Лучшее предложение

Мне отчего-то очень неловко перед ним, будто я и правда с кем-то встречаюсь. Хотя мы с Дэнни просто друзья, ничего больше. Ну, подумаешь, поцеловались на спор в игре. К тому же он первый нашёл себе подружку, когда переспал с Офелией, вся академия говорила об этом. И он ещё думал, будто я не узнаю. Плохо лишь то, что это фото всплыло в то же время, когда мы «расстались» на глазах у всех. Теперь все будут думать, что это из-за измены, а ведь Эдриан не такой.

Ай, к чёрту его! Такой или нет, разбираться с этим уже не мне!

Дэнни складывает книги на место и подходит обратно к диванчику, я решаю, что самое время убрать грязные кружки, но эта идея приходит в голову нам обоим. Только я касаюсь пальцами посуды, ладонь Дэна накрывает мою, и мы оба замираем на месте.

Воистину, у гениев мысли сходятся.

– Адель, слушай…

– Дэн, я…

Мы заговариваем одновременно и так же вместе замолкаем. Пауза не заполняется, и я встаю, всё же забирая из его рук кружку и отхожу, что бы поставить её на поднос, прежде чем унести в душевую, что бы помыть. Дэниел проводит рукой по волосам и подходит ко мне сзади почти вплотную.

– Адель, мне нужно задать тебе один вопрос.

– Да, – говорю как можно беззаботнее.

– Ты в последнее время стараешься избегать оставаться со мной наедине. Между нами всё хорошо? Мы друзья или… – он не договаривает, оставляя пространство для фантазии.

Друзья или больше не дружим?

Друзья или нечто большее?

Что он имел в виду на самом деле?

Я же не могу ляпнуть просто «нет». Вдруг он лишь хочет знать, почему я так себя веду? Если скажу ему, что он меня возбуждает, когда находится рядом, когда дышит в мою шею, могу бесповоротно испортить дружбу. Не стоило нам тогда целоваться на вечеринке, ох не стоило.

– Всё в порядке, мы друзья, Дэнни, – улыбаюсь ему, словно говорю с соседкой. А сама внутри сдерживаюсь, чтобы не нагородить чепухи и не испортить с ним отношения.

Пока я переставляю кружки на подносе, он едва касаясь пальцем проводит дорожку от кисти моей руки до плеча, и меня моментально бьёт током, вызывая мимолётную дрожь. Я дёргаюсь инстинктивно, и почему-то нервно улыбаюсь. Дэниел смотрит на меня слишком внимательно, изучает мою реакцию, и я не выдерживаю этого напряжения.

– Дэниел, уже поздно. Нам надо выспаться хорошо, что бы на викторине блеснуть. Тебе уже пора, – но он не торопиться отвечать, продолжает смотреть мне в глаза.

– Помнишь, летом в Фаясте я задал тебе вопрос, но тогда ты не смогла на него ответить? Я попросил себе этот вопрос на будущее. Ты согласилась, – наконец говорит он, а я не понимаю о чём речь. Моё молчание он воспринимает как ответ и продолжает. – Скажи мне, Адель, когда ты в последний раз врала?

И тут до моего мозга прорывается воспоминание из бассейна. Я раскрываю рот, но ответ так и не выходит из него. Я не знаю, что ему сказать? Я вообще никогда не вру. Разве что самой себе, иногда, но ему… только что.

Дэн хмыкает и улыбается, а я стою и осознаю, что последнее «подумала» вслух. От неожиданности закрываю обеими руками рот, а глаза мои – я уверена в этом, – становятся похожими на монеты.

– Давай поговорим, – я выпускаю весь воздух из лёгких, понимаю, что лучше сейчас всё выяснить, чем бегать друг от друга непонятно с какими мыслями. Дэнни берёт меня за руку и усаживает на диван.

Сам же закрывает дверь на замок, забирает мой телефон, отключает звук и вместе со своим засовывает в прикроватную тумбочку, что бы я ни на что не отвлекалась. И не смогла сбежать. Он садится на край кровати и немного поворачивает моё кресло, оказавшись чётко напротив меня, почти впритык. Наши колени не соприкасаются, но из-за того, что кровать чуть выше кресла, а сам Дэн наклоняется вперёд, он будто нависает надо мной, от чего воздуха становится ещё меньше.

Сердце в груди колотится с невероятной скоростью, кровь бежит по телу и мои ладони начинают нагреваться, я то и дело тру их обо что-то, дабы они не вспотели. Не люблю потные ладони.

