Великолепная восьмерка

Что можно собрать съедобного в городском парке

Не у всех есть огород или дача. Не у всех есть силы или возможности выращивать что-то вкусное и свежее для домашнего стола. А еще не у всех есть желание ехать за город в леса и поля, чтобы собрать дары природы для заготовок. Зато рядом с домом есть сквер или парк.

Возникает закономерный вопрос: а не растет ли в парке что-то, что можно употребить в пищу?

Отвечаю: ЕСТЬ!

Съесть можно ВСЕ, что растет, но что-то только один раз.

Почему обычно в городских уголках природы ничего не заготавливают? Ответ очевиден – экология! Всякие грибы-ягоды очень активно впитывают из воздуха, воды и почвы все самое неполезное и ядовитое. И обычной съедобной ягодкой можно нехило отравиться, если она выросла в сквере в центре города. Особенно, если город большой и промышленный.

Но тут нам в помощь русская народная смекалка!

1. Хорошо моем собранное, с щеткой и в большом количестве воды. Желательно верхний слой добычи срезать. У меня была знакомая семья, где супруг давненько работал в фруктово-овощном бизнесе. Он на складах насмотрелся, как крысы и мыши стройными колоннами маршируют по румяным яблочкам. Поэтому в их семье с любого фрукта снимали ножиком толстый верхний слой, который как раз сильнее всего витаминами богат. Тут уж каждый сам решает, что важнее – витамины или риск подцепить что-то несусветное от крысиной жизнедеятельности.

2. Варим с большим количеством соли! Железный метод! Даже мухомор три раза проваренный в соленой воде становится не вреднее обычной сыроежки. Но как раз не рекомендую мухоморы и другие бледные поганки. Хорошо проваренным можно есть все! Даже кожаную обувь и ремни. Лайфхак для трудных времен.

3. Справочники-энциклопедии в помощь. Не тащите в рот все подряд. Есть такие программки на смартфоне. Наводишь экран на найденное, а тебе – это то-то или сё-то, есть можно!

А теперь самое интересное. Что можно найти в городских джунглях.

● 

Грибы! Конечно! Они самые! Но тут внимательно: лучше сыроежки и грузди. Остальное уже больший риск. Можно просто с непривычного желудка пострадать.

● 

Каштаны. Очень неплохо. Только декоративные не надо собирать. Отличить просто. Декоративные отличаются красивым цветением, затейливым листочком и горьким вкусом. Можно отваривать с солью, но все равно не айс. А обычный каштан в горячем виде, да с маслицем – деликатес!

● 

Шиповник и рябина. Отмыть и посушить. Чай-компот! В пироги как начинку. Можно варенье из рябины, но сахара многовато пойдет, невыгодно.

● 

Яблоки. Обычно это дички, но на безрыбье пойдет. Кстати, в Москве на ВДНХ вокруг памятника Тимирязеву посажен яблоневый сад разных сортов. Можно свободно подбирать. Правда, на мой вкус, не особо вкусно там все. И червивых многовато. Следить надо за посадками, граждане работники парка!

Картофеля и огурцов-помидоров вы в парке не найдете. Около некоторых школ бывают небольшие посадки съедобного, если в школе есть уклон на природопользование. Но тут искать надо.

Еще лайфхак. УТКИ! Их много в парках, они жирные. Рекомендую Царицыно. Там утки людей не боятся совсем и числом их – тьма-тьмущая! Даже если ежедневно по десятку уносить, то надолго хватит!

А лук и зеленушку даже самый ленивый товарищ может вырастить дома на подоконнике при минимальных денежных затратах!

Дерзайте!

Высокий болевой порог

У меня по женской линии очень высокий болевой порог. То есть люди могут долго терпеть боль, от малой части которой обычный человек прыгает по стенам. Боль или субъективно меньше или переносится легче.

И вот это очень большая проблема.

Одна мамина тетя умерла от перитонита. Терпела боль в животе. Аппендицит. Таблеточками прикинет, если уж вообще неприятно, и дальше бежит. Работа, дети, огород. Некогда же! И еще два дня с перитонитом ходила. Когда уже совсем ой, то поздно было. Врачи в шоке! Там внутри гнилое месиво, а она на своих ногах пришла в больницу.

