Любовник моей мачехи

Глава 5

Аглая

Я сквозь сон услышала, как отец осторожно прикрыл за собой дверь. Шаги затихли, потом хлопнула калитка – значит, ушёл на рыбалку. Улыбнулась, уткнувшись лицом в подушку. Здесь, в его доме, было так спокойно. Лес, тишина, никакой городской суеты.

Если бы не Светка.

Я честно пыталась с ней подружиться, но что-то не клеилось. То взгляд у неё слишком оценивающий, то улыбка фальшивая. Но ради отца я терпела.

Потянулась, зевнула. Спать больше не хотелось, хотя рассвет только-только занялся. Решила встать, подошла к окну, распахнула его настежь – вдохнуть свежести, прохлады, этого лесного запаха, пропитанного осенью…

И обомлела.

Сначала мне показалось, что я сплю. Что это галлюцинация. Потому что на поляне за домом, прямо у забора, стоял… нет, не стоял – прижимал Светку к дереву огромный, абсолютно голый мужик.

И он её…

Я вжалась в подоконник, пальцы впились в дерево. Глаза расширились, дыхание перехватило.

Он был громадный. Широкие плечи, рельефный пресс, мышцы, играющие при каждом движении. И шрамы – длинные, страшные, будто его когда-то разорвали на части. Они не делали его менее привлекательным. Наоборот.

А Светка…

Она стояла на коленях, её пальцы впивались в его бёдра, а он одной рукой держал её за волосы, другой – водил по её губам чем-то…

Членом.

Огромным, тёмным от возбуждения, с толстыми прожилками. Я никогда не видела ничего подобного. Только в фильмах, да и то мельком. Но это…

Он пихал его ей в рот.

Нежно, но властно. Светка обхватила его губами, с наслаждением облизывала, причмокивала, а её глаза блестели, будто она пила самый сладкий нектар.

Я не могла оторваться.

Они были внизу, у калитки, а я на втором этаже, но мне казалось, будто это происходит прямо передо мной. Я чувствовала этот момент – как её губы растягиваются, как слюна блестит на его коже, как он глубже заходит в её рот, а она стонет, будто это самое лучшее, что с ней случалось.

Мои ноги дрожали. В животе закрутило что-то горячее и стыдное. Я должна была отвернуться. Обязана была.

Но не смогла.

Я даже не успела осознать, что происходит дальше.

Он рывком оторвал Светку от себя – её губы с хлопком отпустили его член, блестящий от слюны. Она вскрикнула, но не от боли, а будто от нетерпения. Мужик развернул её спиной к себе, одной мощной ладонью прижал к дереву, заставив согнуться в пояснице.

Его рука скользнула под её халатик, я увидела, как ткань задралась, обнажив голые белые бёдра. У Светки не было трусов.

Боже…

Он вжал её в кору дерева, его пальцы мелькнули между её ног – и Светка застонала так громко, что у меня по спине побежали мурашки.

Он не стал ждать.

Размахнулся – и с размаху всадил в неё себя.

Светка вскрикнула, её тело дёрнулось, но он тут же прижал её ещё сильнее, не давая вырваться. Его бёдра прилипли к её заднице, живот к её спине, а огромные руки обхватили её талию, держа так, будто она весила ничего.

И он начал двигаться.

Грубо. Резко. Без прелюдий, без нежностей.

Каждый толчок заставлял Светку вздрагивать, её крики смешивались с его хриплым дыханием. Он вгонял в неё себя так глубоко, что мне казалось – она вот-вот разлетится на куски.

Боже, она стонала так громко, что мне стало стыдно. Её нога обвивала его бедро, руки впились в его спину. Он держал её одной рукой за бедро, другой – за шею, и двигался с такой силой, что у меня самой похолодело между ног.

Я не могла оторваться.

Мои пальцы впились в подоконник, ноги стали ватными, а в груди колотилось что-то горячее и тяжелое, будто раскаленный камень. Я даже не сразу поняла, что это – стыд? Испуг? Или…

Нет, нет, нет, это не может быть возбуждение.

Но губы сами собой приоткрылись, дыхание участилось, а между ног предательски сжалось, будто в ответ на каждый его толчок.