– Ты мне нравишься, Адель. Я не знаю, что у вас там произошло с Салливаном, и если честно не уверен, что хочу знать. Но я могу сказать тебе одно, я не обижу тебя. Я не сделаю ничего, чего ты бы сама не хотела. Просто я хочу знать, взаимно ли это, – он смотрел мне прямо в глаза, а я не успела заметить, как мои руки оказались в его ладонях. Он перебирал мои пальцы между своими, не отрывая от меня серых глаз.

– Я не знаю, Дэнни, – призналась честно. Меня определённо тянет к нему, я хочу его, но симпатия ли это или просто вожделение, я даже себе не могу ответить.

Я была слишком близко к нему. Слишком. Он не спешил уходить, а я отстраняться. Так и застыла в нескольких сантиметрах от его лица, даже могла разглядеть его шрам на брови в ночной темноте среди блёклого света небольшой лампы..

Он встал с кровати и слегка потянул меня за руки, я встала следом. Сделав шаг ко мне, потом ещё, он оттеснил меня к стене, прижался всем телом, сгребая мои руки над головой, удерживая одной рукой за кисти, а второй крепко обнял за талию.

Я пыталась возразить, хотела сказать, что нужно остановиться, но вместо слов изо рта вырвался непонятный стон, а затем я почувствовала его желание, упирающееся в моё бедро. Он кусал мои губы и проводил по ним языком, точно как тогда на вечеринке. Только сейчас он не был зол и эти покусывания были проявлением страсти, не ярости.

Его губы спускались по моей шее, сбивая дыхание. Желание завладело каждой клеточкой мозга, а бешеный ритм сердца разносил это желание по всему телу. Я обняла его за плечи, прижимая к себе, хотя казалось, куда уж ближе. Я целовала его в ответ, как изголодавшийся зверь, где-то на задворках сознания понимая, что не так всё должно было быть.

Когда он оторвался, что б взглянуть на меня, я, наконец, смогла говорить. Едва справившись с захватившим меня вожделением, всё же попросила остановиться. Дэн отошёл от меня на шаг, пристально глядя на опухшие губы.

– Наверное, ты права. Не с того начал, – он перевёл взгляд с моих губ на глаза, больше не сказал ни слова. Открыл дверь и вышел.

– А телефон? – спросила я опустевшую комнату.

Глава 8

С утра все бегали, как ужаленные. Профессора носились по аудиториям, часть студентов усердно помогали с подготовкой, более удачливые скрывались либо в столовой за огромными порциями еды, либо прятались в своих комнатах, избегая преподавателей. Ректор… ну в общем, не соскучишься. Вся академия на ушах.

В главном зале уже всё было готово для проведения викторины, все студенты и некоторые из их родителей, кои удостоили своим вниманием весь этот цирк, принарядились, преподаватели надели свои припыленные мантии, а я переживала лишь об одном – выбросить из головы вчерашнюю сцену и засунуть туда знания.

– Как я буду участвовать с ним в одной команде? – жаловалась я Кэт.

– В смысле как? Да вот так, ножки в ручки и беги, поговори с ним. Если перестанешь нервничать из-за него, то сможешь сосредоточиться на конкурсе.

– Викторине.

– Ну, и какая разница? Не цепляйся за мелочи. Действуй, Адель, не жди погоды. Сколько у тебя ещё времени до начала?

– Полчаса.

– Значит, наведи марафет и дуй к своему прЫнцу стриптизному.

– Не смешно! – я даже развернулась резко, будто подруга стояла позади меня и могла видеть мои движения. Но Кэтти лишь фыркнула и повесила трубку.

И что я ему скажу?

Мне хватило десяти минут в ванной и пары капель успокоительного, чтобы привести себя в порядок. Не буду бегать по всей академии в поисках Харпера. Лучше подожду его в банкетном зале, всё равно там все соберутся.

Джек поджидал меня у входа, в обнимку с какой-то красоткой. Фея Алисия. Низкого роста, худенькая, как тростинка, светлые волосы и голубые глаза. Действительно фея. Хотя, немного не обычная девочка. Поставить её рядом с той же Офелией – небо и земля, Дюймовочка и Снежная королева.

Джек обнял меня крепко, сдавливая плечи до хруста, представил свою девушку и пожелал удачи.

– Дэн уже там? – спросила я слишком обеспокоенно, чем заставила волноваться за меня пару.

– Да, он внутри. Адель, не переживай, это же просто игра.

