Пленница Монстра

Пыль. Везде была эта проклятая, вековая пыль. Она скрипела под подошвами моих ботинок, висела в воздухе тяжелой завесой, забивалась в нос и горло с каждым судорожным вдохом.

Я ненавидела пыль, но работа архивариуса редких книг часто заносила меня в такие вот забытые богом места – старые частные коллекции, заваленные хламом чердаки, полуразрушенные флигели. Этот, на материке, недалеко от побережья, был одним из худших.

Я склонилась над ветхим фолиантом, пытаясь разобрать полустертые буквы на корешке, когда услышала шум снаружи. Не просто шум – резкий визг тормозов, глухие удары, приглушенный крик.

Сердце ухнуло куда-то в пятки. Инстинкт самосохранения, обычно дремавший под слоями книжной пыли, взвыл сиреной. Я замерла, прислушиваясь. Снова крик, на этот раз короткий, оборвавшийся. Звук борьбы. А потом – выстрелы. Несколько. Сухие, резкие хлопки, от которых заложило уши.

Черт.

Я метнулась к узкому, засиженному мухами окну, выглянула наружу сквозь мутное стекло. У старых ворот стояла черная машина, дверцы распахнуты. Рядом на земле лежали двое мужчин в темной одежде, неестественно раскинув руки. А над ними возвышалась фигура третьего.

Он.

Я не знала его имени, но одного взгляда хватило, чтобы понять – это не полиция. Высокий, атлетического сложения, одетый во все черное. Он двигался с хищной, отточенной грацией, проверяя тела на земле. Потом поднял голову и посмотрел прямо на окно, за которым я пряталась.

Наши взгляды встретились на долю секунды сквозь грязное стекло. В его пронзительных серых глазах не было ничего – ни удивления, ни страха. Только холодный, мертвый расчет. И знание. Он видел меня.

Паника ледяной волной накрыла меня. Я отшатнулась от окна, бросилась к двери, но было поздно. Тяжелая дверь архива распахнулась с оглушительным грохотом. Он стоял на пороге, загораживая собой свет. Лицо в тени, но я видела жесткую линию подбородка, темные волосы, шрамы, белеющие на загорелой коже. Он молча окинул меня взглядом, и я почувствовала себя мышью перед удавом.

Он сделал шаг внутрь. Я попятилась, упираясь спиной в шаткий стеллаж с книгами. Он подошел вплотную, от него пахло порохом, холодным ветром и чем-то еще – чистой, первобытной опасностью.

– Видела? – голос низкий, ровный, без эмоций.

Я не могла говорить, только судорожно мотнула головой. Ложь была глупой, очевидной.

Он усмехнулся – коротко, безрадостно.

– Плохо. Очень плохо для тебя.

Он схватил меня за руку – сильно, до боли. Я вскрикнула, попыталась вырваться, но его пальцы были как стальные тиски. Он потащил меня за собой, из пыльного архива, мимо тел на земле, к своей машине.

Я упиралась, пыталась кричать, но он одним резким движением зажал мне рот ладонью, от запаха кожи и пороха закружилась голова. Втолкнул меня на заднее сиденье, захлопнул дверь. Сам сел за руль. Машина рванула с места, оставляя позади место преступления и мою прежнюю жизнь.

Мы ехали молча. Я сидела, сжавшись в углу, дрожа всем телом, слезы ужаса и бессилия текли по щекам. Он не смотрел на меня, его внимание было приковано к дороге, но я чувствовала его присутствие каждой клеткой, как чувствуют приближение хищника.

Путь был недолгим. Машина свернула к заброшенному причалу, где у воды покачивалась старая моторная лодка. Он вытащил меня из машины, снова грубо схватив за руку, и почти силой заставил спуститься в лодку. Завел мотор, и мы понеслись по серой, неспокойной воде, прочь от берега. Ветер трепал волосы, бил в лицо холодными брызгами, но я почти не замечала этого, парализованная страхом.

Вдали, в утреннем тумане, начал проступать силуэт. Остров. Скалистый, мрачный, увенчанный старым, полуразрушенным особняком, похожим на замок из готического романа.

Моя тюрьма.

Лодка ткнулась носом в небольшой, скрытый от посторонних глаз причал. Он выпрыгнул на скользкие камни, вытащил меня следом. Дом нависал над нами, темный, неприветливый, окна – как пустые глазницы.

