- -
- 100%
- +
– Дядя. – Сердце Диэлона рухнуло вниз. Он не понимал, стоит радоваться или опасаться. Эта встреча разрешит ситуацию или же подтвердит предположение Бэла.
– Диэлон, мой дорогой. – Дериус говорил ласково, вежливо, но сталь в голосе ощущалась. – Как это понимать? Почему ты сбежал из города? Это какая-то юношеская игра?
Диэлон потемнел. Разговор начинал дурно пахнуть, и дядя явно разыгрывал спектакль, считая его, по всей видимости, дураком. Друзья с опаской глядели на сопровождение: все вооружены, а среди стражей были реллийцы.
– Меня хотели похитить, но ты, похоже, знаешь об этом, – глухо отозвался Диэлон.
– А ты, Легион? Стоило довериться тебе, как ты тотчас предала. Разочарован. Весьма.
Казалось, из присутствующих больше всех испугалась Легион. Никогда Диэлон не видел её в таком ужасе. Ещё совсем недавно такая уверенная и сильная, она дрожала как осиновый лист.
Бэл первый попытался бежать, за что их с Эрэл старушке прострелили ногу. Вместе с сестрой они повалились на землю, едва избежав участи быть раздавленными ржущей от боли лошадью.
Диэлон выругался и попытался помочь другу, но Дериус его остановил:
– Не рыпайся, если не хочешь, чтобы я разделался со всеми раньше времени. Легион, подойди ко мне.
Девушка не двигалась, пряча взгляд за спиной Диэлона. Парень чувствовал, как она впилась пальцами ему в куртку.
– Ну раз так… – Дериус засунул руку под рубаху и вытащил массивный серебряный амулет с лазурным камнем. – Ко мне.
Диэлон услышал стон позади себя, а потом Легион упала с коня и поползла в сторону Дериуса.
– Вот так, – победно ухмыльнулся Рат. – Стоило ли идти на такие жертвы, девочка.
Диэлон ощутил внутри разгорающуюся ярость. Ещё минут пятнадцать назад, там, на тропе, он надеялся, что Бэл ошибается. Но теперь его распирало чувство обиды и разочарования.
– За что, дядя? Что я сделал такого? – Парень старался подавить горечь в голосе, лишь неестественно голубые глаза выдавали всю испытываемую им боль.
Дериус равнодушно махнул рукой, словно отбился от назойливого насекомого, желающего укусить его в лицо.
– Не думай о себе плохо, мальчик. Ты совершенно ни при чём. Важен твой титул. Правда в том, что у меня изменились планы. А вот эти уважаемые господа схватили удачу за хвост. Теперь они будут кормить тебя, одевать и обучать, если захочешь. Ты просто поменяешь замок.
– Замок? Ты хотел сказать, помойку? Ведь именно там живут бандиты, натравленные на меня. Ирихи отвергли науку, посвятив себя служению какому-то культу. Они избивают и уродуют своих жён за непослушание. И предпочитают войну миру. Туда ты хочешь меня отправить? Думал, мы родня. А как же мой отец, Эрдус Рат? Что бы он на это сказал?
Лошадь под Дериусом неожиданно ушла в сторону, но мужчина успел вовремя потянуть за вожжи.
– Мальчик мой, к Эрдусу Рату ты не имеешь никакого отношения. Твой отец – император Маркус, ныне здравствующий и восседающий в замке на Севере. Когда его не станет, ты как старший из его отпрысков займёшь трон. Господа с Запада помогут тебе в этом, а ты их отблагодаришь за новые возможности. Все в выигрыше.
Диэлон чуть было не раскрыл рот от удивления.
– Чушь, – едва слышно выдохнул он.
– Совсем нет. Я знаю это, потому что именно Легион выкрала тебя из императорских покоев и привела ко мне. Сына императора долго искали, пока я не подкинул убитого мальчишку из деревенских, сильно напоминающего тебя. К слову, в этом мне тоже помогла Легион.