Он был огромный. Грубый. Сильный. Его спина, покрытая шрамами, напрягалась с каждым движением, а низкий голос, когда он шептал что-то Светке, пробирал до мурашек.

Боже…

Я видела, как он входит в нее. Глубоко. Резко. Безжалостно. Видела, как ее тело вздрагивает, как пальцы впиваются в его плечи, как она…

Я зажмурилась, но картинка не исчезла. А потом он поднял глаза. И взгляд…

Чёрный, горящий, прямо в меня.

И увидел меня.

В тот момент я почувствовала себя голой. Будто он не просто смотрел, а разглядывал – видел мой румянец, мое дрожание, мое… Любопытство.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Грудь вздымалась, соски затвердели под тонкой майкой. Между ног стало горячо и влажно.

Светка закричала, её тело затряслось, а он… он не останавливался. Наоборот, ускорился, глядя на меня. Будто это я была там, в его руках.

Я ахнула, но не смогла отпрянуть. Он видел, что я смотрю. Видел и… Наслаждался этим?

Его губы шевельнулись.

– Нравится, красотка?

Я вздрогнула, будто он действительно сказал это мне, а не просто беззвучно шевельнул губами. Сердце бешено застучало, и я рванула голову назад, спотыкаясь о собственные ноги.

И тут до меня дошло.

Я стою у окна, полуголая, и пялюсь на то, как трахают мою мачеху.

Сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди. Я рванула назад, окно захлопнулось с грохотом.

Прижалась к стене, дрожа.

Что это было?!

Кто этот мужчина? Почему он здесь? Отец ведь говорил, что тут рядом нет никого! И почему… Почему мне так хочется снова выглянуть?

Что это было?!

Я стояла посреди комнаты, прижимая ладонь к груди, словно пытаясь унять бешеный стук сердца. В ушах звенело, щеки горели, а между ног…

Нет.

Я резко встряхнула головой, будто могла стряхнуть эти мысли.

Это же Светка! Мачеха! Отец…

Меня вдруг бросило в жар.

Боже, папа…

Он ушел на рыбалку с утра, даже не подозревая, что его новая жена…

Я сжала кулаки.

Надо ему сказать.

Но тут же перед глазами снова всплыло его лицо – этот… сосед. Его взгляд. Голос. То, как он двигался…

Я резко села на кровать, закрыв лицо руками.

Нет, я не могу.

Как я скажу отцу? Как объясню, что видела это? Что стояла и смотрела, вместо того чтобы отвернуться?

А если он спросит, почему я не закричала, не прервала их?

Я сглотнула.

Потому что не смогла.

Потому что…

Я сжала зубы.

Потому что мне было интересно.

И теперь мне было стыдно.

Я упала на спину, уставившись в потолок.

Что же делать?..

А еще…

Я снова вспомнила его взгляд.

Он меня видел.

И, кажется, это его только раззадорило.

От одной этой мысли по спине пробежали мурашки.

Черт.

Я перевернулась на бок, сжавшись в комок.

Надо забыть. Просто забыть.

Но я знала – не смогу.

Потому что теперь, когда я закрывала глаза, передо мной снова была эта картинка.

И будто его голос в голове:

«Увидимся еще, красотка»…

Глава 6

Я сидела на кровати, сжимая кулаки, пока за окном разгоралось утро. В голове гудело, в груди колотилось что-то горячее и колючее – то ли стыд, то ли злость.

А потом снова, крадучись и прячась за шторкой, выглянула в окно.

Мачеха.

Она шла по тропинке к дому, запыхавшаяся, с растрёпанными волосами. Её халат был наспех запахнут, но я видела, как под тканью колышется грудь, как она тяжело дышит, будто пробежала марафон.

И она улыбалась.

Губы её были красные, чуть припухшие, уголки влажные. Она провела по ним тыльной стороной ладони, потом поправила волосы, глубоко вдохнула – и вошла в дом.

Я отпрянула от окна, будто её взгляд мог меня обнаружить. Да куда там, она, кажется, ничего не видела сейчас, кроме того… что было у неё во рту!

Какая же ты…

Слова застряли в горле. Лицемерка. Лгунья. Предательница.

Мой отец даже не подозревал, что его жена только что…

Я сжала зубы.

