- -
- 100%
- +
В период своего максимального возвышения территория первой вавилонской империи простиралась от Шумерского государства и северного побережья Персидского залива до Ассирии, образованной в верхней части Месопотамии. Хаммурапи правил городами Ниневия и Нимруд на берегу Тигра, городом Мари в верховьях Евфрата, а также контролировал эту реку до места, ближе всего расположенного к городу Алеппо. Государство, занимавшее территорию протяженностью 1126 километров длиной и приблизительно 160 километров шириной, выглядело тогда огромным, на самом деле крупнейшим. Даже в наши дни такое представить невозможно. Притом что империя царя Ура потерпела поражение и сдалась на милость победителя. Для этой империи сформировали тщательно продуманную административную структуру, и свод законов Хаммурапи справедливо считается знаменитым, хотя известность ему досталась в силу случайного стечения обстоятельств. Предыдущие своды суждений и правил дошли до нас в виде всего лишь разрозненных фрагментов, зато свод законов Хаммурапи выбили в камнях и выставили их во внутренних дворах храмов, чтобы народ мог свободно обращаться к мудрости своего правителя. Но в отличие от предыдущих правовых сборников в этом памятнике авторы смогли подробным и упорядоченным способом собрать 282 статьи, в которых давалось всестороннее толкование широкого диапазона вопросов: оплаты труда, бракоразводного процесса, оплаты услуг лекарей и многих других актуальных сторон жизни. Речь шла не столько о законодательстве, сколько о декларации существующего права, и разговором о «своде законов» можно ввести собеседника в заблуждение, если только не сделать оговорку в пользу вышесказанного. Хаммурапи собрал вместе уже применявшиеся в его время правила; он не придумывал свои законы de novo (заново). Его кодекс «норм общего права» не менялся на протяжении долгого времени месопотамской истории.
Главное внимание в этом своде правил уделено проблемам семьи, оборота земли и торговли. При этом возникает картина общества, ушедшего уже далеко вперед от регулирования через родственные связи, местное сообщество и управление главами деревень. Ко времени Хаммурапи судебная процедура уже возникла из храмового правосудия, и правилом стало отправление суда людьми, не относящимися к сословию жрецов. В судах заседали представители местной городской знати, и от них обращения поступали в Вавилон, а также к самому царю. На стеле Хаммурапи (каменном столбе, на котором высечен его свод законов) ясно сказано, что его цель состояла в том, чтобы обеспечить справедливость через издание закона:
«Угнетенный человек, который обретет судебное дело, пусть подойдет к моему, царя справедливости, изображению, пусть заставит прочитать мой написанный памятник, пусть он услышит мои драгоценные слова, а мой памятник пусть покажет ему его дело, пусть он увидит свое решение, пусть успокоит свое сердце…»
К сожалению, быть может, его наказания выглядят более суровыми по сравнению с древней шумерской судебной практикой, но в других аспектах, таких как законы, касающиеся прав женщин, шумерская традиция в Вавилоне сохранилась.
Положения свода законов Хаммурапи, касающиеся собственности, включали законы о положении рабов. В Вавилоне, как и во всех остальных центрах древней, а также современной цивилизации, существовала система рабовладения. Скорее всего, происхождение рабовладения восходит к завоевательным войнам; совершенно определенно рабство предназначалось судьбой всем тем, кто терпел поражение в той или иной войне древней истории, а также его женщинам и детям. Но ко времени появления первой Вавилонской империи постоянные невольничьи рынки уже существовали и сложились устойчивые цены, указывающие на абсолютную регулярность торговли людьми. Особенно высоко ценили отличающихся особыми качествами рабов из определенных районов. Притом что право владельца на раба считалось фактически абсолютным, некоторые невольники в Вавилоне пользовались заметной независимостью, занимались своим доходным делом и даже владели собственными рабами. Им предоставлялись собственные права, пусть даже весьма ограниченные по сравнению с правами свободных людей.