Легион обречённо смотрела на Диэлона, и было в её взгляде что-то ещё. Укор? Бэл и Эрэл так и не поднялись с земли, пригвождённые направленными им в головы арбалетами. Бэл недобро улыбался, пытаясь всем видом сказать: «И что я говорил?»
Теркус почти не шевелился, и по напряжённой фигуре, бегающим глазам, стиснутым вожжам Диэлон понял: друг пытается найти выход из ситуации, проигрывает в голове эпизоды будущего побега.
– И как же Маркус меня не узнал, когда я вырос? Как знать не поняла, кто я?
– Всё очень просто. Эрдус и Маркус очень похожи внешне. Я несколько изменил твоё имя: все знали, что Эрдус часто подражал Маркусу, поэтому такой шаг никого не удивил. К тому же Легион оставила этот замечательный шрам в виде яркой кляксы на твоём лице. Ты забыл? Это магия, дружок. Я придумал отличную историю о том, как нашёл тебя чуть ли не в канаве у замка среднего брата. Несколько служанок в замке подтвердили случайные связи Эрдуса.
– Не без твоей помощи, верно? – саркастично усмехнулся Диэлон.
– Верно. Ты начинаешь понимать.
– Но почему было просто не убить меня? Тогда после смерти Маркуса ты бы стал следующим правителем?
Дериус потемнел, погружаясь в колодец разбитых надежд.
– Всё из-за неё. – Он агрессивно пхнул Легион носком сапога в плечо. – Гадина ни в какую не хотела разобраться с тобой. А когда я попытался сделать это сам… она чуть не прикончила меня. Моих людей постигла та же участь. Только на тебя была такая реакция, больше она не противилась воле амулета.
Диэлон снова посмотрел в глаза Легион, пытаясь отыскать в них ответ, но та лишь глядела в пустоту.
– При всём уважении, мэр, но не пора бы перейти к делу? – вклинился в разговор ирих.
Дериус недолго молчал, сверля бывшего подопечного пронизывающим взглядом.
– Да… да. Пора заканчивать этот балаган, – кивнул он и повернул лошадь к стражам. – Его дружков в расход. Подстроить так, будто на них напали разбойники. Диэлона схватить и передать ирихам. Можете приложить его по голове, чтобы не дёргался. Легион, пойдёшь за мной в Варат на своих двоих. Это будет тебе наказание. С этого дня я амулет из рук не выпущу.
– Господин мэр, – обратился один из реллийских солдат, что было довольно необычным явлением: по негласному правилу воины выполняли приказы беспрекословно. – Я прошу пощадить Бэла Элта и его сестру. Всё же это дети командующего Северной армией Нарадвелл. Только благодаря ему мы все ещё дышим.
– Мне не нужны сплетни, – бросил Дериус. – Выполняйте приказ!
Диэлон не успел возразить, как лошадь Теркуса дёрнулась с места и понеслась прямиком на мэра. Стража ощетинилась мечами, реллийцы подняли арбалеты. Дериус даже не понял, что произошло. Теркус налетел на него, как ястреб, пытаясь выбить амулет из рук. Стрелки же боялись пустить в ход болты: их начальник крутился на линии огня.
За Теркусом подскочил Бэл, свалив с лошади одного из реллийцев. Он выхватил арбалет, приготовившись стрелять в первого, кто решит напасть. Эрэл с визгом отползла в сторону и уткнулась в спину раненой лошади. Диэлон тоже не медлил, помчавшись к Легион, чтобы подобрать.
В последний момент Дериусу с трудом, но удалось увернуться от цепких пальцев Теркуса, так что парень по инерции перелетел лошадь мэра и рухнул на землю.
– Легион… – успел скомандовать Рат, но в следующую секунду охнул от боли и выпустил амулет из рук. Бэл зарядил второй болт, готовый снова стрелять.