Через полчаса вернулся папа. Я услышала его шаги, его голос – спокойный, довольный.

– Аглая, Светлана, я дома! Поймал пару окуней, будем уху варить!

Я не ответила.

Светка тут же выскочила к нему и защебетала, будто ничего не случилось.

– Боренька, ты мой золотой! Я тебе кофе сварила, иди согрейся!

Её голос звучал так сладко, так фальшиво, что у меня скрутило живот.

Я спустилась вниз, стараясь не смотреть на неё.

Папа стоял у печки, снимал куртку. Высокий, статный, с прямой спиной – даже сейчас, в простом свитере и поношенных джинсах, он выглядел так, будто только что сошёл с плаката про «настоящих мужчин». Бывший военный прокурор, привыкший командовать, но дома – мягкий, тёплый, с лёгкой усталостью в глазах. Его руки, обычно такие твёрдые и уверенные, сейчас нежно перебирали улов, а лицо светилось той самой добротой, которую он берег только для нас.

Для нее.

Для той, что только что…

Я отвернулась, чувствуя, как подступает ком к горлу.

– Аглая, что-то случилось? – папа положил руку мне на плечо, и я чуть не вздрогнула.

– Нет, – прошептала я. – Просто… не выспалась.

Он улыбнулся, потрепал меня по волосам, как в детстве.

– Тогда иди, поспи ещё. А я пока рыбу почищу.

Я открыла рот.

Скажи. Скажи ему. Сейчас же.

Но слова не шли.

Подколодная змея, моя мачеха, тут же подсуетилась:

– А я вот как раз кофе сварила! Иди, выпей, взбодришься!

Она улыбалась мне, но в её глазах читалось что-то… настороженное. Будто она чувствовала, что я что-то знаю.

Я отвернулась.

Она не отстала. Подошла к папе, обняла его за талию, прижалась.

– Боря, а давай сходим в спальню? Я тебе спинку помассирую…

Её пальцы скользнули под его рубашку.

Меня передёрнуло.

Папа рассмеялся, покраснел.

– Ну, Свет… Дочка же тут…

– Аглая взрослая девочка, она всё понимает! – она хихикнула, потянула его за руку.

Я сжала кулаки.

Как ты можешь?! Ты только что… с ним… а теперь…

Но папа уже позволял ей увести себя.

Дверь в спальню прикрылась.

Я стояла посреди кухни, чувствуя, как во рту горчит от злости…

Днём я вышла во двор. Папа рубил дрова, его спина напрягалась с каждым ударом топора.

Я подошла, стараясь говорить спокойно.

– Пап, а… ты любишь Светлану?

Он остановился, вытер лоб, задумался.

– Люблю? – Он усмехнулся, но в глазах мелькнула тень. – Нет, Аглая. Так, как я любил твою маму, я никого любить уже не смогу.

Моё сердце сжалось.

– Но Света… она хорошая. Заботится, старается.

– Ты уверен, что она любит тебя, а не твои деньги и статус?

Папа рассмеялся, снова взмахнул топором.

– Деньги любят все, дочка. А то, что я её балую… – Он пожал плечами. – Разве мужчина не должен баловать свою женщину?

Я закусила губу.

– А если бы она любила только деньги, так есть мужчины и побогаче, и постатуснее меня.

Я хотела крикнуть: Но она же изменяет тебе! – но снова не смогла.

Вечером мы сели ужинать. Уха пахла дымком, хлеб был свежий, но я не чувствовала вкуса.

– Пап, – вдруг спросила я, – а есть тут ещё соседи? Или мы одни живём?

Он пожал плечами.

– В пяти минутах ходьбы дом стоит, но с хозяевами не знаком.

Светлана вдруг побледнела. Потом резко покраснела, закашлялась в салфетку.

– Я… я тоже никого не знаю, – проговорила она слишком быстро.

В голове у меня бушевало.

Враньё.

Перед глазами снова встал тот мужчина – высокий, брутальный, с изуродованными шрамами. Он смотрел на меня, пока трахал её. Смотрел так, будто…

Я вскочила.

– Мне надо в город.

– Что? Почему? – папа нахмурился.

– Работа. Дела, – я уже собирала вещи, не глядя ни на кого.

