Конец Антропоцена

Арина нервно фыркнула. Впрочем, она немедленно вернула лицу серьезное выражение, заметив, что привлекла к себе внимание офицеров.

Генерал Килько сделал выжидательную паузу. Все затихли. И только когда генерал прокашлялся, он начал свою речь:

– Солдаты! Вы подошли к рубежу, после которого обратной дороги нет! Сегодня вы для себя должны сделать один простой вывод: вы солдаты, гордость своей страны, опора и плечо товарищу по роте! Или же вы не способны быть звеном одной цепи? Способны ли вы пожертвовать своими интересами, мнением, а может быть, и жизнью ради товарища? Способны ли вы при необходимости выстрелить во врага? Ведь врагом может быть и мужчина, и молоденькая женщина! Но они пришли нас убивать! Им не жалко нас, не жалко наших детей, наших стариков. Им наплевать на нашу историю, на наши достижения, открытия! Они – враги! Они ненавидят нас! Они пришли сжечь нашу землю! Уничтожить нас и наши семьи! Спросите себя! Вы готовы к этой войне?! Сегодня мы проверим это! Вперед бойцы! – вскричал он и вскинул обе руки вперед.

После этого генерал Килько сошел с помоста и удалился в небольшой наблюдательный пункт, который был расположен чуть левее от центра стрельбища, на возвышенности.

После генерала Килько на помост взошел Ничипоренко. Он оглядел толпу солдат и сказал:

– Итак, рассказываю, что будет происходить дальше. До самой ночи мы будем с вами стрелять. Стрелять из пистолетов, автоматов, снайперских винтовок и даже, может быть, гранатометов. Вопрос с последним оружием пока что открыт. У нас имеется достаточно боевой техники. Вас пятьсот человек, у нас двадцать организованных боевых точек, которые позволят всем комфортно разместиться для прохождения испытаний. Позволят действовать, не причиняя неудобств и никаким образом не мешая друг другу в плане проведения тактических соревнований. Вы сможете ознакомиться с частью имеющегося в нашем распоряжении оружия. На данный момент очевидно, что вы точно будете стрелять из следующего оружия:

– девятимиллиметрового пистолета Макарова;

– автомата АК-74М;

– снайперской винтовки ВС-8.

Те из вас, которые после завтрашнего, заключительного, соревнования будут отобраны командирами в роты, в дальнейшем получат также полный инструктаж по боевому оружию, улучшат свою технику стрельбы на тренировочных полигонах. И самое главное, что, помимо российского оружия, вы получите возможность пострелять из имеющихся у нас конфискованных вражеских экземпляров. К каждому соревнующемуся будет приставлен офицер, который будет фиксировать ваши результаты. Также рядом с каждым из вас будет офицер, который станет объяснять и содействовать правильному выполнению вами заданий. Он объяснит, как держать, куда стрелять, как стрелять, на что обратить внимание. Попробуйте найти свои сильные стороны в этом задании и использовать их. Итоговые результаты по всем пяти испытаниям будут объявлены только утром послезавтра – после финального испытания и после зачисления в роты. На каждого испытуемого отводится около двадцати – двадцати пяти минут. На данный момент нам необходимо понять самую главную вещь: насколько вы обучаемы и способны следовать четким инструкциям и указаниям. Предварительные результаты по стрельбам – сегодня, после девяти. Что ж, передаю слово Наталье, она скажет вам кое-что еще! Удачи вам!

Наталья вышла вперед и заговорила:

– Мы разбили сегодняшний вечер таким образом, чтобы уложиться до заката. Происходить все будет так: мы громко называем вашу фамилию, вы выходите вперед и проходите к своей стойке. Фамилии ваши будут загораться вот здесь. Так что, куда необходимо подходить, вы не перепутаете. Никто не имеет права покидать полигон до окончания испытаний, но сходить в туалет или взять воды вы можете спокойно.

Наталья повела рукой в ту сторону, где находились синие кабинки передвижных туалетов, и в противоположную сторону – где были выставлены бутылки с водой.

– Действуйте в соответствии с инструкциями офицера, который вас курирует, и все будет хорошо, все удастся. Я желаю вам удачи! Мы начинаем!

Огромная толпа загудела, взялась обсуждать предстоящие испытания. Мужчины постарше, особенно те, кто в молодости служил в армии, козыряли знаниями давно минувших дней.