Пока Дериус корчился от боли и взывал к отряду, чтобы те помогли вытащить стрелу из его кисти, Диэлон соскочил с лошади и рывком бросился к амулету.
– Стреляйте! Стреляйте в них! – загремел Дериус. – Никто не должен уйти.
– Мы заплатили за парня, – попытался возразить ирих.
– Иди ты к Ака на хвост! Стреляйте!
И реллийцы выстрелили, но прежде Диэлон успел произнести лишь одно слово: «Защити».
Глаза Легион вспыхнули прежним огнём. Она за секунду начертила ногой на земле неизвестный ему знак и раскинула руки в стороны. Все стрелы, летящие в друзей, замерли на половине пути, повиснув в воздухе. И когда лицо Легион исказилось, выражая всю боль и ненависть, вероятно, копившуюся очень долго, они сгорели, так и не добравшись до цели. Похоже, кое-кто напортачил, и стрелы оказались обычными, без знаков, не такие, как стража города посылала в них ещё в Варате. Эта ошибка стоила воинам жизни.
Следующими стали конники с мечами. Один за другим, сминаемые невидимыми тисками, они превращались в груды кожаных доспехов в кровавых лужах. Позади раздался крик Эрэл и ругательство обескураженного Бэла. Диэлона тоже ужаснула картина расправы. Только Теркус не терял времени и ловил лошадей, лишённых наездников.
Когда Легион, ослеплённая яростью, обернулась, желая расправиться с виновником её заточения, тот уже умчался в сторону замка. Зарычав от негодования, она хотела было помчаться за ним, но Диэлон её остановил:
– Легион! Очнись! Легион!
Девушка вывернулась, собрала новые силы и швырнула в удаляющуюся фигуру Дериуса сгусток энергии. Тот вскрикнул, но с лошади не упал, скрывшись за пригорком.
– Легион! – Диэлон развернул девушку к себе и поднял амулет. – Нам лучше уходить. Если он выжил, то пошлёт в погоню всю стражу Варата. И в этот раз они не перепутают стрелы. Слышишь меня?
Неподалёку рыдала Эрэл, отбивающаяся от ласковых рук Бэла, Теркус вернулся запыхавшийся, но с поводьями в руке, а позади переминались с ноги на ногу беглянки, ранее принадлежавшие всадникам.
Легион смотрела на Диэлона широко раскрытыми глазами, но не видела его. Она тяжело дышала, снова вибрировала кожа от клубящейся внутри магии. На секунду в голову Диэлону пришла мысль: насколько девушка сильна, если повязку снять?
– На, возьми. – Парень с опаской протянул Легион амулет. – Он теперь твой.
Легион облизала пересохшие губы, ещё раз взглянула на говорящего с ней человека. Вроде знакомый, но почему-то вспомнить его лицо сразу она не смогла. Осознание приходило медленно, порционно. И вот она уже тянула руку к амулету, но застыла на половине пути. Она отрицательно качнула головой.
– Нет? – нахмурился Диэлон. – Не хочешь брать? Тогда что мне делать?
Оба молчали, смотря друг на друга с ожиданием и вопросом.
– Ну же, Легион, теперь ты можешь говорить, амулет у меня.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он услышал ответ.
– Я пойду с вами.
Давно забытый тихий приятный звук и речь с прежним певучим акцентом. Диэлон почувствовал мурашки на коже и сам тому удивился.
– Хорошо. А с амулетом что делать?
– Оставь его себе. У него всегда должен быть владелец, не носящий повязку.
– Я не хочу отдавать тебе приказы.
– И не нужно, разреши мне поступать по собственному усмотрению. Этого хватит.
– Разрешаю, Легион. Делай что хочешь.
– Ты рехнулся! – услышал он Эрэл позади себя. – Она же их как… она же… ты видел, что она сделала. А вдруг она сделает с нами подобное?
– Не будь дурой, – огрызнулся Диэлон.
– Полегче, – примирительно поднял руки Бэл. – Но в каком-то роде Диэлон прав. Эрэл, тебе лучше помолчать.