Я схватила сумку, резко застегнула куртку, не глядя ни на кого. В горле стоял ком, а пальцы дрожали так, будто я только что выбежала из ледяной воды.

– Аглая, – папа отложил ложку и внимательно посмотрел на меня. Его взгляд был тёплым, но в глубине – острым, будто он чувствовал, что что-то не так. Но он ничего не сказал. Только вздохнул и добавил: – Позвони, как доберёшься.

Я кивнула, но внутри всё сжалось.

Он не знает. Он даже не подозревает…

А я?..

Я не знала, что делать.

Но одно было ясно – я не могла просто забыть.

Особенно после того взгляда.

«Увидимся ещё, красотка»…

Я сглотнула.

Нет.

Это должно было закончиться.

Но как?..

Светка сидела, уткнувшись в тарелку, её пальцы сжимали вилку так сильно, что костяшки побелели. Она боялась. Боялась, что я сейчас разоблачу её.

Но я не стала.

Потому что в голове всё ещё стоял он.

Его глаза.

Его шрамы.

И то, как он смотрел на меня, пока она… Пока он… Её…

Я резко вышла, хлопнув дверью.

Надо было бежать.

Но куда?

И главное – от кого?

От отца?

От неё?

От него?

Или от себя самой?

Потому что я не знала, что страшнее – её измена…

Или то, что он мне понравился.

Глава 7

Проснулась с ощущением, будто всю ночь не спала, а бежала – от собственных мыслей, от того взгляда, от шрамов на его теле. От того, как он смотрел на меня.

Потянулась к телефону. Никаких сообщений. Ни от отца, ни от Светки. И слава богу.

Быстро собралась, наспех проглотила кофе, даже не почувствовав вкуса. Выбежала на улицу, вскочила на байк. Ветер бил в лицо, но не охлаждал жар под кожей.

Университет встретил меня шумом студентов, смехом, криками. Я машинально оглядела двор – ни намёка на Петра. Слава богу.

– Глаш!

Голос заставил вздрогнуть. Даша и Маша, мои вечные тени, уже мчались ко мне, размахивая руками.

– Глаш, пойдешь сегодня с нами в бар? Всё лето же не виделись!

– Да, Глаш, пойдем, а?

Близняшки синхронно склонили головы набок, изображая жалобные мордашки.

Я закатила глаза.

– Не сегодня. Точнее, сегодня точно не получится.

– Да блин, Глах! – взвизгнула Даша. – Нам учиться осталось всего ничего – полгода, а потом диплом! Считай, пять лет учебы за плечами, а тебе и вспомнить-то будет нечего!

– Даже не уговаривайте. У меня на сегодня работа. Вы ж знаете, как хорошо это оплачивается.

Они переглянулись. Знали. И знали, что спорить со мной бесполезно.

Я закинула рюкзак за спину, застегнула косуху и подошла к своему байку. Сегодня, когда пришло сообщение от Агнара о заказе, я обрадовалась. Деньги, как известно, лишними не бывают, а такие заказы всегда оплачивались очень хорошо.

А тем, кто хотел большего, Агнар всегда доходчиво объяснял правила хорошего тона. Так что, я была спокойна.

– О! Прикатила! Реву, шуму на весь двор. Маленькая, как подросток, а шуму от тебя, как от самосвала! – приветствовала меня бабка Тоня.

– И вам добрый день, баб Тонь!

– Глаш, да когда ж ты его сменишь-то уже на нормальную машину, вон, хать, как у Клавки из второго подъезда?

– Баб Тонь, ну вы ж сами говорили, что Клавка – шалава. А я девушка приличная. Приличным девушкам, цитирую вас же, “ни в жисть не насосать на такую тачку”! Вот я и не насосала еще, а потому езжу на том, на что смогла.

– Ой! Вот умная ж ты девка, Глаш, а иногда такую ересь несешь, что аж стыдно за тебя! – соседка махнула на Глашу рукой. – Иди уже, с Богом, в свой скворечник. Чутка позже тебе пирожков с картошкой принесу. Как тебя только ветром не сдувает с твоей колымаги.

– Спасибо, баб Тонь!

