неправильно и к хорошему не приведет. Последнее – однозначно.

– Так и знал, что ты трусиха, – летит мне в спину.

И я останавливаюсь, потому что Маккейн надавил-таки, ублюдок, на больное.

– Как ты меня назвал? – спрашиваю я, разворачиваясь.

Вновь встречаюсь с его самоуверенным взглядом.

– Трусихой, – ничуть не смущаясь, повторяет придурок, – которая к тому же все-таки на меня запала.

Не знаю, что выводит меня сильнее – его самодовольная ухмылка или его слова. Но своего он добивается, это факт.

– Абрикос, роза и мастиковое дерево, – отвечаю без запинки, заглядывая ему в глаза. – Теперь твое мудаческое я удовлетворено?

Канадский дьявол настигает меня, как хищник, в два широких прыжка, буквально пожирая бесконечно голодными глазами. Надеюсь, мне кажется, но тогда почему еще так сильно наэлектризовывается воздух между нами? И почему каждый волосок на теле встает дыбом и я чувствую, как нечто похотливое откликается?

– Мне нужно кое-что проверить, – шепчет он, и я замираю как трусливая малолетка, готовящаяся к своему первому в жизни поцелую.

Только вот я не трусливая малолетка. И скорее земля разверзнется, чем я позволю придурку Маккейну себя поцеловать.

Слабо упираюсь в стальную грудь, стараясь не думать о том, как приятно ощущать под ладонями твердость его упругих мышц, а еще не воспринимать всерьез мурашки, предательски рвущиеся через оборону. Скользнув рукой по обнаженному телу, задеваю пальцем шрам, чувствуя, как каждый мускул откликается на дразнящее прикосновение. Его дыхание на губах слишком быстро становится пыткой. Сладкой. Желанной. Дурманом, с которым с каждой секундой все труднее бороться. Но будь я проклята, если позволю всему этому задурить мне голову.

– Знаешь, что тебе действительно нужно, Мак? – шепчу всего в одном дюйме от его губ. – Охладиться.

Увереннее прижимаю ладони к его груди, а затем со всей силы толкаю.

Не знаю, везение это или Маккейн поддается, но буквально через две секунды двухсотфунтовая туша с громким шлепком плюхается в бассейн и пространство вокруг заполняют брызги. Отворачиваюсь, но меня все равно окатывает с головы до ног.

Вначале мне кажется, что я спятила.

Серьезно. Потому что разве может мужчина, чье достоинство только что грубо опрокинули в воду, вдруг разразиться таким непринужденным хохотом? Но когда оборачиваюсь, понимаю, что может. Потому что та самая двухсотфунтовая туша валяется в бассейне и дико, безудержно ржет. На полном, блин, серьезе.

– Почему ты смеешься?

– Твое лицо, когда ты летела в бассейн, оно такое… оборжаться можно, – продолжает хохотать он, а я продолжаю ничего не понимать. – Извини, не удержался.

Совсем он псих, что ли? Может, у него отклонения какие?

– Э-эм, ну я тогда пойду. Мне нужно работать.

Теперь надо успеть вовремя смотаться, пока не проявились еще какие-нибудь тревожные симптомы. В машине он меня уже закрывал, через плечо перекидывал. Боюсь представить, что еще у этого чокнутого на уме.

Господи, а я еще и согласилась на этого умалишенного работать!

Может, еще не поздно отказаться?

Решаю, что обязательно подумаю над этим, как только окажусь в безопасности. Хоть и очень сомневаюсь, что дом идиота можно назвать таковым. Нет, ну а что? Я ведь совершенно этого Маккейна не знаю. А вдруг он какой-нибудь известный канадский маньяк, прикрывающийся капитанством самой многообещающей команды Торонто? Я гуглила. Или сбежавший из психиатрической больницы пациент? Хотя это вряд ли, потому что фотки придурка вирусятся по всему интернету. Он правда играет в «Бобрах Торонто», так что…

Успеваю лишь развернуться и поймать себя на мысли, что, скорее всего, брежу, потому что в следующую же секунду крепкая рука хватает меня за лодыжку, а я даже вскрикнуть не успеваю, как оказываюсь глубоко под водой. Зажмуриваюсь, однако довольно быстро беру себя в руки, вспоминая, что отлично плаваю и могу подолгу не дышать. Издержки почти семилетних занятий плаванием. Либо Маккейн и об этом навел свои дурацкие справки, либо он идиот.

И я все еще склонялась ко второму варианту.

Развожу руками, а затем выныриваю и делаю глубокий вдох.

Откидываю с лица волосы и резко поворачиваюсь, мечтая отомстить Маккейну, утащив его на проклятое дно. Но планы стремительно летят в тартарары, когда понимаю, что бассейн абсолютно, безнадежно пуст.

Как и предполагаю, с высоты, находясь «на суше», на меня смотрит пара нахальных ореховых глаз. Маккейн расслабленно стоит у самого края бассейна, триумфально скрестив на груди руки. Псих. По его достоинству только что нехило шарахнула какая-то девчонка, а он улыбается как дорвавшийся до сметаны кот.

Подпрыгнув, засовываю свою ярость как можно глубже, а затем забрасываю на бортик ногу и вылезаю из воды.

– Охладилась? – усмехается он, уверена, замечая мое желание его убить.

Сдерживаюсь, чтобы не отвесить очередную колкость, но, проходя мимо, все-таки демонстрирую придурку средний палец. Маккейн заходится новой волной хохота, и уже у двери слышу, как он бросает:

– Я же предупреждал, не играй со мной! Все это – моя территория!

– Значит, в следующий раз сыграем на моей!

Notes