– Но я…
– Эрэл.
Зарёванная девица нервно одёрнула платье и отвернулась.
– Это было правда необходимо? – Бэл подошёл к месту, где раньше находился реллиец, просивший пощады для него и сестры.
– Они бы убили нас не задумываясь, – отозвался Диэлон.
– Теперь ты её стряпчий? – улыбнулся Бэл, но тревога явно его не покидала.
– Нет, я тот, кто переживал за судьбы своих друзей. И Легион уже дважды нас спасла. Нам нужно уходить, теперь я знаю это.
– Я рад, что ты наконец-то…
– Ты был прав! Это хотел услышать? А я оказался глупцом.
– Диэлон, я не хотел оказаться правым в этой ситуации. – Бэл смиренно опустил голову.
– Неважно. Собираем провизию и уходим.
– Постойте. – Теркус, привязавший лошадей к деревьям, теперь собирал оружие врага. – Для обороны может пригодиться.
Бэл обернулся, чтобы разглядеть добычу.
– Поддерживаю, – отозвался он.
– Я с ней никуда не пойду, – заявила Эрэл.
Теркус прекратил сборы и внимательно посмотрел на спутницу. Диэлон же подошёл к ней вплотную и почти навис над растрёпанной, но всё ещё украшенной красивым позолоченным обручем головой.
– Тогда оставайся здесь или возвращайся в город, лошадей предостаточно. – В голосе мешалось раздражение и угроза.
Бэл покачал головой с укором, но ничего не сказал. А Эрэл так и застыла на месте, с трудом сдерживая в дрожащих губах поток вновь нахлынувших эмоций.
– Кто-нибудь ещё против того, чтобы Легион пошла с нами? – громче спросил Диэлон.
– Я только за, – отозвался Теркус. – Бандиты на дороге нам точно не страшны.
Эрэл кинулась было к лошади, но, осознав, что её действия никого не волнуют, разве что брата, остановилась.
– Раз противников нет, значит, уходим вместе и прямо сейчас. О произошедшем никому по дороге не рассказываем. Для всех мы путешественники из варатской гильдии Пилигримов. Эрэл? – Диэлон с вызовом посмотрел на девушку.
– Я с братом, – едва слышно ответила она.
– Отлично. Тогда удачи нам всем.
Глава 3
Горная деревня Камур. Граница между землями реллийцев и Северных магов
В убежище! В убежище! Хватайте детей, бросайте пожитки и бегите! В убежище! –
Громкий голос деревенского старосты разлетался по небольшой деревушке у подножия горы Ахрд. Семьи, бросая работу, пожитки и оставляя дома открытыми, неслись к каменной громадине, надеясь спрятаться в её недрах от давнего врага. Детей, больных и стариков чуть ли не волоком тащили, оставляя на руках и ногах ссадины и порезы от острой каменной крошки, на которой была построена деревня.
Мужчины целовали домашних, брали в руки тяпки, вилы, кирки и другие инструменты, пригодные для обороны, и собирались вокруг вооружённого такой же домашней утварью старосты.
– Юэл уже сжёг тела?
– Да, на восток посмотри, видишь, пылает?
Невысокий мужчина в коричневой робе посмотрел в сторону, куда указывал староста. И действительно, над одинокими сухими деревцами и каменными валунами клубился чёрный дым. Издалека можно было заметить зияющие дыры раскопанных могил и крохотные перекошенные памятники.
– Говорил же, что всё это устарело, – недовольно произнёс мужчина в робе, – зачем трупами землю портить. В телах уже ни души, ни жизни, просто оболочки. А вы всё про упокоение какое-то. Давно бы их сожгли и время сейчас не теряли.
– Не говори так, Доуэл. Это вы, реллийцы, ни во что не верите, а у нас принято людей земле предавать, – махнул рукой староста.