Улыбаясь, я нырнула в подъезд, поднялась на лифте до последнего этажа и прошла последний лестничный пролет пешком. В мой скворечник, как называла мои хоромы в мансарде соседка, лифт не доходил. О том, что она пирожки, даже такие вкусные, я не ем, баб Тоне говорили раз тысячу, но…

– Ишь, чего выдумала: не ест она пирожки. Знаю я энти ваши диеты и голодания! Тебя еще откармливать и откармливать. Ешь, давай!

Спорить и что-то доказывать пожилой одинокой соседке, подкармливающей меня пирожками, не хотелось.

Я переоделась в домашнее, и шагнула к кухонному уголку. Щелкнула кнопкой включения чайника, насыпала щедро кофе в кружку и, в ожидании закипания чайника, открыла сообщение от Агнара: «Сегодня есть для тебя заказ. Красный. Заказ оплачен».

Чайник закипев, щелкнул.

– Будет вам Красный, – проговорила вслух, наливая кипяток в кружку.

Не успела сделать и пары глотков, как в дверь забарабанили.

– Глаша, открывай! Это я! – раздался голос соседки бабы Тони.

Вздохнув, пошла открывать. Иногда соседка умела быть очень настойчивой в своем желании догнать и причинить добро.

– Опять кофе глушишь вприглядку? – потянула носом соседка, входя в мою крохотную студию. – Вот, накося, я тут тебе еще и борща плошку налила. Как раз настоялся ужо. С пирожками вприкуску самое оно будет!

– Баб Тонь, – начала я было говорить, но была остановлена соседкой:

– Ешь, я сказала! Опять, поди-ка, в ночь на работу уйдешь? – бабка Тоня сверкнула глазами.

– Уйду! – согласилась я. – Баб Тонь, не жди меня, ложись спать. Ты же знаешь, что меня привезут.

– Вот когда тебе будет привозить не такси, а твой хахаль, тогда и буду ложиться спать! А покуда тебя возит Карим, Сурен, Гурген али кто другой из понаехавших к нам за длинным рублем, я буду сидеть и ждать у окна. Поняла меня?

– Поняла, – я улыбнулась и покорно кивнула.

– И чтоб перед тем, как в такси сядешь, позвонила мне!

– Позвоню.

– Вот так-то лучше! – баб Тоня смягчилась и ткнув пальцем в борщ, скомандовала:

– Ешь, давай! Пирожки потом, ночью съешь, чтоб не голодной спать ложиться.

– Хорошо, баб Тонь.

– Ешь, и ложись поспи, а то опять не выспишься.

– Поем и лягу.

– А чего это ты сегодня такая вся из себя послушная, а? Не споришь со мной. Случилось что ли чего, соседка?

– Да как-то неспокойно мне, баб Тонь, – призналась Аглая. – Может, кинешь карты?

– А давай, кину, – охотно согласилась соседка и достала потрепанную колоду из передника. – Хорошему человеку от чего ж не кинуть? Ты ешь, давай, а я пока пойду вот там у тебя перед диваном на столике раскину.

Я послушно съела борщ, вымыла миску и подошла к дивану, где баб Тоня, больше известная, как гадалка Антонина, раскладывала карты.

Едва я подошла, как соседка вскинула на меня внимательный взгляд и проговорила задумчиво:

– Встреча у тебя сегодня будет. Судьбоносная.

– Ага, с женой изменника! – усмехнулась Аглая. – Ему друзья сюрприз заказали, только забыли его жену предупредить.

– Да нет, девочка. Женщин сегодня ты не встретишь. Все те же, шмары ваши. А вот Король Пик – это серьёзно. Это опасный человек, тайный враг с очень темными волосами и черными глазами, – баб Тоня вернулась взглядом к раскладу карт на столе и постучала указательным пальцем по семерке бубен рядом с Королем Пик, – вот только это и успокаивает меня. Будет тебе помощь от благородного человека. Только что-то не пойму я… Странно как-то карты легли…

Я молча смотрела то на баб Тоню, то на карты… Нормально лежит, как по мне. Ровненько.

– Нет, не могу понять! – выдала она, досадливо цыкнув на карты. – Это тебе, девонька, надо будет самой разбираться, кто тебе друг, а кто враг. Так-то! – ткнула она указательным пальцем в какую-то карту.