Арина услышала диалог немолодого, но подтянутого мужчины лет пятидесяти, немного полноватого, но не заплывшего жиром. Мужчина имел интеллигентный вид, был невысокого роста, в очках. И если бы этот диалог Арина не услышала собственными ушами, она ни за что бы не поверила, что приятный с виду человек может говорить подобные вещи.

Оппонентом мужчины был худой, высокий молодой парень, не старше двадцати пяти лет. Мужчина, переполняемый гордыней, говорил:

– А вот сейчас-то и пришло мое время! Время, когда молодость и неопытность будут с такими, как ты, играть злую шутку. Я служил в свое время в Армии Советского Союза. Мы учились стрелять из калаша и макарки. Ха-ха! Ты-то точно не служил! Вы все сейчас бегаете от армии, как обоссанные. Ну что ж, собирайтесь, сосунки, в отряд смертников. Я вам покажу, что такое советский мужик! Я вас всех вертеть на х…ю буду!

Видимо, парень обладал холодным рассудком, потому что на все опусы мужчины он лишь ответил вопросом:

– Меня интересует только один вопрос: а зрение и силы у вас сейчас, как во времена службы в армии, или еще лучше?

Не дожидаясь ответа оторопевшего мужчины, юноша покинул того, растворившись в толпе, которая собралась у самого стрельбища и теперь готовилась наблюдать и участвовать в стрельбах.

– Сколько же еще будет срача между людьми, оказавшимися в одной лодке, которая, скорее всего, пойдет ко дну, – вздохнула Арина. – Все это крайне печально. Некоторые начинают терять человеческий облик. А как они себя поведут по отношению к сотоварищам, когда окажутся лицом к лицу с врагом?

– Это вопрос без ответа на данный момент, – сказал Герман. – Очень хочется верить в лучшее, которое ждет нас впереди, и в положительные качества людей.

– Ага, и чтобы слово «положительные» было не от слова «положить», а от слова «хорошо», – вздохнула Арина.

Герман улыбнулся. Глядя на эту женщину, которую он узнал совсем недавно, он испытывал какие-то удивительные, необыкновенные чувства: тепло, симпатию, доверие… Сама того не подозревая, она стала для него ниточкой между жизнью, в которой он все потерял, и будущим, которое, он теперь так думал, тоже может быть счастливым. Герман чувствовал, что они близки по духу, и им есть, о чем поговорить.

Размышления Германа были прерваны Аликом, который подошел к ним с Ариной в сопровождении какой-то девушки.

– Народ, привет! А я их ищу, а я их ищу, – прогоготал Алик. – Знакомьтесь, это Анечка! Теперь это моя девушка!

Арина и Герман недоуменно переглянулись.

Алик был, безусловно, видным мужчиной и не приходилось сомневаться, что он кого-нибудь себе тут найдет, но никто не ожидал, что это случится так быстро.

– Очень рада познакомиться, я Арина!

– И мне приятно, – пропела Анна. – А вы та самая женщина, которая отказала Алику? Интересно, и что у вас в голове?

Девушка рассмеялась. Она стояла вся разрумяненная, а Алик был доволен, как мартовский кот.

Арине стало сразу понятно, что у этих двоих только что был секс. Девушка глупо улыбалась и смотрела на Арину с неподдельным интересом и непониманием того, как она могла отказать Алику.

– Мозги, – ответила Арина.

– Что? – не поняв, переспросила Анна.

– У меня мозги в голове, в отличие от тебя.

– Что?! – снова спросила Анна.

– Девочки, не ссорьтесь! – воскликнул Алик. – Я предупреждаю всех, я от природы полигамен. Одной женщиной не ограничусь!

И он заигрывающее посмотрел на Арину. Потом он о чем-то подумал, ухмыльнулся и спросил Анну:

– Как твоя фамилия?

– Сидорова. Анна Сидорова.

– Ах ты, моя конфетка. Давай, ты постреляешь, и мы незаметно куда-нибудь уползем. Я тебя хочу!

И он смачно поцеловал ее взасос.

– М-да, – поморщилась Арина. – Приличий у тебя, дорогой, никаких.

– Ты скучная и ханжа, – сказал Алик и соорудил губы уточкой.

Герман покачал головой. Он не одобрял поведения Алика. Совсем не одобрял.

В этот момент ко всем подошел Иван:

– Всем привет! О! Это новый член команды?

Алик заржал:

– Не, член – это я! А это моя ды…

– Заткнись, – рявкнула Арина, – не хочешь соблюдать приличия, не соблюдай, но хотя бы к девушке своей прояви уважение.