Нам сложно понять, что на практике означало рабство в мире, в котором отсутствовало воспринимаемое нами как бесспорное осознание того, что систему рабского труда ничем оправдать не возможно. Все рассуждения общего характера сходят на нет в свете утверждения о великом разнообразии направлений использования рабов; если уж в то время судьба всем рабам досталась нелегкая, то и практически всем свободным людям их жизнь медом не казалась. Остается разве что сочувствовать судьбе пленников, уведенных в рабство множеством победоносных царей, чьи мемориалы украшают просторы от «золотого стандарта» Ура середины 3-го тысячелетия до каменных барельефов ассирийских завоевателей 1500 лет спустя. В древнем мире цивилизация создавалась за счет безжалостной эксплуатации человека человеком; и если такой метод считался не слишком жестоким, то исключительно потому, что о другом возможном пути ведения дел никто даже помыслить не мог.
В свое время вавилонская цивилизация вошла в легенду своим великолепием. Сохранение одного из величайших внешних представлений о городской жизни – суетного, порочного города удовольствия и потребления – в названии «Вавилон» переходило по наследству и сообщало о масштабе и богатстве этой цивилизации, хотя львиная его доля появилась в более позднем периоде истории. И все же сохранилось достаточно памятников, чтобы за этим мифом разглядеть факты, касающиеся древней Вавилонской империи. Производящим огромное впечатление можно считать, например, дворец в городе Мари; стены, окружающие дворы и в некоторых местах достигающие толщины 12 метров, около 300 комнат, формируют комплекс, оснащенный водоотводной системой из труб с битумным покрытием, пролегающих на глубине девять метров. Он занимает площадь 137 на 180 с лишним метров и считается самым наглядным доказательством власти, которой пользовался тамошний монарх. В этом дворце к тому же обнаружено громадное количество глиняных табличек с письменами, из которых можно получить сведения о состоянии дел предпринимателей и государственных мелочах, заботивших власти империи в то время.
Со времен древней Вавилонской империи сохранилось гораздо больше табличек, чем от государств ее предшественников или непосредственных преемников. На них излагаются подробности жизни вавилонян, позволяющие нам узнать эту цивилизацию лучше (на что уже обращалось внимание), чем то, какими были некоторые европейские страны тысячу лет назад. Они к тому же обогащают наши знания о том, что занимало умы жителей Вавилона. Как раз в те времена сформировалось «Сказание о Гильгамеше», каким оно дошло до нас. Вавилоняне придали клинописи силлабическую (слоговую) форму, тем самым придав ей чрезвычайную гибкость и практичность. Их астрологи усовершенствовали систему наблюдения за природой и оставили нам еще один миф – миф о мудрости халдеев, которыми иногда по ошибке называли вавилонян. В надежде предугадать свою судьбу по расположению звезд вавилоняне разработали науку под названием астрономия и провели ряд важных наблюдений за звездным небом, которые стали еще одним крупным наследием их культуры. Потребовались века, чтобы накопить необходимые данные, сбор которых начался в Уре, но к 1000 году до н. э. уже появилась возможность прогнозировать лунные затмения, а в течение еще двух или трех веков удалось с предельной точностью рассчитать траекторию движения Солнца и некоторых планет относительно всегда неподвижных звезд. Научной традицией, отраженной в вавилонской математике, последователи которой передали нам шестидесятичную систему исчисления шумеров, завещано деление нашего круга на 360 градусов, а часа – на 60 минут. Вавилоняне к тому же рассчитали математические таблицы и разработали алгебраическую геометрию большой практической пользы, а также, возможно, изобрели солнечные часы, считающиеся древнейшим среди известных инструментом для слежения за течением времени.