– И чего ради? Смысл в этом какой? На месте кладбища могли быть посевы или дома для переселенцев. А там одни трупы. О живых нужно думать. Теперь кочевники разгуляются, если Юэл с ребятами кого-то пропустили.
– Не пропустил, не переживай. А такие речи лучше больше не заводи, оскорбительны они.
– Кого же они оскорбляют? Тех, кто тратит силы и ухаживает за кладбищем? Или тех, кто вынужден высаживать семена в десяти километрах отсюда, так как ближайший чернозём занят захоронениями?
– Не будем, Доуэл. Сейчас проблема посерьёзней.
– Именно, Палисий. У нас проблема как раз из-за того, что Юэл вместо налаживания обороны сжигает тела.
Староста промолчал, виновато взглянув из-под мохнатых седых бровей на Доуэла. Деревня опустела, остались только те, кто собирался принять бой. Среди анкорцев и реллийцев затесалась одна женщина из остов. Переселенка, совсем недавно приехавшая в горы из-за болезни матери.
Не раздавалась по толпе защитников глупая бравада, никто не храбрился, не подмигивал, как это бывало среди старых вояк, вновь вернувшихся к любимому ремеслу. Люди стояли молча, глядя на холм, за которым набирало силу страшное бедствие. Все знали, что это их последний бой, и только щуплая, едва осязаемая надежда теплилась в душах местных жителей, что их семьи сумеют спастись за каменной стеной в лучах благодатного сияния земли.
– Иди, Палисий, уходи к остальным. Только ты сможешь сдержать стены убежища, – тихо произнёс Доуэл, сжимая древко кирки.
– Я вас не брошу.
– Палисий. Нашим жёнам и детям ты нужнее. Прошу, уходи.
Староста сплюнул, вкладывая в этот жест всё негодование, но подчинился. Отойдя от защитников к небольшому мостку, он обернулся и крикнул:
– Всех вас знаю, всех вас помню, дорогие! Будьте смелыми! И пусть Матерь примет каждого в свои тёплые объятия.
Оставшиеся подняли руки и приложили их к подбородку, как принято у реллийцев выражать почтение.
До пещеры староста добрался быстро. Женщины, дети, старики и калеки уже ютились внутри. В глазах их стоял животный страх. Многие дрожали, как от холода, хотя внутри разливался жар яркого жёлтого луча, бившего из земли в своды в самом центре галереи. Палисий, как и другие Северные маги, называл подобные явления энергетическими колодцами. Местный колодец считался одним из крупнейших в Нарадвелл, только благодаря ему Палисий надеялся, что удержит огромный камень, закрывающий вход.
Староста подошёл к лучу ближе, осторожно поднёс руки, но не касался: подобное действие чревато ожогом. Заглянул в яркие всполохи, мелькающие то тут, то там в теле магического явления и втянул носом пропитанный магией воздух. Затем встал к колодцу спиной, лицом ко входу. Он старался не слушать крики раздираемых на куски жертв, раздававшиеся за стеной. Старался не вспоминать лица односельчан, оставшихся с жуткими тварями. Старался не видеть, как женщины в беспамятстве сжимают малышей и как те жмутся поближе к материнской груди. Сердце Палисия обливалось кровью: он не был уверен, что сумеет их защитить. Он бы мог отправить их в лабиринт проходов, запутанный и чёрный, чтобы те немногие, кто выберется к пустоши, попытались пробиться к магам, но не сделал этого, поскольку боялся стать причиной не менее жуткой – голодной – смерти в темноте и одиночестве.
Крики стихли. Их заменило протяжное шипение, переходящее в бормотание. Женщины прислушались, то и дело поглядывая на старосту с немым вопросом. Время тянулось бесконечно. Томительное ожидание и надежда, всё ещё трепыхающаяся, всё ещё живая. Даже дети умолкли, следуя материнским наказам. Пещера застыла, и лишь энергия колодца пульсировала, распространяя едва заметные магические волны.