Арина махнула рукой и направилась вперед, чтобы понаблюдать за тем, как стреляют остальные.

– Ты ску-уч-на-я! – протяжно и по слогам крикнул Алик.

Герман также ушел за Ариной.

– О, хвостик ушел.

Неожиданно Иван также молча развернулся и отправился вслед за Германом и Ариной.

– Какие все скучные, – сказал Алик.

Он склонился к Анне и начал ей нашептывать непристойности – о том, какой у них сегодня будет секс. Анна стояла, хихикала и краснела.

Стрельбы должны были проходить весь день и вечер. Офицеры проработали весь список фамилий и назвали примерное время для каждой двадцатки, которая должна была испытываться. Это дало людям возможность не находиться все время в непосредственной близости от стрельб. Зная примерное время, когда будет проходить испытание, они могли отойти на приличное расстояние, чтобы отдохнуть от громких выстрелов.

Кто-то брал салфетки или туалетную бумагу и делал импровизированные беруши. Офицеры предупредили, чтобы будущие солдаты не стояли постоянно вблизи зоны ведения огня, поскольку в противном случае у испытуемых может заболеть голова.

Арина и Герман, постояв и посмотрев примерно с полчаса, отошли к лесной роще – именно там расположилось большинство ожидающих своей очереди. Можно было полежать, подумать. Даже поспать с берушами при сильном желании можно было.

Но спать они не собирались. Сидели просто, отдыхали. Через какое-то время к ним подошел Иван.

– Ну все, лично я отстрелялся, – сказал он.

– Как так? Ты же должен был быть в следующей двадцатке! – удивилась Арина.

– Ага, так и должно было быть. Но на первом же испытании какая-то девчонка невнимательно слушала инструктора и перед выстрелом поднесла пистолет к глазу. Не знаю, остался у нее глаз или нет, но отдачей ее долбануло так, что даже бровь разбита в кровь. Вот, я даже стихами заговорил! Ну… ее увели в медпункт, а я шел первым в списке следующей двадцатки. Меня вызвали, и я отстрелялся. Все ок. Я ж и в армии был, и охотой увлекался. На уток. Поэтому для меня оружие не проблема.

Некоторое время все молчали. Потом Иван снова заговорил:

– После меня пошла зазноба Алика, – сказал, – посмотрим, как она постреляет. Мне кажется, она еле на ногах стояла. Что там с ней успел Алик сделать?

Иван засмеялся.

Арина смеяться не стала и ответила:

– Знаешь, Вань, мне жалко девочку. Он свои потребности удовлетворил, отшпилил ее, да еще и стоял лапал при всех. Мало того, что можно было бы подождать, пока пройдут все испытания, чтобы просто человека не отвлекать, так к тому же теперь вся эта толпа на нее косится, как на шалаву. Женщины – так вообще возненавидят. Подобного поведения у нас не любят и осуждают, ты прекрасно это знаешь.

– Ну, насчет «косятся»… Ты знаешь, и на тебя косятся…

Закончить он не успел, Арина перебила его:

– А напомни-ка мне, по какой причине на меня косятся? Или тебе напомнить? Потому что до сих пор… до этого испытания у меня все получилось пройти. Удивительно! Баб вокруг мало, но все равно две из них умудрились спровоцировать со мной конфликт. И из-за этого конфликта обе отправились в отряд смертников. Так что не надо меня сравнивать с этой дурочкой. Косятся на меня? Пусть косятся. Лично мне плевать на взгляды. У меня одна цель – попасть в роту и вернуться живой домой, к своим детям. Все! Больше целей у меня нет.

– Ладно, ладно, я понял.

Дослушав их диалог, Герман встал:

– Я пойду спрошу, когда моя и твоя очереди, через сколько двадцаток. Вы будете здесь?

Арина и Иван одновременно кивнули.

Герман направился к офицерам, которые расположились слева от стрельбища. Какое-то время он побродил в толпе, немного посмотрел, кто и как стреляет, а потом подошел к Наталье.

– У кого я могу узнать по спискам, в какой двадцатке я буду?

Наталья сделала ему знак подождать. Обернулась, оглядываясь. Позвала:

– Рината, подойди сюда!

Услышав зов, высокая брюнетка, которая стояла около ротных офицеров, встрепенулась. Подбежала к Наталье. Протянула Герману список. Так что уже спустя пару минут Герман смог посмотреть, когда будут его испытания, а заодно посмотрел, когда будет очередь Арины. Запомнив информацию и поблагодарив Ринату и Наталью, он направился обратно.