Вторая тетя померла от онкологии. История до боли аналогичная. Болит – таблеточку. Когда терпеть стало невмоготу, попросила невестку сводить ее в больничку. Терапевт сразу направила не рентген. В кабинке рентгеновской тетя упала и умерла. Завод кончился. Вскрытие показало рак прямой кишки с множественными метастазами.

Об сем случае даже в районной газете написали. Такая сомнительная посмертная слава.

Бабуля моя лежала неделю с переломом шейки бедра. Ну что такого? Упала, нога что-то ноет. Она еще и ползала до кухни, есть готовила. Родственникам, которые бабушку пытались до медицины доставить, с обидой: "Избавиться от меня хотите? Изверги!". После таких слов все грустнели и тушевались. Пока самый безнадежный и черствый изверг не схватил старушку на руки, в машину ее, упирающуюся и голосящую, не запихнул, и в больничку не привез. А там уже ее радостно встретили и никуда более не отпустили.

Случай был сложный. Полгода вообще никак, потом с ходунками. И все это время бабуля губы дула, что если бы не притащили к эскулапам, все глядишь бы и зажило само. Не болело ж почти!

Сейчас маменька моя лежит. Дернула что ли рукой неудачно. Теперь адская боль в груди. Ну как адская, таблеточки помогают, если три выпить и не шевелиться. Полежу и пройдет. Скорую не надо!

Вот гены, не пропьешь!

Голубая сила-2

Все случилось осенью, когда я пошел в 10 класс. Завуч на первом уроке объявила, что администрация нашей деревни Нижние Пупки (шучу, Ивкино наша деревня) проводит конкурс на проект благоустройства. Облагородить надо главную площадь. А за победу в конкурсе дадут приз или кучу денег.

Мне куча денег очень нужна. После того, как нас с мамкой и Михой бросил отец, нам деньги постоянно нужны. Мамка – почтальон. Она на работе все ноги стоптала, а денег все равно нет. Поэтому я решил в конкурсе поучаствовать. А вдруг выгорит. Малому сапоги зимние купим.

Решил я соорудить макет: площадь, фонтан, газоны, скамейки. Ну и чтоб совсем круто, сделаю чтобы фонтан работал. Это просто, но красиво. Всем должно понравиться.

Пришел домой, набрал фанерок, досок, картона и пошел в сарай мастерить. У нас там еще при отце что-то вроде мастерской было. А теперь там старый трактор стоит, списанный. Когда-то отец с колхоза приволок. Хозяйственный наш. Трактор особо не фурычит, но мне надо электричество для фонтана, а там у меня сопля с аккумулятора брошена на всякие мелкие пацанские нужды. Малой за мной увязался. Ему одному дома скучно, школа у него еще раньше, чем у меня кончается.

Мастерил я до вечера. И начало уже все вырисовываться. Фонтан прямо удался. В центре лебеди кружком, а посередине должна вода бить. Вся система водопроводная внизу спрятана, в общем красота. Малой тоже помогал как мог, хотя больше вокруг крутился и под руку лез. Пару раз я ему чуть в лоб не двинул, но пожалел.

Пришла пора давать питание на фонтан, и смотреть, что получилось. Полез я к трактору, а там все провода пучком спутаны. Я говорю: “Что, мол, за ерунда? Все ж нормально было!”. Тут малой разнылся, типа лазил и тоже там чего-то мастерил.

Ругаясь, я распутал кошмарище, какие-то детальки и хреновины отцепил и вышвырнул. Все подсоединил и дал ток на модель. Вот тут-то меня и приложило.

Шарахнуло так, что вся жизнь промелькнула перед глазами. Мне даже показалось, что я вышел из тела и парю в сарае под потолком. Потом случилась темнота. А потом я очнулся. Я лежал на полу, а малой, весь в слезах и соплях, лил мне в лицо холодную воду.

Я полежал еще немного и сел. Делать макет мне резко расхотелось. Хотелось, чтоб малой не выл, о чем я ему и сказал в грубой форме. Он увидел, что я жив и здоров, судя по ругательствам, и успокоился.

Домой я еле приполз и боком прошмыгнул в спальню. Мамка была усталая и ничего не заметила, а малой молодец, не сдал.