Заниматься астрономией начали жрецы храмов с наблюдения за движением небесных тел, по которым определяли наступление праздников плодородия и начало сева, и вавилонская религия во многом следовала шумерской традиции. У древнего города Вавилона имелось свое городское божество по имени Мардук; постепенно он пробился на первое место среди своих месопотамских соперников. На это ушло много времени. Хаммурапи безапелляционно заявил, что шумерские боги Ану и Энлиль передали руководство месопотамским пантеоном Мардуку, и во многом сделали это в надежде на то, что тот будет править людьми ради их пользы. Последующие превратности (иногда сопровождавшиеся похищением его статуи захватчиками) омрачили статус Мардука, но после XII века до н. э. его положение сомнению обычно не подвергалось. Между тем шумерская традиция сохранялась в 1-м тысячелетии до н. э. в форме использования шумерского языка для совершения чина богослужения в вавилонских храмах, в использовании имен богов и названии приписываемых им ролей. Вавилонская космогония, как и у шумер, начиналась с создания мира из морского хаоса (имя одного бога означало «ил») с последующим изготовлением человека как невольника богов. Согласно одной из легенд, боги превращали людей в кирпичи с помощью глиняных форм. Такая картина мира отвечала интересам абсолютного монарха, когда царь отправлял власть над людьми наравне с богами. А смысл жизни людей заключался в возведении для царей дворцов и поддержании иерархии чиновников с великими мужами, подобной иерархии небесной.
Свершениям Хаммурапи суждено было не надолго пережить своего героя. События в Северной Месопотамии послужили указанием на появление там новой власти еще до того, как он основал свою империю. Хаммурапи сверг власть аморитов, утвердившихся в Ассирии ближе к закату господства царя Ура. Победой здесь пришлось радоваться очень короткое время. За нею последовала без малого тысяча лет, на протяжении которых Ассирия оказалась полем сражений и яблоком раздора, в конечном счете затмившим Вавилон, от которого это царство отделилось. От древнего Шумера центр событий месопотамской истории решительно переместился на север. Хетты, укоренявшиеся в Анатолии на протяжении последней четверти 3-го тысячелетия до н. э., в последующие несколько веков продолжали медленное продвижение вперед; за это время они переняли клинопись, которую приспособили к своему собственному индоевропейскому языку. К 1700 году до н. э. они установили свою власть над землями, пролегавшими между Сирией и Черным морем. Затем один из их царей повернул свои войска на юг против Вавилонии, к тому времени уже ослабленной и сократившейся до размеров древней территории царства Аккада. Его преемник довел начатое продвижение до победного завершения; хетты захватили и разграбили Вавилон, династии Хаммурапи пришел конец, а его достижения предали забвению. Но когда хетты ушли, другие народы занялись правлением и оспариванием Месопотамии. Это продолжалось 4 загадочных века, о которых нам известно мало, разве только то, что за данный отрезок времени проблема разделения Ассирии и Вавилонии решилась окончательно, и факт такого разделения сыграл важную роль в следующем тысячелетии.
В 1162 году до н. э. завоеватели-эламиты снова вывезли из Вавилона статую Мардука. Началась совершенно запутанная эпоха, и центр всемирной истории переместился, покинув Месопотамию. Судьбу ассирийской империи еще предстояло определить, а фоном для нее служила новая волна переселения в XIII и XII веках до н. э. народов, являвшихся носителями своих собственных цивилизаций, глубоко отличных от цивилизаций преемников шумеров. Те преемники, их завоеватели и гонители, тем не менее обосновались на культурном фундаменте, заложенном в Шумере. С точки зрения технического уровня, интеллекта, права, теологии Ближний Восток, который к X веку до н. э. затянуло в вихрь мировой политики (по тем временам такой тезис может быть использован с большой натяжкой), все еще нес печать творцов его первой цивилизации. Их наследие переходило к новым поколениям в причудливо искаженном виде.