– Я уверенна, у тебя всё получится, – добавила девушка. Я тепло улыбнулась ей, ещё раз обняла Бенсона и вошла в зал.

Народу было больше, чем на празднике города. И не удивительно, ведь все студенты обязаны были явиться. Оказалось, спонсоры академии ежегодно проводили конкурс на грант.

Студенты – всех, кроме последнего курсов – делились на несколько групп, по три-четыре человека. Конкурс заключался в нескольких турах, ведущий задавал вопросы и первый, кто поднимет знак, даёт ответ, за что получает баллы для своей команды, если ответ правильный.

Количество туров, зависело от числа команд. Чем больше одних, тем больше других. В конце, когда оставалась одна команда, они соревновались между собой, определяя, тем самым, самого умного. Победителю вручали грант, который заключался в том, что он не платил за следующий год обучения и получал стипендию в тысячу долларов ежемесячно.

Вот это стипендия, на минуточку! Хотя, чему я удивляюсь, это же Виста. Пусть я и так не плачу за обучение здесь по контракту, но от стипендии не отказалась бы.

– Дэниел Харпер! – прозвучал голос ведущего прямо над моим ухом, после того, как я отметилась у него же.

За кулисами было много студентов, не менее тридцати человек. Значит, нас будет около восьми команд, значит, много туров.

– Здесь! – я обернулась на звук и увидела друга. Дэнни был в чёрных брюках, белой рубашке не застёгнутой на верхнюю пуговицу, с расслабленным бордовым галстуком и таким же пиджаком в руках.

Взъерошенные волосы, шрам на брови, этот классический и немного небрежный образ – модель с глянцевой обложки. Дыхание перехватило на мгновение, но я набрала полную грудь воздуха и решительно направилась к нему.

– Эдриан Салливан! – снова ведущий, я остановилась в нескольких метрах от него.

– На месте, – лениво отозвался тот.

Он стоял в паре шагов от Харпера, тоже в брюках, рубашке, правда без галстука, пиджак лежал на столе, о который опёрся блондин. Мой взгляд задержался на его брюках, оттопыренные руками карманы не давали покоя моей памяти и будоражили воображение. Я проследила взглядом по его рукам, от карманов до закатанных рукавов рубашки. Как можно быть таким идеальным?

Чёрт!

Я невольно сравнивала Дэна и Эдриана. Полные противоположности друг другу. Помимо внешних признаков, Эдриан слегка ленивый, но при этом любит порядок, чёткость, контроль, умеет делегировать и командовать.

Дэнни же самый трудолюбивый и целеустремлённый парень из всех, что я встречала, любит делать всё сам и сто раз перепроверит, очень дотошный, но в хорошем смысле. Он более лёгкий на подъём, всегда готов к неожиданностям и даже сам их создаёт.

Оба принимают участие, оба в моей команде, оба ко мне неравнодушны, и что самое важное – я к ним обоим тоже. И как мне теперь сосредоточиться? Благо, в команде ещё одна девчонка, надо концентрироваться на ней, если вдруг что.

Но пока я раздумывала, как себя вести, прозвучал голос ведущего в микрофон и всех участников пригасили на сцену, поговорить с Дэниелом я не успела. Когда все, наконец, расселись по своим местам, викторина началась.

– Итак, первый вопрос. В 1924 и 1948 годах Германия была наказана за развязывание войн так же, как когда-то была наказана Спарта. Что это за наказание? – протараторил мужчина.

Другие команды недолго перешёптывались, но Дэниел сообразил раньше, он поднял знак с красным кругом и дал ответ:

– Немецким спортсменам было запрещено участвовать в Олимпийских играх.

– Правильно! – крикнул ведущий и продолжил.

Первая часть викторины была направлена на знание истории, вторая – на математику, а третья – на логику. Пару раз я давала правильные ответы, большую часть ответов дал Салливан, но и Харпер не отставал. Моя сокомандница тоже давала жару. Я уже понимала, что, скорее всего, нам четверым придётся схлестнуться в финале. Так же я понимала, что парни будут мне поддаваться, потому что мне нужна стипендия. И ведь никто из них не удосужился сообщить мне об этом маленьком нюансе. Даже Бенсон! Хотя ему вряд ли есть до этого дело, ему можно списать это.

Когда мы четверо встретились в финале, напряжение в зале было почти осязаемым. Я пыталась думать о чём угодно, лишь бы перестать нервничать. Всё же Джек прав – это просто игра. Худшее, что может случиться – ничего, лучшее – стипендия. Терять нечего. Надо просто взять себя в руки.

