Одному тебе

Прощай, заверши игру, не боясь, не мешкая,

В этой партии победа за твоими пешками.

Получи медаль, и взойди на пьедестал.

Я твоей душе явно слишком вреден стал.

Открывай шампанское, ты этот раунд выстоял,

Всё равно я никогда не любил игристое.

Всё равно пора обмывать прощание.

Ручка на столе… вычеркни из завещания.

***

Свеча догорит, расплавиться, тёплый воск

Оставит бесформенной массой несчастно тлеть.

Гарью наполню лёгкие, чтобы мозг

Обманулся, и сердце на миг перестало болеть.

Свеча догорит, как сгорает на нет фитиль,

От обугленных свеч подоконник давно не бел.

Я жгу эти свечи, чтоб ты не свернул с пути,

Но ты на десяток из них до сих пор не успел.

Свеча догорит, потечёт как слеза по ней

Последняя капля, пока не сгорит целиком.

Надеюсь, что свет её сделает чуть видней

Дорогу домой, по которой бредёшь пешком.

Обуглилась, уже не поймёшь, где я, где она,

Восковые фигуры смешали свои края.

Теперь ты, наверно, заблудишься, ведь у окна

Свеча догорает, а с ней напоследок и я.

***

Судья, прокурор, адвокат, обвиняемый сам я –

Для каждого в моей голове есть своя скамья.

Отходные пути невозможны, какой тут побег,

Когда это глупое сборище – один человек.

Мы все здесь собрались, но я единственный врун

Показания всем вещаю с далёких трибун.

В ответ недоверчиво смотрят и зал, и судья.

Странно всё это, ведь они же по сути – я.

Улики давно все собраны, есть мотив.

Я его себе сам придумал, присяжных смутив.

Странно вести процесс, выносить вердикт

В суде над самим собой – ложь всегда победит.

Справедливости ради отмечу, что я сполна

Хотел сам себе показать, где моя вина.

Приводил аргументы и доводы, только в укор

На меня смотрел адвокат, а не прокурор.

Судебный процесс затянулся, судья устал

К моменту, когда выносить мне вердикт настал.

Присяжные долго решали, кто против, кто за,

Пока я намерено прятал от них глаза.

Сейчас всё закончится так, как судья решит,

Ведь он тут единственный, кто справедливость вершит.

Забавно, что я так волнуюсь узнать приговор,

Ведь я как безгрешный праведник, так и вор.

На горле как будто убийцы стянули тесьму,

Боюсь быть оправданным ложью, боюсь сесть в тюрьму.

Боюсь быть свободным, боюсь завязаться узлом.

Ведь я – добродетель, и я же – великое зло.

Надоело в пристрастном суде и день ото дня

Заседать, то себя оправдывая, то виня.

Других осудить так рьяно все рвутся в бой,

Но самый нелёгкий суд – над самим собой.

***

То был почтальон, но в охапке писем

В графе адресата его имя не значится.

Ни строчки, ни буквы, смешка в дефисе,

Ни листка средь других для него не прячется.

То был человек, через плечи портфель,

На форме значок по периметру вышит.

Мы все – имена, что не ставят в графе.

Мы все почтальоны, которым не пишут.

***

Что останется после меня? Бездна?

Крутой поворот в никуда, забытый тупик.

Странно, ведь я столько раз упускал этот резкий съезд на

Дорогу в кромешный мрак, но и он настиг.

Что останется после меня? Толща

Прозрачного озера, где я топил свой гнев?

Семена моей злости взросли, и теперь там роща

Плодоносит безумной яростью, едва поспев.

Что останется после меня? Надеюсь, останется

Вообще хоть что-то хорошее, или злом

До самой тугой поры на шее затянется

Верёвка отчаянной злости тугим узлом?

Или потопит волна небывалой грусти,

Порода душевной злости покрепче гор?

Ненависть моё сердце уже не отпустит.

И что останется после меня? Совсем ничего.

***

Ты думала, что кто-то забывает?

Как только повзрослел, то за порог?

К кому ж, как ни к тебе сбиваясь с ног,

Ты думаешь, что моё сердце прибегает?

А по кому скучать? Лишь по твоим рукам,

Объятий много в жизни не бывает.

Пускай покажется, что время забывает,

Но будь уверена, все помнят своих мам.