3
Древний Египет
Месопотамия располагалась в долине всего лишь одной из великих рек, ставших колыбелями цивилизации, тем не менее единственным древним примером, сравнимым с этой империей в тот период истории по устоявшейся власти, можно привести Египет. На протяжении нескольких тысячелетий после ее гибели материальные следы первой цивилизации в Нильской долине удивляли человеческие умы и питали их воображение; даже греков поражала легенда о таинственной мудрости жрецов земли, где богов считали наполовину людьми – наполовину животными. И ученые до сих пор не жалеют своего времени на попытки выяснить сверхъестественное значение расположения египетских пирамид. Древний Египет всегда считался самым величественным зрительным наследием старины.
О египетской истории нам известно гораздо больше, чем о событиях в Древней Месопотамии, хотя бы потому, что в долине Нила археологи обнаружили несметные богатства Египта. Однако между этими цивилизациями существуют важные отличия: ведь шумерская цивилизация появилась раньше, и египтяне могли воспользоваться ее опытом и перенять конструктивный пример. В чем конкретно все это проявлялось, вызывает большие споры. Вклад месопотамских ремесленников просматривается в сюжетах раннего египетского искусства, в оттисках цилиндрических печатей, существовавших на заре египетской письменности, в сходных приемах монументального строительства из кирпича и заимствовании иероглифики или пиктографической письменности Египта, сходной с шумерской. Судьбоносные и плодотворные связи между Древним Египтом и Месопотамией представляются бесспорными, но как и почему зародились первые каналы их общения, остается загадкой. Самые ранние археологические свидетельства общения поступают из 4-го тысячелетия до н. э., а эпоха шумерского влияния на египетскую культуру могла наступить после переселения народов, прибывших в дельту Нила. Влияние шумеров распространялось до самого севера Египта, оно-то прежде всего и определило историю египтян, отличную от истории любого другого центра цивилизации, историю самого Нила, а также доисторические особенности Египта и самобытность его истории.
Египет располагался вдоль Нила и ограничивался обрамляющими его пустынями; перед нами предстает государство в виде одного вытянутого оазиса, орошаемого водами одной реки. В доисторические времена эта территория должна была представлять собой протяженное болото длиной 965 километров и шириной, кроме дельты, не больше нескольких километров. С самого начала ежегодные паводки служили основным механизмом организации хозяйственной жизни и установления ритма существования на ее берегах. Сельское хозяйство постепенно пускало корни в заиливавшихся руслах, из года в год все больше наполнявшихся осадочными слоями. Однако первые общины оставались неустойчивыми и с трудом выживали в условиях околоводной среды; львиную долю их средств к существованию безвозвратно смывало в илистые протоки дельты Нила. От самых древних времен сохранились только те предметы, которые изготавливались и использовались народами, проживавшими на границе районов подтопления, на редких каменистых выступах в пределах таких районов или по обе стороны долины. Перед наступлением XL века до н. э. эти народы стали испытывать влияние радикального климатического изменения. Из пустынь наступал песок, а потом настало время засухи. Владевшие примитивными земледельческими приемами, эти люди вынуждены были спуститься в долину Нила, чтобы начать возделывание плодородной почвы его поймы.
Таким образом, с самого начала эта река служила источником жизни населения Египта. Нил представлялся в мыслях древних египтян великодушным божеством, бесконечную щедрость которого следовало с благодарностью принимать, а не опасным, грозным источником внезапных губительных потопов наподобие тех, от которых страдали люди Шумера, старавшиеся сохранить свои поля. Как раз в таких условиях земледелие (внедренное позже, чем в Леванте или Анатолии) дало быструю и щедрую отдачу, а также обеспечило бурный рост населения, «демографический взрыв», послуживший высвобождению человеческих и природных ресурсов. В 4-м тысячелетии до н. э. шумерский опыт мог послужить катализатором прогресса египтян, хотя нельзя сказать, что он был решающим фактором. В долине Нила всегда существовал потенциал для возникновения цивилизации, поэтому внешнего стимула для ее зарождения могло не потребоваться. Это очевидно хотя бы потому, что, когда египетская цивилизация наконец-то появилась, она выглядела единственной в своем роде, и нигде ничего подобного найти не удается.