Первый толчок сотряс гору спустя минут десять. Палисий встал в стойку и начертил защитный знак. Осторожно потянул силу из колодца, чтобы укрыть убежище магическим куполом. Второй толчок пришёлся как раз на защиту. Палисий вздрогнул, по коже побежали колючие мурашки. Снова толчок и попытка сдвинуть камень. Женщины заплакали. Толчок. Палисий потянулся к энергии, чувствуя, как магия обжигает ему горло. Тишина. Густая и плотная, что можно резать ножом. Враг то ли набирался сил, то ли искал бреши в обороне. Теперь надежда закралась и в крепкое сердце старосты. А вдруг…
Новый толчок был таким сильным, что Палисий упал на колени, стараясь удержать магический купол. Ещё один удар, сильнее прежнего.
– Кариэл! – позвал староста срывающимся от перенапряжения голосом. – Веди детей в пещеры! Попробуйте выбраться!
– Палисий… – Фиолетовоглазая женщина, держа за руку маленькую девочку, поднялась на ноги. – Но Доуэл…
– Нет больше твоего мужа, Кариэл. Тебе ли не знать. И всех нас ждёт его участь. Так пусть хотя бы у деток будет шанс.
– Иди, Кариэл, – вдруг поднялась другая женщина, постарше, седоволосая. – Забери моих внуков.
– И моих.
– Дочку мою возьми.
Кариэл испуганно глядела на земляков, словно не понимала, чего они от неё хотят.
Толчок.
– Иди, дочка, – кивнул староста. – Ты самая смелая из нас, самая боевая. С тобой у деток будет шанс выжить.
– Не просите меня, – чуть ли не плакала Кариэл. – Как же я доберусь до магов? Только пустошь тянется четыре километра. Мы не успеем…
– Иди, дочка, – повторил староста, – мы телами своими закроем проход, чтобы некроманты дольше к вам добирались.
Стоило Палисию сказать это, как одна из пожилых женщин и два старых калеки поднялись с мест, вытаскивая крохотные ножички из-за пояса.
Кариэл беззвучно расплакалась, глядя то на односельчан, то на дочку.
– Дети, – позвала она сквозь застилающие глаза слёзы, – идите сюда.
Крохотные ручки потянулись к ней, самого маленького мальчонку, который ещё не научился ходить, женщина посадила себе на предплечье.
Уходя из пещеры, она не оборачивалась, поскольку боялась увидеть, как Ралла, жена старосты, перерезала себе горло возле входа, чтобы стать первым кирпичиком, укрывающим будущее их поселения от врага.
Палисий сжал зубы, сдерживая крик. Его любимая Ралла, дорогая жена. Сорок лет они прожили вместе. Сколько невзгод и потерь они встретили плечом к плечу. Ралла. Маг снова потянулся к колодцу, и теперь на волосатых старческих руках показались первые ожоги. Но защита стояла. Новый толчок и попытка откатить камень. В щели уже можно было увидеть кроваво-серую массу из врагов и побеждённых.
Первой в пещеру вползла остская женщина, и её вскрикнувшую больную мать, готовую кинуться к дочери, остановили односельчанки. Палисий увидел надрезанные сухожилия: женщина хотела, чтобы после смерти её тело не могло нанести родным людям ущерб. В пустых глазах затаилось безумие. Она мычала, перебирая искалеченными руками, и остановилась только перед магическим куполом, взвыв от прикосновения к нему. Следом, словно кривые тени, протиснулись человекоподобные существа с красными, как спелые вишни, глазами и тощими вытянутыми лицами. Их острые когти скребли по камням, одежды на теле не было, и весь неприкрытый срам ужасал неестественным цветом и формой. Камень отходил всё дальше, и в проёме уже виднелись жуткие ухмыляющиеся существа. Но они не слепо неслись на магию Палисия, а выжидающе толпились рядом. И в какой-то момент маг понял почему.