– Ну надо так надо, – согласилась я, – разберусь. Спасибо, баб Тонь, – я наклонилась и чмокнула старушку в морщинисту щёку, пахшую пирожками.

– Правда, не так скоро, но всё-таки. Не можешь отказаться-то, Глаш?

– Не могу, баб Тонь, ты же знаешь. Не переживай ты так за меня! Зря я, что ли, на тренировки по тайскому боксу хожу? Тренер меня хвалит, я смогу за себя постоять, да и Агнар не даст в обиду.

– Вот только это и успокаивает меня, девочка.

Соседка ушла, а я завела будильник, поставив его через час и легла спать.

Глава 8

Сергей

Я стоял у служебного входа в зал и обводил взглядом помещение. Отлаженный механизм взаимодействия персонала и посетителей работал, как часы.

Стиль руководства, признаюсь, у меня был жесткий и бескомпромиссный, вторых шансов я не давал, но и по зарплате не обижал, поэтому обслуживающий персонал был вышколен и за работу держался.

Я знал, что в моё отсутствие тут порядка даже больше, чем в моё присутствие, как бы парадоксально это ни звучало. Ибо боялись накосячить и вылететь.

Я не признавал никаких трудовых кодексов, призывающих нарушителя трудовой дисциплины сначала опросить, предупредить и только потом уволить.

За что исправно платил, благодаря трудовой инспекции, штрафы и компенсации, но никогда не восстанавливал на работе уволенного.

Могу я за свои бабки делать, что хочу?

Увольнял сразу. Пробовали судиться, так делов-то: пришёл в суд, признал факт нарушения Трудового кодекса, заплатил, что надо, и свободен.

Но зато потом никто из тех, кто пробовал судиться, так и не смог устроиться на работу в этом городе.

А со временем и судиться перестали. Выгонять некого стало, персонал, наконец-то, подобрался толковый. Я держался за него, он – за меня.

Кинув взгляд на часы, прикинул, что скоро выезжать в какой-то “Ликер без сахара” – придумал же кто-то название.

То ли дело у меня: “Логово Волка” – коротко и ясно. А там что? Женский клуб по интересам? Я тогда Калачу и остальной компании рыло начистит.

Я досадливо поморщился: не хотел никуда ехать, но обещал мужикам, что в этот раз не зажму свою днюху, и даже согласился на какой-то сюрприз от них. Старею.

Но придётся потерпеть ради своих братьев по духу. Наш байкерский кагал – это единственный социум, где я хоть как-то мог контактировать хоть с кем-то.

Но недолго. Все эту мою особенность знали и особо с дружбой не лезли, знали, что я, хоть и избегаю тусовок и пьянок, но слово свое держу и всегда помогу, не требуя ничего взамен.

Прислонившись плечом к дверному косяку, я с наслаждением вдыхал витающий в воздухе запах дорогого табака и еле уловимый запах меда. Сегодня поступили кедровые орешки в меду.

– Капец. Я орешки в меду продаю, – еле слышно себе под нос буркнул, сам себе удивляясь. – Кто бы ещё пару месяцев назад сказал – в морду бы дал.

Но приходится подстраиваться под реалии современного мира, где и женщины под пивко смотрят спорт и матерятся.

Нельзя сказать, что я не любил матерящихся женщин – я их в принципе не любил. Для снятия напряжения признавал только шлюх, любящих пожестче.

Но и женщины в мой в бар приходили не фитоняшки, и далеко не юницы. Состоявшиеся бабехи, которым тоже надо где-то расслабиться и отдохнуть от мужей-подкаблучников, сопливых детей, дураков-партнеров и идиотов-сотрудников.

Вот одна такая взорвала картину моего восприятия женщин:

– Слышь, волчара, ты, что ли, хозяин сего заведения? – как-то раз спросила меня брутальная такая тетка, владелица небольшого заводика по производству бетона, и окидывая меня взглядом, в котором читалось: «Ну-ка, покажи, кто тут альфа».

Я усмехнулся про себя. Если бы все женщины были такими, человечество бы вымерло – мужики просто не рискнули бы подойти. Но хоть смелости у неё не отнять.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.