К тому времени завершилась стрельба выступающей двадцатки, и люди начали расходиться. Следующая двадцатка стояла в ожидании, когда технический персонал приведет в порядок территорию, мишени и оружие для продолжения испытаний.

Краем глаза он увидел Анну. Та, рыдая, шла по кромке поля. Проследив за ней взглядом, Герман увидел и Алика – Анна шла к нему.

Вернувшись, он рассказал об этом Арине и Ивану.

– Странно. Почему она рыдает? Может быть, плохо отстрелялась? – спросил Иван.

– А есть другие поводы для рыдания? – спросила Арина. – Думаю, Алик позже нам расскажет.

– Не позже. Вон они идут, – Иван кивнул в сторону приближающихся Алика и Анны.

Все поднялись на ноги.

– Алик, что случилось? – спросил Герман.

Тот замялся:

– Ну… Анна стреляла очень быстро и почти не попадала по мишеням. В какой-то момент у нее началась истерика. Из снайперки ей стрелять запретили.

Анну трясло. Услышав последнее замечание Алика, она как будто очнулась, кинулась к Алику, схватила его за рукав:

– А… Алик, ты должен что-то сделать. Я не хочу в отряд смертников! Не хочу! Спаси меня!

Он попытался отцепить ее руку.

– Ну, если тебя определят туда, что я смогу сделать?

– Поговори с кем-нибудь! Скажи, что я твоя девушка, что меня нельзя… нельзя… – Анна разрыдалась еще громче.

Стало очевидно, что теперь у нее точно началась настоящая истерика. Арина подошла к Алику ближе и сказала:

– Алик, иди… успокой ее как-нибудь или ее сейчас просто уведут отсюда. Может, не все потеряно?

– Да все, к сожалению. Ей там стало нехорошо, и стреляла она почти всегда мимо. Я, видимо, перетрудился, она какая-то невменяемая после секса стала. Расслабилась, а в себя так и не пришла. А что я теперь могу сделать?

– Ну, отведи ее куда-нибудь, хоть как-то успокой, как ты это умеешь делать, – прошипела Арина.

– Да, я не хочу ее сейчас, – тоже зашипел Алик.

– А вот это уже твои проблемы. В том, что произошло, виноват только ты!

Алик хотел еще что-то возразить, но тут подошел Иван и увел его в сторону, отвел на несколько метров, сказал что-то – короткое и злое. Алик вернулся, нехотя взял под руку Анну и повел в сторону туалетов, по дороге что-то говоря ей на ухо.

– Да, нехорошо с девочкой получилось, – сказал Иван. – Я посоветовал ему трахнуть ее прямо сейчас. Секс очень хорошо успокаивает истерики. Пусть хоть так загладит свою вину. Да и вам надо уже сосредоточиться на испытаниях. Герман, когда твоя двадцатка?

– Моя группа – через две. А десятка Арины – через четыре. То есть после меня через одну идет ее десятка. Вообще там странное распределение. Видимо, у них какой-то свой алфавит.

– Ну и хорошо. Я пойду немного отдохну, пока можно. Найду вас после испытаний. Давайте! Ни пуха, ни пера!

– К черту, – сказал Герман.

– К черту и к шуту, – сказала Арина.

Они сели на траву и погрузились в размышления. Каждый из них, думал о том, как желания одного человека могут погубить другого. Потом они подвинулись, развернулись. Уселись друг к другу спиной. Арина задремала. Встрепенулась она от слов Германа:

– Ну что ж, двадцатка закончила, они расходятся. Мне пора, сейчас моя очередь. Если хочешь, оставайся здесь. Только помни, что ты после меня через одну двадцатку.

Арина покачала головой.

– Нет, я постою с берушами, посмотрю. Я немного нервничаю. Мне лучше просто посмотреть, что и как там сейчас.

Они встали и направились на стрельбище. Герман – непосредственно на позицию, а Арина, засунув в уши самодельные беруши, встала неподалеку.

Пока она стояла и наблюдала за работой очередной двадцатки, она думала о прежней жизни, о настоящем, о том, что ждет ее завтра. Вспоминала свое детство, молодую маму, лето у бабушки с дедушкой. Сад. Тот самый сад, который она так любила.

Она прикрыла глаза.

Вот она бежит по длинной дорожке, уходящей вниз. Слева – кролики, которых разводил дедушка, справа – огромные груши и яблони.

Вот она пробегает свою любимую яблоню сорта «Бельфлеркитай».

