Прощай, моё всё

III

– Привет. Я не знаю, что обычно говорят в таких случаях… Наверное, что-то вроде «прости». Только вот я понимаю, что сотни моих «прости» не излечат тебя от моих гнусных поступков. Ты терпела все мои измены, пьяные скандалы. Не знаю, может, я даже руку на тебя поднимал, я не помню… Представляешь, я не помню… Но прекрасно помню, как отравлял тебе жизнь своим существованием и наказывал тебя им снова и снова. Хотя какой толк от того, что я все это помню, ведь это никак меня не корит. Ты, наверное, и подумать не могла, что я стану таким бесчувственным и бездушным, ведь ты искренне любила меня. Наверное, в обмен на все богатства и веселья я отдал свою душу, сам того не ведая, и вот действие договора закончилось, и я остался ни с чем. Мне довелось потерять самого дорогого для меня человека – тебя. И самое страшное, что я этого не понимал. Мне каждый раз казалось, что ты все еще где-то там, любишь и ждешь меня, чтобы принять в свои объятия, спрятать от этого мира и навсегда исцелить. Ведь ты всегда это делала, просто я не обращал на это внимание. Знай, что я всегда буду плестись у твоих ног, и знай, что я каждый день думаю о тебе. Поверь, раскаиваюсь больше, чем кто-либо на этой планете, но это все равно ничего не изменит. Ты живешь где-то там, и ты счастлива, а я буду просто тихонько за этим наблюдать, высматривая силуэты в твоих окнах, и верить, что ушел из твоей жизни не зря…

– Ну как?

– Чувак, я бы тебя послал, – ответил мой друг, закуривая очередной косяк, сидя на лавочке уже стемневшей улицы.

– М-да. Я бы тоже себя послал, – ответил я, подняв голову в беспросветное небо. – Но это же просто раскаяние, как ты мне посоветовал.

Собеседник затянулся хорошенечко, закрыл глаза, запрокинул голову назад и медленно выдохнул.

– Ты просидел с кислой миной несколько часов подряд, прежде чем что-то произнести. Ты все это время думал над этой речью?

– Я просто представил, что сказал бы ей при встрече…

– Зачем представлять, если можно сказать лично? Чувак, ты такие красивые речи говоришь, Джа бы заценил.

Я усмехнулся и наклонил голову:

– Не выдумывай. Подойти к ней будет еще больше ошибкой, чем все мои поступки. Ей хорошо жить без меня, я хочу, чтобы так было и дальше. И пусть твой Джа оценит мою жертвенность.

Конечно, от жертвенности тут одно только слово. Я ничем не жертвую, потому что у меня ничего и нет. Говорят ведь, что все плохие деяния возвращаются. Не то чтобы я в них верил… но на моем примере можно убедиться в силе… как вы это называете? Судьба? Кхэм, в силе судьбы. Слово-то какое, ух… Прямо мурашки по коже.

– Ты только погляди на это небо, – снова заговорил я. – Оно такое темное и беспросветное, прямо как мы сами. Сегодня оно наше самое изящное и правдивое отражение. В каждом из нас есть целый космос, миллиарды и миллиарды звезд, но сегодня… Сегодня они все скрыты за пеленой производственных отходов, таких как грусть, жестокость, разочарование… Их можно перечислять очень долго, но самый большой, вредный и самый густой производственный отход – это страх. Страх быть отвергнутым, страх быть не таким, как все, страх смотреть на свое отражение… Мы все день ото дня чего-то боимся, и это превращает нас самих в одну сплошную серую мглу, – я все сильнее и пристальнее вглядывался в черное ватное небо. – И самое интересное во всем этом то, что мы боимся показать свою красоту и свои звезды, ибо в этом мире почитают пыль и грязь.

– Мне кажется, все, что существует, может вдохновить тебя, – друг приобнял меня и продолжал покуривать.

Мы так и не заметили, как пошел дождь, и промокли до нитки, но оно того стоило. Рыжий мальчик бегал и с радостью прыгал по лужам, смотря, как брызги разлетаются и пачкают его с ног до головы, но его это только забавляло. Прохожие быстрым шагом неслись, спотыкаясь, к любому укрытию, а мы наслаждались. Втроем.

– Неужели ты до сих пор не видишь его? – спросил я.

– Не-а, – кивнул мой друг, покачиваясь и поклоняясь ритмам дождя.

Хихиканье мальчика, как всегда, было очень звонким, а шум дождя только еще больше придавал ему некой загадочности. На секунду мне показалось, будто я слышу хорал из сотен капель, перекликающихся со смехом лихого мальчишки, а все, что находится вокруг, – на миг показалось мне храмом воды и музы. Мой курящий собеседник словно слышал все эти лейтмотивы и склонился перед ними, трепетно ожидая, что я поступлю так же. Но я не оправдывал общих надежд, мне это было ни к чему. Они искали и нашли в этом покой, равновесие и счастье, я же нашел в этом очередной упрек моего угнетающего осознания собственной жалкости.

Пока я наблюдал всю эту картину, я и не заметил, как к нам приблизился женский силуэт.

– Снова куришь свои косяки у всех на виду? У тебя опять могут быть большие неприятности из-за этого, – сказала девушка, укрыв моего друга под зонтом.

– О, а я только о тебе подумал, – сказал мой друг и, поднявшись со скамьи, поцеловал девушку в губы.

Я повернулся и долго вглядывался в ее лицо, прикрытое головой моего друга. Знакомый голос…

Когда поцелуй закончился, она произнесла:

– И тебе привет, конченый.

Точно, вспомнил.

– Вы знакомы? – удивился я.

– Чувак, это вообще-то моя девушка. Я же тебе про нее все время рассказываю, – ноюще-оскорбительным тоном заговорил мой гнусавый друг.

– И ты про меня с самого начала знала? – спросил я. – И, разговаривая со мной, тоже знала, кто я?

– Что ты и есть тот самый конченый, я узнала только сейчас, – закатила глаза девушка и стянула со спины маленький черный рюкзачок, придерживая зонт то в левой руке, то в правой. – На вот лучше, прочти, – и, порывшись в нем, дала мне конверт.

«В кафе „Лазурный бриз“ на улице Юных Комсомольцев требуется официант. Оплата стандартная, стаж работы не имеет значения. Возраст от 18 до 40 лет».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.