Самые глубокие корни этой цивилизации удается обнаружить с помощью археологии и более поздней сохранившейся традиции. По ним обнаруживаются следы оседлых народов, населявших Верхний Египет (юг, то есть русло Нила) во времена неолита. Приблизительно с L века до н. э. эти народы существовали за счет охоты, рыбалки, сбора зерновых культур и, в конечном счете, занялись целенаправленным земледелием в долине реки. Они обитали в селениях, разраставшихся вокруг базарных площадей, и, можно предположить, принадлежали кланам, символами или тотемами которых назначались животные; изображения таких животных появляются на керамических изделиях. Здесь можно попытаться отыскать фундамент политической организации Египта, которая начинает возникать с появления клановых вожаков, правивших областями, населенными их сторонниками.
На ранней стадии в распоряжении этих народов уже находилось несколько собственных важных технических изобретений, хотя развитие земледелия здесь еще не достигло такого высокого уровня, как в других областях древнего Ближнего Востока. В Египте научились строить папирусные суда, обрабатывать твердые материалы, такие как базальт, и выковывать из меди мелкие предметы домашнего обихода. Египтяне, надо сказать, достигли большого мастерства во многих делах, задолго до появления письменности у них появились искусные ремесленники и, судя по изготовленным ими ювелирным украшениям, уже сложились различия населения по принадлежности к сословию или положению в обществе. Затем, приблизительно в середине 4-го тысячелетия, отмечается усиление внешнего влияния, очевидного сначала на севере, в дельте Нила. Множатся свидетельства торговли и общения с другими областями, особенно с Месопотамией, влияние которой проявляется в изобразительном искусстве той поры. Между тем охота и подсобное земледелие уступают место более интенсивному сельскому хозяйству. В творчестве появляется искусство барельефа, которому позже предстоит сыграть определяющую роль в египетской изобразительной традиции; изобильнее становятся медные товары. Все это, как представляется, возникает внезапно и сразу, практически без прообразов, и в эту эпоху закладываются основы политической структуры будущего царства.
Процесс формирования тогдашнего царства шел в два этапа; в 4-м тысячелетии там сформировалось два царства – одно на севере, второе на юге, то есть одно в Нижнем Египте, а второе в Верхнем. Их бросающееся в глаза отличие от Шумера заключалось в полном отсутствии городов-государств. Египет явно двигался от общественной формации, существовавшей до появления цивилизации, непосредственно к системе управления большими территориями. Древние «города» Египта представляли собой торговые (базарные) поселения земледельцев; земледельческие сообщества и кланы объединились в группы, послужившие основой для более поздних территориальных образований. Египет должен был сформироваться в виде политической единицы на 700 лет раньше Месопотамии, но даже гораздо позже египтяне смогут накопить весьма скудный опыт городской жизни.
О царях прежних двух частей нынешнего Египта приблизительно до XXXII века до н. э. нам известно совсем мало, но вполне можно предположить, что они оказались победителями после нескольких веков борьбы за укрепление своей власти над все более крупными сообществами народа. Примерно в то же время появляется письменность, и она могла сыграть свою роль в консолидации политической власти. Более того, поскольку к началу нашего повествования о Египте письменность там уже существовала, нечто большее, чем в случае с Шумером, складывается воедино в непрерывную историческую летопись египетской цивилизации. В Египте письмо от момента его появления использовалось не просто в качестве административного и экономического средства фиксации сделок, но для описания событий на памятниках и реликвиях, предназначенных жить в веках.