Он повел меня внутрь. Холодный, затхлый воздух ударил в лицо. Огромный холл с потрескавшимся мраморным полом, пыльная, обветшалая мебель под белыми чехлами, паутина в углах. Место, где давно умерла жизнь.

Он втолкнул меня в одну из комнат на первом этаже – голую, с голыми стенами, узкой железной кроватью и зарешеченным окном, выходящим на скалы.

– Будешь здесь, – бросил он. – Пока я не решу, что с тобой делать.

Я стояла посреди комнаты, дрожа, не в силах вымолвить ни слова. Он подошел ко мне. Я отшатнулась.

– Боишься? – в его голосе прозвучала насмешка. – Правильно делаешь.

Он шагнул еще ближе, и я снова уперлась спиной в стену. Он не трогал меня, но его близость была пыткой. Он медленно, демонстративно провел рукой по стене рядом с моей головой.

– Нужно проверить, не прихватила ли ты чего лишнего, – сказал он тихо, и его взгляд стал жестким, оценивающим.

Прежде чем я успела среагировать, его руки легли мне на плечи, разворачивая лицом к стене. Я вскрикнула от неожиданности и унижения. Он прижал меня всем телом к холодной, шершавой поверхности. Одна его рука зафиксировала мои руки за спиной, а другая начала бесцеремонно ощупывать меня.

Его ладони скользили по моим бедрам, поднимались выше, к талии, к ребрам. Я чувствовала его пальцы сквозь тонкую ткань платья, и меня затрясло от отвращения. Он намеренно делал это медленно, унизительно. Его рука легла на мою грудь, грубо сжала ее. Я задыхалась от возмущения, пыталась вырваться, но он был как скала. Его пальцы прошлись по соску, который предательски затвердел от страха и холода стены.

– Здесь ничего, – пробормотал он себе под нос, и его рука скользнула ниже, по моему животу, к промежности.

Я вскрикнула, когда его пальцы грубо нажали на мою киску сквозь ткань платья. Это было не просто обыск, это было утверждение власти, унижение, издевательство. Я чувствовала жар его тела за спиной, его прерывистое дыхание у моего уха.

– И здесь пусто, – констатировал он с кривой усмешкой в голосе.

Он отпустил меня так же внезапно, как и схватил. Я отшатнулась от стены, хватая ртом воздух, чувствуя, как горят щеки от стыда и гнева. Я обернулась, готовая выкрикнуть ему все, что думаю, но он уже стоял у двери.

– Сиди тихо, если хочешь жить, – бросил он ледяным тоном. – Попытаешься сбежать – умрешь.

Он вышел, и тяжелый засов на двери со скрипом встал на место. Я осталась одна в холодной, пустой комнате, дрожа всем телом. Слезы бессилия и ужаса снова хлынули из глаз.

Я была пленницей на этом проклятом острове, во власти жестокого, непредсказуемого человека, который только что ясно дал понять: моя жизнь и мое тело теперь принадлежат ему. И это было только начало.

Глава 2

Первые дни на острове слились в один бесконечный кошмар, сотканный из страха, холода и отчаяния.

Комната была моей камерой, зарешеченное окно – насмешкой над свободой, а скрип засова за дверью – постоянным напоминанием о моей полной зависимости от него. Виктор. Имя я узнала случайно, подслушав обрывок его разговора по спутниковому телефону (он иногда появлялся с ним, ведя короткие, напряженные беседы).

Я не сидела сложа руки. Как только его шаги удалялись, я обшаривала каждый угол своей тюрьмы. Решетка на окне была старой, ржавой, но вмурованной в камень намертво. Дверь – толстая, дубовая, с засовом снаружи. Стены – холодный камень, без единой щели. Пол – такие же каменные плиты. Ловушка.

Он приносил еду дважды в день – скудную, простую: хлеб, консервы, иногда кусок вяленого мяса. Ставил поднос на пол и уходил, почти не глядя на меня. Его молчание пугало больше криков. Оно было как затишье перед бурей.

Я пыталась говорить с ним, когда он приносил еду.

– Кто ты? Чего ты хочешь? Отпусти меня!

Он либо игнорировал меня, либо отвечал коротким, ледяным взглядом, от которого кровь стыла в жилах.

На третий день я решилась. Дождавшись, когда он уйдет после утренней "кормежки", я начала действовать. Ножка от железной кровати – она шаталась. С неимоверным трудом, царапая пальцы в кровь, я смогла ее расшатать еще больше. Может, получится использовать как рычаг? Или оружие? Глупо, наивно, но это было хоть что-то.