Спал я на удивление крепко и долго. Была суббота, и мать как обычно поехала к больной тетке в город, а мы с малым опять остались одни. Мне уже было не до макета. Дел и так хватало. Нужно было наколоть дров, перетащить подсохшую картошку в подвал, и почистить немного на обед.

Рубил я дрова прям как терминатор, аж сам удивился. Так ловко у меня никогда не получалось. И не устал совсем. То, что что-то не в порядке я понял, когда переносил картошку и увидел круглые глаза малого на побледневшем лице.

– А сколько весит один мешок картохи? – спросил он.

– Не знаю, килограмм тридцать, а что?

– Просто ты сейчас несешь два таких мешка.

Я споткнулся и остановился. Действительно, я пер на плечах два огромных мешка картошки, и мне не было тяжело. Малой молчал и странно смотрел на меня. Я поднял два мешка одной рукой и легко помахал ими. Потом взял в другую руку еще два мешка. Тяжело не было. Тогда я зашел в сарай и легко сдвинул трактор. Когда я без особого труда приподнял трактор и поставил обратно, то услышал тяжелый вздох, как будто все это время малой вообще не дышал.

Мы сидели во дворе, чистили картошку в большую алюминиевую кастрюлю и молчали.

– Ты стал как хренов супермен, – прервал молчание малой, – или человек-паук. Это тебя, наверное, вчера током сильно шибануло. Я пока тебя оттаскивал, думал ты помрешь.

– Ты что, руками оттаскивал? Вот балбес! Нельзя человека под током трогать, тоже ударит!

– Да. Я так и понял. Меня тоже маленько шибануло. Только тебя-то вон как накрыло.

Нет. Ну вот что за человек? Совсем ума нет. Голыми руками полез брата выручать. Потом мамка бы совсем с ума сошла, если что.

Пока я думал, малой начал рассуждать как хорошо и удачно у меня теперь все будет. Можно денег заработать. А каких таких денег? Вагоны разгружать? Рельсы переносить? Что-то ничего разумного в голову не приходило.

Вот так я стал силачом.

Никому я говорить про свою суперсилу не стал. Но события развивались стремительно. Через неделю к нам в Ивкино приехали студенты сельхозколледжа на практику. Помогали убирать с полей урожай. Дали им старый грузовик-трехтонку, нежно хранимый главой администрации наверное аж с Великой Отечественной. Они на него урожай грузили и в амбар везли.

Пару дней все тихо было. А потом иду вечером домой, смотрю, шагают по улице студенты и моя соседка одноклассница Ленка. Студенты Ленке глазки строят. И она тоже строит. Только потом ей вдруг что-то нравится перестало, она резко замолчала и шаг прибавила. А один за ней увязался. За руки хватает, пытается остановить. Ленка шипит ему что-то, но отвязаться не может. Так они к мостику через ручей подошли, а там их грузовик стоит, аккурат весь мост занял, боком не протиснуться, и идти Ленке дальше некуда. Она уже чуть не плачет, глазами по сторонам ищет кого-нибудь, а как назло кроме меня никого нет. Только она меня не видит, я далеко сзади иду.

И черт меня дернул. Перепрыгнул я через забор и к Ленке. Разговаривать со студентом не стал. Чего тут разговаривать. Все понятно. Драка будет. В драке я, наверное, сильнее, но как бы сгоряча не поубивать молодняк. Поэтому я легонько толкнул парня в грудь, да так, что он на зад и сел. А Ленку схватил за руку и бежать. И совершенно случайно, а не со зла, столкнул в воду с мостика старый грузовик. Он нам пройти мешал, а силы я не рассчитал.

Ох, и орал на студентов нижнепупкинский глава (он же ивкинский мэр)! Они все по уши уделались пока грузовик из ручья вылавливали, а потом от ила и грязи очищали. Весь вечер и ночь не спали. То, что дело мое труба, я сразу понял.

Ленке сказал, что грузовик на ручник не поставили, и он сам в воду поехал, моей вины нет, да она и не спрашивала особо. А малой сразу просек, что дело пахнет керосином, стал меня из школы встречать. Хотя чего меня встречать, чем он поможет?