Яблоня вырастает очень высокая, и, чтобы достать яблоки, приходится либо трясти яблоню, либо пользоваться старой садовой лестницей. Лестница тяжелая. И она просит деда принести ее и прислонить к стволу.

Яблоки – средние по размеру, хрустящие, сладкие, но с небольшой кислинкой, очень сочные и ароматные, белые, с розовыми переливами. Их нужно успеть съесть, пока они не перезрели, тогда они вкусные и хрустящие. Чуть замешкаешься, и тебе достанутся «ватные» и испорченные плоды.

А вот она проносится мимо грядки тюльпанов у самого дома, потом – мимо грядки анютиных глазок. Потом идут разноцветные лилии. Ей лет шесть, она смеется и вприпрыжку бежит к кустам разноцветной смородины: вот черная – крупная, почти с вишню. А вот мелкая, но ужасно сладкая белая смородина. А вот величественные кусты красной смородины. Но любимая смородина у Арины растет вот здесь, где кустик маленький и приземистый, а смородина не красная, а мелкая, розоватая.

Она хватает несколько кистей – ягоды осыпаются ей в ладошку. Потом разворачивается на сто восемьдесят градусов и бежит через дорожку. Там – чуть в стороне от остальных – находится ее личная грядка.

Дедушка специально высаживал каждый год для любимой младшенькой внучки длинную грядку гороха – длиной метров восемь. И она могла пастись там, сколько душе угодно. Все равно за один раз не съешь все, что вызрело.

Арина снова не стоит на месте. Она бежит дальше, пробегает около огурцов и помидоров, бежит к французской сливе. Почему она французская – никто не знает. Дедушка привез ее откуда-то с Южного Кавказа, привил, и уже через пару лет она начала плодоносить. Это любимая слива Арины.

Сливы вкусные и очень красивые. Плод сливы крупный, с кулак ребенка, правильной круглой формы. Все цвета радуги «играют» на сливе, рисуют на ее кожице замысловатые узоры. Берешь эту сливу, обтираешь об юбку и, пока никто не видит, надкусываешь. Внутри мякоть золотистая, медовая. Съела сливу – бежишь дальше к посадкам клубники. Грядок очень много. Прыгай с одной на другую, набирай себе ягоды в ладонь и трескай.

Вот картинка меняется. Арина, еще совсем маленькая, приезжает после лета в Москву и не узнает квартиру: красивой темной стенки с моделями самолетиков больше нет, нет дивана и кресел, любимого ковра, на котором так любила играть Арина, тоже больше нет. Мама почему-то грустит то и дело. Арина тянет ее за домашний халат и просит пойти… спуститься на первый этаж и позвонить папе, спросить, как у него дела и когда он к ним приедет. Домашнего телефона в их квартире еще нет. Она скучает – папа уехал и появляется иногда раз в неделю, иногда раз в месяц. Ребенок не понимает, почему он вдруг стал нелюбимым, почему папа забрал половину игрушек и самолетики, почему новой семье это нужнее, чем ей.

И снова картинка меняется, Арина вспоминает, как рожала своих детей, вспоминает их младенчество и детство. Времена, когда она могла взять на ручки своих мальчиков. Любящая улыбка скользнула по ее губам. А глаза стали влажными.

Ее мысли прервал Герман, который закончил испытания и подошел к ней:

– Эй, ты чего тут стоишь? Уже нужно подходить к своей позиции. С тобой все нормально?

Арина растерянно моргала глазами и никак не могла прийти в себя.

– Да, все нормально, я просто задумалась. Вспоминала детство, юность, материнство.

– Так, давай приходи в себя. Твоя стойка вон там, – Герман показал рукой вдаль, – ты будешь шестнадцатой примерно. Давай. Все будет хорошо, ты справишься, я уверен.

Он похлопал ее по плечу.

Кивнув Герману, Арина направилась в сторону стойки. Потом резко развернулась и крикнула:

– Герман, прости, я не спросила, как у тебя все прошло?

Он тепло улыбнулся и сказал:

– Все прошло отлично. Я же биатлоном занимался. Все окей, не переживай.

Арина улыбнулась и зашагала к своей стойке, по дороге приходя в себя.

Когда она подошла к своему месту, то увидела, что все уже собрались. Большая часть группы уже стояли со своими инструкторами.

Места было достаточно. С обеих сторон до соперников было метров по десять.