В голове пронеслись предыдущие раунды, и я выбрала якорем один забавный вопрос, на который несколько парней ответили не правильно, а потом девчонка сделала всех, потому что никто не ожидал такого подвоха. Вопрос звучал так:

– Английский учёный-психолог Дэвид Льюис утверждает, что это безопасно лишь для женщин, тогда как для мужчин может стать источником опасных болезней. Проведённые исследования показали, что лишь у четверти женщин наблюдались какие-либо незначительные отклонения, например, сердцебиение. Мужчины же, наоборот, крайне отрицательно отреагировали на это: у них участился пульс, стала проявляться аритмия, резко подскочило кровяное давление. Назовите одним словом, что это?

Звучали разные варианты ответов, от серьёзных болезней до фантастических фильмов, недоказанных теорий, но…

– Шоппинг! – крикнула какая-то девочка в шутку, не поднимая знак, но оказалась права! Я еле упрятала свой смешок в кулак. Ведущий решил засчитать ей ответ и дал баллы её команде. Это помогло успокоить мне сердцебиение и настроиться на нужный лад.

Когда прозвучал сигнал для начала нашего тура, мы успели ответить лишь на два вопроса, и вдруг лампы над нашими головами заискрились. Викторину закончить не удалось, потому что прямо на зрителей (и нас, разумеется) с потолка повалились лампы. Искры летели во все стороны, студенты разбегались кто куда.

Всего за считанные секунды разгорелся пожар и зал наполнился дымом. Я не помню, как оказалась в коридоре, помню, что меня унесло вместе с толпой студентов, я потеряла из виду Эдриана с Дэном и прижалась к стене, пытаясь избежать толкотни, подождать пока все разбегутся. Внезапно кто-то из толпы схватил меня за руку и потащил в обратную сторону.

Слезящиеся от дыма глаза не могли рассмотреть человека, я видела лишь широкую спину и тёмные волосы парня. Он вёл меня по коридору, огибая паникующих студентов. Он толкнул меня в туалетную комнату и зашёл следом, закрывая дверь. Отдышавшись от дыма, я смогла рассмотреть его. Это был Харпер.

Здесь никого не было кроме нас двоих, мы переждали, пока все успокоятся, снаружи стихло и мы решили выйти. Но стоило Дэниелу открыть дверь, нас обдало жаром, он быстро захлопнул дверь и сказал, что мы застряли. Телефона у меня с собой не было, он выпал где-то в момент беготни. А телефон друга всё ещё лежал в моей тумбочке.

Окна туалета выходили на внешнюю сторону полукольца корпусов, а студенты при таких происшествиях собирались во внутреннем полукольце. Сделать ничего нельзя было, мы стали ждать. Благо это была ванная комната с небольшим помещением для хранения вёдер и половых тряпок, мы бы точно не пострадали от огня, но вот дым был проблемой.

– Скорее, заткни дыру тряпками! – сообразила я, когда поняла что через нижнюю щель двери проходит дым.

Мы сидели на полу, каждый у противоположной стены. Мне было чертовски неловко начинать интересующий меня разговор в такой ситуации, потому я сохраняла тишину. Спустя примерно час у меня начала кружится голова, дышать становилось трудно, глаза закрывались.

– Эй, нет, не засыпай. Нам надо быть в сознании, – подошёл ко мне Дэнни. Он оторвал от своей рубашки лоскут и намочил его, отдавая мне. – Что б меньше дыма вдыхала.

Я протянула руку и забрала мокрую ткань, он сел рядом. И без того в душном помещении стало ещё более жарко и душно, а когда он приобнял меня за плечи и притянул к себе… пространство заискрилось от напряжения.

– Дэн, я хотела поговорить с тобой перед викториной.

– О чём? – беззаботно спросил тот, будто и не целовал меня вчера.

– Ну, о нас. То есть о тебе. Точнее о твоём поступке, – я не могла выбрать правильные слова из-за тумана в голове. Мне всё казалось не тем.

– Ты о том, что я поцеловал тебя или о том, что ты ответила?

– Обо всём, вообще-то, – я хотела выяснить, что это будет значить для нас, но так и не смогла продолжить разговор. Не смотря на заткнутую щель и мокрую ткань у рта дышать было трудно. Ощущения сажи глубоко в горле не давали выразить свои мысли в том количестве, в котором требовалось. Поэтому мы просто продолжили молча ждать помощи.