Он отличался от них, этот высокий бледный, как коровье молоко, мужчина. Чёрный плащ с белым узором развевался на ветру, когда он шёл по созданному его войском проходу. Красные глаза горели ярче, чем у остальных. Зрачки – маленькие чёрные точки посреди кровавых шаров. Некромант вселял ужас одним своим присутствием. И если на лицах кочевников горело желание и голод, то этот был холоден, как лёд на верхушке Ахрд.
– Какой смелый старый маг. – Удивительно чистый и красивый голос диссонировал с образом. – Но какой в этом смысл? Нас десятки тысяч, и мы голодны.
Зубы Палисия застучали друг о друга. Он не хотел бояться, но страх решил за него. Он обернулся и посмотрел на земляков, а они на него. Потом осторожно, чтобы никто не заметил, кинул взгляд на проход – тот был завален телами стариков и калек, пожертвовавшими ради детей своей жизнью. Они умирали так, чтобы их руки и ноги были плотно сплетены между собой, и некроманты, даже оживив трупы, не смогли бы сдвинуть этот ком с места, по крайней мере, быстро.
– Сделай это, Палисий, – кивнула ближайшая к нему девушка, совсем молодая анкорка Эрцеус. – Я не хочу, чтобы меня насиловали эти твари, чтобы они… измывались над моей матерью.
– Сделай, – поддержала вторая.
Потом кивнула третья, четвёртая, пятая – и так все сто десять человек. Их голоса слились в скорбное скандирование, от которого Палисий зарычал, как раненый зверь. Он глянул на чудовище, оживившее уцелевших телом односельчан, потом на остку, мычащую возле купола. Маг понимал: он не выстоит, а помощи ждать неоткуда.
– Давай, Палисий. Пойдём за Раллой и Доуэлом. Попросим за наших детей лично у Матери, – шепнула Эрцеус.
Старик опустил глаза, потом руки, затёкшие и обуглившиеся. Повернулся к колодцу и позволил магии пройти сквозь него, заполнить всё тело. Напрягся, превозмогая сводящую с ума боль, и выпустил энергию во внешний мир резкой волной. Магия сотрясла своды пещеры, заставила гору вздрогнуть. Все жители деревни загорелись факелами, вспыхнули, будто их кинули в жар солнца, и распались пеплом по земле. Только связка тел у прохода осталась нетронутой. Волна пошла дальше, и некоторые из существ взвыли от боли. Тех, кто стоял ближе всего к куполу, охватило пламя. Человек в чёрном плаще с белыми узорами выставил перед собой невидимый щит, отбил магию, вернув её обратно в колодец.
– Неплохо для Северного мага, – тихо произнёс он, глядя, как в агонии корчатся воины его армии. – Но так он лишь выиграл время.
***
Южные владения императора. Варатский округ
– Источник, Хранители магии называют это Источником, а Северные маги – энергетическим колодцем, – пояснила Легион.
Теркус прикусил губу и задумался.
– Ну… наверно. Не суть. В общем, говорю ему, не лезь ты туда, территория чужая, кто его знает, как обернётся. Не послушал, полез. Получил ожог лица и половины тела. Идиот.
– О ком ты толкуешь, я отвлёкся? – спросил Диэлон, догоняя Легион и Теркуса, едущих впереди.
– Да о Килусе Кривом, помнишь его? Такой длинный с редкой бородёнкой. Похож на тощую обезьяну. Всё в гильдию Бойцов хотел попасть, но его не взяли, телосложением не вышел.
– А-а-а, Килус. Всё, вспомнил, – кивнул Диэлон. – А что за Источник?
– Легион говорит, что тот луч, в который он прыгнул по пьяни, называется у Хранителей магии Источником.
Диэлон нахмурился:
– Хранителей магии? Откуда Легион знать, как он называется у Хранителей, если это полумифический народ?
Теркус повернулся к Легион, словно хотел задать тот же вопрос. Гордый взгляд девушки оба парня трактовали по-своему.