К ней подошел высокий парень, его лицо выражало недовольство:

– Ну, где ты ходишь? Я тут жду тебя. Эх! Ладно. Начнем. Ты когда-нибудь держала в руках хотя бы какой-то пистолет? Детский? В тире? Может быть, ты играла в пейнтбол? – спросил он снисходительно.

Арина посмотрела на своего инструктора и вздохнула:

– Да, я держала оружие. Я часто ездила в стрелковый клуб – стрелять из пистолета Макарова и автомата Калашникова. Дома у нас был травматический пистолет и охотничье ружье. В пейнтбол я играла не раз, тир люблю и, в общем-то, посещала его часто.

Молодой человек выглядел немного удивленным.

– Так, стреляла, ага. Хорошо.

– Давайте так. Вы мне еще раз расскажите про стойки и как держать оружие. Сейчас это в любом случае не повредит. И еще… как к вам обращаться?

– Мирон, меня зовут Мирон. И, пожалуйста, можно на «ты»? Так будет легче.

– Хорошо, Мирон, нет проблем. Давай, начнем. Тебя, кстати, зовут так же, как и моего мужа.

Мирон смущенно улыбнулся и начал:

– Итак, Арина, для начала мы рассмотрим стойку и хват оружия. Для первого испытания я бы выбрал именно пистолет Макарова, тем более ты с ним немного знакома.

Мирон подмигнул Арине.

– Рассмотрим положение. Мы выберем фронтальную стойку. Для данной местности и нынешнего положения это наиболее удобная стойка. Итак, держим голову прямо, ставим ноги на ширине плеч. Ты правша или левша?

– Правша.

– Отлично. Тогда чуть-чуть, без фанатизма, выдвигай вперед свою толчковую ногу, а она у тебя левая. Вперед. Голову также немного вперед. Тебе нужно чуть-чуть согнуться в пояснице и наклонить тело – тоже чуть вперед. Сильно наклоняться не стоит. Спина прямая. Колени можно немного согнуть. Вот так.

Мирон подходил и поправлял Арину. Поскольку ее уже несколько раз учили, как нужно стоять, она почти все сделала без ошибок, поэтому Мирон ходил вокруг и радостно подбадривал:

– Да, вот так. Все верно. Просто идеально. Умница! Дальше, делаем вот что. Помни! Всегда держи пистолет аккуратно! Не направляй пистолет ни на кого вокруг, не направляй на себя. Смотри… Не направляй его себе на ноги. Всегда помни об аккуратности и безопасности. Мы сейчас не берем в расчет настоящий бой. Хотя и в реальном бою ты должна обращаться с оружием аккуратно.

Арина внимательно слушала. Для нее в данный момент существовало четыре вещи: она сама, Мирон, пистолет и мишень впереди. При этом Мирон был главнее всего. Арина стояла и пыталась запомнить все, что он говорил.

– Ты должна перенести свой центр тяжести как бы немного ближе к мыскам, руки должны быть чуть согнуты. Не может быть топорной стойки или напряжения. Все должно быть легко, но очень четко. Так, все хорошо. Стоишь ты замечательно, правильно. Теперь – как мы держим пистолет. Для начала я беру… вынимаю из пистолета обойму, вынимаю все патроны, передергиваю несколько раз затвор, затем ставлю магазин обратно. Но пока без патронов. У нас начальная, так называемая «сухая» тренировка. Пистолет мы держим двойным хватом. Смотри, я беру и показываю. Мы берем пистолет сильной рукой. Сильная рука у нас – какая? Правильно, ты правша, значит, сильная у нас правая рука. Обхватываем правой рукой пистолет тремя пальцами, указательный у нас на боку рамки пистолета. Вот здесь. А большой палец обхватывает рамку пистолета – с другой стороны. Вот так! Теперь другой рукой обхватываем рукоятку. Большой палец левой руки находится под большим пальцем правой руки и немного выступает вперед, а остальные пальцы обхватывают пистолет со стороны пусковой скобы, а также внизу рукоятки. Вот так, видишь? Теперь ты. Аккуратно, правой рукой, тремя пальцами. Левый большой палец – под большим пальцем правой руки. Так, все правильно. Поняла? Давай потренируйся обхватывать пистолет. Раз, два, три. Молодец. Еще раз.

А теперь, запомни, как нужно целиться: сфокусируй взгляд не на самой мишени, а на мушке. Мишень получится расплывчатой, а видно четко мушку на оружии. Это важно!

Арина слушала его внимательно. Наклонялась и вставала в правильную стойку. Как советовал Мирон, фокусировала взгляд на мушке.