Я работала почти час, задыхаясь от пыли и напряжения, когда дверь внезапно распахнулась. Он стоял на пороге, молча наблюдая за моими тщетными усилиями. Я замерла, похолодев, сжимая в руке почти отломанную ножку кровати.

Он медленно вошел, закрыл за собой дверь. На его лице не было гнева, только холодная, презрительная усмешка.

– Решила поиграть в героя, архивариус? – проговорил он тихо. – Думала, я не замечу?

Он подошел ко мне, легко вырвал железку из моей руки и отбросил ее в сторону. Она со звоном ударилась о каменный пол.

– Ты плохо усваиваешь уроки, – констатировал он. – Значит, придется преподать еще один. Более доходчивый.

Он схватил меня за волосы, рывком поднимая с колен. Я вскрикнула от боли. Он потащил меня к стене, той самой, у которой обыскивал в первый день, и с силой швырнул на холодный каменный пол. Я ударилась плечом, боль пронзила тело.

Он навис надо мной, его глаза были как два куска льда.

– Ты – моя. Ты делаешь то, что я говорю. Ты дышишь, когда я разрешаю. Ты поняла?

Я молчала, дрожа от страха и боли, слезы текли по щекам. Мое молчание, мой страх, казалось, только раззадорили его.

– Я спросил, ты поняла?! – рявкнул он, и его рука резко рванула ворот моей футболки, раздирая ткань.

Он не стал меня раздевать полностью. Просто сорвал остатки футболки, обнажив мою грудь, потом рывком стянул с меня штаны вместе с бельем, оставив нижнюю часть тела голой на ледяном камне. Я съежилась, пытаясь прикрыться руками, но он грубо отшвырнул их.

– Не дергайся, сука, – прошипел он, расстегивая свои штаны.

Его член, твердый и агрессивный, появился из расстегнутой молнии. Он не стал ждать, не стал даже утруждать себя прелюдиями. Просто расставил мои ноги коленом и, прижав мои плечи к полу, вошел в меня.

Крик застрял у меня в горле. Боль была невыносимой. Каменный пол холодил спину, его тяжесть давила на грудь, а его член разрывал меня изнутри. Моя киска была совершенно не готова, сухая от ужаса, и каждое его движение отдавалось новой волной мучительной боли.

Я плакала навзрыд, уже не пытаясь сопротивляться, моля только о том, чтобы это скорее закончилось. Холодный камень впивался в кожу спины, его вес давил на грудь, мешая дышать, а внутри меня бушевал пожар боли и унижения.

Он двигался с методичной, холодной жестокостью, не обращая внимания на мои слезы, на то, как я вздрагивала от каждого толчка. Его лицо было близко, но я не видела в его глазах ни похоти, ни даже злости – только ледяную пустоту и мрачное удовлетворение от того, что он ломает меня, стирает мою волю, превращает в безгласную, покорную плоть.

Он не просто трахал меня, он уничтожал ту часть меня, которая еще смела надеяться на спасение.

Время остановилось. Существовали только боль, холод камня под спиной и его безжалостные, размеренные толчки внутри меня. Он не спешил, словно растягивая мое мучение, вбивая в мое сознание мысль о его абсолютной власти.

Я чувствовала, как последние остатки сопротивления покидают меня, оставляя лишь пустоту и тупую, ноющую боль. Воля была сломлена. Он добился своего.

Наконец, его движения стали быстрее, резче. Он кончил с коротким, глухим выдохом, не меняя выражения лица. Затем так же безразлично вышел из меня, застегнул штаны.

Он посмотрел на меня сверху вниз – на мое обнаженное, дрожащее тело на полу, на слезы, смешанные с грязью на лице. В его глазах не было ни сожаления, ни удовлетворения. Только холодная констатация факта.

– Теперь ты поняла? – спросил он тихо.

Не дожидаясь ответа, он повернулся и вышел из комнаты, снова закрыв дверь на тяжелый засов.

Я осталась лежать на холодном каменном полу, разбитая, опустошенная, чувствуя липкую смесь его спермы и моей крови между ног. Боль физическая была ничем по сравнению с той дырой, которая разверзлась в душе. Он не просто изнасиловал меня. Он растоптал меня. И я не знала, смогу ли когда-нибудь снова подняться.

Глава 3

Дни после той ночи на каменном полу были серыми,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.