Нашли меня быстро. И двух дней не прошло как подстерегли в переулке около школы. Я, конечно, побежал. А они за мной. Меня бы враз поймали, но почему-то решили, что на машине быстрее будет. Только “свидетель фашизма” ездил чуть быстрее, чем я бегал, и его еще нужно было завести. Пока они старика реанимировали, я уже на полкилометра оторвался. И когда грузовик медленно кряхтя преодолевал последнего лежачего полицейского на улице, такого огромного, будто там реально положили нашего пузатого участкового Митрича и закатали асфальтом, я уже выбегал на причал. Между школой и домом была река. А на ней паром. Там люди. Там меня бить не будут. Хотя объяснять за что хотят побить, мне тоже не хотелось.

И тут, на мое счастье, от берега тронулась моторка дяди Коли Шапкина. “Дядь Коля, подбрось на тот берег!”, – завопил я, и с разбегу запрыгнул в моторку, промочив ноги в холодной воде до колен. Дядя Коля хмыкнул, но не высадил. Я сидел мокрый, но счастливый, радуясь, что ушел от погони. Краем глаза увидел на пароме, который должен был вот-вот отплыть, маму, и помахал ей рукой.

Только ребята были дураками и от погони окончательно озверели. На полной скорости грузовик заскочил на отправляющийся паром. А паром-то наш, старенький, на такой груз рассчитан не был. Я прямо не увидел, а почувствовал, как доски и бревна жалобно заскрипели, и паром затрещал по швам. Но было поздно. Он отплывал все дальше и дальше. Край, где стоял многострадальный грузовик начал опускаться в воду, завизжали бабы. Где-то там была моя мама.

Я выпрыгнул из лодки и поплыл к парому. Осенняя вода была чертовски холодной. Греб я изо всех сил, но паром все равно расползался быстрее. Люди метались в панике, что, понятное дело, ситуацию не улучшало. Когда я наконец добрался, то вода на пароме уже была по щиколотку, до берега метров сто, крен на перегруженный борт градусов сорок. Что предпринять я не знал, схватился за край – бревна парома пошли в разные стороны прямо у меня в руках. Я просто не мог удержать паром над водой, мне надо было упереться куда-то ногами, а до дна в мутной воде было метров двадцать. Мне нужна была точка опоры, я ведь не барон Мюнхгаузен! “Сейчас мы все потонем,” – пришла в мою голову отстраненная и спокойная мысль. Себя мне не было жалко, до слез было жаль маму и даже этих придурков на машине. И было почему-то очень-очень стыдно.

Когда в глазах уже заметались радужные круги, я вдруг почувствовал что куда-то лечу. Вниз лечу. Справа и слева от меня летели и плавно опускались на землю бревна парома, старичок-грузовичок и пассажиры. Я медленно повернул голову и обомлел. От берега к берегу внутри реки шел проход. Вода чудесным образом удерживалась по сторонам от него. В водяных стенах можно даже было видеть глупые рыбьи морды с выпученными глазами и лохматые зеленые водоросли. А на берегу стоял (кто бы вы думали?) мой брат Миха с глупым и счастливым лицом. От его ладоней шло ровное синее сияние, удерживавшее всю эту псевдобожественную экосистему в равновесии.

Книга 3. Слово – не воробей

А всем ли нужно школьное образование? Риторический, но очень интересный вопрос

Да-да-да. Знаю. Это великое достижение общества. Чтоб всех ребятенков в школу пихать сызмальства. А неграмотность – нужна плохим правителям, чтобы обыдлять общество и управлять им легким движением ковыряющего в носу пальца.

Только давайте честно посмотрим на ситуацию.

Большинству (не побоюсь этого слова) людей образование необходимо в объеме начальной школы. Читать по слогам и считать в пределах сотни. Подписываться. ВСЕ!

А мы их за уши тащим – учись, собакин сын! Учись, скотина, чтоб быть человеком! А ему оно не надо, от слова совсем. Он уже и домашнюю работу не делают. Его ругают и пальчиком грозят. Он предметы не учит, на уроки не ходит, приходит – спит или других ребят отвлекает. Его с двойками переводят в следующий класс. Он учителям хамит, бывает и матерком загнет. А мы его носиком в уголок, и маму в школу! Да потом учитель еще том всяких отписок наваять должен – как же он такого хорошего деточку упустил!

Вот педагогика – это наше все.

Образование только тогда станет уважаемым и востребованным, когда его за просто так получить сможет не каждый. А только старательный, трудолюбивый и воспитанный. Чтоб учителю с поклоном и на уроке в рот смотрел, оторвать глаз боялся.