Приблизительно в 3200 году до н. э., читаем мы в древних письменах, великий царь Верхнего Египта Менес покорил северную часть. Таким образом произошло объединение Египта, превратившегося в огромное государство, простирающееся вверх по Нилу до скалы Абу-Симбел. Этому государству предстояло стать еще больше и продвинуться еще выше по течению реки, которая считалась сердцем Египта. И ему еще предназначалось пережить периодические спады, но пока перед нами открывается самое начало цивилизации, просуществовавшей до наступления эпохи классической Греции и Рима. Практически 3000 лет – полтора срока существования христианства – Египет оставался историческим субъектом, причем большую часть этого срока он служил источником восхищения и центром поклонения. За такой долгий период времени произошло множество событий, не обо всех из которых нам дано узнать. Все-таки устойчивость и прочность власти египетской цивилизации способны поразить наше воображение больше, чем ее превратности.
Времена высшего величия египетской цивилизации пришлись приблизительно на 1000 год до н. э. Предшествующий период египетской истории поддается четкому рассмотрению в виде пяти крупных традиционных этапов. Три из них называются, соответственно, времена древних, средних и новых царств; между ними вклиниваются первый и второй промежуточные периоды. Очень относительно эти три «царства» означают периоды процветания или как минимум устойчивого правления; промежуточные стадии представляют собой времена ослабления или завоевания по причине внешних или внутренних факторов. Всю эту схему можно представить в виде своеобразного пирога из трех коржей, отделенных двумя бесформенными слоями джема.
Но не таким вот «пирогом» нагляднее всего представляется египетская история, к тому же не ко всем случаям такой прием подходит. Многие ученые предпочитают воспроизводить древнюю египетскую хронологию на основе тридцати одной династии царей, и такая система имеет большое преимущество с точки зрения учета объективных критериев; при этом удается избежать вполне объективных, но щекотливых разногласий по поводу, например, отнесения первых династий к «Древнему царству», или назначения для них отдельного «архаичного» периода, или проведения линии, отделяющей начало и конец промежуточных эпох. Тем не менее схема с пятью фазами вполне отвечает нашему замыслу, если еще выделить архаичную предысторию. Нынешнее представление о датировании и династической периодизации истории Египта выглядит следующим образом:
В соответствии с данной периодизацией мы возвращаемся к временам, когда, как и в месопотамской истории, возникает некий разрыв, так как Египет оказывается охваченным непрерывной серией мятежей, возникающих за пределами его границ. В данном случае вполне подходит изношенное слово «кризис». На самом же деле настоящий конец древней египетской традиции настал по прошествии еще нескольких столетий. Некоторые современные египетские ученые настаивают на том, что прочное осознание египтянами своей этнической принадлежности началось с приходом к власти фараонов. Как бы то ни было, речь об этом удобнее всего начинать вести, имея в виду начало 1-го тысячелетия, если только исходить из того, что величайших достижений египтяне уже добились.
Они, прежде всего, заключались в создании монархии и сосредоточении вокруг нее всей жизни народа. Свое выражение египетская цивилизация нашла в самой государственной форме. Государство возникло сначала в Мемфисе, а к строительству этого города, служившего столицей Древнего царства, египтяне приступили еще при жизни царя Менеса. Позже во времена Нового царства столица обычно находилась в Фивах, хотя отмечены периоды, в течение которых возникают сомнения относительно расположения египетской столицы. Мемфис и Фивы представляли собой величественные религиозные центры и дворцовые комплексы, но на самом деле им не было суждено преодолеть данный статус и превратиться в настоящие урбанизированные объекты. Само отсутствие городов до того времени тоже выглядит важным с политической точки зрения моментом. Цари Египта, в отличие от монархов Шумера, возникли не как «большие люди» общины города-государства, которым изначально поручили представлять интересы этой общины. Не относились они и к людям, которые наравне с остальным народом подчинялись богам, правившим всеми людьми, как великими, так и рядовыми. Они выступали посредниками между своими подданными и неземными силами. Противостояния между дворцом и храмом в Египте удалось избежать, и, когда появляется египетская монархия, власть ее становится безграничной. Фараонам предстояло стать богами, а не слугами богов.