К твоим ногам паду я на колени,

Я так обязана. Ты думаешь, уже

Нет места для тебя в моей душе?

Но в ней лишь ты, мой образ поклонений.

Да знала б ты, как по тебе могу скучать!

Ты память всех моих минуток прошлых.

Как много в мире мам, полно хороших.

Таких как ты не довелось встречать.

Надеюсь, спишь спокойно, я не смею

Как в детстве тебе всякий раз мешать.

Ты та, ради кого стоит дышать,

И я дышу, лишь для тебя, но как умею.

Прости за всё, что было и что будет,

Мы столько делали, пока учились жить.

Мне кем, как ни тобою дорожить?

Единственной, кто за ошибки не осудит.

Твой запах сберегу, и не отдам.

Он мой, как и любая твоя часть.

Время идёт, а с каждым днём скучать

Я буду все сильнее по тебе, мам.

***

Изо тьмы на свет, словно из золы

Выпал уголёк,

Так и ты летишь, хоть твои малы

Шансы, мотылёк.

Изо тьмы наверх, вырвать этот миг

Ночи вопреки.

Не так важно, что нас зовут людьми,

Все мы мотыльки.

Обгорев дотла, сжатые тельца

Мы спасаем, как

От судьбы своей, словно от конца,

Тянет мотылька.

***

То ли лето давит жарою, то ли мой офис

Сжимает серым пейзажем со всех сторон.

Пока начальник не видит, конфетами тофи

Заедаю свою тоску и считаю ворон.

До шести остаётся чуть-чуть, но часы застыли,

Как будто начальник все стрелки, как будто шутя

Перевёл, чтобы будни тебе не казались простыми,

Чтоб ты ощутил, что уж больше совсем не дитя.

Кто я? Никто не поможет мне в этом вопросе.

Теперь уже есть и своя голова на плечах.

А как бы хотелось купить билет «Супер восемь»,

От восторга, а не от паники дико кричать.

Но теперь покупаю продукты, не сладкую вату,

Карусель превратилась в дорогу с работы домой.

Такие ж мечты, но теперь уж двойные стандарты,

А мир покорился кому-то, и точно не мой.

Мечтаю теперь недолго, в минуты обеда,

Пока на часах не наступит пятнадцать ноль ноль.

Кто я такой? Только снова вопрос без ответа,

Наверно, к нему, как к компьютеру, нужен пароль.

До шести остаётся чуть-чуть, ты уже на старте,

За секундной стрелкой следишь, словно ярый лев.

От жизни лишь ждёшь, когда деньги поступят на карте.

Надоел этот мир, этот сумрак и весь этот блеф.

Когда-то мечтал поскорее стать сразу взрослым,

Чтоб все разрешились проблемы на сложном пути.

Ты вырос, но только остались все те же вопросы.

И выход есть только из офиса после шести.

***

Пуля вонзается в плоть, словно нож в пирог,

Свинец разливается вглубь, словно в торт глазурь.

Я думал, что тот, кто приходит на мой порог,

Не оставит дыру от дула в моём глазу.

Я думал, что тот, кто руку мне часто жал

И умел утолить печали со мной в вине,

Не сможет в кармане прятать стальной кинжал,

И, воткнув, повернуть три раза в моей спине.

Дробь разрывает ткань, словно небо гроза,

Оголяя волокна, вскрывая её до фибр.

Я не думал, что тот, кто сморит всегда в глаза,

Когда-то сможет использовать крупный калибр.

Лезвие точит кости, как палач топор,

Вгрызаясь в тонкую кожу за мягким хребтом.

Я не думал, что тот, кто может стрелять в упор,

Когда-то сможет войти в мой радушный дом.

***

Не лечите меня креплёным, я снова в завязке,

В печальных закатах танцую один, как будто

Никто не увидит моей неуклюжей пляски.

Я сам себе дзен, и сам свой великий Будда.

Не поите меня Каберне, вместо вкуса Шираза

Меня исцеляет мелодия дикого транса.

В печальных закатах я двигаюсь в ритме джаза,

Не оставив своим страданьям ни капли шанса.

Не идите за мною, пока я нирвану ловлю за

Нелепые такты в самом кругу танцпола.

Пока во вселенной звучат отголоски блюза

Ваших квартетов. Я исполняю соло.