Двойка? Вали из школы! Учителю нахамил? Вали – с волчьим билетом!

Хватит из школы делать передержку для хулиганов до 15-16 лет!

В 10-11 годков получили начальное образование – и в ремесленное училище. Девочки – шьют, вяжут, вышивают. Мальчики – пилят, строгают, шьют обувь, детали на станках точат. Пусть учатся рабочим профессиям. Делают мелкий ремонт по социальным объектам, помогают в больницах и старичкам на дому. РА-БО-ТА-ЮТ!!!!

Ой, ужас-то какой! Детский труд! А детское безделье – хорошо? Маленькие паршивцы мешают одноклассникам, учителям. Пользы с учебы не получают – о чем мы вообще говорим? А их родители еще и имеют наглость приходить с задранными носами к педагогам и директору и требовать особого отношения! А сами ЖИ-ШИ с Ы пишут!

Вот замаячит отчисление – они и ребенка выдерут как сидорову козу, и воспитанием его займутся. А не правокачательством.

С каких пор вообще детский умеренный труд стал считаться в нашей стране делом позорным, постыдным и ущемляющим права ребенка? Мне кажется, что разносить почту вполне может человек 10 лет. Это не кайлом в шахте махать. Другое дело, что мы вообще своих детей перестали к труду приучать. Квартиру убрать? Обед приготовить? На огороде картошку копать? Ах, оставьте! Это же ребенок, ему тяжелее смартфона ничего поднимать нельзя!

Кому хуже будет, если дети, которые НЕ ХОТЯТ учиться, НЕ БУДУТ учиться?

Думаете преступность вырастет? Ой, вряд ли. Если у ребенка в голове тараканы, то ему и образование их не повыведет. А простой физический труд очень мозг просветляет. Глядишь, годиков пять полы помоет санитаркой в поликлинике и захочет книжку какую прочитать, а не пивко на лавочке пососать.

Учиться никогда не поздно, если желание возникло. Вон, Михайло Ломоносов в 20 созрел. И как созрел! Что удивительно, успел еще и поболее многих, в 10 лет ныне дипломы получить алчущих в вузе его имени.

А пока за учебу дрюкают учителя, а не ученика, толку от образования не будет!

Счастье мое!

Счастье – субстанция философская и трудноуловимая. На самом деле для него, счастья, нужно совсем немного. Фактически пустяки. Полувзгляд, полунамек – и вдруг оно.

И самого счастья будет сильно больше, если мы научимся его замечать. Вот хорошо вам на сердце, радостно. Запомните эти мгновения! Это оно – счастье! Солнце светит, все родные живы, здоровы, мороженко вкусное – счастье! Копите не деньги, копите счастьюшко. Радуйтесь мелочам.

Да и сами – дарите людям счастье. Ведь все очень просто. Внеплановая шоколадка, весенний цветок.

А потом окажется, что счастья у вас много! Прямо горы! Завалит вас счастьем-то!

Потому что счастье идет не к тому, кто его держит, а к тому, кто его щедро дарит другим!

Когда женщине плохо, ей не нужны советы

Вот приходит женщина домой. Лицо безрадостное. Унылое такое лицо. На улице поскользнулась и упала. Или, скажем, водитель машины обрызгал грязью. Или начальник наорал.

Мужчина, конечно, возбуждается всем организмом на ситуацию, и по мере сил начинает умничать, хотя его и не просят: "Коленку зеленкой помажь! Плащ в стиралку положи! А начальнику скажи, что сам дурак.". А потом удивляется, что баба волком смотрит и на колени не падает с благодарностями от мудрости его.

А все просто.

Когда женщине плохо, ей советы не нужны! Ей надо – пожалеть, обнять и немножко заботы. Помазать коленку, сунуть в лапки горячий чай и в щечку поцеловать. Все!

А советов не надо от слова вообще.

Советы – это мужская радость. Это мужики друг другу советы дают. За советами ходят. Обсуждают чего-то там, лбы морщат. Хотя, по вселенской справедливости, давать советы надо только когда очень-очень просят, а всуе вообще это дело зряшное.

А женщине, даже если она вроде как совет просит, на самом деле он не нужен. Он ей, как кошке стоп-сигнал. Советы, как в бане кастаньеты. Она, если за советом, то либо нагло подольстится хочет, намекая на умище мужской и важность мнения этого конкретного мужчины для нее лично, либо ищет одобрения уже принятому решению.

Даже самой на взгляд мужика неумной женщине советы не нужны!

А пожалеть – нужно! Позаботиться! Поцелуй и обнимашки!

И вот когда мужчины это поймут – наступит мир и полная гармония между мужчинами и женщинами. И будет всем щастье!

Как я чуть "яжематерью" не стала. Грустная история

Я стараюсь никогда не садиться в общественном транспорте. В частности в автобусе. Особенно, если ехать полчаса и меньше. Особенно, если час пик. То есть я заведомо уступаю сидячие места тому, кому они нужнее: старичкам, беременным, просто уставшим после работы людям.

Но была в моей жизни грустная и поучительная история, когда я место не уступила. Хотя до сих пор не считаю, что была абсолютно права.

Мы проживали тогда в закрытом военном городке в 40 км от большого города. Ездили не часто, за крупными покупками. Билеты продавались с указанием конкретного места. А если все сидячие были заняты, то можно было взять стоячее место. Что интересно, за ту же цену. То есть одни за 100 рублей (образно) сидят, а другие стоят. Ехать было немногим более часа. Но вот в час пик можно было неудачно попасть и на 2, и даже на 3 часа. Что просто кошмар, особенно летом.

Вместе с младшим сыном мы собрались на рынок. Возникла необходимость купить несколько вещей: куртку, сапожки, ботинки. Ребенку шесть лет. Но мальчик у меня был довольно крупный и подвижный. И хотя проезд для детей такого возраста был бесплатным, при условии размещения на коленях или руках у родителя, я все равно брала ему билет с местом. По той простой причине, что в ту пору у меня обострилось заболевание коленей, при котором даже просто в сидячем положении суставы начинало выворачивать дикой болью уже через 15 минут. Приходилось всю дорогу ногами двигать, разминать, растирать. И уж запихивать на коленки егозливого пацаненка было совсем не вариант.

Стоит отметить, что автобус был старой доброй моделью "Икаруса", славного своими мягкими креслами и очень узким центральным проходом. Один человек еще проходил, крупный бочком, а если набивалось много народу, то выйти-зайти было кошмарным квестом, при котором отдирались не только пуговицы, но и рукава с поясами.

И вот едем мы обратно, возвращаемся с покупками. Малой у окошка с коробками и пакетами, а я ближе к проходу. Автобус битком, а на остановках толпа еще и прибывает. Лето. На улице полный тридцатник жары. И пятничная пробка. Все злые, усталые. В воздухе стоит ощутимое напряжение. Как перед грозой.

Около меня с ноги на ногу переминается гражданка с семью пакетами. Довольно тяжелыми на вид. С помощью массовки и жары содержимое пакетов неудержимо превращается… в месиво. Гражданочка тихо звереет. А я даже не предлагаю взять ее сумочки, поскольку занята своими ногами.

И в один непрекрасный момент терпение дамочки лопается.

– Женщина! Возьмите ребенка на руки! Уступите место! Вы же видите, у меня сумки тяжелые!

– У меня на ребенка билет с местом, – отвечаю кратко, спокойно, билет показываю.

– Да мне все равно! У нас у всех билеты! Вы же видите, какая ситуация? Совесть имейте!

Молча продолжаю показывать билет.

Гражданке срывает последний стоп-кран. Она начинает истошно кричать на весь автобус о наглых "яжематерях", которые понарожали, ведут себя борзо, сами хамки и детей так же воспитывают. Молчу. Лучшая тактика – тишина. Надеюсь, что прооравшись мадам успокоится. Ноги болят немилосердно. Попутчица зовет кондуктора.

Кондуктор, вздыхая и матерясь про себя, протискивается по узкому проходу, выжимая из бедных пассажиров последнюю влагу. Я молча предъявляю билет сына. Ребенок вжал голову в плечи, скукожился и пристально смотрит в окно, каменея затылком и алея ушами. Беспристрастный арбитр-кондуктор признает мою правоту. В это время весь автобус активно и громко дискутирует по нашей ситуации, обсасывая проблему с этической и моральной точки зрения. А что? Времени навалом, стоим в пробке! По всему выходит – я последняя мерзавка.